fuсk you

Чжинхван впервые настолько сильно боится. Из головы вылетает абсолютно все, что нужно делать в таких ситуациях. Он нервно сглатывает и желает срастись со стеной, только бы его не трогали. Ким не слышит, что ему еще говорят, у него сердце стучит в глотке, а чувство тошноты поднимется по мере того, настолько близко становится лицо незнакомого человека. Чжинхван съеживается ощущая, как противно елозит рука по его пальто, трогая верхнюю пуговицу. Он невольно вспоминает другие прикосновения, теплые руки, ощущение стучащего сердца и его кроет, а с губ совершенно невольно срывается "Чжунхэ, где ты?". То, что случается дальше, Чжинхван видит словно в ускоренной съемке, когда тот человек оказывается в двух метрах от него, а затем Чжунхэ впечатывает его затылком в стену, смыкая руки на шее, настолько сильно, что, кажется, та вот-вот хрустнет. - Не смей сунуть свои лапы к тому, что тебе не принадлежит, сука, - зло шипит Чжунхэ, еще сильнее сдавливая пальцы, наблюдая, как мужчина задыхается, как у него закатываются глаза и, как он пытается оттолкнуть его руки. Чжунхэ клянется, что убьет эту мразь. - Прекрати! - бросаясь к Чжунхэ, просит Чжинхван. Ему хватает всего несколько секунд, чтобы сообразить, что может натворить Чжунхэ. - Прошу тебя, прекрати, - он дергает Ку за руки. - Чжунхэ! - Чжинхван замечает, как резко меняются глаза Чжунхэ, как слабнет его хватка и он пользуется этим, дергая его за руки на себя, заставляет посмотреть в глаза. - Ты потом сможешь жить с этим? Чем ты будешь лучше, если задушишь его? Прекрати, Чжунхэ, - уже тише просит Чжинхван, краем глаза замечая, как отползает в сторону тот мужчина, поднимается на ноги и убегает. То, что Чжинхван поворачивает голову, замечает Чжунхэ и разворачивается, дергаясь за тем человеком, но Чжинхван снова дергает на себя и стискивает в руках воротник его пальто. Чжинхвана окатывает жаром, но больше ничего не идет в голову, поэтому он целует губы Чжунхэ, пытаясь отвлечь. Он ни разу не обманывается. Чжинхван дрожит всем телом, когда не следует никакой реакции, но по-прежнему продолжает прижиматься губами, чувствуя себя словно над пропастью. Только спустя пару секунд он смиряется со своими ощущениями и уже было отодвигается, но лишь всхлипывает в поцелуй и сильнее впивается пальцами в чужое пальто, когда Чжунхэ притягивает его к себе за пояс, целуя по-настоящему, подчиняя себе. У Чжинхвана подкашиваются колени, отчего он хватается руками за плечи, поднимается к затылку и путается в волосах, отвечая Чжунхэ. Он ощутимо чувствует, как сердце обволакивает чем-то теплым, от чего царапины затягиваются сразу же. Чжунхэ удерживает его, не позволяя отстранится от себя ни на миллиметр, обрушивая на Чжинхвана свои чувства, что сжигают самого изнутри, заставляют безмолвно кричать и задыхаться от огромного количества - оно растет в Чжунхэ с каждым брошенным взглядом в его сторону, с каждым словом и даже просто с тем, что Чжинхван дышит где-то рядом. Это всепоглощающее внутри него не дает дышать свободно и жить, превращая все в жалкое существование, в попытках обратить на себя внимание хоть как-нибудь. И вот прямо сейчас оно, там внутри, с ума сходит, бесится, рвется наружу, готово выбраться даже ценой проломанной грудной клетки. Чжунхэ поначалу очень боялся, что оно хочет причинить Чжинхвану боль, а оказывается - то рвалось, чтобы защитить, закрыть собою от посторонних глаз, от чужих прикосновений и пасть к ногам, чтобы просто быть рядом, даже так, лишь бы рядом. Чжунхэ даже сквозь одежду чувствует, как дрожит в его руках Чжинхван, как руки подрагивают у самого и это так сильно, что, кажется, еще совсем чуть-чуть и в груди точно будет зиять дыра. Чжинхван отодвигается немного, чтобы вдохнуть воздух, а лишь только сильнее сдавливает легкие, когда Чжунхэ жмет к себе и вдыхает запах чжинхвановых волос. Чжинхван содрогается и понимает, что, кажется, слишком поздно что-то отрицать. Во всяком случае чувства Чжунхэ. Ким молчит, пытаясь прийти в себя, унять колотящееся сердце и придумать, как отодвинутся от всего этого. А еще он снова чувствует себя виноватым, но ростки больше не пускают шипы - там словно что-то еще поселилось, что-то точно не его. - Пойдем, - разрывая тишину, тихо говорит Чжинхван. Он отходит от Чжунхэ и избегает его взгляда. - Холодно на улице. - Мне лучше пойти домой. - Я тебе чай приготовлю, - все так же избегая взгляда, стоит на своем Чжинхван. - Пойдем. Чем руководствовался Чжинхван, когда так усердно просил зайти к нему, он даже себе объяснить не сможет. Его ступорит еще возле двери, потому что воспоминания кроют, а губы еще не отошли от того, что было вот буквально только-что. Пересиливая себя, он уходит на кухню, не оглядываясь - слышит, что Чжунхэ идет за ним. Чжинхван наливает в чайник воды, подрагивающими пальцами удерживает и ставит на плиту, обратно отходя к шкафчику, чтобы достать чай. Он даже рук не успевает поднять, как Чжунхэ подходит сзади и нависает над ним, опираясь своими руками о тот самый шкафчик. Чжинхван замирает и чувствует, как по телу расползаются мурашки огромными табунами. - Мне лучше уйти, - не своим голосом говорит Чжунхэ в противовес встает еще ближе, чтобы прикоснутся к Чжинхвану. - Прямо сейчас, - потом не смогу и ты хрен остановишь, - Чжунхэ снова вдыхает запах волос Чжинхвана, специально держит руки выше него, и кусает нижнюю губу. Чжинхван все слушает и соображает, но, даже не кается, когда разворачивается к Чжунхэ лицом и смотрит в такие темные сейчас глаза. Соображает, но предпочитает не думать, когда тянет руки к шее Чжунхэ, отмечая, как у того меняется взгляд, как предупреждает, но все равно приподнимается на носочки совсем немного и жаждет снова почувствовать на своих губах тот разряд электричества, что заставляет сердце останавливаться, а потом заходится тройной силой, ударяясь о преграду в виде грудной клетки. Чжунхэ чувствует, как самоконтроль вытекает сквозь пальцы, как желание стучит в голову, оставляя после себя ничто, лишь ощущение такого нужного Чжинхвана в своих руках. Он целует ни разу не нежно, проталкивая в рот язык, ведет по небу, по ровному ряду зубов, залезает руками под кофту Чжинхвану и ловит мычание, когда добирается до обнаженной кожи. В голове становится совершенно пусто, а внутри все опять бесится и с ума сходит. Чжинхван задыхается, когда оказывается на столе, а между его ног сжигающий в пепел Чжунхэ. Он тупо упустил тот момент, когда остался полуголый, но уловил отчетливо, как снимал с себя толстовку Чжунхэ, жадно улавливая каждый изгиб. Внутри что-то вязкое и липкое растекается, жжет и воспламеняет, заставляя выгибаться под чужими губами-руками, кусать мягкие губы и хвататься пальцами за шею Чжунхэ. Он даже не слышит свист чайника, лишь чувствует, как резко стало холодно, а потом его снова кроет. - Я не хочу так, - в самое ухо шепчет Чжунхэ, поднимает Чжинхвана на руки и несет в комнату, опуская уже на кровать. - Я хочу, чтобы ты чувствовал. Чжинхван готов поспорить, потому что так, как сейчас он не чувствовал еще ничего и никого. Ни с кем так не плавился, ни к кому так не тянулся за прикосновениями, никто не будил в нем того, кем он является сейчас, рядом с Чжунхэ. Но все, на что способен Чжинхван - это потянутся за очередным поцелуем, разводя ноги в стороны, чтобы еще ближе. Пальцы снова зарываются в темные волосы, каждая клеточка вопит о том, что все равно мало, что хочется еще, а что-то извне ехидно нашептывает, что сломается Чжинхван потом, что не сможет уже так, как прежде. Он пытается не обращать внимание на злой шепот, отдаваясь всем собой в горячие руки. Тело горит словно в лихорадке, руки соскальзывают, а душа вообще с ума сошла - умирает и возрождается с каждым новым движением, с каждым сорванным вдохом-выдохом и скатившейся слезой с глаз. Чжинхван пытается удержаться в этой реальности, хватаясь за Чжунхэ, пытается смотреть на него, но каждый раз она, реальность эта, уплывает от него, оставляя после себя только чувство удовольствия, которое пронзает тело, стоит Чжунхэ толкнуться глубже. Голос не слушается, хрипит только, но даже в нем можно разобрать имя Чжунхэ. Чжинхвану кажется, что даже не душа - он сам сходит с ума, взрываясь изнутри ураганом ощущений. Проходит несколько бесконечных минут прежде, чем Чжинхван приходит в себя. В мир возвращаются реальные звуки и цвета, а не те, что были вне реальности. Его тело до сих пор бьет дрожь, а еще он обнаруживает себя в крепких объятиях Чжунхэ. Его глушит собственная истерика от осознания того, что вообще произошло. Он пытается выровнять вновь сбившееся дыхание и чувствует как будто дежавю, когда не может сделать ни единого вдоха, потому что: - Даже не думай, - серьезно говорит Чжунхэ. - Теперь я никуда не денусь. Вообще никуда. Я хочу, чтобы ты, когда-то стал таким же моим, каким я чувствуя себя по отношению к тебе. Поэтому пожалуйста, не отталкивай меня, - Чжунхэ почти шепчет, сжимая Чжинхвана еще крепче в объятиях. Чжинхван старается не вслушиваться в собственное сердце, и точно знает, что это не правильно, что не должно так быть, пытается вспомнить ту ненависть, что была по отношению к Чжунхэ, и думает, что вот сейчас сделает больно. Да именно сейчас. Вот прям сейчас и сделает, осталось только решить кому, потому что, кажется, что-то внутри вытеснило прежнюю прорость и теперь пускает корни. Кажется, похожие корни прорастают не только у Чжинхвана. Донхёк сидит в своей комнате на подоконнике и жалеет о том, что вообще умеет разговаривать. Он вздрагивает при каждом шорохе, затем упирается спиной в окно и хочет, чтобы то треснуло - выпасть бы вниз и больше никогда не встречаться с братом. - Господи, и зачем только вслух, - сожалея с каждой секундой все больше и больше, шепчет Донхёк, не зная чего теперь вообще ждать и как смотреть Юнхёну в глаза. Можно, конечно, перевести все в неудавшуюся шутку, но то, как он себя сейчас ведет только уничтожает такую возможность, да и тот взгляд брата говорил очень красноречиво. Он стучит монотонно затылком в окно, съедая себя изнутри, грызет нижнюю губу и мнет пальцы до хруста. Когда на пороге комнаты появляется Юнхён, Донхёк действительно желает выбросится в окно, или, хотя бы уметь исчезать. А еще Донхёк очень не любит эту привычку брата если смотреть, то прямо в глаза. От чего-то в памяти всплывают ощущения чужих пальцев на шее и Донхёк неосознанно тянется туда ладонью, не осмеливаясь отвести взгляд. Юнхён замечает жест и не делает следующий шаг, как планировал. Неловкая тишина давит на виски и повисает в воздухе кучей недосказанностей. - Объясни, - Донхёк вздрагивает, когда звучит юнхёнов голос. Он так и зависает, боясь даже вдохнуть. - Объясни свои слова, Донхёк, - Юнхён смотрит как-то не так, как все время до этого. Так, будто заглядывает внутрь самого Донхёка, видит все, что там переворачивается, скручивается в один огромный клубок и не желает распутываться. Донхёк бы объяснил, честное слово, но даже сам понять не может, что происходит, почему все именно так, как есть сейчас и почему прикосновения юнхёновых ладоней выжигают на нем огромные раны, оставляя невыносимую боль. Юнхён проходит вглубь комнаты, прямиком к подоконнику, чтобы в этот раз Донхёк не убежал. Донхёка с каждым шагом Юнхёна подбрасывает. Ему становиться страшно, только собственная реакция пугает больше - хочется. Чего именно - пугает. Пугает настолько сильно, что внутри все путается еще сильнее, что Донхёк хочет убежать, скрыться и, чтобы Юнхён не смотрел так. Он даже дергается, спрыгивая с подоконника. Почти получается. Юнхён ловит за запястье и дергает обратно, впечатывая брата в стену, рядом с подоконником: - Объясни, мне, черт тебя побери, что это все значит?! - в его темных глазах плещется ярость, губы сжаты в полоску, а Донхёка выворачивает наизнанку от настолько ощутимой близости. Ему жжет не только из-за руки, не только от прикосновений - ему выжигает дыру даже от дыхания Юнхёна. Кажется, плавятся даже кости. - Отпусти меня, пожалуйста. Юнхён, отпусти, - просит Донхёк, задерживая дыхание - еще не хватало получить ожоги глотки и легких. Он пытается оттолкнуть старшего брата, но становиться все только хуже, когда тот наваливается на него своим весом, прижимая к стене: - Что значит ожоги? О чем ты вообще говорил тогда? Где они, блять? - Юнхён всматривается в бегающие глаза брата, пытается усмехнуться, но не может даже выдохнуть, когда с чужих губ срывается "Везде, сейчас везде горит". Донхёк упирается Юнхёну в грудь, пытается дышать, уже точно получая ожоги везде - по всему телу, как снаружи, так и внутри - не спасут. Уже никто не поможет. Донхёка опять накрывает волной желаний, которые путаются и понять что к чему не получается. Он обнаруживает себя вцепившимся в юнхёнову шею и целующим губы старшего брата. Донхёк в ужасе дергается в сторону, ошалело соображая, что он только что сделал. Затем выбегает из комнаты, не закрывая за собою дверь. Донхёк пока не готов к такому прочному корневищу, что разрастается в нем внутри, заплетая собою все свободное пространство. Там даже первый росток пророс с красивым бутоном нежного цветка - он вот-вот расцветет. Донхёк боится и не готов к такому, не готов, что всепоглощающее и глубокое именно к брату. Юнхён стоит не шелохнувшись до тех пор, пока не раздается громкий стук входной двери, вместе с которым на него обрушивается понимание. Причем все сразу. Он неосознанно тянется к губам, но так и не прикасается, замирая на полпути - руки дрожат. Поздно ночью Юнхён пишет Чжунхэ сообщение, чтобы завтра за ним не заходил - его не будет. Чжунхэ открывает входящие, когда на улице только-только сереет - новый день пробуждает город к жизни. Он стоит на кухне босой в брюках и в футболке, всматривается во время, когда пришло сообщение и недовольно хмурится. Чжунхэ набирает Юнхёна, чтобы спросить не случилось ли чего, но в трубке вещают о недоступности абонента и Чжунхэ отключает связь, успокаивая себя тем, что тот просто занят где-то. Он решает уйти до того, как Чжинхван проснется - просто кажется, что сейчас это самый подходящий вариант - нужно дать время обдумать все им обоим. У него это даже почти получается, но все летит к хренам, когда Чжунхэ надевает пальто, а на пороге появляется Чжинхван. Он сонно смотрит на Чжунхэ, трет глаза и подходит еще ближе. А потом, кажется, вспоминает, потому что замирает, краснеет и испуганно смотрит на Чжунхэ. - Давай поговорим позже, хорошо? - Чжунхэ получает в ответ замедленный кивок, неловко поправляет пальто и выходит из квартиры, одергивая себя в желании вернуться. Он быстро возвращается домой за вещами, бросает родителям, что у друга ночевал, а трубку не брал, потому что мобильник на беззвучном был, собирается и уходит в университет. Еще по дороге он набирает Чживона, но тот тоже не отвечает. Чжунхэ снова хмурится, но до универа добирается на удивление очень быстро. Еще возле ворот университета парень узнает Чживона со спины, ускоряет шаг и радостно зовет его. Но тормозит, когда в ответ не получает совсем ничего. - Хен, ты чего? Обиделся? - он встает впереди Чживона, чтобы лицом к лицу, да так и застывает, когда видит бледное лицо, темные круги под глазами и неосознанный взгляд. - Хен, Чживон, ты чего? - Чжунхэ тянется рукой к плечу Чживона, но слова того заставляют замереть и ошеломленно всматриваться в Чживона, который совсем не тот, кого знает Чжунхэ, потому что: - Уйдите с дороги, мы не знакомы с вами, - хлещет больнее кнута.