Здравствуй

Вы когда-нибудь сталкивались с чудом? Кэролайн казалось, что это утро было каким-то ненастоящим, выдуманным, будто волшебник показывал ей иллюзию параллельной реальности, в которой не нужно ничего бояться, скрывать своих чувств, бежать украдкой из постели, сделав вид, что произошедшего здесь вовсе не было. Она могла просто наслаждаться прекрасным, окутывающим душу, волшебным чувством блаженства и нежности. Она тихо лежала на боку и с улыбкой наблюдала за спящим Клаусом, наслаждаясь его манящей красотой и восхищаясь тем, каким он был милым и трогательным, когда просто мирно спал, ни о чем не беспокоясь. Он лежал на животе, раскинувшись на большей части кровати, ниже пояса прикрытый тонким белым одеялом, и одна его рука лежала на ее талии, властно притягивая к себе свою женщину. Все ее существо было наполнено щемящим трепетом и нежностью к нему. Она так сильно любила его в этот момент, будто эта любовь копилась в ней всю ее жизнь. Сейчас ей казалось, что во сне он был еще красивее, чем обычно. Он будто сошел с какой-то картины великого художника. Кэролайн не сумела подавить в себе упрямого желания прикоснуться к нему и невесомым движением руки убрала прядь упавших волос с его лба. Она виновато поморщилась, когда поняла, что это все же разбудило его. Он лениво открыл один глаз и игриво посмотрел на нее. - Доброе утро, - нежно произнесла она, все еще не убирая руки с его лица и поглаживая его колючую щетину. - Это точно, - шутливо подметил он, еще крепче прижимая ее к себе в долгом, трепетном поцелуе, который давал надежду на продолжение. Еще несколько долгих минут они просто лежали, смотрели друг на друга затуманенными от любви глазами, и пытались насладиться тихим, простым, человеческим счастьем. Что еще нужно? Просто сжимать друг друга в объятиях, чувствовать под пальцами тепло нежной кожи и прикасаться поцелуями к манящим сладким губам. - Кажется, я еще сплю, - между поцелуями прошептал Клаус, улыбнувшись своей нелепости. - А вот и нет, - игриво ответила Кэролайн и стала медленно опускаться поцелуями ниже, по сильной, крепкой груди, по плечам, затем снова по шее, медленно, томительно возвращаясь к губам. "Только бы не задохнуться от счастья", - пронеслось у нее в голове, кода Клаус зарылся лицом в ее волосы, глубоко вдыхая их аромат и прижимаясь к ней настолько сильно, что, казалось, они вот-вот срастутся в единое существо. Они еще долго пролежали так, боясь даже пошевелиться, чтобы не спугнуть прекрасного мгновения, которым можно было наслаждаться вечность. - Иди сюда, - требовательно прошептал Клаус, уже касаясь рукой ее груди, предвкушая продолжения их долгой ночи. - С удовольствием, - ответила Кэролайн, немного отстранившись, - Только чуть позже. Есть еще кое-кто, кто хочет тебя увидеть. - Думаешь, я забыл о своей дочке? - с улыбкой произносит Клаус, подавив разочарование, - Кажется, кто-то считает меня ужасным отцом. - Кто бы это мог быть? Я не встречала таких, - продолжает заигрывать Кэролайн, шутливо чмокнув его в нос, - Она очень по тебе скучала, - добавляет она уже серьезным тоном. - Знаю, малышка. Я тоже горю от нетерпения ее увидеть. А ты, кажется, готова мной делиться и уже хочешь выпроводить меня из своей комнаты. - Делиться? Да ни за что. Я очень-очень жадная, когда дело касается тебя, - сквозь улыбку произносит Кэролайн и притягивает его к себе в долгом, горячем поцелуе. Кто бы мог подумать, что они могут вот так просто лежать и шутить друг с другом как дети, ни о чем не задумываясь. - Я никогда не была так счастлива, как сейчас, с тобой, - признается она, уже сменив игривый тон на серьезный, и всматриваясь в его затуманенные страстью глаза. - А я никогда никого не любил так, как тебя, - признается он в ответ, держа ее лицо в своих ладонях. И это все, что им нужно друг от друга. Разжав объятия, она оборачивается в одеяло и скрывается за дверью в ванную, одарив его сияющей улыбкой напоследок. Клаус лениво поднимается с кровати и на вампирской скорости проскальзывает в свою душевую, опасаясь, что его кто-то увидит в совершенно неприглядном виде. Нужно смыть с себя остатки вчерашнего дня, одно воспоминание о котором вызывало дрожь по всему телу. Когда воспоминания охватили его, он едва смог не сломать костяшки пальцев от того, как сильно сжал кулак, борясь со злобой и ненавистью к тем, кто делал это с ним. Они ответят за все. Каждый из них. Приняв душ и переодевшись в чистую одежду, Клаус спустился вниз. где его ждали Элайджа и Хейли, которая держала на руках малышку Хоуп. Все трое встретили его радостной улыбкой, и Клаус в который раз почувствовал, как важна семья в его жизни. Он молча взял на руки Хоуп и крепко прижал ее к себе, прикрывая глаза от нахлынувших чувств. Какое наслаждение снова держать на руках дочь, после того, как думал, что больше никогда ее не увидишь. - С возвращением, брат, - произнес Элайджа, с улыбкой наблюдая, как Клаус целует малышку в лоб. - Спасибо, Элайджа. Ты вытащил меня оттуда. Я никогда не забуду этого, - ответил Клаус, сам раздразившись тому, какую сентиментальщину сейчас нёс. - Не я вытащил. Мы вытащили, - поправил его Элайджа с лукавой улыбкой на лице. Конечно же, он имел ввиду Кэролайн. -Клаус, - вмешалась наконец Хейли, - Если бы ты видел, как храбро она сражалась за тебя. Никто из нас не мог добиться от Камиллы признания о том, где они тебя держат, а вот ей удалось. Мы с Элайджей долго отговаривали ее от того, чтобы идти туда, но она не слушала, словно сумасшедшая тороптлась к тебе на помощь. Она настояла, чтобы я осталась дома, с Хоуп, а она и Элайжда отправились за тобой. Лицо Клауса невольно исказилось гримасой боли, когда он представил, через что им пришлось пройти и какой опасности подвергала себя его девочка. Мысленно он винил Хейли и Элайджу за то, что позволили ей вмешиваться в это и рисковать своей жизнью, но не произнес ни слова, понимая, что у них не было выбора. - Она не отходила от тебя ни на шаг, Клаус, - продолжала Хейли, вглядываясь в его задумчивое лицо, - Всю ночь просидела у твоей постели, прикладывая холодное полотенце к твоему лбу и избавляя тебя от моря крови, покрывающей твое тело. Так что, если упустишь ее или обидишь, то будешь полным болваном, - последнюю фразу Хейли произнесла уже с улыбкой, понимая, насколько тяжело ему было все это слушать. Больше всего на свете Клаус Майклсон ненавидел чувствовать себя беспомощным. - Спасибо, Хейли, - коротко ответил Клаус с ноткой сарказма в голосе, - Я учту твои пожелания. Еще раз поцеловал дочь и улыбнувшись ей, Клаус нехотя отдал ее в руки матери и отправился в соседнюю комнату вместе с Элайджей. - Где они? - коротко спросил Клаус, не уточняя, кого имеет ввиду, но это было и так понятно. - Ками и Давина в подвале, Никлаус. Мальчика я убил на месте. - Спасибо, брат, этого достаточно, - прервав Элайджу на полуслове, произнес Клаус и спешно направился в сторону подвала. - Стой, - попытался исправить ситуацию старший Майклсон, - Подумай, прежде чем сделать это, Клаус. Но Клаус не желал слушать. И он не желал думать. В его крови кипела жажда возмездия. Он должен был наказать тех, кто посмел угрожать ему и его семье, во что бы то ни стало. Никто не смеет подвергать опасности его близких. - Какая встреча, - бесстрашно произносит Давина, когда видит опускающегося по ступеням Майклсона. Его лицо словно каменное. На нем застыла гримаса злости и ненависти, - А ты неплохо выглядишь, учитывая, что мы с Мигелем неплохо поработали над тобой. Видимо, недостаточно старались, - ухмыльнулась ведьма. - А вот я не буду долго стараться, - ответил Клаус, - Просто вырву тебе твою мерзкую глотку и буду наблюдать, как ты медленно захлебываешься своей кровью. - Я предпочту умирать долго и мучительно от твоих пыток, чтобы побольше раздражать тебя перед смертью, раз у меня нет выбора, - продолжает издеваться Давина. - Заткнись, - процеживает сидящая рядом Камилла. Ей впервые в жизни настолько страшно. Она никогда не видела Клауса таким. Мужчина, который открывал ей самые слабые свои стороны, сейчас выглядел, словно самый страшный ее кошмар. Иногда ей казалось, что он влюблен в нее, но сейчас в его глазах жила совсем не любовь к ней, а ярость и желание убивать. - Значит так, - прошипел Клаус, не обращая внимания на привязанных девиц, которых он ненавидел всем своим существом, - Я хочу, чтобы вы обе уяснили, что никто не смеет идти против меня. Любого, кто посмеет угрожать мне или моим близким, ждет смерть. И вы - не исключение. - А когда ты говоришь "моим близким", ты имеешь ввиду свою белокурую подстилку Кэролайн? Знаешь, Камилла своим вампирским слухом уловила, как она стонала этим утром, - ехидно произнесла Давина Клэр и нагло засмеялась. Устав от наглости, переходящей границы, Клаус, поддавшись порыву, мертвой хваткой вцепился ей в горло и заглядывая в глаза, прошептал: - Больше ты не посмеешь сказать о ней такое. И не посмеешь причинить вред ни ей, ни кому-либо еще из моей семьи. Ах, да, я забыл. Ты ведь можешь издеваться только над тем, кто прикован цепями к стене и накачан вербеной до потери рассудка. На честную схватку у тебя не хватило смелости. Так вот. Значит ты не заслужила умереть с достоинством. После этих слов Клаус резко вырвал горло ведьме. Кровь фонтаном брызнула на его рубашку и руки, а он лишь равнодушно отвернулся, когда девушка задыхалась от собственной крови и сжимала шею руками. Камилла закрыла глаза, не в силах наблюдать за ужасом происходящего. Она понимала, что та же участь постигнет и ее. - Не надо, Клаус. Прошу... - взмолилась она, когда он медленными шагами подходил к ней, глядя пустыми глазами ей в лицо. - Зачем ты это сделала? - спросил он. Его голос был бесчувственным и спокойным. - Я не понимала, что творю. Я была без чувств, Клаус. Это ведь была даже не я, - пыталась оправдаться Ками, но все безуспешно. - Ты угрожала моему ребенку, - отстранено произнес Клаус. - Не делай этого, - молила Ками, пытаясь подавить рыдания. - Ты угрожала Кэролайн. Ты посмела использовать ее в своих грязных играх, - продолжал Клаус обвинять ее, не обращая внимания на мольбы о пощаде. - Хотя бы ради нее, не совершай этого, - использовала последнюю надежду Ками, - Прояви милосердие. Позволь ей гордиться тобой. Покажи, что ты не злобный монстр. - Не смей манипулировать мной с помощью Кэролайн! - закричал Клаус, вцепившись в ее порванную и испачканную рубашку, - Я уже не на приеме у психолога, Ками. Не смей использовать мои чувства против меня. - Она не простит тебя, - тихо прошептала Камилла, потеряв последнюю надежду на спасение. В его глазах она не видела ничего. Абсолютно ничего, кроме злобы. Все безнадежно потеряно. - Она любит меня. Поэтому убийство одной маленькой стервы, которая пыталась уничтожить всю мою семью, она вполне сможет мне простить. Ой, извини, двух стерв, - исправился Клаус, посмотрев в сторону Давины, которая почти уже не дышала и прекратила хрипеть. Произнеся эти слова, Клаус хладнокровно пробил ее грудную клетку и сжал в руках еще теплое живое сердце. Именно этот момент он любил больше всего. Когда он полностью контролировал процесс. Когда чья-то жизнь была полностью в его руках, в буквальном смысле этого слова. Он обладал безоговорочной властью над жертвой, и он обожал это чувство. "Долбаный маньяк", - пронеслось в его голове. Да, он был маньяком. Да, ему нравилось убивать тех, кто этого заслуживает. Ничего не поделаешь. Такова его сущность. - А ты ведь даже не попросила прощения, - произнес он, глядя в глаза Камилле, прежде чем резко вырвать ее сердце. Он сделал это. Он наказал тех, кто был виновен в его мучениях, и плевать на нормы и правила. Правило было только одно - это ждет всех, кто вздумает пойти против него. Оглядев трупы двух девушек, он развернулся и спокойно направился наверх, словно не совершил ничего ужасного. Его лицо все также было каменным. Сердце стучало размеренно и спокойно. Он просто сделал то, что должен был. По крайней мере, ему так казалось.