Две стороны одной Луны

Ты считаешь его всемогущим, почти Богом, а он растерянно разводит руками и говорит: «Я не знаю». — «Я не знаю»? — опешил Лухан. — Это как… как вообще понимать? Издеваешься? Шуточки у тебя дебильные, надо признать, и юморист из тебя фиговый. Сехун мог бы послать его далеко и надолго и просто раствориться в пространстве, оставив нас одних ломать голову над происходящим, но он не стал. Вместо этого он хотел присесть на кровать, но его рука прошла сквозь покрывало, поэтому он просто создал полупрозрачный стул в центре комнаты и уселся на него. — Ничего больше не скажешь? — его молчание угнетало сильнее неизвестности. — Скажу, — на меня уставились чёрные угли глаз. — Скажу, что происходит какая-то ерунда, и я за день обошёл всех, с кем заключал сделку. Мои договоры определённо теряют силу, но я не знаю, почему. Пробиться выше и поинтересоваться у кого-то, что происходит, я не могу. Никаких инструкций на счёт того, что произойдёт с моими клиентами в случае моей ликвидации, я не получал, — отчеканил он. — Ликвидации… — так вот почему он становится таким прозрачным. — Так, я не понял, — нахмурился Лухан, — у тебя срок годности истёк? — Если так по-дикарски сравнивать меня с банкой молока, то да, — фыркнул Сехун. В комнате повисла тишина. — И что ты будешь делать дальше? — аккуратно поинтересовалась я. Сехун равнодушно пожал плечами: — Распадусь на атомы и стану частью вселенной? — предположил он, приподняв одну бровь. — С нами! Что ты будешь делать с нами?! — не выдержал Лухан. — Плевать? Станешь бренной космической пылью — и нет проблем?! А для нас всё снова вернётся?! — Отставить истерику, — Сехун тяжело вздохнул и забросил ногу на ногу (одну призрачную ногу на другую призрачную ногу, что, надо признать, на призрачном стуле вообще смотрелось странно). — Итак, присядьте, — сказал он, кивнув на кровать. — Давайте-давайте, времени больше нет. Мне заранее не нравился его план. Вот он, вроде, и не сделал мне ничего плохого, но всякое его появление означало крутой вираж в судьбе, и от этого плохело заранее. — Учитывая, что мой срок годности, как кое-кто выразился, — он многозначительно посмотрел на Лухана, который даже не вздрогнул, — подошёл к концу, а сделки, как оказалось, связаны со мной непосредственно — с чем я ещё буду отдельно разбираться — напрашивается вывод: есть я — есть ваши сделки, а следовательно… — Меня уже тошнит от этого предисловия, — тихо вздохнул Лухан. — Следовательно, — повторил чуткий Сехун, — главная задача на повестке дня — сохранить мою жизнь. Не важно, в каком виде, главное — не дать мне окончательно развеяться по ветру, — выдал он и замолчал. Мы молчали тоже. А что тут скажешь? Мы — всего лишь люди, наше дело маленькое: страдать от прыщей и злого начальства, на большее мы и не способны. И если высшее существо в растерянности, то мы и подавно. — И здесь мы переходим к главным действующим лицам, — он даже глаза сильнее раскрыл, на что-то намекая. — Э-э-э, я? — Лухан ткнул себя в грудь. — Мы? — мы уставились друг на друга. — Да, мои тугодумные друзья, — Сехун взмахнул узкими ладонями, словно дирижёр. — Как я уже и говорил, согласно моим наблюдениям, вычислениям, гороскопам и прочей лабуде, вы — идеальная пара. Как известно, любовь и благодарность — те самые силы, что способны совершить невозможное, поэтому от вас требуется просто крохотное дельце — влюбитесь быстренько и поблагодарите меня за то, что я привёл вас друг к другу. И всё. Говорю же, плёвое дело, — и он довольно откинулся на спинку призрачного стула. — И тогда ты снова станешь собой? — серьёзно спросил Лухан. — Эй, люди! — я вскочила с кровати. — И нелюди, — кивнула Сехуну, — подождите-ка! Притормозите! Мой мозг не может так быстро обрабатывать информацию. Я пытаюсь вникнуть во всю эту катавасию, и мне не нравится, куда ты клонишь. — Клоню? — удивился Сехун. — По-моему, я открытым текстом и вполне прямо сказал, что надо делать. Никаких уклонов, переносного смысла и завуалированности. — Но я же уже говорила тебе, что у людей так не делается! — паника накатывала медленно, но верно. Возвращаться к своим истокам хотелось меньше всего, пережить ту боль снова — и подавно. Но… Я посмотрела на Лухана, который точно так же выжидающе смотрел на меня. Мне определённо нравится совершенно другой человек! — Люди — создания примитивные, — нарушил наше молчание Сехун. — Но больше всего меня раздражают отягощённые моралью и какими-то выдуманными принципами особи. — Вот и найди себе других особей, — невидимая тяжесть настолько сдавила плечи, что я просто развернулась и вышла из комнаты, скрываясь в прохладе ванной. Спустя какое-то время в двери тихонько постучали. — Он ушёл, — сквозь бегущую воду послышался голос Лухана. — Ну, если считать его способ исчезать вообще уходом. — Ты ведь понимаешь, почему мы не можем сделать так, как он сказал? — выглянула из ванной. Он несколько замялся, но всё же согласно кивнул. — Давай дадим ему время, он придумает что-нибудь ещё или найдёт других людей, которые подходят друг другу, — попыталась обнадёжить смотрящего на свои руки Лухана. — А мы что, совсем, да? — он поднял на меня голубые глаза. — Совсем не подходим? В груди неприятно закопошилось чувство вины. Я понимаю его, сделка рушится на глазах, и он — явное тому доказательство. И мне жаль, честно, жаль, но почему я должна делать всё это? Почему я? — Общее у нас — Сехун, — ответила я и поняла, что прозвучало грубо и обидно. — Если бы не он, мы бы никогда не пересеклись. Он выдавил из себя жалкое подобие улыбки и согласно закивал. — Да, да, в этом есть смысл. Что ж, думаю, мне пора, — парень засобирался. — Если завтра на улице встретишь чудовище, не пугайся, это всего лишь я, — скривился он, обернувшись на пороге. — Вполне возможно, это будет моё собственное отражение в витрине, — парировала я и всё-таки смогла вызвать у него искреннюю улыбку. — Думаю, ты и раньше была милашкой. — Не дай бог тебе увидеть меня прежнюю во сне — ты можешь не проснуться. Лухан хохотнул, а потом и вовсе зашёлся в истерическом смехе. Я не смогла удержаться, и вскоре мы вдвоём смеялись до слёз. Или плакали сквозь смех. Кто разберёт? Спала урывками, то и дело просыпаясь, включая свет и изучая своё лицо в зеркале. Страх накатывал волнами, начисто лишая собранности и осознанности. «Если всё вернётся назад, я не смогу, — крутились мысли, — это будет конец…» Часов в шесть я поняла, что заснуть снова просто не получится, и позвонила Лухану. Ответил довольно бодрый голос, а значит, не одна я этой ночью не расставалась с зеркалом. — Как ты? — Пока без сдвигов, по-прежнему только руки, — ответил он. — А у тебя? Мне было неловко, но я призналась, что не нашла у себя никаких изменений. — Скорее всего, это связано со временем заключения сделки. Я заключил раньше тебя, вот оно меня раньше и настигло, — его слова совсем не обнадёжили меня. — Но ты сильно не переживай, мы с Сехуном что-нибудь придумаем. — Он уже придумал, — вздохнула в трубку. — Тебе сегодня надо на работу? — неожиданно сменил тему Лухан. — Надо, — и вспомнился растерянный Стайлз. — И во сколько ты освободишься? — Не знаю, у меня довольно своеобразный график. А что? — Скинь мне адрес, и я тебя встречу. — Зачем? — заволновалась я. — Затем, что у нас общая проблема. Не придумывай себе ничего лишнего, — как-то уж слишком ворчливо забормотал он. — Жду адрес. Расслабленно откинувшаяся на стул секретарша язвительно сообщила, что директора на работе нет, и он вряд ли будет. Попробовала позвонить Дэниэлу, но трубку никто не взял, и я забеспокоилась. О том, как себя чувствует Стайлз, мог знать только его племянник. Осторожно постучала в дверь и дождалась разрешающего слова. За стопками бумаг и двумя компьютерами Чонина было практически не видно за столом. — Прости, забыл тебе позвонить и сказать, что директора не будет, — взглянув на меня мельком, бросил он и вновь вернулся к бумагам. — Неужели в компании некому тебе помочь? — присела и стала собирать разбросанные по полу страницы. — У всех свои обязанности, — Чонин набрал воздух за щёки и шумно выдохнул, с ужасом глядя на стопки документов перед собой. — Но здесь же документы директора, — протянула ему пару листов. — Компания должна работать, механизм не может останавливаться только потому, что его руководитель потерял вдохновение. «Эх, если бы всё было так просто, Чонин». — Раз уж я всё равно пришла, то могу быть на подхвате, — предложила свою помощь и получила в ответ благодарный взгляд, от которого на душе стало даже как-то тепло. Время до обеда пролетело мгновенно: отнести, подать, напечатать, заверить, пересчитать, подшить, убрать, выбросить, наконец… Но я не жаловалась, потому что Чонину явно было легче. А потом у него снова пошла кровь из носа. — Если ты пойдёшь за мной в туалет, я сочту это домогательством, — хихикнул он, прижимая к носу платок. — Не разговаривай, — подтолкнула его к туалету и вошла следом. — Ты снова сделала это! — попытался возмутиться Чонин, но я одним крепким нажатием на его шею склонила его голову над раковиной. — Мы ещё немного покопаемся в этих бумажках, а потом поедем в больницу, — приговаривала я, придерживая полотенце у его воротника, чтобы он не измазал рубашку кровью. — Да всё нормально! — А я и не спрашиваю, это так, твои планы на вечер. А теперь запрокинь голову, — скомандовала я, и он послушно закинул, открывая мне доступ к смуглой шее. В горле почему-то пересохло, но я всё же смогла аккуратно промокнуть его кожу полотенцем, чтобы капли не потекли за шиворот. — Подумаешь, кровь из носа потекла, — фыркнул Чонин. — Что ж теперь, после каждой царапины в больницу ездить? — Нос — это не царапина, да ещё и не в первый раз, так что будь умным мальчиком — поехали в больницу. — «Умным мальчиком»? — он хитро покосился на меня. — Относишься ко мне, как к маленькому? «Ох, всё явно совсем не так», — подумала я, но сказала: — А разве взрослые боятся больницы? — Но я не боюсь больницы! — возмутился он, и я вспомнила подобную сцену с Луханом. Всё-таки мужчины такие мужчины. — Тогда ещё два часа копаемся в бумагах, а потом едем на осмотр, — подытожила я. Он поджал губы и нахмурился, а потом неожиданно спросил: — Ты поедешь со мной? — Конечно, мне надо удостовериться, что ты не струсил под кабинетом. — Почему? — теперь он пристально смотрел на меня, и я, признаться, немного растерялась. — Потому что… Потому что Стайлз сейчас не может о тебе позаботиться, и я… — Станешь моей нянькой? — прищурился Чонин. И я тут же замолчала. Опыта общения с мужчинами у меня было маловато, поэтому, скорее всего, я сказала что-то не так, но что именно, мне было неизвестно. — Ладно, — он сжалился надо мной. — Я подумаю насчёт больницы. Но когда пришло время, он упирался: «Да всё нормально!», «Ничего у меня не болит!», «Что ты, как наседка?». На что я просто выключила его компьютеры и распахнула дверь. Он нехотя подхватил пиджак и, ворча о том, что я преувеличиваю, согласно поплёлся за мной. По дороге он хвастался, что совершенно не боится зубных врачей и сдавать кровь, а на вопрос, почему же до сих пор не посетил врача, он закатывал глаза и говорил: «Вот увидишь, ты просто паникёрша, а я совершенно здоров!». Мы ждали под кабинетом, когда я задала вопрос, ставший для меня в последнее время самым острым: — Как ты считаешь, некрасивый человек достоин счастья? Чонин удивлённо посмотрел на меня. — Почему нет? Он же тоже человек. — А некрасивая девушка? Чонин на секунду задумался. — Найдётся тот, кто оценит её человеческие качества, — ответил он. — А ты? Ты бы смог… полюбить некрасивую? Чонин тут же отрицательно тряхнул чёлкой, отчего у меня всё сжалось внутри. — Не думаю, что я такой рыцарь. Да и нет у меня времени на то, чтобы рассматривать душевные качества. Я знаю, что это неправильно, но… Ты же помнишь чету Ли? Помнишь Хану? И о чём ещё тут можно говорить… — тихо закончил он, низко опустив голову. — Ким Чонин? — выглянула из кабинета медсестра. — Доктор ожидает вас. Едва за ним закрылась дверь, как в коридоре возник запыхавшийся Лухан в неизменной маске, но с торчащей светлой чёлкой без капюшона. — Лухан? — поднялась с кушетки. — Почему ты… — Ты же сказала, что в больнице! — подбежал он, сверкая встревоженными голубыми глазами. — Но ты меня не дослушал! Я собиралась сказать, что ничего со мной не случилось, а ты бросил трубку. — Потому что подумал, что… — его взгляд забегал по моему лицу, рукам. — Нет, всё в порядке, — поняла его беспокойство. — А что тогда? Дверь кабинета распахнулась, и вышел Чонин с врачом. — Анализы надо сдавать, — скривился «больной» и тут же заметил Лухана. — Проблемы? Я заверила, что знаю этого парня в маске, и что он совершенно безобиден (на этом моменте Лухан презрительно фыркнул). Чонин не особо поверил, но позволил врачу себя увести. — А это что за порно-актёр? — как можно безразличнее поинтересовался Лухан. — Это мой коллега. — Ты точно работаешь не в сфере развлечений? — Не говори глупостей. — А ты не говори, что привела взрослого мужчину в больницу за ручку. — Но ведь и тебя когда-то привела, — огрызнулась я. — У тебя хобби такое — всех тянуть в больницу? — смешливо блеснули голубые глаза. — Что-то ты такой весёлый? Думаешь, сейчас подходящее время для шуток? — А что, предлагаешь спрыгнуть с крыши, чтоб не мучиться? — Нет, просто… Слово за слово — и вот мы уже не то спорим, не то шутим. А потом он — бац: — Давай попробуем! — говорит, и я забыла, что сама хотела сказать. — Ты о чём? — Я всё обдумал, и идея Сехуна не кажется мне слишком страшной. — Идея Сехуна? — непроизвольно оглянулась, боясь увидеть знакомую фигуру. — Почему нет? Мы же даже не попробовали. А вдруг это поможет? — Я что-то… Ты о чём вообще? — напряглась в ожидании уточнения. — Я про нас. Ты и я, — глядя мне в глаза, медленно произнёс Лухан. Не выдержав взгляда, отвернулась, мысленно мечтая, чтобы Чонин вернулся побыстрее. — У тебя же нет никого, да? Или есть? Есть? Кто? — выпалил Лухан, заметив мою растерянность. Наверное, я нечаянно бросила взгляд в ту сторону, куда ушёл Чонин, потому что Лухан тут же выдал догадку: — Он? Твой коллега? Вы встречаетесь? Ты его любишь? — Кого? — раздалось с конца коридора, и меня бросило в дрожь. — Вы встречаетесь? — смело и громко спросил Лухан у подходящего к нам Чонина. — Нет, мы не… — попыталась ответить, но Чонин меня опередил. — А какое тебе, собственно, дело? — и он был явно недоволен. — Для приличия интересуюсь, — они смерили друг друга тяжёлыми взглядами. — И раз уж приличия соблюдены, — Лухан перевёл взгляд небесных глаз на меня, — то предлагаю тебе, Айлин, сходить со мной на свидание. Я открыла рот, чтобы ответить хоть что-нибудь адекватное, но меня снова перебил Чонин. — Боюсь, ты пролетаешь, парень, у нас с Айлин есть общие планы на этот вечер. И все адекватные мысли разом покинули мою бедную голову.