Птичка в клетке

      Жить нормальной жизнью? Разве она будет нормальной после того, как я чуть не утонул во тьме в том проклятом подвале? Тьме, которая теперь преследовала меня каждую ночь, питаясь страхами, а днем ходила за мной тенью. Со временем она поселилась во мне, став единым целым. Ей нравилось душить и истязать, нашептывая свои беззвучные заклинания и являя мне свой мрачный образ. Я боялся, потому что после нее всегда приходили боль и насилие. Тьма была сильней меня, пока не появился Женя, который зажег свет в этой темнице и дал мне надежду и защиту. Ненадолго. Пока она не возвела между нами стену, зная о моих страхах, через которые я побоюсь перешагнуть.       Физический контакт с женским полом меня напрягал, а с мужским пугал до дрожи, поэтому совет Жени: «беги и не оглядывайся», был именно тем, что возникло в моей голове после его признания. Приложив недюжинное усилие, я спокойно вышел из машины и выдавил из себя неопределенное: «мне нужно подумать». После чего, захлопнул дверь и несколько раз обернувшись, боясь преследования, зашел в подъезд.       Как только входная дверь за мной закрылась на замок, я почувствовал себя в безопасности. Сейчас я боялся того, кто спас меня, боялся на подсознательном уровне, зная, что он может причинить мне боль. Хотя, можно ли сделать больнее того, что я уже пережил? Проверять это совсем не хотелось. От волнения меня начало тошнить, стакан с водой напомнил ту неприятную на вкус воду в подвале, пустая квартира давила своими бетонными стенами, темные углы которых воронками вытягивали из меня душевный покой.       Последние две капсулы успокоительного я проглотил, запив их соком из холодильника, убеждая себя в том, что они непременно помогут. Так я просидел на кровати около часа, уставившись в окно, за которым моросил дождь, похожий на однообразные серые помехи в телевизоре.       Я не заметил, как задремал, поэтому проснулся резко и еще минуту пытался унять бешено бьющееся сердце. Дверь в мою комнату была прикрыта, но я слышал голоса мамы и Даши в гостиной. Я вышел и обнял сестру, по которой сильно соскучился. Спросил у мамы, как прошел день, расслабляясь под ее родной голос и не вникая в суть повествования. Все мои мысли были сейчас только о Жене. Послезавтра у нас занятие и если я не приду, то буду последним трусом, а если пойду, то дам Мягкову ложные надежды, ведь я прекрасно понял его: между нами не может быть дружбы. Он не захочет быть рядом, если между нами не будет отношений. Я могу и дальше медленно сходить с ума в холодной тьме или попробовать прикоснуться к свету, который может обжечь или приятно согреть и защитить от тьмы...       Мои философские размышления прервал звонок лучшего друга, который предложил смотаться на выходных загород, на что я уклончиво ушел от ответа, переводя тему в сторону одного интересовавшего меня случая:       – Слушай, Паш, а помнишь, ты в прошлом году на спор с Ильей целовался?       – Конечно помню, в чём вопрос? – серьезно ответил он.       – И как это было?       – Обычно, а что? Ты что, тоже Серому проспорил на желание? – предположил Пашка, не понимая, к чему эти вопросы. – Слушай, наш друг совсем уже заигрался, – завелся он. – Только-только выбрался из своих долгов каким-то чудесным способом и опять ставки делает, так еще и тебя подключает в свои дурацкие игры!       – Да нет, он тут ни при чём, я просто так спросил. Хотя я рад, что он наконец решил свои проблемы, я еще с сентября откладывал деньги, чтобы хоть как-то помочь ему.       – Смеешься? Моей зарплаты и на десятую часть его долга не хватило бы. Боюсь даже себе представить, чем Серый расплатился со своим «виртуальным спонсором», что теперь так отчаянно молчит! – рассмеялся Пашка.       – Ты же не хочешь сказать, что Серега с кем-то...       – Ой, как я этого не хочу говорить, Ромка, как не хочу... Поэтому, я тебе этого и не говорил. Но между нами: самое необычное, что он даже не видел этого спонсора в глаза.       – Необычно, конечно, а вот целоваться с парнями для тебя «обычно», – решил я вдруг встать на защиту Серого. – Всё же одно дело Олю целовать, а другое, например, тебя или Илью.       – Хочешь сказать, что меня противно целовать? – наехал на меня друг.       – Нет, но есть же разница, правильно?       – Если закроешь глаза, то никогда не угадаешь с кем целуешься, но это если без бороды.       – Без бороды? – переспросил я.       – Да, а то колется – Катька говорила. Так кого ты целовать надумал?       – Никого! Просто спросил, говорю же! – начал отмазываться я.       – Ага, – усмехнулся друг, – поделишься потом впечатлениями!       – Паша, а не прогуляться бы тебе на...       – Если только на спор, – заржал он и звонко чмокнул в трубку перед отбоем.       – Вот же придурок! – недовольно хмыкнул я, зная, что меня всё равно уже не слышат. – Если закрыть глаза… – задумчиво повторил я, поджимая губы. ***       Следующий день прошел как во сне, я часто отвлекался на работе у мамы, пропускал мимо ушей ее просьбы и замечания. В итоге, она решила, что я приболел, поэтому отправила домой пораньше. Погруженный в мысли о Жениной ориентации, я проехал остановку. По этой причине пришлось идти несколько лишних километров, рассуждая о том, что мой спаситель никогда не навязывался мне, скорее, наоборот. Несмотря на то, что я был ему интересен, он ни разу не предпринял попытки познакомиться со мной поближе или неоднозначно прикоснуться. Интересно, если бы я не спросил его тогда, он бы так и молчал дальше?       Если бы не занятия в «Адреналине», я бы вообще мог и не узнать Женю в зале суда, куда он обязан явиться в качестве одного из свидетелей. Не видя той татуировки на запястье, я бы не смог опознать его, а если бы и смог, то, скорей всего, был бы проигнорирован, как тогда в спортзале, потому что он не хотел показывать свою симпатию и втягивать меня в те отношения, которые я брезгливо отвергнул. Скорей всего, Женя думает, что я презираю его, но это не так. Мне хотелось извиниться перед ним, ведь со мной он говорил по-честному, доверил свою трагическую историю, спас меня, признался в своих чувствах, а я его предал. Я не сдержал свое слово, обещая сделать для него всё, что угодно.       Я уверен, что Жене трудно находиться рядом со мной из-за того, что я не разделяю его чувств, но и мне плохо без него. С ним мои тревоги отступают, с ним я чувствую себя в безопасности, с ним мне спокойно. Я поступаю как эгоист, желая только получать, не отдавая ничего взамен. Я окончательно запутался и не знаю, что делать. ***       Что нужно делать, я понял только на вторые сутки на занятии в автошколе после слов нашего преподавателя: «если в чем-то не уверен, лучше не делай, но если решился, то иди до конца». Жаль, что он же и задержал нашу группу, заставляя дописать лекцию, из-за чего я прилично опаздывал на тренировку. Помимо этого, небо заволокло серыми тучами и начался дождь, который, периодически усиливаясь, превращался в настоящий тропический ливень.       Я на ходу выскочил из маршрутки, не доехав до остановки, и сорвался в сторону вывески «Адреналин». Обувь и одежда промокли насквозь в считанные секунды, но мне было некогда думать о таких мелочах. Сейчас нужно было как можно скорее попасть на тренировку или Женя решит, что я не хочу его больше видеть и возьмет кого-то другого вместо меня.       Пикнув карточкой на входе, я пролетел через холл и, не переодеваясь, забежал в спортзал. Оглядевшись, я понял, что Жени там нет. Я вернулся к стойке, пытаясь узнать о своем инструкторе у девушки-администратора.       – Так вон он, на стоянке, – сообщила сотрудница спорткомплекса, указывая мне на прозрачную дверь, сквозь которую я узнал белую «тойоту».       Женя уже завел машину. Ее зажженные габариты красными маяками светили сквозь плотную пелену дождя, указывая, куда нужно двигаться. Подбежав, я положил ладони на влажное стекло со стороны пассажирского сидения, пытаясь немного отдышаться и надеясь на то, что меня заметят. Окно приоткрылось сразу же, вынуждая меня выпрямиться и убрать руки.       – Рома, я думал, ты не придешь. Садись в машину, – скомандовал Женя, – промок же до нитки!       Без возражений я забрался в машину и виновато уселся рядом, не зная, с чего начать.       – Извини, – пробурчал я, – всю машину залил водой.       – Пустяки, высохнет, – отмахнулся Женя, протягивая мне пачку сухих салфеток. – Давай я тебя домой отвезу, нужно переодеться, а то застынешь ещё, – предложил он, на что я одобрительно кивнул головой.       Женя включил печку, чтобы я согрелся, и музыку, чтобы отвлекся от повисшего неловкого молчания. Пытаясь правильно выстроить разговор, я еще несколько минут смотрел, как от моих влажных джинсов поднимается прозрачный пар и оседает тонкой пленкой на холодное стекло, а потом произнес, привлекая внимание Мягкова:       – Жень, я не хочу от тебя убегать, – начал я, вспоминая о том, что мне посоветовал инструктор после нашей последней встречи, – ты спас меня, а тот, кто спасает, не может быть плохим. И я не вижу ничего осудительного в твоей ориентации, я уже и сам ни в чем и ни в ком не уверен, поэтому дергаюсь по пустякам и срываюсь по мелочам.       – Всё нормально, мне это знакомо. Со временем станет легче.       – Не станет! Без тебя мне становится хуже! Я эгоист? Я ведь знаю, что тебя напрягаю и всё равно... – тут воздух в моих легких закончился, и я продолжил совсем тихо: – А еще я очень боюсь идти в суд на следующей неделе и вспоминать всё то, что было со мной, рассказывать это посторонним людям, пусть и на закрытом заседании.       – Я пойду с тобой, мне тоже пришла повестка. Я проходил уже через это, только моего насильника оправдали из-за недостатка улик, – удрученно ответил он.       – Жень, ты думаешь, я справлюсь?       – Я буду рядом. Не думай об этом, «крысу» посадят надолго, все улики против него.       – Да, конечно, – согласился я, немного успокаиваясь, – его посадят. – Женя, а откуда ты знаешь, что я зову его именно так, «крыса»? – спросил я, не помня, что говорил ему об этом.       – Мне следователи сказали, ему подходит эта кличка, он похож на крысу.       – Да, действительно, они мне сказали то же самое, – улыбнулся я.       Мой инструктор отвлекся от разговора, напевая что-то на английском под радио, а я искоса наблюдал за его губами, которые чувственно приоткрывались, повторяя слова из песни про жизнь, потерянный рассудок, загнанного в угол героя, который сказал слишком мало или слишком много. Сейчас черты его лица стали мягче, тело расслабленным, а поведение более естественным – совсем не таким, как на тренировках. Я так увлекся своими наблюдениями, что не заметил, как оказался рядом со своим домом. Женя свернул во двор и припарковался рядом с моим подъездом, ожидая, когда я выйду из машины, но я не торопился уходить.       – Ром, ты подумай над тем, чтобы уйти к другому инструктору, потому что я могу летом уехать ненадолго, как только сдам ГОСы и диплом. Поеду в одну глухомань, где жил в детстве, проверю, как там наш домик, а потом, может, съезжу к отцу ненадолго.       – Женя, а можно я тебя … попрошу, – перебил я своего инструктора.       – Проси, конечно!       – Можно я попробую тебя … – я уставился на губы тренера, боясь произнести вслух то, что хотел сделать.       Он не сразу понял, почему мне так неловко, переспросив на всякий случай:       – Ром, мне не показалось? – на что я отрицательно мотнул головой. – Тебе можно всё, – выдохнул Женя, откидываясь на спинку кресла и прикрывая глаза, чтобы не смущать меня.       Я завис в нерешительности на несколько секунд, пытаясь побороть страх. А потом, уже не раздумывая, уперся ладонью в перегородку слева от себя и провел по нижней губе Жени сначала указательным пальцем, убеждаясь в том, что она действительно такая же мягкая на ощупь, как и на вид, после чего робко повторил то же самое своими губами, смыкая веки. Женя не двигался, только слегка приоткрыл рот, позволяя мне сделать поцелуй немного чувственней, чем я и воспользовался, прикусывая его губу напоследок и возвращаясь на свое место, чтобы немного успокоиться. Мое сердце колотилось, гулко отдаваясь стуком в ушах, а мой инструктор так и сидел неподвижно, будто затаив дыхание.       – Даже представить себе не мог, – наконец, произнес Женя, улыбаясь мне, – очень смело. Ты всегда добиваешься всего, чего хочешь?       – Только того, чего очень хочу.       – Тренировка с завтрашнего дня по расписанию, – скомандовал Женя. – Только посмей опоздать – я сам тебя найду и из-под земли достану!