Два месяца их жизни

Дождь барабанил по стеклу, оставляя мокрые дорожки. Дождь танцевал на улице, заставляя редких прохожих прятаться под цветными зонтами. Дождь играл на крыше в кошки-мышки с птицами. Дождь был вокруг. Ирке казалось, что холодные капли прокрадываются ей в душу и поют там бешеную песню раненой птицы. Им не выбраться из её души, они засядут там навсегда. Погибнут, заставляя плакать… Станут пеплом, оставляя в жизни неприятный осадок. Ирка не любила дождь. Ей всегда казалось, что эта сырость вымывает из неё всё хорошее: все чувства, эмоции. В дождливые дни бывшая валькирия становилась куклой, бездушной деревянной марионеткой. От этого ей было тошно, но она ничего не могла поделать… Ирка не понимала, как Багров мог радоваться дождю. Он бегал под ливнем, раскинув руки и подставив лицо холодным каплям. Наверное, только в эти секунды он становился таким… настоящим. Матвей протянул девушке руку и улыбнулся… Улыбнулся своей самой искренней, самой доброй улыбкой. — Давай, иди сюда, — он смотрел прямо ей в глаза. Ирка отчаянно замотала головой. Она умоляюще посмотрела на Багрова, но тот лишь усмехнулся. — Ну давай, иди сюда, — Багров настойчиво протягивал руку. Ирка снова замотала головой. Она стояла под навесом у подъезда, куда не проникали капли. А Матвей – там, в другом мире. В мире дождя, куда Ирке хода нет… В мире дождя. Ирка тряхнула головой. Она уже давно не могла выкинуть Матвея из головы. Он не появлялся уже неделю, и девушка дала себе слово забыть его. Для этого она искала у него плюсы и минусы. Правда плюсов получалось почему-то больше…

***

Матвей хмуро шёл по улицам Москвы. Это было так на него не похоже. Обычно Багров бегал под дождём, как маленький мальчик. Обычно он радовался живительным каплям так же, как редким поцелуям с тогда еще не бывшей валькирией. Ну, может быть немного меньше… Багров ещё издали заметил заветную красную «М». Он не замечал дождя. Ему важно было только одно – увидеть её. Хоть одним глазом. Матвей не мог больше терпеть. Целую неделю он старался подавить в себе совесть, опомниться, снова улыбнуться и побежать к ней. Но… Что-то внутри подсказывало: ещё не время. Нужно подождать. Хотя ждать он уже не мог. Около входа в метро мелькнул знакомый (и ненавистный) белый хвост. Матвей мотнул головой и на мгновение закрыл глаза. К сожалению, когда глаза вновь были открыты, хвост не исчез. Наоборот, человек с хвостом повернулся и, завидев Матвея, быстро пошёл к нему. Багров мысленно взвыл и хотел было смыться куда подальше, но напомнил себе, что это признак трусости. Мефодий же быстро приближался, стараясь не терять взглядом Багрова. Его волосы и одежда намокли, но Буслаеву, похоже, было плевать. Наконец он подошел к Матвею и просто сказал: «Нам нужно поговорить». Матвей удивлённо воззрился на Мефа. В его голове метались сотни мыслей – от «Я убью сейчас этого гада», до «Я его сейчас похороню заживо, идиот несчастный!». Всё-таки, ревность – ужасное чувство… — Зафиг? – выговаривая каждую букву, тянет Матвей. — Надо, — в точности копируя его интонацию, шепчет Меф. Его взгляд направлен точно в глаза Матвея. А тот, совсем не к месту, замечает, что у Мефа глаза карие. И совсем не к месту вспоминает, что у него тоже. Только чуть темнее. Матвей размышлял долго: c одной стороны хотелось врезать этому кареглазому уроду, а с другой… Он внезапно вспомнил Ирку. Её улыбку, слова, интонации… Копьё в её руке. Она всегда была сильной, но при этом, ей нужна была забота. Хотя почему была? И сейчас нужна. И вдруг Багров, совсем к месту, вспоминает, что Ирка всегда хотела подружить их. Её угнетало то напряжение, которое возникало, когда Багров, даже случайно, видел Мефа. Она будто чувствовала, что совсем скоро кулак Матвея коснётся скулы белобрысого. И уходила в сторону. Знала ведь, что если некромага останавливать, он сделает это. Если нет, то действие еще стоит под вопросом. Матвей отворачивается, всё ещё чувствуя на себе внимательный взгляд светло-карих глаз. Он уже не хочет набить морду этому идиоту, который осмелился влюбить в себя Ирку. Багров решает – пусть говорит. Может быть, он сможет исполнить её желание. Тьфу ты, будто они никогда уже не увидятся. Увидятся, ещё как… — Говори, — наконец-то выдаёт Матвей. — Меня Ирка просила… передать тебе, — Мефодий протягивает ему записку. И свёрток. Багров не замечает ни того, ни другого. В его ушах звенят три слова: «Меня Ирка просила». — Ты с ней виделся?! – Голос резко становится грубым, а кулаки снова чешутся. — Да. И не один раз. Она, знаешь ли, скучает, — ехидненько отозвался Буслаев. Матвей протянул руку и сразу ощутил тяжесть свёртка и записки. Он жестом показал Буслаеву, что тому пора уходить. Мефодий пожал плечами и быстрым шагом отправился к метро. Багров развернул свёрток. Там лежала маленькая золотая цепочка, которую он когда-то подарил Ирке. Она носила её, не снимая, словно дар его любви. Мысленно чертыхнувшись, Багров перевёл взгляд на записку. Слова её врезались ему в мозг. Когда он потом ехал в поезде метро, то часто вспоминал их. «Матвей… Прости, если что... Мне надоело ТАК. Я не могу без тебя. Я думала, что всё изменится, но… По-видимому, ошибалась. Прости, если что не так», — незамысловатый текст, разрозненные предложения. Но для Матвея это значило что-то большее. Признание в любви, которое он ждал, но не мог дождаться…

***

— Ирка, прости меня... – он смотрел ей в глаза, мысленно падая куда-то вниз. — Зачем ты пришёл? – её голос срывался на крик. — Я думал, ты просила меня прийти, — он умоляюще смотрел на неё, хотя голос оставался спокойным. — Нет! Я думала, что Меф не отдаст тебе записку! Это был подарок ему… — она, кажется, сама не поняла, что сморозила. — Ах так! – этот кареглазый кретин его опять подставил! Гад! Гад! Гад! Последнее, что услышала Ирка от Багрова в этот день, это живописный стук дверью.

***

Ира знает, сегодня она не уснёт. Она будет думать, почему наврала Матвею. Да, в тайне она догадывалась, что Меф не передаст записку, но раз... раз всё повернулось так.. То зачем? Ведь всё могло наладиться. Она часто всё портила. И теперь вот... Опять.

***

Матвей долго не мог заснуть в этот день. Он думал, что ему всю ночь будет сниться Ирка. Девушка, ради которой он может свернуть горы, перевернуть землю и убить всё человечество. Для которой он ВСЁ может. Но нет. Судьба опять решила всё по-своему. Всю ночь Багрову снился кареглазый кретин с тупым белым хвостом….