Здравствуй

"Он это заслужил... Он это заслужил... Он это заслужил" - эту мысль как мантру прокручивала в голове Кэролайн, пытаясь внушить себе, что верит в это. Девушка сидела на диване в детской и смотрела на беспокойно спящую Хоуп, которая постоянно прищуривала во сне закрытые глазки . Видимо, малышка видела плохой сон. Как бы им всем хотелось, чтобы происходящее с ними тоже оказалось плохим сном - Кэролайн проснулась бы ранним солнечным утром и уехала бы подальше от этого сумасшествия, пожелав на прощание всего хорошего обитателям этого дома, который никогда за всю вечность не обретет покоя... Господи, хватит себя обманывать! Это же неправда. Все, что так настойчиво пыталась внушить себе Кэролайн, не могло сложиться в пазл в ее голове - она никогда не сможет убедить себя в том, что Клаус заслужил все, что с ним происходит, и что переживать ей не о чем. Вернее, возможно, он и заслужил миллион напастей, которые сделали бы его жизнь хуже самой страшной смерти, и то, что сейчас происходит - лишь толика того, чем он должен поплатиться за свои злодеяния. Да, но Кэролайн это не успокаивало. Она не могла внушить себе, что его боль и страдания не разрывают ее душу в клочья. Она лишь чувствовала, что ее сердце разбивается на куски при мысли, что с ним сейчас могут делать. Она готова была кричать от боли и ужаса, когда осознавала, что стала виновницей происходящего с ним кошмара. Она натворила все это. По ее вине он может погибнуть и никогда больше не увидеть дочь. Она - виновница того, что его сейчас терзают и, возможно, лишат жизни. И эта мысль заставляла ее биться в агонии изнутри, и при этом ничего не показывать снаружи, потому что пропало желание и способность даже двигаться или разговаривать.       Хейли и Элайджа были в подвале и пытались разговорить Камиллу, а Кэролайн поручили присмотреть за Хоуп. Вернее, она сама так захотела. Разговаривать с Камиллой у нее совершенно не было сил - ее тошнило от одной мысли снова увидеть эту мерзавку. К тому же, если бы она к ней приблизилась, то сразу оторвала бы голову, не в силах говорить с ней, а этого допустить нельзя - Камилла должна была сказать им, где держат Клауса ее приспешники. Любой ценой. "Зачем я приехала?" - корила себя Кэролайн, и слезы все-таки потекли градом по ее побледневшим щекам. "Почему я не рассказала ему всю правду?" - закрыв глаза от отчаяния, прокручивала она назойливую мысль, которая словно молотом била в голове, разрушая все на своем пути.       Ее мысли прервал тихий плач Хоуп. Девушка распахнула глаза и растерянно взглянула на ребенка. Звать Хейли вряд ли было хорошей идеей - Хоуп не должна была видеть ее таком виде. Поэтому, недолго думая, Кэролайн впервые взяла малышку на руки и попыталась ласково успокоить. Девочка немного покряхтела на руках у женщины, которую уже привыкла видеть рядом с собой, и прекратила плакать, удивленно вглядываясь в ее заплаканное лицо. - И в кого же ты такая спокойная, Хоуп? - попыталась пошутить Кэролайн, когда качала уже беззаботно смотрящую на нее маленькую Майклсон. И в этот момент что-то внутри щелкнуло. Она не может позволить себе просто сидеть и страдать, пока отец этой маленькой девочки погибает по ее вине. Вдруг этот ребенок больше никогда не увидит папу? Вдруг она вырастет и возненавидит всю свою семью за то, что они не смогли спасти его? - Я верну тебе его, малышка, - прошептала Кэролайн, прежде чем уложила Хоуп обратно в кроватку и на вампирской скорости отправилась в подвал.       Она должна заставить Камиллу говорить, потому что просто обязана спасти Клауса, чего бы это ни стоило. И неважно, что сейчас, возможно, она снова обманывала себя. Ведь спасение Клауса было нужно ей не только ради Хоуп. А ради себя самой. - Хейли, я подменю тебя. Отправляйся к дочери, она уже проснулась. - жестко произнесла Кэролайн, даже не смотря в сторону Хейли. В этот момент ее взгляд, как и все ее мысли, были полностью сосредоточены на Камилле. - С удовольствием, - выпалила Хейли, с отвращением глядя на свою жертву, - Мне уже до тошноты противно возиться с этой мерзкой пустышкой. Только учти, дорогуша,- склонившись перед лицом ухмыляющейся Камиллы, прошипела Хейли, - если из-за тебя моя дочь завтра проснется и не увидит отца, ты пожалеешь, что родилась на свет. Кэролайн не сводила глаз со своего врага. Она приблизилась к крепко привязанной Ками и сложила руки на груди. - Элайджа, ты пробовал внушать ей? Вербена уже должна была выйти из организма, - все еще не смотря на Элайджу, спросила Кэролайн. - Не выходит, - коротко ответил мужчина. - Ладно. Пойдем другим путем, - хладнокровно сказала Кэролайн. - Оу, посмотрите-ка, кто к нам пришел. Наша Джульетта. Да только вот тебя предали, заделали ребенка от другой, а потом закрутили роман с психологом, - засмеялась Камилла. - Мне плевать, что ты там лепечешь, Ками. Где он? - не обращая внимания на издевки, произнесла Кэролайн. - Не с тобой, дорогая. И никогда с тобой не будет. Как и ни с кем другим, - после этих слов Камилла снова зловеще рассмеялась, еще больше раздражая своих мучителей. Кэр старалась не обращать внимания на провокации Камиллы. Пусть говорит что угодно. У нее была цель, которую нужно достигнуть во что бы то ни стало. - Почему ты отключила чувства, Ками? - неожиданно спросила Кэролайн, подходя немного ближе. Возможно, тактика с пытками была не совсем тем, что нужно. - Потому что не хотела чувствовать раздражение и омерзение от твоего присутствия, Кэри, - продолжала издеваться бесстрашная пленница. Кэролайн наигранно улыбнулась и сжала кулаки. Нужно было разговорить эту глупую девчонку. Пусть она сама захочет все рассказать. - Ответь на один вопрос: что он тебе сделал, Камилла? - спросила Кэролайн, удивляясь, что до сих пор не убила ее. - Он забрал у меня то, что принадлежит мне. Вот и все, - без раздумий выпалила Ками. - Неужели? И это все? - Нет. Он использовал меня - внушал мне выслушивать и записывать дурацкие истории своей жизни. Видимо, этот идиот хотел оставить мемуары, так как предчувствовал свою смерть, - закатив глаза, призналась Камилла, - А я ведь пыталась разглядеть в нем хорошее, хотела помочь ему обрести себя, которого он давно спрятал очень глубоко, чтобы больше никто не смог причинять ему боль. Мне даже казалось, что я влюбляюсь в него, а он просто помыкал мной. По его вине я стала вампиром, хотя моя человечность - это самое важное, что у меня было. - Это очень трогательная история, Ками, - кивая головой, ответила Кэролайн. Девушке показалось, что она увидела слабый оттенок человечности в глазах Камиллы. Очень-очень слабый, но он все же был. Может быть, шанс все еще есть? - А хочешь услышать другую историю? - Трепещу от желания, - недовольным тоном призналась Камилла. Кэролайн глубоко вздохнула и попыталась собраться с мыслями. Она взяла себя в руки и вернулась мыслями в самые темные времена своего прошлого. "Только бы голос не дрогнул", - подумала она, прежде чем уверенно приступить к рассказу. - Я училась в выпускном классе, когда он появился в нашей жизни. Ему была нужна моя подруга Елена, чтобы использовать ее в качестве пакета с кровью для своего обряда, а потом убить. Это долгая история, не буду вдаваться в подробности. Во время обряда он убил тетю Елены - Дженну, которая была ее единственным опекуном после гибели родителей. Он внушил парню Елены, Стефану, убить ее ради преданности ему. К счастью, Стефан смог сдержаться. Спустя некоторое время, Клаус обменял Стефана на лекарство для его родного брата, Деймона, и заставил его превратиться в чудовище, убивающее все, что движется. Он обратил моего парня, Тайлера, в гибрида и заставил его уехать из города и терпеть жуткие муки обращения, чтобы избавиться от связи с ним. Чуть не забыла - перед этим он убил его мать. И 12 гибридов. Просто так. Тайлер посвятил всю свою жизнь мести, из-за чего мы и расстались. Я могу продолжать очень и очень долго, Камилла. Как думаешь, это идет в какое-то сравнение с тем, что он заставлял тебя записывать за ним истории? Камилла внимательно слушала рассказ Кэролайн, стараясь не поддаваться, однако Кэролайн видела, насколько осмысленно и вдумчиво она ее слушала. - Зачем ты мне это говоришь, Кэролайн? Твой рассказ о его ужасных поступках лишь усиливает мое желание его убить. - Я рассказываю тебе это для того, чтобы ты поняла, что твой повод для мести ему - ничто. По сравнению с тем, сколько боли он привнес в мою жизнь и в жизнь моих друзей, ты просто не знаешь Клауса Майклсона. Да, он не смог тебя защитить. Я искренно сочувствую этому. Но он ведь не хотел, чтобы ты становилась такой. Думаю, он очень хотел бы вернуть время вспять и исправить это. Ками, если он чувствовал что-то к тебе, значит он не такой ужасный, как тебе кажется. У него есть дочь, которую он любит и которой нужен. Все не так безнадежно, как видишь. - Замолчи, Кэролайн. Лучше пытайте меня, чем рассказывать ванильные истории, - протестовала Камилла, - Я поняла, что ты несчастная страдалица, которая натерпелась сполна от злодея Майклсона. Значит, ты должна быть рада, что он скоро умрет. - Это пытка изощренней, Камилла. Я не несчастная страдалица. Это ты пытаешься прикинуться таковой. Тебя не защитили и отобрали у тебя твои игрушки, и теперь ты озлобилась на весь мир, отключила чувства и пытаешься показывать коготки. А теперь посмотри на меня. Посмотри внимательно, Камилла. Я все чувствую. После всех ужасов, которые я натерпелась от него, я здесь. Я стою перед тобой и прошу тебя сказать мне, где он, чтобы попытаться спасти его. Я не хочу, чтобы он умирал. Потому что у меня хватает сил и мужества простить его. Потому что я давно ловлю себя на мысли, что хочу забыть все те ужасные поступки, которые он совершил. Да, я чувствую вину за это. Да, я ненавидела себя за эти мысли. Но я пытаюсь справиться с этим. Я не могу свыкнуться с мыслью, что завтра я проснусь и его не будет в этом мире. И я честно признаю это. Я достаточно сильная, чтобы увидеть в нем хорошее и попытаться спасти его, хотя бы ради его дочери. А не мстить и жить одержимой мыслью об его убийстве.       Эти слова Кэролайн произнесла на одном дыхании. Казалось, поток правды лился из нее, словно ручей с кристально чистой водой. Через пару секунд Кэролайн почувствовала, что ей стало легче дышать. Как давно эта правда просилась наружу! И теперь она вырвалась на свободу, оставляя место новым чувствам, заполняющим ее.       Камилла была в оцепенении. Ее взгляд все больше приобретал осмысленность и осознанность. Она сопротивлялась изо всех сил, но воспоминания накрывали ее с головой. Она слушала Кэролайн и вспоминала, как когда-то могла чувствовать любовь, подобную той, о которой она ей сейчас говорит. Ни разу не произнеся слово "люблю", Кэролайн будто сотню раз призналась в своих чувствах, которые были такими странными, но такими настоящими. "Наверное, когда человек пытается спасти другого, не смотря ни на что, вопреки обстоятельствам, вопреки всем тем ужасным поступкам, которые совершил другой, это и есть настоящая любовь. Она все-таки смогла простить и признать свои чувства к нему - думала Ками, - А я никогда больше не смогу почувствовать такое". - Я не пытаюсь давить на жалость, пойми, - продолжила Кэролайн, не дождавшись ответа, - Я не хочу пытаться убедить тебя в том, что он не так плох, как кажется. Не рассказываю тебе о его ужасном детстве и о том, на какие жертвы он способен ради своей семьи. Не говорю о ребенке, которого он любит и которому нужен. Ты можешь считать его ужасным. Он это заслужил. Но я верю, что мои чувства к нему сильнее, чем твоя ненависть. Сильнее, чем простая жажда мести. И то, что я их не отключаю, делает меня сильнее тебя.       Элайджа в оцепенении молча наблюдал за диалогом двух девушек и чувствовал себя третьим лишним. Конечно, для него было очевидно, что у Кэролайн есть чувства к его брату, но никогда не подозревал, что она способна на такое. Кажется, ей удалось достучаться до Камиллы. - Любовь делает нас слабее, Кэролайн. Спроси об этом у Клауса. Ты заблуждаешься, - после недолгой паузы возразила Ками. - Пусть так. Давай проверим. Скажи мне, где он. Если мне не удастся спасти его, то твоя взяла. Я признаю твою правоту. А если у меня получится, то ты поймешь, что ошибалась, - бросила вызов Кэролайн. - Ты поступаешь глупо. Если даже он останется жив, то вы все равно не будете вместе, ведь так? Зачем тебе это? - не поддавалась Камилла. - Включи свои чувства и когда-нибудь ты поймешь меня, - ответ был простым и коротким. - Не убедила. - Представь, что твои родные живы, Ками, - Кэролайн понимала, что нанесла удар ниже пояса, но так было нужно, - У тебя ведь были родители, верно? Представь, что они живут где-то очень далеко, и ты не можешь их увидеть, но знаешь, что у них все хорошо, что они живут своей жизнью и любят тебя, хотя и не говорят об этом. Каждое утро ты просыпаешься с этой мыслью, зная, что твои близкие живы. Ты бы хотела этого или предпочла бы отпустить их навсегда?       Глаза Камиллы заполнила пелена слез. Они не проливались, а неподвижно застыли, заставляя контуры окружающих предметов расплываться, словно на картинах импрессионистов. Как давно она не ощущала их в своих глазах. Контроль был потерян. Стена бесчувственности разбита вдребезги. - Я бы все отдала за это, - произнесла Камилла, позволяя одинокой слезе все же скатиться по щеке. - Так позволь мне проснуться с этим чувством, - всматриваясь в лицо теперь уже не соперницы, просила Кэролайн, - Возможно, и ты узнаешь, каково это - когда не можешь жить без него, но не можешь и остаться с ним. Да, поверь, это чертовски сложно. Но это делает тебя человеком. Сильным человеком. Ведь это ты так боялась потерять, верно? Какое-то время Камилла молчала, пытаясь не задохнуться от лавины чувств, накрывшей ее. Вся боль, вся обида и злость накрыли ее с головой, заставляя искать хоть какой-то спасительный островок, за который можно удержаться, чтоб не утонуть. - Клаус - ужасное существо, - сквозь пелену слез промолвила Камилла, - сделай его лучше. Мне это не удалось. Если, конечно, его еще не убили. - Тебе удалось. А вот я не обещаю. Я скорее постараюсь набраться терпения, - попыталась пошутить Кэролайн. Камилла чувствовала, что пора отступить. "Твоя взяла, будущая миссис Майклсон", - подумала она. - Он в госпитале на улице Дофин. Ты довольна?! - почти кричала плачущая Камилла. - Вполне, - самодовольно призналась Кэролайн, после чего на вампирской скорости покинула подвал. Нужно торопиться. Только бы не оказалось слишком поздно.