Ошибка

Он нервно постукивал пальцами по рулю. План рисовался в голове отчётливыми картинками, от чего на лице его то появлялась, то пропадала ухмылка.Нет, убивать её он не станет. По крайней мере сразу. Он хочет поговорить с ней. Он нуждается в разговоре с ней, как диабетик, нуждающийся в инсулине — это жизненно важно для него. Боль продолжала пронзать изнутри, выворачивая наизнанку; она была беспощадна и разрывала Маркуса на куски, как голодный лев разрывает свою добычу. Нет. Так больше продолжаться не может. Маркус нажал на педаль газа. До города осталось 20 минут езды. Остаётся только заехать домой, положить вещи и найти Патаки. Найти Хельгу и со всей силы размозжить её голову о бетон, вырвать её прекрасные глаза — и вот, она больше не такая красивая, и океан в её глазах высох. И никакой Шотмен этого уже не исправит.Картинки в его голове становились ярче, а план — всё чётче. Да, он точно знал, что будет делать. Он припарковал машину у дома, взял сумку и отправился в свою комнату. Всё та же кровать, всё те же стены, хранящие в себе воспоминания о том вечере. И вновь боль начала скрести когтями. Он отбросил сумку, сел на пол, обхватил колени руками и закричал. Нет, невозможно это терпеть! Нельзя передать то, что он чувствовал. Он был в смятении и не знал, что будет дальше. Боль всё продолжала грызть его и из глаз потекли слёзы. Нет. Он сильный. Сильный. Он поднялся с пола, зло вытер слёзы со своих щёк, ударил кулаком о стол, громко рыкнул, спустился вниз и сел в машину. Нужно взять себя в руки. Он провёл рукой по волосам. Спокойно, Маркус, спокойно. Он завёл мотор и отправился к её дому. Нет, он не знал, что сказать. Он лишь знал, что делать, когда она сядет в его машину. Подъехав к дому Хельги, он припарковал машину неподалёку и подошёл к входной двери. Руки вспотели и затряслись. Он вздрогнул и позвонил в звонок. — Да? — Дверь открыла мать Хельги. Худая женщина с короткой стрижкой. Глаза у неё были точь-в-точь как у дочери. Он даже по началу в них засмотрелся, будто начиная тонуть в их бездне, но бездна глаз Мириам содержала в себе столько боли, печали, усталости и грусти, что хотелось просто подойти, обнять её и сказать, что всё будет хорошо. Между пальцами её рук затухала сигарета, а из дома слышался вой трибун с какого-то спортивного мачта. — Миссис Патаки, добрый день. Я хотел бы увидеть Хельгу, — руки предательски потели и он обтёр ими штанины. — Ох, мне жаль, Маркус, но Хельга сейчас у Фиби и, как я поняла, на несколько дней. Она тебе разве не говорила? — Нет, к сожалению. — Если честно, я даже думала, что она врёт мне и на самом деле едет к тебе, но теперь я точно уверена в её местонахождении, — слабая улыбка натянулась на её лицо и она сделала последний затяг. Выбросив сигарету за спину Маркуса, она окинула его своим взглядом и будто увидела в его глазах боль.Или же это лишь отражение собственной? — Может, войдёшь? — Н-нет, я, наверное, пойду найду её. — Что ж, хорошо. Удачи тебе, Маркус, — вновь натянутая улыбка миссис Патаки и её печальный взгляд — всё, что он увидел перед тем, как дверь перед ним закрылась. Маркус сел на ступеньки у дома. — Блять! — Он со всей силы ударил о ступеньку под ним. Они знают. Они наверняка уже уехали.Мысль за мыслью, и он понял — Джоханссен. План приходит в действие. Ещё один злобный удар — из костяшек на тыльной стороне ладони потекла кровь. Он поднялся на ноги и сел в машину. Хейердал. Она должна знать, уехали ли они из города.