Птичка в клетке

      Он меня не выпустит отсюда, но и я его впускать не собираюсь! Псих просек мои намерения, поэтому стремянку спускать вниз не спешил. Я стоял внизу абсолютно голый и не шевелился, ждал его действий, боясь упустить момент.       «Крыса» недовольно хмыкнул и отошел от края. Он вернулся спустя несколько минут, чтобы облить меня из чайника кипятком. Я успел вскинуть руки вверх и прикрыть лицо, обжигая конечности. От боли я кинулся к крану с холодной водой, чтобы хоть как-то облегчить свои страдания, а мучитель без препятствий спустился вниз и вырубил меня электрошокером.       – Эй, птичка, проснись! Хватит спать! – хлестнув меня по щекам, потребовал хозяин подвала.       Я сразу вспомнил, что произошло, потому что предплечья нещадно горели, но посмотреть, насколько сильно пострадала кожа, я не мог, так как руки были сцеплены наручниками за спиной. Мое положение вызывало сочувствие у меня самого: я лежал на сыром полу полностью обнаженный, животом вниз, с заткнутым ртом, не в состоянии пошевелиться, после сильного токового разряда.       Моральный урод стоял у стола и наблюдал за мной, набирая воду в емкость клизмы, пока его фирменная сумка лежала на полу рядом с ним, пугая своим внешним видом, не меньше, чем ее владелец. Когда маньяк подошел, я начал шевелиться, царапаясь об шершавое цементное покрытие, но достойное сопротивление оказать у меня просто не было сил. Он принялся вводить в меня жидкость против воли, насильно заталкивая медицинский предмет в напряженные до предела мышцы заднего прохода, превращая его в инструмент пыток. Я метался по полу как жалкий дождевой червь, изгибаясь и хрипя от боли, но мучитель был беспощаден.       Вода лилась мимо, унизительная манипуляция теряла смысл, поэтому он принялся бить меня ладонями по ягодицам и задыхаясь хрипеть, чтобы я расслабился. В конце концов, его это достало, и он дернул со всей силы меня за волосы, заставляя приподняться. Маньяк тут же ткнул меня лицом в кровать, оставляя стоять на ободранных коленях на влажном холодном полу. Я уже был в каком-то далеком неадеквате, когда он развернул длинный пенал с инструментами из своей сумки, в которых я узнал те, что раньше врачи использовали для абортов*. Я когда-то усердно учил весь хирургический набор, но сдал в итоге только на «четверку». Моя голова моментально прозрела, как от ударной порции нашатыря, при виде металлического инструментария, который явно хотели опробовать на мне.       Я бился, как в агонии, поэтому, чтобы удержать меня на месте, монстру пришлось пропустить жгут, который он наспех скатал из простыни, через наручники за моей спиной и таким образом зафиксировать мое тело к привинченной к полу кровати.       – Если будешь дергаться – сделаешь себе только хуже! – предупредил он, демонстративно надевая пару латексных перчаток. Он вынул тонкий стержень из набора и, смачивая его в лотке маслом, приблизился ко мне.       Куда еще хуже? Я упирался, вертелся, беспомощно мычал, но холодный металлический инструмент легко проскользнул в мой сжавшийся проход. Довольный результатом, псих сменил расширитель на другой – диаметром побольше, а я дернулся от неприятного чувства и резкого движения. Он убивал во мне личность, подло, жестоко, унизительно.       От безысходности у меня случился очередной припадок истерии, который мешал "крысе" проводить эксперименты из-за резких, неадекватных движений, поэтому он замахнулся сзади и со всей силы шлепнул меня по лицу.       От сильного удара, что обжег щеку, я повалился на бок, но сознание не потерял. А жаль…       Лучше бы я не чувствовал, как монстр старательно проталкивал в меня свои скользкие пальцы в перчатках, а потом, не выдержав, резко утыкается своим членом в мой беззащитный зад.       – Пожалуйста, не надо, – взмолился я через заклеенный рот, на что моё лицо накрыли одеялом, мешая не только видеть, но и дышать.       Мои мольбы скоро стали напоминать какие-то пошлые стоны и всхлипы, и в отличие от меня, мой насильник возбудился. Он толкнулся сильнее, стискивая мои бедра, вследствие чего меня прострелило от пронзающей боли. Казалось, что я попал в мясорубку или в овощерезку, потому что боль пульсировала от каждого его толчка, отдаваясь в живот, в спину, в ноги. Казалось, что я сейчас вырублюсь или умру, но этого не происходило. К сожалению, я прочувствовал всю «прелесть» контакта с безжалостным монстром от начала до конца, не понимая откуда в нем столько силы и злости ко мне. Плечи, ребра, руки, бедра – всё, чего касался насильник, прожигало болью от невыносимо сильного сжатия до онемения, как в тисках на средневековой пытке. Казалось, что еще чуть-чуть и на моем теле не останется живого места: ни внутри, ни снаружи, из-за чего пришло чувство полного опустошения, которое до краев заполняла боль.       Секунды тянулись подобно вязкой нефти, собираясь в минуты из черных бездонных омутов, в которых утопало мое истерзанное тело, покрываясь липкой несмываемой смесью. В какой-то момент насильник резко дернулся и форсировано выдохнув, накрыл меня собой. Его тело мне показалось невыносимо тяжелым, будто мучитель вытянул из меня всю силу, став крепче физически в несколько раз. Я был полностью деморализован: почти не дышал и не шевелился, был чем-то наподобие треснутой фарфоровой куклы, которую сколько не клей, будет сыпаться, оставляя безобразные трещины.       Я не заметил, как потерял сознание. Открыл глаза только после того, как что-то неприятно кольнуло под коленкой. Мои руки были по-прежнему пристегнуты за спиной, но теперь я уже лежал на кровати, а не стоял на коленях на полу. Глубокий вдох обжег сухое горло мерзким запахом, что смешался из крови, пота и нечистот, оседая пеплом в моих легких. Сквозь мутную пелену я наблюдал, как маньяк собирает свои хирургические железки с пола, бережно укладывая их в сумку, вслушиваясь в то, как они противно звенят, стукаясь друг о друга. Изображение перед глазами стало стремительно размываться, как акварельный рисунок от воды, взгляд упрямо уставился в открытый люк, в котором я видел, как плясали черти, сплетая свои тени, пока мучитель не выключил свет, погружая меня во тьму.       Отстегнуть наручники у меня получилось раза с десятого – колотило так, что не мог в замок попасть ключом. Согнувшись пополам и придерживаясь за кровать, я встал на ноги, чувствуя себя как на корабле во время шторма. Невыносимая слабость тянула к земле, затекшие руки с трудом перебирали шершавую поверхность стены, заменяя мне зрение в этой непроглядной тьме. Спотыкаясь, я уперся ладонями в старую металлическую раковину от очередного приступа тошноты. Под слабым светом от ручного фонарика я попытался отмыть себя от этой гнили и праха, что впитались в меня через кожу от этой мрази.       На руках от ожогов появились волдыри, но это мелочи. На ногах и бедрах остались следы крови – разорвал меня, урод. Из-за этого внутренности и зад горели так, будто меня жгли живьем на костре. Мне еще никогда не было так больно ни физически, ни морально! Я упорно смывал с себя грязь холодной водой, прекрасно зная, что от этого не отмыться! Теперь я хотел не просто сбежать отсюда, я хотел мести!       На следующий день насильник не пришел, видимо, решил дать мне передышку. Мое состояние заметно ухудшилось на второй день после этого случая. Лопнувшие волдыри на руках от ожогов не хотели заживать, покрываясь липкой сукровицей, температура явно была за тридцать восемь, а может и больше – меня дико знобило и хотелось пить. Встать на ноги казалось непосильной задачей, а холодная вода из-под крана была противной на вкус. Я заметил, как сильно высохла моя кожа и потрескались губы – все признаки обезвоживания на лицо.       Я только сейчас понял, насколько мы, обычные люди, слабы. Мы не можем жить без воды, так как состоим из нее, не можем отказаться от солнца, потому что без него мы впадем в депрессию, а наши кости превратятся в труху, не в состоянии усвоить витамин Д, мы не можем жить без антибиотиков, потому что без них обычные травмы или болезни, зачастую, для нас заканчиваются смертью. С этими и многими другими очевидными фактами я мог смириться и согласиться, но только не с тем, что какая-то "крыса" может безнаказанно удерживать меня в подвале и делать всё, что ей заблагорассудится.       Через три дня после своего последнего визита, вернулся хозяин подвала. Этот урод потребовал, чтобы я пристегнул наручники, заклеил мне рот, а после попытался воспользоваться моим слабым состоянием, чтобы заняться насилием, накинув мне на голову плотное одеяло, но передумал. Мне послышалось, что наверху были чьи-то шаги, которые видимо и спугнули его. Хотя, я бы не стал сопротивляться сейчас, я забыл о мести, смирился, что останусь тут и признал свое поражение. Теперь мне было всё равно. Я сдался и не хотел борьбы.       "Крыса" обшарил углы, убедившись, что я ничего не ел эти дни, так как упаковка пайка была запечатана. Оценил мое состояние, приложив ладонь к вспотевшему лбу, и удалился наверх. Спустя час, два или три – я плохо ориентировался, потому что периодически проваливался в сон, – на мою кровать упали две пачки таблеток и гель в пластиковой тубе.       – Выпей, это антибиотик и жаропонижающее, от этого быстро поправишься. И гель используй по назначению, – дал ценные указания расщедрившийся маньяк. После чего он закрыл «окно» в другой мир, где пахло осенью, влажной травой, дождем и свободой.       Я запретил себе пить эти таблетки, я не хотел поправляться, чтобы "крыса" могла радоваться своему сокровищу, что утащила в темный угол подвала. Я просто уничтожу себя, чтобы не достаться ему.       «А крысы ... крысы – это, ведь хищники…», – думал я, проваливаясь в забытье.