Миссия "Сверхчеловек"

Я сижу на полу, тяжело дыша. От пон-фарра у меня поднялась температура, все плывет перед глазами, голова кружится. От близости Эмиса не легче - только сложнее себя контролировать. Я хочу его убить. Задушить, разбить голову о стену, сломать каждую косточку в теле, превратить тело в кроваво-красное месиво. Уничтожить память, поработить волю, смешать представления и чувства в единую бесформенную массу. Чтобы его не было. Чтобы он не раздражал меня своим совершенством. Лематья! Ну как может человек, пси-нулевой, быть настолько спокойнее меня, чистокровного вулканца? Как он может быть настолько готов к любому развитию событий? Почему он, представитель расы, которую принято считать неполноценной, может держать свои чувства под контролем - а я не могу?.. Меня трясет от ненависти. А он еще и пальцы мои гладит, так сильно, словно хочет вжать свои пальцы в мои, да так и оставить - это почти больно, почти неприятно, но это "почти" как раз настолько, чтобы сделать прикосновение чувственным и прекрасным. Слишком хорошо!.. Слишком хорош, чтобы быть моим. Кто я? Всего лишь вулканец. Раса очень умных, очень логичных, очень благородных существ - как считают люди. Но все это не обо мне. Мой коэффициент интеллекта ниже, чем у многих других вулканцев. Я зачастую веду себя нелогично. А что касается благородства - разве может личность, им обладающая, так самозабвенно желать другое живое существо? Хочу. Хочу-хочу-хочу... Снова окунуться в бездонную пропасть его сознания, ощутить тепло и покой, почувствовать в ней жизнь. Раствориться и растаять в ее сияющем совершенстве. Но не могу. Нельзя. Нельзя устанавливать пси-связь с человеком! Его сознание может просто не выдержать. Постоянное давление чужого разума, постоянные мысли, желания, эмоции, чувства десятков, сотен чужих сознаний - это норма для меня, но не для него. Это опасно. Как же быстро я перешел от стремления уничтожить его к стремлению сохранить во что бы то ни стало. Я ужасающе нелогичен. Это отвратительно. "Это прекрасно." Мысль в моем сознании возникла сама собой, принеся в себе еще и эмоции - нежность и преданность, и совсем немного восторга, и веселая подначка, и... И привкус морской соли. Эмис... В боку тихо, тоскливо ноет. Вулканское сердце бьется тяжелым молотом. Я почти слышу этот стук прямо в ушах. - Сандар... Спок сказал, у нас есть связь. Он ее чувствовал, - произносит Эмис. - А ты... ты чувствуешь? Связь. Невозможно. Не знаю. Кровь горит. Язык отнимается. Не могу ответить. Больно. Мутно. Горячо. Тесно. Я схожу с ума. Это уже не просто пон-фарр, это плак'тау. Еще минут двадцать, и все... - Сандар! Нет! - он чувствует? - Ну пожалуйста, Сандар! Ты же можешь хотя бы попытаться! Не зли меня. Не надо быть таким самоотверженным! А иначе... - Иначе - что? Убьешь меня? Так убей! Хоть не увижу, так ты подыхаешь по собственной воле! Я рычу, словно дикий сехлат. Ты напросился, Эмис Флэтли. Он удовлетворенно закрывает глаза. Рыжеватые волосы, золотой загар, россыпь веснушек на щеках. Мое! Я нависаю сверху - и впиваюсь в его плечо и шею сильными, грубыми поцелуями. Зря футболки Звездного Флота выпускают такими тонкими... Он выдыхает высокий стон неожиданности и боли. А ты думал, я буду нежным? Зря. Мое! Я трусь промежностью о его брюки, чувствуя напряжение, общее для нас обоих, и становится еще теснее, еще жарче. Я прижимаю его к себе так крепко, что ему нечем дышать - как удачно, что измененные не так уж сильно нуждаются в воздухе. Мое! Я срываю с него одежду, как шелуху с луковицы, только быстрее, так быстро, что она рвется лоскутьями, подозрительно напоминающими лоскуты отмершей кожи. Кажется, кожа там тоже была. Мои пальцы невольно впиваются в его тело, оставляя глубокие алые отметины. А ты думал о ласках, о долгих поглаживаниях, о прелюдии, длящейся дни и ночи? У меня нет времени. Мое! Я едва успеваю стянуть с себя верхнюю часть брюк, а член уже ноет, от напряжения его сводит судорогой, и так хочется оказаться... где-то там, внутри. Лематья, если бы я знал, как это делается! Но Эмис уже сам рукой направляет меня куда нужно - ох, боги, он тоже хочет меня. Узко, тесно, больно... Неважно. Мое! Жаркая, глубокая теснота, темнота, влажность, упругость, напряжение, чувственность, полет, вдохновение, движение. Эмис обнимает меня коленями, закидывает ноги на плечи, прижимается к животу гибким, твердым, истекающим смазкой членом. Мое. Мое. Вбить эту мысль, вдавить ее, утрамбовать резкими, ритмичными движениями. Мое-ох... Я падаю, падаю, падаю и не могу остановиться. В самую глубину живой, светящейся, волнующейся бездны - туда, где царит только покой. Я растворяюсь, истекая зеленой кровью, становлюсь частью моря. Мне не удастся им завладеть.