С чистого листа, малыш...

Пуля входит в металлическую стену гаража напротив и оставляет после себя небольшую дырочку. Я вновь направляю оружие на Андрея, хоть и знаю, что единственный патрон уже истрачен. Глаза Андрея застыли шока, который окунул парня словно холодная волна. Он замер, похоже даже не дышит. Словно не может поверить до конца, что я только что выстрелила в сантиметрах от его лица. Слезы текут из глаз. Все еще смотрю на противоположный гараж и вижу там тень Максима. У меня сердце разрывается на части, когда начинаю вспоминать все те годы нашей дружбы. Еще раз смотрю на Белова и ловлю каждое его движение. — Кира, послушай меня… — Теперь ты не отвертишься, Белов. Раньше я ничего не замечала, ничего, потому что пелена ложилась на глаза из-за любви к тебе! Теперь уже все, конец, Белов. Ты выбрал путь преступника, того, кто просто молча наблюдал, как нас всех убивали, а теперь и сам испачкал руки кровью! До сих пор будешь утверждать, что не виноват? Что это все не ради тех денег? А? — Не неси чушь, малыш! — он кричит на меня. Громко, четко, властно… Белов заставляет тело содрогнуться и едва не упустить пистолет. Андрей снова делает шаг ко мне и застывает, едва я начинаю направлять оружие ему на лицо. — У меня нет доказательств, понимаешь… У меня нет… Я еще раз смотрю на лицо парня, который был всегда для меня другом, защитником, опорой… Тяну свою трясущеюся руку к его лицу и в последний раз провожу по гладкой щеке. Пальцы скользят по липкой горячей крови. Она проникает мне под ногти, и каким-то покалыванием добирается будто до сердца и сильно его сжимает. Истерика вот-вот отойдет и тогда эмоциональная боль попросту сожрет меня изнутри, заставив тело содрогаться от ломящей боли, а разум молить о смерти. Меня распирает от злости. Я сжимаю зубы, превращая губы в тонкую линию, пока чувствую, как пылают мои щеки. Их словно обожгли горячим железом. Постепенно мое сердце наполняется чем-то холодным, и кровь перестает поступать к нему, превращая каждый сосудик в некий ледяной вихрь. Безумие — вот оно слово, которое сейчас характеризует мои действия. Я настолько опьянена смертью своего друга, что не могу даже позволить любви встать между собой и Андреем, когда начинаю подходить все ближе и ближе к Белову. — Убирайся, Андрей, иначе клянусь, в этот раз я не промахнусь. — Сквозь зубы проговариваю данные слова, улавливая некий ужас на лице Белова. Он обескуражен моими словами. Белов молча наблюдает за каждым мимолетным движением, словно пытается понять, я ли перед ним, или же нет. Парень приоткрывает рот, он старается что-то произнести, но не может. От шока Андрей снова начинает отступать назад и даже немного усмехнулся. — Ты не мой малыш… Мой малыш всегда мне верит, всегда! Неужели ты можешь такое думать, Кира? Неужели после всего того, что мы пережили вместе, ты в самом деле думаешь, что я… — Я не думаю, я это знаю, Белов. — его фамилия срывается с моих губ, едва я успеваю дослушать главную мысль слов парня. Он настолько обескуражен моим официальным стилем общения, что даже приоткрыл рот, чтобы возмущенно фыркнуть сквозь зубы. — Я не убивал его. — Расскажешь это полиции. — Ты обезумела, Казакова! Я тянусь к карману своих шорт, где зазвонил телефон, как внезапно Белов кидается в атаку. Стараюсь не кричать, но его действия шлют на три буквы все мои планы. Едва мне удается выскользнуть с его объятиях, как внезапно Андрей снова прижимает меня к стене, на этот раз схватив за руки и раскинув их в разные стороны. От такой силы, с которой Белов сжимает свои пальцы на моем запястье, я роняю пистолет и вынуждена посмотреть в глаза парню. Его горячее дыхание обжигает мне губы, заставляя чувствовать все напряжение, с которым Белов произносит несколько слов. — Я готов ради тебя на все. Готов даже жизнь отдать, если потребуется… Мне лишь интересно одно, Кира. Неужели ты действительно думаешь, что я могу убить тебя? Неужели ты снова начинаешь меня бояться? Не бойся, малыш… Ты со мной, я рядом. Твой самый главный защитник, тот, кому ты можешь доверять. — Ты убийца, Белов. Это твоя грязная натура, с которой ты никак не можешь распрощаться. Ты навсегда останешься преступником, тем, кто ради собственного авторитета вонзит нож в спину самому близкому. Ты что говорил мне, а? Ты говорил, что ненавидишь своего отца, что он предпочел Лизу тебе. А теперь, живешь с ним в одном доме и убиваешь по его приказу. — Он не убийца! — громко кричит Андрей прямо мне в лицо, еще сильнее сжимая запястья. Кисти рук начинают елозить по металлическому гаражу, еще сильнее и сильнее счесывая едва зажившие ранки после той аварии. — Едва Ющенко вышел из тюрьмы, как всех начали убивать, Кира! — Алекс не при чем! Он заслонил меня собой, он мог умереть!.. — Но, как всегда, не умер, Кира! — Это именно машина охраны твоего отца меня подрезала на дороге! Именно из нее стреляли! Ты сам это знаешь! — Кира… — он продолжает вилять головой, но до сих пор с невероятной силой держит меня. — Именно он виноват… И ты. — смотрю на мертвое тело своего друга, до сих пор не в силах поверить, что Максим больше никогда глупо не пошутит, что он больше никогда не обнимет меня и не успокоит своенравный пыл. — Я не убивал его, еще раз говорю! Помнишь, я как-то сказал, что мое сердце принадлежит именно тебе? Я просил верить мне, Кира, просил довериться всецело… — Чтобы умереть? Я буду доверять тебе, и сдохну как, какая-нибудь ненужная собака?! Да? Попользовался и всё, нахуй пошла, отнимаешь у меня самых близких, отнимаешь у меня друзей, которые… — лишь сейчас в моей голове что-то стукает. — Вова… Я стараюсь оттолкнуть Белова от себя, лишь бы побыстрее направиться в квартиру. Некая паника поселяется в сердце. Я начинаю что-то чувствовать через нашу связь сестры и брата, я начинаю беспокоится о самом важном человеке в моей жизни и это беспокойство просто разрывает меня на части. Я стремительно стараюсь оттолкнуть от себя Андрея, но тот до сих пор не отпускает, словно хочет договорить со мной. Зацикливаюсь на его кровавых ладонях, каждый раз вторя себе, что это все очередной кошмарный сон, из которого меня вырвет громкий крик брата, о том, что я проспала… Но нет, это реальность, та самая жуткая и опасная, в которой я живу уже столько лет. — Прости… — Кира… Он не успевает сказать ни слова, как я резко поднимаю свою коленку и ударяю по его мягким шарикам. Андрей резко отпускает меня, отступает назад и хватается за яйца, я уже стремительно направляюсь в сторону окна. Оцениваю ситуацию, после чего забегаю в подъезд быстро переступая через ступени. Дверь открыта! Стук в сердце не дает покоя. Мурашки накатывают волнами, начиная с ног и заканчивая мозгом, который распадается на части из-за всплывающих картинок того, что может сейчас твориться в комнате. Я быстро перепрыгиваю последние ступени и залетаю в квартиру, стараясь всеми силами успокоить свой разум и сконцентрироваться. Открываю первую же тумбу, где под многочисленными шарфами и шапками прячется пистолет. Проверяю его на наличие патронов и продолжаю быстро двигаться в сторону комнаты Вовы… — Прошу, открой глаза, прошу… Кира, где ты?! Его голос! Я влетаю в комнату Вовы и застываю в дверном проеме, как только вижу лужу крови, которая приближается к моим ногам. Мурашки, наконец, застывают прямо в сердце и начинаю его раздирать на куски, рвать мою душу, калечить подсознание, медленно превращая меня в некое зомби, которое приоткрывает рот и роняет пистолет на пол. Я не могу заставить себя сделать шаг к Вове и Ольге, не могу заставить себя посмотреть на труп некого парня, который лежит на животе, а его лицо скрыто под маской. Я не могу сделать этот чертов шаг, чтобы наконец понять, чья кровь на моем брате, его, или же Ольги?! Он поднимает свое заплаканное лицо на меня и кривится от боли. — Где ты была, черт возьми?! Кира, блять, где ты шлялась? Я искал тебя, я думал, что тебя убили! Его глаза застывают, как только брат видит кровь на мне. Он испуганно кладет Ольгу на пол и быстро поднимается с пола. На трясущихся ногах Вова приближается ко мне и останавливается в сантиметре от тела, заставляя взглянуть в его испуганное лицо. — Это твоя кровь? Он и тебя поранил? Кира, сестренка, не молчи… — Только не говори мне… Не говори, что она мертва. Вова не может больше стоять спокойно. Он взрывается от рыдания и обнимает мое тело, заставляя еще раз взглянуть на Ольгу. — Я думал, что тебя убили… Все внутри меня переворачивается, кажется еще чуть-чуть и меня попросту стошнит от стольких переживаний и крови, которая заполонила каждый сантиметр комнаты. — Она жива. Она заслонила меня своим телом… Я уже вызвал скорую и… Откуда эта кровь? — Максим. Его убили. Почему-то я выговариваю эти слова слишком просто для самой себя. Они попросту вылетают из моего рта, не причинив никакой боли сердцу. Я сама удивляюсь, насколько могу быть равнодушной ко всему этому. Словно это некий защитный механизм, который хочет уберечь меня от колющей эмоциональной боли. Я позволяю себе поставить эту защиту, позволяю всем чувствам пойти нахуй, и быть более конструктивной ко всем этим событиям. — Охота на нас началась, Вов… Теперь, нас точно убьют. — Кто, Кира, скажи кто и я сам его прикончу! — Белов! Едва мне удается произнести эту фамилию, как позади я слышу топот чьих-то ног. Вова отходит от меня, чтобы поднять Ольгу на руки и положить на кровать. — Кира! — он кричит и я резко оборачиваюсь, присев, чтобы поднять пистолет. — Второй раз я не промахнусь, Андрей, ты же знаешь! Андрей застывает в дверном проеме комнаты и заглядывает на труп, который лежит лицом вниз. Парень ошарашенно смотрит на Вову и Ольгу. Девушка приоткрывает глаза, хватаясь за рану на плече, брат обнимает её и резко достает собственный пистолет, направив его в ту же сторону, что и я. — В собственном же доме, блять! В собственном доме меня захотели прирезать, Белов! У меня лишь один вопрос, мне до сих пор думать, что это Ющенко, или же ты, который не смог смириться с моим хамством и уходом из вашей ебанной банды?! Авторитет, тот, кого все бояться и он сейчас у меня на мушке. Макса убили, да? Когда ж вы успеваете убить нас? И как тебе еще наглости хватило войти в квартиру?! — Клянусь, Вовчик, это не я. Я не причем! Ты и сам знаешь, почему я здесь! Макс сам мне позвонил, он позвал меня, сказал, что Кире угрожает опасность и что… — Брехня! Очередная ложь, в которую ты хочешь, чтобы я поверила! — сил больше нет слушать этот бред. Я снова направляю оружие на лицо Белова и делаю шаг. — Этого он тоже позвал, да? Или твой отец?! — Это все Ющенко, поймите же наконец! Он хочет нас поссорить, потому что знает, что я за вас жизнь отдам! Моя смерть явно больше не входит в его планы, и поэтому он… — Какой же ты жалкий лгун! Убирайся из моего дома, Андрей, иначе тебя сейчас загребут! Полиция и скорая помощь уже едут, Белов, и на этот раз они не упустят шанса засадить тебя за решетку! — Вова кричит весьма властно, пугая даже меня. Белов медленно отступает и только когда он уходит из квартиры, я кидаюсь к Ольге на помощь. — Эй, ты как? — Царапина. — отмахивается девушка, пытаясь изобразить улыбку. — Не дали нам насладиться друг другом. — шепчет Вова на что получает легкий шлепок от Ольги. Мы резко замолчали. Никто больше не улыбается, словно все втроем даем боли шанс завладеть каждой частичкой тела. — Где Максим? Где его убили? — Напротив наших окон, возле гаража… Я чувствую, как сердце снова сжимается. Голова раскалывается на части. Мне нужно много сил, чтобы не потерять сознание и остаться здесь подольше. Еще раз смотрю на труп парня и встаю на ноги, медленно подходя к нему. — Кира, не трогай его… — Если ты вызвал скорую, то немедленно спрячь все оружие, на которое нет разрешения. Они могут и тебя засадить… Вова, словно выполняя мой приказ, моментально встает на ноги и хватает все пушки, которые есть в нашей квартире, быстро пряча их в ванную комнату, где под самой ванной есть небольшой тайничок. В это время, я наклоняюсь к парню и берусь за его плечо. — Мы думали, что это ты. Поэтому спокойно и лежали, пока он не замахнулся с ножом. — А потом бы они все спихнули на грабителей, верно? — усмехаюсь данному факту и оборачиваю парня. Я тяну свою руку к его маске и как только мне удается её снять, то все тело не поддается приказам. Резко отскакиваю, встретившись с безжизненным взглядом. — Не может быть! Это же… Это же… — Юра. — произношу имя парня, которого знала несколько лет. Парень из банды Димы Мирошникова. — Не думаю, что это хорошая идея, Кира. — А мне плевать, ясно?! Меня уже заебало все то, что происходит в последние дни! — Не выражайся! То, что нас хотят прикончить, еще не значит, что ты можешь сквернословить при своем брате! Я же несу ответственность за тебя! — Как-то не очень ты справляешься. Признай, у тебя плохо получается. — Да это потому что ты заноза в жопе! Такая толстая, и не вынимаемая заноза. — Так значит я толстая? — резко останавливаюсь заглядывая в бегающие глаза брата. — Только не садись на диету, окей? Я не вынесу снова эти сырые овощи и вечные обезжиренные йогурты! — А стоит! А-то на свадьбу в костюм не влезешь! Вон, гляди какое пузо!.. — Где? — брат резко останавливается и поднимает свою майку, показывая на едва заметные кубики пресса. — Я же спортсмен. — А я балерина. Пошли… — открываю дверь и медленно вхожу в палату, где пищат приборы и весьма неприятно пахнет медицинским спиртом. Моментально вспоминаю то, как лежала с дырой в животе, от которой у меня до сих пор остался уродливый шрам. Я прохожу чуть дальше и останавливаюсь напротив кровати, где лежит Дима. Парень спит, либо же снова напичкан обезболивающими… Едва мне удается увидеть его перевязанную шею, куда целились с ножом, как все вмиг рушится. Каждая внешняя преграда спокойствия, каждая ниточка в теле… Я чувствую, насколько мне становится плохо, поэтому моментально сажусь на стул и тяну руку к ладони Димы, чтобы обхватить его пальцы. — Сколько уже дней он здесь лежит, и до сих пор в реанимации… — Нужно его разбудить, иначе скоро просекут, что мы не интерны… — Вова подходит ближе к Диме и наклонился над ним. — Эй, старик, просыпайся… Дима никак не реагирует, тогда брат сильно дает ему пощечину и начинает трясти за плечи, требуя немедленного пробуждения. — Эй ты, хуй волосатый, просыпайся, а-то скоро яйца сморщатся как старый гнилой персик! Вставай, давай! Шок проникает в каждую клеточку тела. Я приоткрываю рот, ощущая насколько сильно распахнулись глаза. Лишь сейчас, когда Дима приоткрывает глаза, я отталкиваю своего брата и заставляю его прекратить безумие. — Ты совсем с ума сошел! Это реанимация, он при смерти, ау, гараж?! — Ну получилось ведь. — надутыми губами, изображая большого неуклюжего Медведя, проворчал Вова. — Ну ты и дебил. — Зато твой. — С этим хрен поспоришь! Тут же наклонилась к Диме и беру его за руку, пытаясь изобразить улыбку. Едва он открывает глаза, как внезапно улыбается мне в ответ, потянув вторую руку к трубке в своем рту и начинает её вынимать… Длинный шланг все выходит и выходит из горла, сопровождаясь большим выделением слюней, а так же кряхтением самого Димы. — Хуже зрелища и не придумаешь! Фу блять, да у него и желчь выходит… Или это попросту яичный желток, который ему через трубку совали?! — брат наклоняет голову в бок, чтобы получше рассмотреть, а я попросту закрываю глаза… — Ты как? — его голос сильно дрожит. Я открываю глаза и вижу перед собой жизнерадостного, но весьма сконцентрированного Мирошникова, который так сильно рад моему приходу. — Это ты как, не меня ведь резали?! — Нормально. — Я вижу… — шепчет Вова позади меня все еще смотря на ту трубку. — Перестань. — грубо отвечаю брату и заставляю его присесть на стул. — Димон, происходит хрень какая-то… Нас пытаются убить в собственной квартире, притом Юрик. Представляешь, нарядился как грабитель и пробрался в мою спальню. Ольга пострадала, Кирка вообще такое поведала. — Рассказывайте, все рассказывайте! — резко Дима начинает приподниматься и приборы слегка громче пищать. — Лежи, спокойно… — Да хера рассказывать! У нас всех начали гасить. Дениса, Жанку, Киру сколько пытались… Ты вот порезанный тут лежишь. И… В общем… Вова не может произнести этих слов, поэтому смотрит на меня, словно я настолько бесчувственная, что снова смогу сказать этим страшные слова. Едва я набираюсь храбрости и готова уже произнести их, как внезапно смотрю в глаза Димы и вижу там некий страх… — Кто, Кира? Кого убили? — Он позвонил мне, сказал что есть важная информация насчет Белова и что ждет меня за гаражами напротив дома… Я… Он еще умирал, а я стояла и никак не осмеливалась войти, потому что боялась… Я думала, — слезы вытекают словно град, я не могу произнести главных слов, а сердце так сильно сжимается, — Максим… Его убили. — И убил его Белов! Андрей его прикончил, Димка! Она застукала его с ножом, который он вынул с шеи Максима! — Вова держится изо всех сил, но даже на мужском лице проскакивают слезы. Дима, ошеломленный от наших слов не может даже моргнуть. Он старается что-то сказать, едва приоткрывает рот, но все идет насмарку, как только парень смотрит мне в лицо. Слеза скатывается из его правого глаза. — Макса убил Белый? — А нас попытался убить Юрик. С твоей банды, Мирош. Он же твой лучший друг там был! Он же такой поцан был классный… — Я бы не сказала! Это ведь из-за него я тогда упала, помнишь, когда ты приехал разбираться с Андреем в лес?! В ту ночь, когда ты мне пощечину зарядил! — я напоминаю всем тот страшный момент и Дима слегка приоткрывает рот. — Ты ведь сказала, что просто упала… — Он начал говорить гадости, я хотела накинуться на него и он оттолкнул меня. Я потеряла равновесие и упала, ударившись об чью-то коленку головой. — С этим ясно, он уже поплатился, я его изрядно порезал этим же ножом, которым он хотел убить нас с Олей, но в чем причина? — Думаю, в деньгах, — быстро прошептал Дима, — из-за всех этих опасностей я не брался ни за одно дело, соответственно и парням ничего не доставалось. У них была единственная надежда, прижать западных и у них все забрать, но тут мы сплотились с Ющенко и все коту под хвост. А у Юрки сестра младшая болеет, он часто просил взаймы на операции… — Тут Кира тебе хочет кое-что рассказать. Кира, рассказывай… — Дим, где завещание твоего отца? Дима серьезно смотрит в мое лицо, словно никогда не ожидал услышать этот вопрос. — Пропало… — Вот и наше тоже! Точнее, Кира, давай, рассказывай!.. — Вова злится, потому что не может толком все нормально объяснить. — Я рылась в вещах Ющенко, и нашла там два завещания. Наше с Вовой и Макса… Наших отцов, понимаешь? Они когда-то дружили и у них была банда вместе с Беловым, но потом, резко, все начали умирать. Все началось с моего отца, он попросту пропал, а потом его нашли мертвым. Затем твоей отец, отец Жанны и Дениса, отец Макса, а следом пошли и наши матери. Завещание затерялись, никто даже не знал, где они могут быть. Нотариус, у которого были завещаны эти завещания, повесился в собственном доме при таинственных обстоятельствах. — Что ты хочешь этим сказать? — Дим, в этом завещание написано, что каждому из банды заверили на хранение много денег и все эти деньги перейдут Борису Белову, если не останется прямых наследником, а то есть, жен, и детей. Отцов нет, так же как и матерей… А вместе с ними, нет уже почти и нас тоже. — Мы втроем — последние. — коротко говорит Вова и это единственное, что удается сказать брату. — Нас убивают ради денег, Дима, ради этих завещаний. Наше я кинула в лицо Лизе Осматовой, а завещание Макса до сих пор у меня. Я даю бумажку Диме и тот моментально все читает. — Их я нашла у Ющенко, а он утверждает, что Лиза забыла их в его доме, перед тем, как тот угодил в тюрьму. Поэтому никто долго не исполнял план. — Моя мать умерла перед тем, как вы поцапались с Ющенко. — тихо проговаривает Дима. — Она была последней, перед этим промежутком. Белов не убивал нас, потому что не знал, где два оставшихся завещания. Теперь он знает, где они. — Поэтому мы и умираем. — разводит руками Вова. — Денис, Жанна, Максим… Следующий либо ты, либо мы, Дима. Он широко распахивает глаза и тянется к остальным трубкам, чтобы побыстрее их снять с себя. — Помогите мне, черт побери! Я не собираюсь оставаться здесь и ждать, пока мне в еду не подмешают что-то, или катетер не обмакнут щёлочью! — Какой ты суровый! Вряд ли, это будет по-пацански и они это сделают, — шепчет Вова и помогает мне приподнять Диму, — хотя если это будет делать баба, очень обиженная на мужиков баба, то прощай пиписька. — Вова, хватит! — я стараюсь вразумить брата и приподнять Диму как можно быстрее. Мы все слышим тяжелые шаги к палате и быстро начинаем ставить Диму на ноги. — Кира! — брат кивает мне на дверь и я быстро подбегаю к ней и становлюсь возле стены, ожидая, что дверь вот-вот откроется. Скрип и два шага. Испуганный взгляд моего брата, резкий взмах рукой Димы и я наставляю оружие на того, кто входит в палату. Высокий парень замирает, как только чувствует на своей спине дуло пистолета. Он не шевелиться, и боится даже повернуться и посмотреть в мое лицо. Парень слегка выдыхает и опускает свое оружие по моему требованию, дав шанс брату продолжить заниматься Дмитрием. — А теперь, медленно повернись. Я боюсь увидеть очередное знакомое лицо, боюсь забрезговать и опустить оружие в момент очередной опасности. Мне трудно даже представить, кто именно может повернуться ко мне лицом. И как только, я вижу этот знакомый взгляд, внутри все начинает рушиться. — Вася? Ты? — рука трясется и брат видит это. Он моментально заканчивает с Димой и отдает парню свою майку оголив торс. Вова подбегает к нам и направляет свой пистолет в голову Василию, который теперь окружен с двух сторон. — Привет, Кира! — он улыбается и делает это довольно искренне, что меня пугает до кончиков волос. — Ты ведь защищал меня, ты ведь… — Я и продолжаю защищать тебя. — Что-то не очень видно! — брат сильно тыкает дуло пистолета в голову парню и она слегка покачнулась. Я тяну руку к пистолету Василия и вмиг, без малейших колебаний, получаю его. — Расскажешь, или мне самой додумать? — тихо шепчу я, пока Дима старается надеть майку и спрятать оголенное тело. — Рискни. — он слегка наклонился ко мне, вдавливая свою грудь в мой пистолет, заставив сделать шаг назад, лишь бы не упасть от такого наклона. — Ты тут по приказу Ющенко? — Нет. По приказу моей сестры… Все почему-то затуманено. Я смотрю в глаза Василию, не поняв очередной загадки. Лишь когда парень улыбается, все встает на свои места. Я вглядываюсь в его лицо, в эту усмешку, находя столько сходства, которое почему-то раньше не могла попросту заметить… Этот взгляд, с некой таинственностью, это безмолвное фырканье и высокомерный настрой. — Ты брат Лизы? Он кивает и это все предрешает. Вова приоткрывает свой рот, находясь в шоковом состоянии не может даже слова произнести. — Но ты ведь спасал меня… — Ты копия моей сестры, той, которой она была до жуткого вынесения вердикта врачей, что больше не может иметь детей. Это поменяло её… Это сломило её… А все потому что, связалась с Беловым. Она больше не та маленькая невинная девочка, которой была… А ты… Ты именно такая, Кира. И не представляешь, как же я пытался защитить тебя от этого безумного плана, который составила Лиза. — Так значит, она действительно замешана в этом, да? Вместе с Беловым?! — сквозь зубы проворчала я, еще раз взглянув на медлительного Диму. — С каким именно? — приподнимает свою бровь Василий, словно кинув мне вызов. Я не могу произнести имя. Мне так страшно узнать, что любимый человек действительно в этом замешан, что сердце сжимается до основания. — Раздевайся. — Дима подходит к Василию и показывает ему на штаны, скрывая свое оголенное достоинство от меня. — Без проблем. — Василий даже не смотрит на Мирошникова. Он расстегивает штаны и начинает спускать их вниз и едва парню удается их снять и отдать Мирошникову, как внезапно пользуется моим отвлечением от собственного дула пистолета. Василий резко выхватывает оружие и направляет его мне в лицо, сильно прижав к стене. Парень кладет свою ладонь на мое горло, придавливая спиной к стене, а ногой закрывает дверь палаты, словно чтобы не запачкать коридор моей кровью. — Отпусти её! Отпусти, мразь, иначе я выстрелю! — брат кричит весьма громко, он испуган тем, что видит, а Дима еле-еле поднимает упавший пистолет Василия с пола и направляет его в лицо парню. — Отпусти Киру! — требует Мирошников и они с братом ждут удобного случая, чтобы прострелить голову Василию. Парень смотрит мне прямо в душу, заставляя сжаться как испуганный зверек. Я заглядываю в его глаза, которые казались мне добрыми, но настолько сильно боюсь произнести даже слово, что моментально ноги подкашиваются. — Видит Бог, я не хочу убивать тебя и твоего брата. Вы так напоминаете мою сестру и меня, еще пять лет назад… Но придется. — Ради денег? — кричит Вова. — Так мы отдадим вам все эти деньги, откажемся от них. — Дело не в этом, Вова, — шепчет Василий в ответ моему брату и смотрит в сторону, затем снова на меня, — дело в ней. В твоей сестре. Чистая, невинная душа, которая начала пачкаться этим грешным миром. Ты не должна так же сильно запачкаться в грязи, как и моя сестра. Эта бездна засасывает все глубже и глубже и выбраться из нее не так-то просто, особенно когда любишь Белова. Мы молчим, лишь тяжело дышим, пытаясь уловить выстрел… — Уходите, пока можете. И лучше убейте меня, иначе в следующий раз я вас не отпущу… Он отпускает пистолет и брат вот-вот готовиться выстрелить, уложив Василия на пол. — Стой! — я предотвращаю этот выстрел, выхватываю пистолет из рук Вовы и заставляю его перестать бить Василия головой об пол. — Он хотел убить тебя! — А ты бы выполнил мою просьбу, просьбу своей сестры? — он задает вопрос лишь Вове, и брат слегка непонимающе смотрит на парня. — Конечно да! — без сомнений проговаривает Вова. — Вот видишь. Он говорит так, словно ничего другого и вовсе не оставалось. Василий смотрит на меня, неким таинственным взглядом, словно раздумывает над тем, что сейчас сам позволил сделать. Мирошников отдает мне пистолет Василия в свободную руку. — Лучше пристрелить его! — Дима надевает штаны и заправляет длинную майку брата в них. — Иначе, в следующий раз он прикончит нас троих! — Я не могу позволить вам это сделать. — внезапно проговариваю я, даже сама с себя удивляюсь. — Ты снова включаешь Добрую Фею не тогда, когда нужно, Кира! — брат резко кидается к кровати и рвет простыню на части. — Хочешь связать его лоскутами ткани от простыни? Да ты ебнулся! — Дима непонимающе смотрит на Вову и затем плавно переводит взгляд на меня, словно ждет такой же реакции. — Не лучше ли его привязать сразу к кровати? — предлагаю несносную идею, в то время как брат тянется за пистолетом и я отдаю ему пистолет Василия. Брат направляет оружие на парня, снова приказывая ему. — Встань! Сюда, живо! Он перестает церемонится с парнем. Быстро кидает его на кровать, но перед этим сильно ударяет кулаком в живот. Василию даже не удается скорчится от резкой боли, Вова быстро укладывает парня на лопатки и начинает привязывать его руки к кровати. — Может еще катетер поставишь, ну так, для верности? — Дима вновь и вновь начинает меня удивлять своими глупыми идеями. — Ты думаешь что зайдет медсестра, увидит катетер и скажет: «О, катетер стоит, значит все в порядке!» А то что он связан будет, она якобы не заметит?! — стукаю Мирошникова ладонью по плечу, заставляя его взбодриться после лекарств и предлагаю свою помощь, чтобы выйти из данного помещения. — Я способен идти… — Я вижу. — пробурчала, как только парень спотыкается на пороге. Дима берется за пистолет Вовы, который все еще держу в руках, и поднимает мой с пола. Он заправляет их дулом в штаны и не церемонится с тем, чтобы получше спрятать пушки. — Кира! — Василий кричит весьма громко, перед тем, как Вова снова готов ударить его стволом по голове, чтобы парень отрубился. — Если я скажу, что Андрей в этом замешен, что ты ответишь? Все внутри обрывается. Я не чувствую своей души, которая так быстро покидает тело и остается лишь пустота… Черная, бездонная дыра заполняет каждую частичку внутри меня. Кажется, что даже не способна идти. Все тело резко напрягается, а затем это напряжение весьма быстро падает и меня начинает качать со стороны в сторону. Привкус чего-то металлического во рту, его невозможно убрать. Словно иголки вонзаются в сердце, остается лишь только подумать о том, что Андрей действительно виноват во всем этом. Я делаю шаг и выхожу из палаты, и-то только потому что Дима меня подталкивает в бок. — А это тебе напоследок! — брат бьет Василия по голове и тот быстро отрубается. — Чего стоим, бегом давай! Я пока подгоню машину! Вова удаляется дальше по коридору, шокируя медсестру, которая стояла возле выхода из реанимационного отделения. — Что происходит? — она непонимающе хватается за свой телефон, но Дима быстро успевает его выхватить из рук девушки. — Бабулю навещали. Она старается что-то произнести, но не в силах. Шокировано, девушка садится на стул и провожает нас взглядом. — Ты зачем телефон отобрал? — Пригодится. — Бандитские примочки ничем не убрать, верно? — Они часть меня! — Легко говорит Дима и начинает спускаться по ступеням вниз, чтобы побыстрее добраться до дороги. Едва нам удается переступить порог больницы, как внезапно двое охранников бегут уже за нами. — Быстрее можешь? — Только на твоей спине! — резко отвечает Мирошников, словно даже и не думал над ответом. Брат останавливается на черном Volkswagen возле наших ног. Я открываю дверь и чуть ли не силой заталкиваю Диму на заднее сиденье, пока двое охранников вот-вот схватят меня за руку. — Стоять! Отошли быстро! Вова, словно не боится огласки, вытягивает руку с оружием в открытое окно и направляет ствол на двух охранников больницы, которые мгновенно замирают и поднимают руки вверх. Я присаживаюсь на переднее сиденье и принимаю из руки брата пистолет Василия, продолжая направлять его на мужчин. — Гони!!! — Дима кричит с заднего сидения, да так громко, что я мгновенно пугаюсь и мои пальцы выпускают пистолет в открытое окно. Вова нажимает на педаль газа и больницы быстро скрывается за горизонтом, а брат начинает выруливать в сторону района, где проживает крестная. — Отлично сработано. Но меня не покидает чувство, что мы будто ограбили ювелирную… — бормочет Вова. — И главный бриллиант — это я! Они смеются вместе с Димой, пока я продолжаю смотреть в боковое зеркало, все еще виню себя за тот пистолет. — Положи пушку, Кира. Не стоит её… — Вова оборачивается ко мне и мгновенно просматривает руки на наличие оружия. — А где пушка? — Я… Я её уронила. Его лицо моментально меняется. Скулы напрягаются, пока взгляд становится еще более углубленным и дерзким. — Что сделала? — Она сказала, что уронила? — Переспрашивает Дима брата, который и вовсе нажимает на тормоз и резко поворачивается телом ко мне. — Как ты могла уронить оружие? Там же полно наших отпечатков! Черт побери, Кира! Это же пушка Василия, он из нее мог стольких людей убить! Эти все трупы повесят на нас, наши пальчики в базе, дура ты! — Нехер на меня кричать! Я испугалась, когда он закричал! — киваю на Мирошникова, еще больше ощутив страх от слов брата. — Ты вечно выкрутишься! Вечно найдешь виновных! Блять, Казакова… — он хватается за голову и лишь от сигналов других автомобилей продолжает движение. — Не думаю, что это так серьезно… — Они сейчас обшарят больницу, найдут этого хуя, который наверняка солжет, что мы его привязали… — Ну это так и есть, — развожу руками, — мы его привязали. — А еще поубивали из того пистолета кучу народа. — продолжает бубнить брат. На панели машины начинает вибрировать мой телефон. Я хватаюсь за него и едва увидев имя, которое высветилось на экране, моментально почувствовала себя плохо. Я поворачиваюсь к окну, пытаясь успокоиться от мелкого дождика, который так ловко ложится капельками на мое лицо. — Кто это? Ольга? — Вова косо смотрит на мой телефон. — Это Андрей. Тишина. Именно она так сжигает мое тело дотла, не дав даже мимолетного шанса, чтобы успокоить нервы. Атмосфера все напрягается, я чувствую, как витает в воздухе нечто зловещее и именно это вселяется в моего брата. Вова резко ударяет по рулю автомобиля и выхватывает из моих рук телефон. — Он за все у меня ответит! — Постой… Он звонит мне! — я выхватываю телефон обратно и стараюсь не заплакать от обиды. — Ты любишь его, Кира, ты снова поверишь ему!.. — Не в этот раз. — Смотрю на Дмитрия, который все еще продолжает ненавидеть Белова. Вдох… Выдох. Я стараюсь не потерять сознание от стольких эмоций. Снова вдох, а затем выдох, после которого понимаю трубку и прикладываю её к уху. Я слышу его тяжелое дыхание, он продолжает молчать, явно ожидая от меня первых слов. Мне страшно их произнести, страшно услышать голос, от которого голова идет кругом. Я все еще прокручиваю в своей голове одну единственную фразу, что именно Андрей со своей Лизой и отцом желает нам смерти. Он, всего три часа назад, убил моего друга. Я должна скорбить, должна плакать и закачиваться истерикой, но всего этого нет. Страх за жизнь брата, за то, что у меня могут забрать последнего друга, в самом деле заставляет меня быть эгоистичной к самой себе, к своим чувствам и эмоциям. Я выдыхаю все напряжение и начинаю говорить, наплевав на свою любовь к этому человеку… Я закрываю её в сундук, а ключ выбрасываю далеко-далеко, пытаясь больше не вспоминать о нем. — Я все знаю, Андрей… — Я прошу о встрече, Кира. Раз ты все знаешь, то думаю, пришло время тебе знать именно правду, а не ту ложь, в которую ты в очередной раз поверила… — Ложь? Ты сейчас конкретно за свои будущие слова говоришь? — Кира! — выдыхает мое имя. — Я не собираюсь встречаться с тобой, Андрей. Разве ты не понял? Речь идет о жизни Димы, моего брата, всех моих близких… Если ради их жизни потребуется убить тебя, я… я это сделаю. — слеза скатывается по щеке. Все тело ломит от боли, пока сердце и вовсе разорвалось на части, которые теперь будет трудно собраться воедино. — Раз так, — в его голосе слышна боль, но и это не затуманивает мне разум, — тогда приходи с оружием. — Назови место… — Ты его знаешь, Кира. Тот лес, где когда-то мы с тобой любили сидеть. — Когда? — Я уже здесь… — Только, — осколки сильно покалывают внутри меня, не дают шанса нормально говорить, — ты должен быть один. Никакой засады, Белов, понятно? — Даю свое честное мужское слово. — И с этими словами он попросту отключается. Я кладу телефон обратно и называю брату место, куда надо ехать. Вова резко сворачивает и ждет от меня очередных слов, но я не спешу говорить. Единственное, я сейчас могу выдавить из себя слова, которые так сильно пугают мою влюбленную душу. — Если что-то пойдет не так, убей его…