Здравствуй

Два часа ночи... Три... Почти пять... Эта ночь была пропитана страхом, тревогой и долгим, томительным ожиданием. Кэролайн не сводила глаз с беспокойно спящего Клауса. Он спал или просто был в забытьи? Она не знала. Но даже если это и был сон, то очень страшный, судя по тому, как часто он вздрагивал и как часто дышал, словно бежит от чего-то. На самом деле бежал не он. Это она все это время бежала от того, что было давно очевидно. Девушка ни на секунду не отходила от кровати, внимательно вслушивалась в стук сердца Клауса, прикладывала холодное полотенце к его лбу, когда жар усиливался, и мысленно благодарила Бога за то, что пули не попали в цель, хотя все же прошли очень и очень близко к сердцу. Раны на его теле практически зажили, будто их и не было, но боль осталась, упрямо не желая отпускать из своих жестоких лап. Он останется жив - и это главное, хотя убедить себя, в том, что все хорошо, Кэролайн пока не могла. Когда она на секунду отвернулась, чтобы убрать уже остывшее полотенце со лба Клауса, за ее спиной послышался пугающий звук. Клаус шумно вздохнул, словно хватая изо всех сил кончающийся воздух, и распахнул безумные глаза, которые сияли испугом и болью. Напуганная Кэролайн резко бросила полотенце в воду и бросилась к нему, понимая, что ждала его возвращения весь день и всю ночь, а сейчас не знает, что делать. Девушка обхватила его лицо ладонями и вгляделась в глаза, наполненные влагой от сильного жара. - Все хорошо, - только и могла твердить она, осторожно поглаживая его впавшие скулы, - Ты дома. Все закончилось. Прошло не меньше трех минут, прежде чем взгляд Клауса приобрел немного осознанности, и дыхание замедлилось до практически нормального. - Привет, - произнесла, наконец, Кэролайн, одарив его слабой, но подбадривающей улыбкой. "Он вернулся, наконец-то все позади", - только и вертелось в ее голове. Он не отвечал. Его молчание пугало и обижало девушку, которая представляла, что ее крепко прижмут к себе и улыбнутся, когда увидят после мучительной разлуки. Все не так. Все совсем не так, и это больно. Кэролайн наконец отпустила его лицо и дала возможность улечься поудобнее. Она хотела взять его за руку, но этот холодный пустой взгляд отталкивал ее. - Это правда? - эти слова были произнесены с горечью и стали первым, что он сказал после того, как очнулся. Радость от осознания, что все практически позади, для Кэролайн оказалась недолгой. - Ты о чем? - тихо произнесла Кэролайн, не понимая, что он имеет ввиду. - Ты знаешь, о чем, - жестко ответил он, сжав пересохшие губы. Кэролайн вспомнила его слова, которые он твердил в бреду "Как ты могла?". Видимо, это продолжение их ночного кошмара. - Клаус, сейчас не время. Давай обсудим это, когда тебе станет лучше... - начала Кэролайн безуспешные попытки избежать ссоры, но была резко прервана. - Я задал вопрос. Отвечай, - еще более ужесточился Клаус. Казалось, сейчас он просто испепелит ее взглядом. - Не говори так со мной, - слега повысила тон девушка, - Если хочешь, я уйду. Видимо, ты немного не в настроении. - Ты никуда не пойдешь, пока не ответишь на мои вопросы. Я жду, - Клаус был непреклонен. Злость на него росла с каждой секундой. Она не заслужила такое обращение, после того, как всю ночь дрожала над его раненым телом. Кэролайн глубоко вздохнула, прежде чем начать мучительный для них обоих разговор. - Я думаю, ты говоришь о Камилле. Если ты хочешь знать, правда ли она предложила мне сделку, то да, это так. Если тебе нужен ответ на вопрос, хотела ли я тебя убить, то нет, я никогда этого не хотела. Я не помогала ей в этом. Кэролайн наблюдала за реакцией на ее слова. Лицо Клауса не изменилось. Будто он был каменной глыбой. - Значит, вы все-таки были заодно, - заключил Клаус, - Мне этого достаточно. - А мне не достаточно. Раз уж начал задавать вопросы, то будь добр, дослушай до конца. Я уже говорила тебе, что Ками предложила мне отдать ей темные элементы в обмен на твою жизнь и безопасность наших близких. В противном случае она угрожала по очереди убивать всех, кто нам дорог, включая твою дочь. Я сделала вид, что согласилась. На самом деле, я, Хейли и Элайджа собирались проучить ее. Но твое присутствие там все испортило, - выпалила Кэролайн. Ее жутко раздражало, что это выглядело как оправдание за грехи, которых она не совершала. Хотя все это время она только и думала, как поступить так, чтобы они все были в безопасности. - Так значит, это я виноват, что ты за моей спиной крутила интрижки против меня с этой бесчувственной девчонкой? - со злостью произнес Клаус. Он чувствовал, что его все предали. Все знали об этом и ничего ему не говорили. Он будто бы был чужим в этой семье. - Это не было заговором против тебя, Клаус. Я пыталась тебя защитить. Никто из нас не простил бы себе, если бы пострадал кто-то из детей. Как ты не понимаешь, что я хотела лишь защитить всех нас? - Ты предала меня, - коротко прошипел Клаус самые обидные ядовитые слова, которые повергли Кэролайн в шок. Она не могла поверить, что слышит это. И только через несколько секунд ступора она поняла, что его обвинения далеко не беспочвенны. Она действительно врала ему. Она заслуживает всего этого. Пускай ненавидит ее. Пусть прогоняет из своей жизни. - Я не говорила тебе всей правды, да, я признаю. Я отталкивала тебя, делала больно, топтала твое доверие ко мне. Но я тебя не предавала! Я не пошла у нее на поводу. Я не стала красть эти чертовы элементы у тебя за спиной и нести ей, словно покорная собачонка. Я не отказалась от сделки, потому что боялась за твою жизнь. Да, за свою жизнь я тоже боялась, не стану скрывать, но я не предательница, Клаус. Я просто хотела, чтобы никто из нас не пострадал, - почти на одном дыхании выдохнула Кэролайн, чувствуя, как обида и злость на саму себя встают поперек горла. Да, не таким она представляла их первый разговор, когда он очнется. Совсем не таким. - Почему я должен тебе верить? Ты сначала оттолкнула меня, а потом стала участвовать в заговоре против меня. Сейчас ты выставляешь себя святой благодеятельницей, которая хотела добра для всех и вся. Вот только я тебе не верю, - последние слова Клаус произнес медленно и жестоко, словно ударяя ими по лицу Кэролайн. - Можешь не верить. Ты попросил меня рассказать, и я это сделала. И еще одно - я хотела бы, чтобы ты знал... Тогда, после ночи, которую мы провели вдвоем, я оттолкнула тебя и причинила боль. Знай, что все это было неправдой. Я ни о чем не жалела. Тогда Ками предложила мне отдать ей магические элементы и исчезнуть из твоей жизни. Я не могла тебе об этом рассказать, потому что ты бы попытался ее убить, а это было опасно. Поэтому я подумала, что так будет проще. Это единственное объяснение моего поведения. Так я хотела подготовить тебя к своему уходу. Не представляешь, как тяжело мне это далось. Кэролайн будто говорила это на прощание. Поверить в то, что он простит ее, было невозможно. С этим мужчиной невозможно быть готовой к чему-то. Ты думаешь, что он прижмет тебя к груди, а в следующее мгновение он готов вцепиться тебе в горло мертвой хваткой. - Вот видишь, - усмехнулся Клаус, - Ты призналась в очередной лжи. Тебе не надоело все время врать всем вокруг, Кэролайн? И себе самой в том числе. Как ты живешь с этим? - Не знаю, - честно призналась Кэролайн, - Если ты думаешь, что мне легко, то ты ошибаешься. Но сейчас я говорю тебе правду. - И я должен поверить? Знаешь, после всего этого мне легче поверить в то, что ты действительно хотела меня убить, чем снова доверять тебе. Это невыносимо больно, зато не нужно снова ждать удара в спину, - озвучил самое жестокое признание Клаус. Кэролайн будто сама почувствовала, что в нее воткнули нож. Это было уже выше ее сил. Такое услышать она была не готова и не могла быть готова. Да, она виновата, но на такое уж точно была не способна. Как же сильно она его обидела, если он так считает! - Что ты говоришь? - почти вскрикнула Кэролайн, широко раскрыв глаза, которые невольно наполнились непролитыми слезами, - Не смей так думать, слышишь меня?! Я никогда бы так не поступила! Можешь думать как угодно, но только не так! Я как могла пыталась спасти тебя, а ты практически обвиняешь меня в убийстве?! Ты спятил! Клаус уже начинал буквально кипеть от злости. Его ответы не заставляли себя ждать, и были еще более гневными. - Потому что у меня нет ни одной причины верить тебе! - сквозь зубы процедил Клаус. После этих слов слезы все-таки непослушно брызнули из глаз Кэролайн. Расплата за ошибки была ужасно болезненной. Но, наверное, нужно быть благодарной, что она все еще жива, учитывая, насколько он зол. Человек, ради которого она рисковала своей жизнью, ради которого была готова на все, о котором заботилась и которого любила как никогда и никого в своей жизни, думал, что она лгунья, предательница и лицемерка. «Что ж, Кэролайн, похоже, ты жила чертовски неправильно», - подумала она. Кэролайн не нашла ничего другого, как резко схватить его за руку, чтобы он не успел возразить, и положить ее себе на сердце. Оно не обманывает, пусть узнает, что она не лжет ему. Гнев в его глазах сменился на непонимание и растерянность. Она крепко прижала его ладонь к груди, хватаясь за нее как за спасательный круг. - Ты можешь услышать, если я вру, сердце будет биться быстрее, - решительно произнесла Кэролайн, перед тем, как начать говорить самое главное, - Я не пыталась убить тебя. Это звучит для меня как самое страшное обвинение, хотя я все еще признаю, что ты натворил много ужасного, и может быть, даже заслуживаешь смерти за свои злодеяния, но я этого не хочу. Я хотела уберечь тебя от боли, но у меня не получилось. Прости меня. Прости за то, что скрывала от тебя правду. Но я не заслуживаю всего этого, потому что сидела весь день и всю ночь у твоей постели, ждала, когда ты очнешься и не находила себе места от того, как тебе плохо. Самым страшным кошмаром было для меня, когда ты вздрагивал или морщился от боли, а ты говоришь, что я хотела тебя убить! Я думала, что ты очнешься, и все будет хорошо, а ты сыплешь ужасными обвинениями. Я не хотела тебя убивать, потому что я люблю тебя, понятно?! Это достаточно весомая причина, чтобы верить мне? Эти слова вихрем освободили душу Кэролайн. Как бы ни было обидно говорить их сейчас, в такой обстановке, но это жизненно необходимо. Пускай он наконец узнает всю правду. Пусть поверит ей, пусть простит ее. Даже если он решит прогнать ее навсегда из его жизни, то хотя бы будет знать, что любим. Так немного человек за всю его долгую жизнь могли сказать ему эти слова. Глаза Клауса расширились, сердце пропустило два удара. Казалось, что он ослышался или все еще находился в забытьи после пыток. Может, все это просто сон? Он уже просто не понимал, во что верить. - Что ты сказала? – после долгой паузы произнес Клаус, все еще не убирая руку с места, где размеренно билось ее сердце. Оно не ускоряется. Она не лжет. Вот только, не иллюзия ли это? - Ты слышал. Я тебя люблю, Клаус. Кэролайн решительно произнесла эти слова, все еще крепко сжимая его руку где-то в области сердца. Надежда, что он смягчится, медленно пропадала, но ей это было уже не так важно. Главное, что она призналась. Главное, чтоб он знал. Главное, чтоб верил ей. Ответа не последовало. Он не мог подобрать такие слова, которыми мог бы описать свои чувства – разве что это было всепоглощающее, огромное и теплое счастье. Вместо слов он резко подался вперед и накрыл ее губы своими в страстном и требовательном поцелуе, стирающем все рамки между ними. Он запустил руки в ее волосы, крепко сжимал ее в своих объятиях, наслаждаясь тем, как она покорно и страстно отвечала на поцелуй, безоговорочно подчиняясь счастью, которое накрыло их обоих с головой. Он все еще чувствовал тупую боль от резких движений, тело все еще горело огнем, но все это сейчас было неважно. Его белокурый ангел, девушка его мечты, призналась, что любит его. Как долго он ждал этого момента! Как часто прогонял от себя навязчивые мысли и мечты об этом моменте. Но все это было не сном. Ее руки нежно касались его плеч, шеи, лица, проделывая путешествие по разгоряченному телу, а губы не отрывались от его губ, будто стали единым целым с ним. - Кэролайн… Прости меня, - шептал он ей в губы между поцелуями, пытаясь восстановить дыхание. Как он мог обвинять ее? Эта девушка любит его. Любит! Разве он не видел этого раньше? - Ну что ты, это ты меня прости. Я ни за что и никогда тебя не предам, - прошептала она в ответ, когда они нежно соприкасались лбами, вглядываясь в обезумевшие от счастья глаза. Казалось, поцелуи никогда не прекратятся. Все те мгновения, которые они потеряли по воле судьбы или своей глупости, они пытались пережить здесь и сейчас. Касания были нетерпеливыми и настойчивыми, но, в то же время, нежными и невесомыми. Любовь сейчас переполняла все ее существо, будто была ее частью, с которой она родилась и с которой покинет этот мир. Это чувство заполняло все вокруг – казалось, что эта любовь витала в воздухе, которым они дышали, что они сами состояли только из нее. Клаус не без труда поднялся с кровати, все еще ощущая отголоски боли, и заключил ее лицо в свои ладони, любуясь чуть припухшими от ласк, губами и голубыми глазами, смотрящими на него с каким-то трепетом и обожанием. Она никогда прежде не смотрела на него так. Никто никогда не смотрел. После этой недолгой паузы он молча взял ее за руку и повел в ее комнату, не в силах останавливать их ласк и страстно желая продолжения. Девушка покорно последовала за ним. Эта комната хранила слишком много плохих воспоминаний, которые были еще совсем свежи. К тому же, все вокруг, включая простыни и одеяла, было запачкано кровью Клауса. Оказавшись в комнате Кэролайн, они на вампирской скорости перенеслись на кровать. Сейчас им казалось, что все ужасы, которые они пережили, стоили одной этой минуты вдвоем. Может быть, это было расплатой за то счастье, которое они испытывают? Двое влюбленных обнимали друг друга настолько крепко, будто если они ослабят объятия, все это исчезнет, испарится, превратится в сон. Кэролайн покрывала поцелуями его лоб, подбородок, перемещалась от щек – к разгоряченным губам, наслаждалась его властными прикосновениями по всему телу. Дыхание сбивалось. Сердце забывало стучать. Они не могли оторваться друг от друга, словно поцелуями и жаркими прикосновениями они стирали всю боль и весь страх, который они пережили. - Не могу поверить, что ты наконец со мной… Я так испугалась, - не скупилась на сентиментальности Кэролайн. Она скажет ему все – выскажет то, что чувствует и чувствовала все это время, ничего не утаив. А еще лучше – покажет, даст почувствовать без слов. - Милая… - только и прошептал Клаус ей в шею, не в силах остановиться ни на минуту. - Клаус, - настойчиво прервала его Кэролайн, заставляя посмотреть ей в глаза, - Понимаю, что сейчас не время, но ты точно в порядке? Мы можем прекратить, если ты…. - Ни за что, - резко прервал ее Клаус, накрывая губы страстным поцелуем. Она чувствовала, что жар все еще не отпускал его тело, и он был все еще слаб, но прекращать их момент была не в состоянии. В следующее мгновение она почувствовала, как он избавляет ее от одежды, нетерпеливо разрывает пуговицы и бросает вещи куда-то в сторону. Миг – и их уже ничего не разделяет, они любуются друг другом, наслаждаются прикосновениями к бархатной коже, вспоминают, что это уже не впервые, но будто по-новому, не так, как раньше. Тихие стоны наполняют темную комнату. Холодные простыни приятно ласкают разгоряченную кожу. Дыхания, пальцы, биение сердец – все сплетается в одно целое. - Обещай, что завтра не обвинишь меня в этом. Обещай, что не будешь жалеть, - произнес Клаус, сжимая все крепче свою любимую. Боль резко уколола в сердце, когда он представил, что она снова уйдет, сказав, что все было ошибкой. Пускай сейчас он выглядел слабым и уязвимым. Эта девушка открывала все его стороны. - Никогда, - часто замотав головой, ответила Кэролайн, резко притянув его к себе в нежном и трепетном поцелуе, - Родной… Прости меня, - прошептала она, оторвавшись от его губ, и почувствовала, как что-то горячее стекло по ее щеке. Она вспомнила, какой жестокой была с ним. Только теперь она полностью осознала, какую боль ему причинила. И теперь была готова на все, чтобы это исправить. Его поцелуи опускались все ниже и ниже, по-новому открывая для него ее тело, подчиняя ее себе, исследуя ее желания. Сейчас все было иначе, хотя он любил ее все так же, только теперь был полностью уверен, что взаимно. От этого ощущения наполнялись совершенно новыми красками. Она полностью отдавалась ему, давая почувствовать, что готова раствориться в нем, принадлежать ему без остатка, подчиняться его власти, безоговорочно быть только его женщиной. Когда их тела слились в сладостной близости, и она выкрикнула его имя, ему показалось, что весь мир стал другим. Существовали лишь они двое. Она, он и их, теперь взаимная, любовь. Она позволяла его смелым фантазиям воплощаться в жизнь, готова была стать самой развратной женщиной в мире, любой, какой он захочет, лишь бы быть с ним, наслаждаться им, любить его. Они шептали друг другу бессвязные слова, утопая в нежности и ласке, перемешанными со страстью и диким желанием. Когда все закончилось, Клаус положил голову ей на шею, уткнувшись носом в ее немного растрепанные волосы и наслаждаясь ароматом кожи теперь уже его женщины. Они все еще не разрывали объятий, просто молча лежали и упивались сладким осознанием произошедшего. Она нежно перебирала волосы у него на затылке, слушая, как стук его сердца постепенно замедляется, и изредка касаясь невесомым поцелуем его плеча. Утром они все еще не спали. Кэролайн лежала на его плече и повторяла пальчиком контуры татуировки в виде пера. Клаус лишь крепко прижимал ее к себе за талию и целовал в макушку, пытаясь не сойти с ума от внезапно постучавшегося в их жизнь счастья. - Больше никогда ничего от меня не скрывай. С тобой я справлюсь с чем угодно, что бы это ни было. И еще - ты ведь знаешь, что я тоже люблю тебя? – наконец произнес он после долгого молчания, наполненного лишь упоением от этой волшебной ночи. Он не мог этого не сказать. Да и не хотел скрывать. Сейчас он был не злым кровожадным гибридом, стирающим все на своем пути. Как бы ему это ни не нравилось, он был простым влюбленным мальчишкой, который провел ночь с любимой женщиной. - Знаю. Но я люблю тебя еще больше, - игриво призналась Кэролайн, оставляя короткий поцелуй на месте, где перо на плече разлеталось на множество маленьких птиц. - Осторожнее, милая. Ты ведь знаешь, я предпочитаю во всем быть лидером, - так же игриво ответил Клаус, обнажая так любимые ею ямочки на щеках, и прикасаясь к ее губам, наверное, тысячный раз. Похоже, эта ночь продолжится и утром...