С чистого листа, малыш...

— Ты прекрасно понимаешь, что это значит! Я слышу крик своего отца, никак не могу осознать, почему он так зол. Поднимаюсь со своей кровати, медленно продвигаясь в сторону гостиной. Отец стоит со стаканом алкоголя, нервно покуривая сигареты. Папа едва успевает освобождать из своих легких едкий дым, как вдруг вновь начинает делать большие тяги. Отец замечает меня, тут же беспокойно посмотрев на Василия Мирошникова, после чего улыбается. Нет ничего искреннего в его улыбке. Отец словно пытается сам спрятаться под ней, скрывая свою нервозность и беспокойство. Папа подходит ко мне максимально близко, гладит ладонью по лицу, всматриваясь в глаза. — Ты почему проснулась, малышка? — Ты так сильно кричал. — Я испуганно смотрю в глаза отцу, увидев в них столько ненависти и злости. Становится не по себе. Я не понимаю, почему отец так сильно злится. На меня, или же на Вову? В чем мы виноваты? — Нет, моя малышка, дело в другом. Просто папа и дядя Вася, очень сильно злятся на одного плохого дядю. — Пап, прошу, не надо говорить со мной, как с маленькой. Папа смеется от таких слов. Он смотрит в сторону дяди Васи, и тот поддерживает его своим смехом. — Ох уж эти дети. Скоро мы не успеем оглянутся, как они займут наше место, Игорь. — Не дай Господь! — папа вновь злится, вмиг скрывая свою улыбку, показывая всем своим настроением как ему не по душе слова Василия Мирошникова. — А что сделал тот человек, на которого ты злишься, папа? — я продолжаю спрашивать о том, о чем отец мне никогда не расскажет. Папа продолжает улыбаться, скрывая под этой улыбкой массу боли, словно его кто-то предал. В его глазах я впервые в жизни вижу страх. — Тебе не стоит так бояться, теперь все позади. — Вася шепчет мне это чуть ли не в лицо, так максимально близко приблизившись. — Ребят оповестил? — Алекс, все еще сжимая зубы от боли, продолжает делать вид, что совершенно её не чувствует. Парень смотрит на свою рану, которая так сильно красуется в форме небольшой дырки прямо в животе. Он даже не кривится, будто привык к таким «обычным» дыркам в своем теле. — Нет, как ты и просил. Что делать с телом? — Василий кивает в сторону Жорковой, чье тело до сих пор продолжает лежать на поле боя. — Положи, пока, в свою машину, а там решим. — Вы ведь не собираетесь её закапывать в лесу?! — возмущению нет предела. Они так спокойно говорят о её теле, будто эта девушка никогда и не жила вовсе. Я зажмуриваю глаза, стараясь смягчить свои слова в сторону Алекса, все же он ранен. Но не удается. — Не будь чокнутым придурком, Ющенко! Мы не можем попросту избавиться от её тела так, словно её никогда и не существовало! Это будет по-свински! — Ты так отстаиваешь её после смерти, лучше бы при жизни позаботилась о бедняжке. Она ведь никому нахер не была нужна! — Вася внезапно начинает повышать голос, и мы непонимающе на пару с Ющенко, посмотрела в его сторону. — А ты, вероятнее всего, был в нее безответно влюблен! — Алекс протягивает данные суждения, полностью выбешивая меня. — Хватит! Мы говорим о мертвой девушке, о той, благодаря которой я сейчас жива! Её тело заслонило мое и не дало этому проклятому парню убить меня. — показываю на труп того, кто совсем недавно стрелял в меня. — Эм, вообще-то это я, прыгнул на перебой, чтобы защитить тебя! — Алекс, наигранной смущенностью, поднимает правую руку вверх, словно школьник. — Хватит меня бесить, Ющенко! Я вижу, тебе уже совсем не больно! — Ох, как ты заговорила! Всего пару минут назад ты ревела надо мной! — Потому что я думала, что ты подох, чертов придурок! — Как грубо Казакова, как грубо! — он шепчет без нотки обиды, но все же нервно цокает языком. — Ну так как, я убедил тебя? — В чем же? — В том, что Андрей тут явно причастен! Его слова заставляют немедленно посмотреть в сторону убитого преступника, желающего мне смерти. — Он не мог так быстро подослать этого кретина, чтобы пристрелить меня. — Но получив смс, и забеспокоюсь за тебя, мог бы хотя бы позвонить! — внезапно встревает Василий, наконец, перевязав рану Алекса. Он помогает другу сесть в машину, пока тут же кинулся за своей, в желании подогнать её поближе и положить туда мертвое тело девушки, как они и договаривались. — Меня чуть не пристрелили. Опять… — И ты вновь защитила не только себя, но и меня. Правда, подумаешь, убила человека… Опять. — с такой же интонацией проговаривает Алекс, нежно положив свою ладонь сверху моей. Легкий ветерок колыхнул мои распущенные волосы, заставляя посмотреть сквозь них в измождённое лицо Алекса. Парень продолжает делать небольшие вдохи, словно ему больно даже дышать. Блондин по-прежнему старательно держится, но кровь из его раны, пусть уже и перемотанной бинтом, все еще продолжает вытекать. — Слишком много крови теряешь. — Я незамедлительно снимаю с себя рубашку, скомкав её в руках. Прикладываю к ране Алекса, ощутив как напряглось его тело. Парень шипит про себя, ругается, медленно потянув руку к моему лицу. — Ты в порядке? Истерить не начнешь, как только пройдет этот поток адреналина? — заботливый голос, иногда напоминающий мне голос любимого человека, который, как всегда, вновь остается в стороне от моей жизни. — Начну, еще как начну, — поворачиваю голову в сторону Жанны, — как же мне её жаль. Знаешь, когда она была жива, я каждый день мечтала о её смерти… А сейчас… Как же я хочу все вернуть, извиниться, попросту извиниться перед ней и сделать все, лишь бы она осталось жива. — Это сейчас не к месту, знаю, но тебе следует кое-что еще проверить. — Только не начинай… — Кира, я прав. Согласись, ты ведь понимаешь, что это дело с завещаниями — правда. Он не перестает бесить меня. Даже сейчас, когда его кровь просачивается сквозь мои пальцы, я чувствую некое отвращение к парню. Но вдумываясь в это самое чувство, чуть ли не разбирая его на небольшие кусочки, я понимаю, что это все боязнь крови так воротит мое состояние, а не парень. Алекс сейчас настолько беззащитен, что я борюсь с ярым желанием успокоить его, как-то поддержать. Сердце раскалывается, когда чувствую, как из его тела выходит тепло. В глазах у парня словно что-то мутнеет, он не смотрит куда-то в сторону, но тем не менее продолжает проговаривать слова. — Он вновь слишком занят собой, чтобы обратить внимания на тебя. Ты до каких пор будешь наступать на одни и те же грабли? — До тех пор, пока вы все не уйметесь! Как же ты меня бесишь своими наговорами на Андрея. Он любит меня и наверняка сейчас уже едет сюда! — Наивная Кира… — вяло проговаривает Алекс. Его тело становится совсем податливым. Парень слегка наклонился в мою сторону, я пытаюсь усадить его в предыдущую позу, но внезапно, сильно перестаралась небольшим толчком. Алекс падает на другой бок, с болью крикнув что-то невнятное. Испуг прошелся по каждой клеточке моего тела. Не способна даже осознать всю глубину своей жалости, которую испытываю на данным момент к Алексу. Я пытаюсь скрыть свои истинные чувства, прячу их под маской безразличия, но и она рушится от такого зрелища. Кровь резко вытекла из рта парня, да такими струйками, что я мгновенно прикрыла свои глаза, ощущая, как тошнотворное чувство уже начинает подкатывать к моему горлу, сжимая его в тески. — Не смей умирать! Алекс! — страх породил слезы. Меня всю трусит. Осознание того, что парню всё хуже и хуже, сильно давит мне на сердце. Всеми силами пытаюсь приподнять тело Алекса, но не могу. Парень без сознания, на мгновенье мне даже кажется, что он попросту перестал дышать! Голова резко закружилась! Я кладу его голову себе на колени, во весь голос прокричав имя. — Василий! Вася! Словно по волшебству — машина Василия тут же остановилась возле нас. Парень включает дальний свет фар, тем самым дав не хилое освещение, и вмиг кидается к нам. — Его срочно нужно в больницу! — Я отвезу!.. — Только Кира, не смей там говорить, что именно произошло, понимаешь? — Я не дура! — сквозь зубы рычу Василию и помогаю ему поднять Алекса. Вскакиваю на ноги, подбежав к машине и открыв заднюю дверцу. Я беру Алекса за ноги, помогая положить его на заднее сидение. — Быстрее Кира! — тревожно кричит Василий. Все эмоции так сильно бурлят в моем теле. Я открываю водительскую дверцу и присаживаюсь за руль, уже сняв машину с ручника, как вдруг, внимательно смотрю на тело Жанны, которое так четко освещает дальний свет фар. Все внутри замирает… Некое тиканье, будто от часов, все усиливает свой звук. В сердце, неконтролируемым потоком, поступает кровь, заставляя самому сильному органу разгонять теплую жидкость по всему телу, превращая её чуть ли не в расплавленную лаву. Я чувствую, как резко начинаю будто падать куда-то. Душа настолько сильно опустошается, что заполнить её чем-то мне становится невыносимо сложно. Воспоминания того, как я ненавидела данную девушку и тот факт, что она спасла мне жизнь, не дают мне покоя. Я ни о чем не могу думать, кроме как о её теле, о том, что она достойна хороших похорон, пусть и жизнь её была совсем не на высоте. — Отвези её тело к Максу. — тихо приказываю Василию. — Что сделать? — непонимающе спрашивает он. — Кира, быстро езжай в больницу, я позабочусь… — Отвези её тело к Максу!!! — еще громче, не щадя своих связок. — Ты отвечаешь за нее. Захлопываю дверь, тут же включив передачу, чтобы убраться из этого леса куда подальше. Я несусь по дороге, которая выводит меня на трассу, настолько быстро, насколько мне позволяет сама машина. Скорость уже за сто шестьдесят, но и это не останавливает меня, в попытке спасти жизнь Алексу. Смотрю назад, все еще сталкиваюсь с закрытыми глазами. Мне дико страшно, если он все же умрет… Майор полиции продолжает внимательно смотреть мне в глаза, пытаясь как-то напугать своим агрессивным выражением лица. Я сжимаю руки в кулаки, продолжая ощущать, как рвется сердце на части из-за незнанья, выживет ли Алекс. — Говоришь, на вас напали?.. — шепотом проговаривает майор — Я уже тысячу раз вам повторяю, что в него выстрелили! — А кто и за что, вы разумеется, не знаете? — он усмехается. — Если вы хотите предъявить мне обвинение, то дерзайте. Если же нет, тогда отпустите меня! Я не могу больше здесь находиться! — вновь встаю на ноги, пройдясь по небольшой комнатке, пытаясь достучаться до майора. — Я ведь знаю, кто ты такая, Кира Казакова. Знаю, что на данный момент творится за пределами этого участка. Знаю что десятки машин окружили его, и на данный момент Андрей Борисович Белов, пытается высвободить тебя, угрожая каждому из моих подчиненных. Я лишь хочу узнать, что за заварушка опять у вас случилось? Почему вы не можете жить нормально? — На нас напали… — Кто? — Да не знаю я! — сил уже не хватает доказывать майору «правду». Все продолжает так сильно полыхать в грудной клетке, что даже вдох сделать никак не удается. — Знаю лишь одно, если вы меня не отпустите, то вам действительно будет худо. — Я могу это счесть, как за угрозу при исполнении. — Мне плевать, что вы там будете думать. Я лишь констатирую факт, которого явно не замечаете. В комнату внезапно входит молодой парень, который передает майору телефон. — Это вас… Генерал Харитонов. — С неким страхом проговаривает парень и вмиг удаляется, пока майор, кинув на меня неодобрительный взгляд, прислоняет телефон к уху. — Генерал?.. Конечно, — он отключается, сильно усмехнувшись, — всего пару слов, и ты тут же свободна. Как поработал твой паренек, видать сильно тебя любит, раз до генерала добрался. Скоро полиция будет подчинятся приказам всяких бандитов. — Мы не бандиты! — сурово заявляю я. Майор открывает мне двери, показывая направление, по которому идти. — Еще скажи, что и родители у вас были паиньками. Я отлично помню, лично твоего отца, Кира. — Я вас тоже помню, Валерий Анатольевич. Я до сих пор дружу с вашей дочкой — Лерой. — Я знаю, поэтому так сильно и беспокоюсь за тебя. Ты уже побывала в заварушке с Астаховым. На улицах ходит слух, что именно ты его пристрелила. Сердце перестает биться. Я чувствую как кровь отлегает от лица, показывая майору все свои эмоции. — Я боюсь, что моя дочь так же пойдет не по правильному пути, по которому продолжаешь идти ты. — По какому пути идти, выбирать буду лично я. А вам следует искать того, кто пытается убить моих друзей. — За Дмитрия Мирошникова я так же слышал. — Поздравляю, быстро вы оказываетесь осведомлены. Но лучше бы вы так убийцу искали, чем меня два часа мучали! — как только входная дверь участка оказывается открыта, я вмиг выхожу на улицу, ощутив как холодный дождик ударяет прямо в лицо. Открываю глаза, которые так сильно зажмуривала боясь капель дождя, я замечаю лишь Его, среди многочисленной толпы. Андрей, увидев меня, тут же перестает разговаривать по телефону, в быстром темпе направляясь к ступеням здания. Я медленно начинаю спускаться, ощутив насколько сильно боюсь правды, которую так трудно сейчас отрицать. — Почему ты не приехал, как только я тебе смс написала? — сходу спрашиваю самый главный вопрос, но парень настолько сильно зол, что вся моя храбрость попросту испаряется. Его глаза искрятся адским пламенем. Скулы Андрея так ярко выражены, а при этом свете от едва проявившегося рассвета, его шрам на лице весьма ужасает. Я чувствую каждую пульсацию, исходящую от его злости. Парень сильно хватает меня за руку, чуть ли не дернув, будто куклу. Андрей ведет меня в свою машину. Пока мы идем, я оглядываю каждого парня, не замечая своего брата. Внутри все сковывает. Паника начинается мгновенно и Белов словно чувствует её спиной. — Он сейчас в больнице с Димоном. — говорит будто в темноту. Его слова расплываются в моем страхе. Андрей силой сажает меня в автомобиль и вмиг скрывается с места, будто бурей посланный. Глаза Белова бегают по дороге, словно Андрей ищет место для остановки. Но эта теория быстро оказывается неверной, ибо скорость у машины растет с каждой новой секундой. Я сглатываю, увидев как крепко сжимает Андрей руль. Костяшки его пальцев бледнеют, вены на шее так сильно выступают, а по лицу пробежалась жилка. — Поговорим? — Какого хуя ты поперлась в лес ночью?!! — он так сильно закричал, что мое тело вмиг несознательно содрогнулось от всепоглощающего страха. Каждая клеточка души — спряталась в попытке уберечь себя от такого яростного настроя. — Не надо на меня кричать! Он зол, он продолжает кричать. А мне с каждой новой секундой все страшнее и страшнее. Обида почему-то берет вверх над моим страхом. Слезы начинают вытекать из глаз с такой силой, с какой еще никогда раньше не текли. — Не надо делать тех вещей, которые меня могут разозлить! Дьявол! Кира! Какого хрена ты туда поперлась? — Кто-то хочет нас убить! Всех нас, Андрей! — Этот кто-то — Ющенко! — Он спас меня, черт тебя дери, он заслонил своим телом меня… Как и Жанна… Андрей вмиг замолкает. Парень снижает скорость, притормаживая возле многоэтажного дома. — Что ты сказала? — он сильно насторожен. Его глаза внимательно смотрят мне в лицо, пытаясь словно прочесть эмоции на нем. — Что там произошло? — В нас стреляли… — слезы душат, я не могу от них избавиться. — Жанну убили. Его застывшие глаза, приоткрытый рот, дают мне полностью понять, насколько ошарашен Белов. Он медленно отворачивает свою голову в сторону, продолжая молча переваривать мои слова. Как вдруг, Андрей сильно ударяет по панели машины, да настолько, что я слышу, как что-то хрустает. Его шокированное состояние поистине меня пугает. Я не знаю как мне реагировать. Раньше я могла бы заревновать, но сейчас это настолько глупо, как и утверждать, что Андрей причастен к убийству Жорковой. — Денис умирал на моих руках… — шокирует меня данными словами, да так сильно, что я больше не ощущаю своей души в теле. — Я пообещал ему, что не дам Жанну в обиду… — Он умирал у тебя на руках? Почему я только сейчас об этом узнаю? Черт тебя возьми, Андрей, почему я узнаю все самой последней?! Все мне всё расскажут, а любимый человек, как всегда, скроет! — эмоции снова взяли надо мною вверх. Я перехожу на крик, не сдерживаюсь даже тогда, когда Андрей пытается взять меня за руку. — Да иди ты к черту, Белов! Я думала, что мы вновь вместе! Думала, что та любовь, которая у нас была, разгорится с новой силой! Но нет, ты сам тушишь пламя той любви, своим враньем и безразличием! — Это я тушу пламя? Я? — он сильнее сжимает мою руку, заставляя снова испытывать неимоверный страх рядом с собой. — Ты связалась с тем, кто виноват во всех наших бедах! — Это твой отец виноват во всем! Он убивает нас! Боль. Адская боль, затягивающая меня во мрак. Я хватаюсь за больную щеку, куда только что прилетела ладонь Андрея. Все так сильно покалывает, неприятно тянет меня куда-то вниз, не позволяя даже сделать несколько вдохов, чтобы остаться в реальности. Я поражена данным ударом, не могу даже внушить себе, что это деланно во благо мне самой. Нет, Андрея попросту задело то, что может оказаться правдой. Его задело то, что он может оказаться не прав на счет Алекса. — Выходи из машины! — грубо говорит Белов, даже не повернув своего лица в мою сторону. Сердце на осколки. Некие кинжалы, враз расцарапавшие мне душу, продолжают терзать и тело, не позволяя сделать попытку, чтобы остановить это безумие. Я тянусь к ручке двери, открываю её, и так же медленно выхожу из Мерседеса. Кто я такая, чтобы говорить такое об отце Андрея? Кто такая, чтобы спорить с тем, кто всегда думает, что прав?! Я ничтожество. Я никчёмная… Именно этого добивается Белов? Чтобы я думала о себе именно так? Он хочет вновь втоптать меня в грязь, заставить чувствовать себя гнилью возле него? Злость накатывает холодной волной на мое тело. Я чувствую, как начинаю ненавидеть того, кого люблю. Вновь та ненависть, которую только-только отвергла, приходит ко мне с новой силой. Не контролирую свои слезы, они так сильно вытекают из глаз. Я лишь присаживаюсь в автомобиль, который паркуется позади Мерседеса Белова. Василий молча кивает мне на багажник, будто оповещает о том, что забрал труп Жанны. Андрей в панике выбегает из машины, застыв рядом с автомобилем Василия. Он непонимающе смотрит на меня, что-то шепчет… Виноватый взгляд, растерянное лицо… Парень стремится подойти к моей двери, как вдруг Василий, по моей недавней просьбе, тут же срывается с места. Мы быстро уезжаем, и всю дорогу я вторю себе, что оборачиваться не следует.

2 недели спустя

— Как тебе вот это? — она красуется передо мной в ярко-красном пышном платье, полностью выбивая из привычной дремоты. — Ты не думала, что свадебное платье должно быть белым? — слегка приподнимаюсь, вновь мягко расположившись на диване перед примерочными. — Не думаю, что белый — мой цвет. Вот красное, куда лучше. — Ольге не нужны мои советы. Девушка рассматривает себя в зеркале. Довольная улыбка красуется на её белоснежном лице. Оля поправляет свои волосы, аккуратным движением руки кладет их на левое плечо, и поворачивается немного вправо, чтобы посмотреть на себя в другом ракурсе. Мысли вмиг атакуют мое подсознание. Я смотрю на её довольное лицо, на то, как она сияет от счастья, и чувствую себя еще больше несчастной. Сжимаю свой телефон в руке, ожидая привычного первого шага от Белова, но тот, по-моему, даже не думает обо мне. Привкус противного металла во рту… Я роняю одинокую слезу, понимая, насколько сильно наша любовь пострадала из-за этих разборок и вечных загадок. Сегодня пятница. Пятница 26 сентября. А завтра годовщина смерти моего отца… Одиннадцать лет… Боже мой, насколько же быстро бежит время. Укрываю лицо ладонями, пытаясь вторить себе, что плакать сейчас не стоит. Завтра - вот день, когда я могу реветь без конца и не отказывать себе в излюбленной истерике. -…Кира? — я резко поворачиваю голову к Ольге, которая не скрывает своего недовольства. — Ты опять не со мной… — Прости. Я не могу сосредоточится. Тебе не следовало меня брать, я на данный момент плохая советчица. Тем более в таких делах… — А кого мне было брать? Ты ведь единственная, кому я могу довериться и кого я хотя бы изредка слушаю. — Она поправляет платье и присаживается рядом со мной. — Но не в эти времена, когда двое моих друзей лежат в больнице, а любимый человек неизвестно где шляется, — только сейчас осознаю, насколько громко произношу эти слова, — прости. Боже, я полная дура, что вновь доверилась Белову. — Кира, все знают, что ваша любовь — бессмертна. — Была, Ольга. Пока не появились эти тайны… — Так в чем же дело? Разрушь все эти мнимые препятствия между вами! Иди и спроси напрямую о том, что хочешь знать! Её слова, словно тиканье часов, слишком сильно переводят время вперед. Я внимательно смотрю на свой телефон, осознавая, что звонка уже явно не будет. Медленно поднимаюсь на ноги, кидая последний взгляд на Ольгу. Она одобрительно улыбается, будто даже не собиралась сердиться или же обижаться на мое решение. Как только я сажусь в машину брата, то вмиг открываю бардачок, находя бумаги. Никак не удается успокоить свое состояние. Я даже пару раз едва на красный не пролетела, но все же быстро добираюсь до нужного адреса. Осматриваю тот дом, который явно принадлежит Беловым. Я замечаю во дворе Мерседес Андрея, а так же еще пару машин марки BMW, темно-синий и красного цвета, слегка усмехнувшись, вспоминая слова Алекса. Что-то не видно, что они начали голодать и живут лишь на деньги Андрея. Охранник, заметив мое торможение возле главных ворот, вмиг начинает двигаться в мою сторону. Он останавливается лишь когда подходит к автомобилю, стукает по стеклу, требуя чтобы я открыла его. — Я к Борису Белову. — Ваше имя? — слегка дружелюбно спрашивает мужчина. — Кира. Кира Казакова. Он тут же отходит от машины, в быстром темпе продвигаясь к дому, оставляя меня одну наедине со своими мыслями. Машину глушу лишь сейчас, но все же не решаюсь выйти из нее. Голова начинает кружиться, я вновь открываю бардачок и достаю лишь свое завещание, не смелюсь касаться завещания Макса. Как только вижу охранника, который подзывает меня к дому, то вмиг ощущаю некую храбрость и энтузиазм в преддверии разговора. Бумажку прячу себе под куртку, проверяя карманы на наличие пистолета. Все слова, которые мне сказал Алекс по поводу Бориса Белова, сейчас медленно проскальзывают в моей голове. Страх проникает в каждую клеточку тела, но решимость не угасает. — Проходите. Первая дверь налево. — осведомляет меня охранник, и я переступаю порог дома. Начинаю считать собственные шаги, все еще не решаясь на то, чтобы остановиться и вновь все здраво взвесить. Я не думаю о последствиях, я лишь придерживаюсь своего плана, который разработала еще утром. Останавливаюсь возле двери, так же медленно тяну к ней свою руку. Она открывается так быстро, что я мгновенно теряюсь. Увидев перед собой высокого седовласого мужчину с пышными усами, я вмиг потеряла дар речи. Я узнаю его, вспоминаю, ведь в детстве постоянно видела мужчину в своем доме. Как только Борис, увидев меня, начал улыбаться, я почувствовала столько отвращения в его улыбке, что вся решимость вмиг исчезла. — Как же ты выросла! — он даже не радуется моему приходу. Мужчина грубеет с каждой миллисекундой. Он кажется мне отдаленным от предстоящего серьезного разговора. Борис вмиг начинает кашлять, прикрыв рот платком. — Вам не здоровится? — тихо шепчу я, ощущая небольшое недоумение в своих дальнейших действиях. Он, продолжая кашлять, показывает мне на кресло, словно приглашает присесть. — Всё хорошо, — слегка остановившись шепчет Борис, — ты по делу? — У меня к вам очень серьезное дело. На днях мы с братом перебирали семейные фотографии, и нашли вот это… — Я показываю ему завещание, которое вытаскиваю с под куртки. Борис с улыбкой тянется к нему, но как только видит что именно написано на листке, то его лицо тут же становится суровей. Глаза наполняются будто кровью, а каждая черточка лица напрягается. Губы у Бориса сложены в тонкую линию, а руки твердеют с каждой новой силой. — Откуда у тебя это? — Я ведь говорю, что нашла… — И что это значит? — он разводит руками, все еще не упуская завещание. — Мне лишь интересно, почему вы вписаны в него? Борис проводит пальцами по своим усам, после чего присаживается напротив меня. Все тело сковывает от необходимости сбежать отсюда. Я не чувствую биения собственного сердца, каждую секунду буквально насильно заставляю себя продолжать оставаться на месте. Он пугает меня, настолько сильно, что даже дышать позабыла как. Я боюсь не выйти из этой комнаты, боюсь, что слова Алекса окажутся правдой и мой любимый лишь персонаж игры, которую устроил Борис. — Это сделали все те, кто был в моей банде. — В вашей банде? — настолько сильно удивлена собственному смеху, который так и не смогла остановить. Я слегка усмехнулась словам Бориса, ощущая насколько напряженно он буровит меня своим взглядом. — Помнится мой отец был во главе той группировке. — Это было сначала. После его смерти, главным стал я. — Банда ведь еще существовала года два, потом распалась, потому что все начали таинственно умирать… — Смерть обошла меня стороной. — Весело шепчет Борис и вмиг начинает снова кашлять. Он прижимает окровавленный платок к своему рту, сдерживая капельки крови, которые так яро вылетают при кашле. Я со страхом смотрю за мужчиной, не понимая откуда эта кровь. — Не волнуйся, это закрытая форма. Лишь сейчас я мысленно продолжаю то, что он собирался сказать… Туберкулёз. — Вы болеете? — Скоро смерть и ко мне нагрянет, — весело продолжает говорить Борис и кладет завещание моего отца на свой стол, — все должны были написать Игоря… Но вписали меня, после общего голосования. Я уже и не помню, зачем мы это все сделали. Его слова так и выскальзывают с окровавленного рта. Словно заученный стишок у ребенка; Белов ни разу не запнулся, быстро проговаривая каждое слово. — Тогда почему все, кого я знаю, не получили завещание своих отцов. Ни Макаров, ни Мирошников, никто… — Может они просто не копались в семейных фотографиях? — его веселью можно только позавидовать. Дверь тут же открываются и я вижу как в комнату, высокомерно, вламывается Андрей. Он осматривает кабинет, и только когда наши взгляды сталкиваются, Андрей резко облегченно выдыхает. — Что ты тут делаешь? — он злится, молниеносно хватает меня за руки и чуть ли не насильно заставляет встать. — Никакого рукоприкладства в моем доме, Андрей! — голос у Бориса действительно дрожит, словно мужчине даже сложно повысить свой тон. — О каком еще рукоприкладстве идет речь? Ты ведь её не собираешься бить, Андрюш?! Её голос, как гвоздем по стеклу. Я зажмуриваю глаза, боясь посмотреть вправо, лишь бы не видеть перед собой Елизавету. Приходится, ибо запах её духов тут же пронзил мои ноздри, чуть ли не насильно заставляя посмотреть в её сторону. Лиза слегка улыбается, медленно двигаясь к Борису для того, чтобы присесть ему на колени. Кошмар, какое же это отвратительное зрелище. Брюнетка целует Белова-старшего в мокрые, от крови, губы и демонстративно обнимает его, будто показывая мне эту «любовь». Я вмиг смотрю на реакцию Андрея, не замечая никакой боли или же злости на эти действия Елизаветы. Лишь сила хватки Белова, все увеличивается и увеличивается. — Что ты тут делаешь? — грубо спрашивает прямо мне в лицо, заставляя снова испытывать к себе страх. Я чувствую как дрожат мои колени, понемногу закружилась голова. Продолжаю смотреть Андрею в лицо, все еще не находя никаких слов, чтобы сказать ему. Сердечко так быстро стучит, грудная клетка сжимается от боли. Недавняя скуренная сигарета дает о себе знать, словно легкие выпускают обратно весь едкий дым, что застрял в них. — Я уже ухожу! — грубо заявляю я, ведь именно грубость оказывается единственным, что подвластно мне сейчас. Вырываю свою руку из хватки Андрея, усомнившись в искренности его чувств. Я стараюсь не плакать от боли и обиды, скрывая свои эмоции под маской высокомерия. — Позволите мне его забрать? — спрашиваю разрешение, но не дожидаясь ответа уже берусь за завещание своего отца. Борис так и не отвечает мне, зато его женушка тут же поднимается на ноги. — Я провожу тебя, Кира… — Я сам. — грубо отвечает ей Андрей, но брюнетка уже взяла меня под руку и ведет к двери. Я всеми силами хочу чтобы она перестала меня касаться, но не удается высвободиться из-за крепкой хватки Лизы. Девушка доводит меня чуть ли не до ворот и только сейчас, отпускает, немного засмеявшись. — Зачем ты вновь бегаешь за ним как собачонка? Или тебе нравится унижаться? — Не твое собачье дело! — Конечно, я в ваши собачьи дела не лезу, я ведь человек. — она язвит, открывая мне калитку. — Лучше бы ты сдохла, чем бедная Жоркова. — ярость заставляет меня сказать данные слова. Я чувствую как все пылает в груди, настолько сильно сжимается, что не возможно даже выдохнуть это напряжение. — Что ты сказала? — она вмиг убирает со своего лица ехидную улыбку, слегка занервничав. — Жанна умерла? — А-то ты не знаешь?! Это ведь твой муженек приказал меня и её убить! — Как ты смеешь такие вещи говорить! Борису это совершенно не нужно! — Вот, — я показываю ей завещание своего отца, указывая на ключевые строчки, — серьезный мотив. Лиза все внимательно читает, слегка усмехаясь в конце и тут же убирает свою боль от информации про смерть Жанны. — И знаешь что, мне плевать! На, держи! Отдашь его своему мужу! И передашь ему, что я даже могу письменный отказ написать от всего этого наследства, так же поступит и мой брат. Умирать из-за этих денег — мы не планируем! Кидаю в её лицо скомканную бумажку, ощущая насколько сильно Елизавета буравит меня взглядом. Я продолжаю вести себя агрессивно по отношению к высокомерной брюнетке, даже не замечая, как выбежал из дома Андрей. Он что-то кричит мне, машет руками, но мне настолько плевать на эту семейку сейчас, что тут же придавливаю педаль газа в пол, набирая огромную скорость. Я двигаюсь дальше по дороге, постепенно выезжая за пределы города. Голова так сильно кружится, а в моих мыслях лишь один призыв. Я хочу к отцу. Боже, как же я соскучилась по нему за эти долгие годы… Как же я хочу отомстить за его смерть. Никого судить уже нет сил. Мне настолько наплевать на эти деньги, а так же на то, что может еще произойти, что я даже не задумываюсь сразу, почему за мной так быстро едет машина, которая совсем недавно стояла во дворе дома Белова. Синий BMW несется на огромной скорости, начиная идти на обгон. Он выезжает на встречную полосу и вмиг достигает меня. Я вглядываюсь в тонированные стекла, не понимая, почему машина так резко замедлила… Телефон разрывается от звонка Белова. Я вижу его фотографию на сенсорном экране и тянусь за мобильным, медленно поворачивая голову вновь на дорогу. — Алло… — не успеваю произнести даже это слово. — Останавливайся!!! Кира!!! Остановись!!! — он кричит в настоящей панике, заставляя меня буквально повернуться телом в сторону синего BMW. Я вижу как окно приоткрывается и человек в маске наставляет на меня оружие. От страха я роняю телефон и самопроизвольно начинаю за ним тянуться. Звук разбивающегося стекла, и всепоглощающий ужас от того, что в меня стреляют. Я кричу во весь голос, вновь услышав голос из телефонной трубки. Андрей продолжает звать меня, беспокойно прокрикивает мое имя по нескольку раз. Кто-то сигналит. Я не могу определить откуда именно звучит данный сигнал, лишь крепче сжимаю руль, слегка приподнявшись. Поворачиваю голову влево, не замечая той машины. Лишь теперь понимаю, что еду по встречке.... Я смотрю назад, все еще опасаясь очередной стрельбы. Сигнал, который совсем близко. Смотрю вперед, замечая как на меня, с огромной скоростью несется большой грузовик. Я пытаюсь свернуть на свою полосу, но там откуда не возьмись появляется BMW. Секунды превращаются в вечностью. Я не осознаю, как быстро начала мириться со своей смертью, увидев как водитель из BMW вновь наставил на меня оружие. Впереди фура, а слева большой обрыв. Закрываю глаза… Слышу очередной хлопок и сигнал фуры, мгновенно повернув руль влево. — Кира!!! — он продолжает кричать в телефонной трубке, машину мгновенно начало кидать в разные стороны. Удар… Темнота.