fuсk you

Когда Юнхён видит в глазах брата стеклянное отражение, руки опускаются сами, а в душе что-то царапается и шипит, мол, ты же знал, знал же, что именно так будет, и только помог этому. Губы сжимаются в тонкую полоску, пряча такую ненужную сейчас ненавистную ухмылку, в глазах тухнут вспышки напускной ненависти, уступая место искреннему сожалению. Он очень хочет вернуть свои слова обратно, чтобы все было хотя бы так, как раньше, но те, вылетевшие, разъедают Донхёка заживо - Юнхён видит. Он сжимает руки в кулаки, делает несколько шагов в сторону брата, но тот срывается с места и выбегает из магазина на улицу. Донхёк почти не разбирает дороги, бежит до тех пор, пока ноги не подгибаются, а сил сделать вдох катастрофически не хватает. Он пытается отогнать от себя слова Юнхёна, что врезаются в него с каждым вдохом все больнее, режут кожу, прорываясь внутрь, где и без того все крошится. Донхёк падает на колени и закрывается от мира, желая уменьшиться либо вообще исчезнуть. Пожалуйста, пусть хоть одно желание исполнится. Город падает рядом с ним на колени, бросая к ногам темно-синее небо, осеннюю прохладу и просит принять. Когда Донхёк отказывается, город пытается холодным ветром поднять его с земли, растрепать волосы, забраться ледяными пальцами под расстегнутые полы куртки и взбодрить, только бы он не пролил слезы, иначе небо заплачет вместе с ним, а дерево просто не дотянется, чтобы укрыть длинными ветками продрогшее тело. Птица кричит о том, что больно еще одному человеку, что невыносимо смотреть, что тело человеческое раздирает жгучая боль, а помочь некому. Донхёк улавливает только свист улетающей птицы, но только сильнее закрывает уши и не желает смотреть, жмуря глаза. Он всем телом ощущает, как до его отравленных внутренностей добираются острые обрывки фраз, как задевают сосуд, что ведет к сердцу, и приближаются к нему - Донхёку все равно. Он согласен, но ледяные пальцы осеннего ветра все же пробираются ему под одежду, ведут по коже, хлещут по лицу, пытаясь привести парня в чувство, путаются в волосах, а гул той же птицы уже шепчет о том, что все пройдет, что все будет хорошо, только собраться нужно. Донхёк слышит. Он поднимается, подбирает осколки своей раздробленной души, расцарапывая пальцы в кровь, и идет дальше по знакомому пути. Он безразличным взглядом скользит по витрине магазина музыкальных инструментов, проходит мимо и задерживается у лавочки, возле которой привязана красивая темно-коричневая собака. Донхёк подходит ближе, опускается на корточки возле нее и протягивает ладонь к мордашке, что тянется к нему в ответ. Собака утыкается влажным носом ему в руку и скулит. Чувствует. Донхёку становится гораздо легче, он улыбается, глядя на огромные темно-карие глаза: - Как тебя зовут? - Донхёк гладит ее, позволяя облизать пальцы. - Рокки, - звучит со стороны. - Ее Рокки зовут, - говорит ему маленькая девочка. - Рокки, значит, - Донхёк в последний раз проводит пальцами по шерсти, поднимается и уходит, оборачиваясь на Рокки еще раз - та смотрит ему в след, кажется, даже не мигнув. Он улыбается и машет ладонью, когда собака виляет хвостом и начинает лаять. - Донхёк? Ты пришел? - Миссис Сон подходит к сыну и улыбка озаряет ее лицо, но мрачнеет почти сразу же, когда она замечает, как смотрит на нее Донхёк. - Что-то случилось? - женщина подходит к нему ближе и всматривается ему в глаза. - Донхёк? - Знаешь, мам, я всегда думал, почему ты так боишься, когда я задерживаюсь или долго не появляюсь дома, - он прекрасно видит, как замирает мать. - А оказывается все было перед носом, - Донхёк приподнимает губы в вымученной улыбке. - Я глупый, да? - он смотрит на то, как бледнеет мать и как начинают дрожать ее руки. - Донхёк-а... - Нет, мам. Знаешь, я тут подумал - ты моя мать, пусть даже и родила сердцем, все равно это ты. Ты меня воспитала, вырастила и тряслась надо мной каждый раз только из-за того, что я палец порезал, поэтому, пожалуйста, давай не будем, - он обнимает мать, утыкаясь ей в плечо лбом, вдыхает приятный аромат и закрывает глаза. У него до сих пор привкус яда чувствуется даже на языке, внутри все выцвело, оставляя горстки пепла, цветов больше нет и в помине, зато там теперь зияет пропасть, которую можно наполнить чем-нибудь другим. - Я пойду к себе, хорошо? - парень целует мать в висок, поднимается и уходит из гостиной, оставляя женщину наедине. - Донхёк-а, - она только сейчас осмеливается выдохнуть и нервно сжать ткань платья, повернувшись в ту сторону, куда пошел Донхёк. В памяти всплывают картины, которые она пыталась забыть в течение всего времени, что воспитывает обоих сыновей. Она помнит, как узнала об измене мужа, как гораздо позже нашла девушку и увидела, в каком та положении. В глазах девушки был страх и стыд, а еще понимание. Тогда пришлось решать и выбирать, и никогда она не пожалеет о том выборе, когда у нее появился еще один сын, занимая место не только в ее доме, но и в сердце. Она всю жизнь боялась, что Донхёк уйдет, как только предоставится такая возможность. Боялась, что тот узнает и будет винить во всем ее, что она отобрала сына у родной матери. Или, что еще хуже - узнает о том, что от него при самом рождении отказались. Но теперь будто гора с плеч, когда Донхёк знает и все равно пришел домой, сказал, что несмотря ни на что - она его мать и что никакая другая ему не нужна. Женщина пытается успокоится, но слезы ведь никогда разрешения не спрашивают. Она поднимает глаза, когда раздается шорох у входной двери и быстро утирает слезы рукавом платья, когда на пороге показывается Юнхён. - Что случилось? - замечая слезы матери, нервно спрашивает он. - Ничего, глупые мысли просто в голову бредут. Все нормально, Юнхён-а, - она подходит к сыну и целует в щеку. - Мам, почему ты тогда плакала? - Юнхён не верит. - От счастья, что у меня есть два таких замечательных сына. Кстати об этом, не шуми, Донхёк спит у себя. - Он дома? - вырывается гораздо резче, чем хотелось, и он почти сразу берет себя руки. - А почему... - она понимает все, когда вглядывается в глаза сыну. - Ты знал? - женщина боится своих внезапных догадок. Когда Юнхён кивает она ловит его запястье. - Как давно? - Какая разница, мам? Я пойду, хорошо? - он так же, как и Донхёк целует мать в висок и уходит наверх, оставляя женщину одну, поднимается по ступенькам и подходит к двери комнаты Донхёка, прикасаясь пальцами к ручке, но так и не осмеливается нажать. Юнхён стоит так некоторое время, выдыхает и отходит от двери, скрываясь у себя. Донхёк не дышит до тех пор, пока шаги не отдаляются от его комнаты. Он опускается спиной по двери на пол и прислоняется затылком. Как бы не желал, сколько бы раз изнутри все не выцветало, а на губах по-прежнему горит то прикосновение - Донхёк ничего не может поделать с этим. Совершенно. За окном птица кричит о том, что вскоре то, что так раздирает, скрыть в себе будет невозможно. Ханбин вслушивается в крик птицы и в голове мелькает мысль о том, что птица глупая - остаться здесь, когда так холодно, – безрассудство. Он оборачивается, когда сзади подходит Чжунхэ и они вместе скрываются за углом университета, где их не будет видно из окон. - Он был не таким, когда только приехал сюда, - Чжунхэ отворачивается от Ханбина. - Это было пять лет назад, мы тогда по-соседству жили. Ты бы в жизни не поверил, если бы увидел его тогда. Он не разговаривал ни с кем и со мной бы не заговорил, наверное, если бы я не разбил ему телефон, - он улыбается, когда в памяти всплывают неведомые почти никому воспоминания. - Хен был тогда совсем другим человеком - разбитым, сломанным и с огромной дырой - поверь, я ее видел сам. Его глаза - они орали о помощи. Мы начали общаться. Юнхён, он появился немного позже, - спас этого придурка, когда тот с крыши высотки скинуться хотел, - у Юнхёна там что-то намечалось, вроде как, - Чжунхэ замолкает. - Чживон искал кое-кого все время. Не нашел и уехал обратно в Америку. Его не было тут почти три года, а потом он вернулся. И когда вернулся, то ты, я думаю, понимаешь каким. Он нашел того, кого искал, - Чжунхэ так и не оборачивается, чтобы не показать всего того, что плещется в глазах. Он попросит прощение. Только позже. Ханбин прячет руки в карманы и поднимает глаза к небу, где все время куда-то спешат облака. Он вспоминает, как поступил в университет, как нравилось начало всего нового, а потом к ним перевели новичка, и вся жизнь пошла под откос. Ему не нужно объяснять, кого именно искал Чживон. Он нашел. - Ему снились кошмары постоянно, - продолжает Чжунхэ. - Мы очень часто оставались у него. И... - Он на тебя зол. Считает, что ты предал его. Ты же сам слышал, что... - Пускай, перебесится. Я за этого придурка жизнь отдам и даже не задумаюсь - он знает об этом, поэтому ни о каком предательстве речи идти не может. Я просто... Я просто думаю, что ты можешь помочь ему. Ханбин переводит на Чжунхэ удивленные глаза, а затем в сознании мелькают картины сегодняшней ночи и тихое "пожалуйста, только сегодня" чживоновым голосом. По коже бегут мурашки, и Ханбин отводит взгляд в сторону: - Чем? Чжунхэ улыбается, разворачивается и подходит ближе, протягивая Ханбину первые попавшиеся в рюкзаке бумажки: - Вы же вместе что-то готовите, он просил найти кое-что, но мы немного поссорились, поэтому, будь добр, отдай ему. Ханбин остается один, когда ветер расходится, пытаясь вырвать из пальцев чистые листы, путая темные пряди волос и донося шорох веток деревьев, что стонут под сильным напором. Небо затягивает темными тучами под вечер, а с облаков прорываются первые капли дождя, когда Ханбин подходит к подъезду. Он поднимает глаза на нужный этаж, видит свет в окне и заходит в помещение за какой-то женщиной. Парень поднимается пешком по ступенькам, пытаясь привести мысли в порядок, и обнаруживает себя уже у нужной двери. Ханбин слышит, как гулко стучит сердце, когда рука тянется к звонку, а его звон глушит, раздаваясь по ту сторону двери. Чжинхван откладывает в сторону книгу, когда слышит звонок в квартире, поднимается с кресла и идет к двери, открывая. Он бледнеет и едва успевает подхватить, когда Чжунхэ почти падает на него, пачкая кровью, которая стекает по лицу и рукам.