Маленькая русалочка

Сначала Билл почувствовал неприятное, мерное тиканье в затылке. Звук старинных часов отдавался в ушах и гулко переливался эхом. Рассеянно вслушиваясь в эту какофонию тишины, Билл как-то резко вспомнил, где он и что произошло до того, как он отключился, и резко принял сидячее положение. В глазах заплясали тёмные пятна, да и голова у Сайфера сильно закружилась. С коротким стоном он подтянул к себе поближе ноги и с силой вжал пальцы в виски, пытаясь избавиться от вспышек перед глазами. — Очнулись, мистер Сайфер? — дружелюбно хмыкнули рядом. Медленно подняв взгляд, Билл увидел Ламаника, сидящего перед ним на стуле, и с довольным видом попивающего горячий напиток из той же самой кружки, что и на кухне. На нос он нацепил квадратные очки в тяжёлой черепашьей оправе, и его глаза, увеличенные диоптриями стекла, загадочно блестели и размывались в отблесках свечей. Глиффул не признавал электричества, поскольку это мешало его работе, но, впрочем, таких подробностей своему гостю он сообщать не собирался. — Как себя чувствуете? — Вы серьёзно спрашиваете меня о самочувствии после того, как сами меня вырубили? — зло поджал губы Билл. Глиффул пожал плечами и кинул философский взгляд в потолок, как бы говоря «кто знает, кто знает». — Почему бы и нет? — меланхолично отозвался молодой мужчина, отпивая маленький глоток из кружки, и снова обращая взгляд на своего гостя, разместившегося на софе в его заваленной рабочими материалами гостиной. — Мне было так легче работать, мистер Сайфер. Люди обычно пугаются, когда видят над собой мужчину с ножом в руках. И постоянно мешают мне работать своими нелепыми претензиями. Билл нахмурился и сдвинул пальцы правой руки вперёд. Под осторожными прикосновениями стелилась мягкая ткань. Проследив её кончиками пальцев, Билл убедился, что его правый глаз накрепко замотан куском ткани. — Что это? — бросил он, не пытаясь, однако, подняться с импровизированной постели. — Лучше не трогайте, — посоветовал ему Глиффул. — Я нарисовал на обратной стороне повязки защитный знак, но всё-таки будет лучше, если вы сами вышьете его серебряной нитью, вымоченной в вашей крови. И не смотрите на меня так. Не я придумываю всю эту обрядовую чушь. Смотрите, чтобы повязка не намокла, краска это всё-таки не кровь, быстро смоется. Иначе опять вернутся ваши навязчивые состояния. Билл неловко потёр шею, отводя взгляд от хозяина дома. Сейчас, когда в голове и вправду было удивительно пусто и спокойно, он и сам осознавал, что его поведение было в какой-то мере странным. Диппер… Билл нахмурился, вспоминая русалку. Диппер всё так же восхищал его, но больше не хотелось прижать его и жадно поцеловать, попробовать зайти дальше, насколько вообще может позволить ему это физиология. Разве что щёлкнуть по носу за излишнее любопытство и оставить целомудренный поцелуй на лбу, просто из чувства благодарности и счастливого умиротворения, которое всегда обволакивало его рядом с маленьким духом воды. — Итак, — прервал его размышления Ламаник. — С вашего позволения, мистер Сайфер. Не могли бы вы мне рассказать немного о моём… не совсем почившем деде? На этот раз без невнятного перебегания с темы на тему и попыток от меня что-то скрыть. Я медиум, если вы не заметили. Солжёте — я это узнаю. — Вы ещё и мысли читать можете, — угрюмо отозвался Билл. Ламаник вздёрнул уголок губ вверх и посмотрел на гостя снисходительным взглядом. — Совсем чуть-чуть, — с нотками довольства отметил Ламаник, снова поднося кружку к губам. — Я вас внимательно слушаю, мистер Сайфер. Билл, морщась, неохотно рассказал всё, что в последние дни происходило с ним на озере — о своём знакомстве с Диппером, о том, сколько времени тратил, находясь рядом с ним. Лишь умолчал о том, что в последнюю их встречу не подавил свои животные порывы и чуть ли не надругался над маленькой русалкой. Ламаник, с прищуром выслушавший историю, лениво переложил одну ногу на другую и равнодушно заметил: — Не лжёте, но не договариваете. Может быть, вам это неизвестно, мистер Сайфер, но получить такую метку, как у вас, можно только в том случае, если вы позволяли себе больше, чем погладить хвост и подёргать моего деда за «забавные», как вы выразились, кудряшки. Причём, судя по тому, что с вами творится, желание было очень даже взаимным. Билл почувствовал себя словно студентом-старшеклассником, которого за интимным моментом с молоденькой школьницей средних классов застал на месте преступления строгий отец. — Я его… поцеловал, — выдавил из себя Билл, отворачиваясь в сторону, чтобы не видеть осуждающего, как ему казалось, взгляда. — И ему понравилось. Он поцеловал меня тоже. — Чудно! — хлопнул в ладоши Ламаник, легко вскакивая с места. — Так и знал. Можете не прятать глаза, мистер Сайфер, это вам не в саду яблоки воровать. Даже более сильные люди под таким напором внимания потустороннего ломались и делали то, что от них требовали. Так что можете не корить себя. Билл снова дотронулся рукой до повязки. — Я не чувствовал, что… что меня что-то заставляет, — нахмурился он. — Конечно не чувствовали, — иронично хмыкнул Глиффул. — Вы же обычный человек. Это не удивительно. — В некоторых легендах… говорится, что русалки могли принимать человеческий облик… — Не русалки, а ундины, духи рек и озёр, — поправил Сайфера мужчина. — Полагаю, так. Условия тут тоже были соблюдены, невинный ребёнок, насильственная нежеланная смерть. Спасение человека. Место давно нуждалось в защитнике, и потому после смерти он не ушёл, как уходят все остальные, а остался там существовать. Однако, чтобы принимать облик человека, ему нужно помнить о том, что он когда-то БЫЛ человеком. — Но он не помнит. — Ну так напомните ему. Вы, полагаю, приехали сюда за этим? За воспоминаниями? — деловито заметил Глиффул. Билл согласно кивнул. — В таком случае, прошу за мной. Думается, что на чердаке в вещах грандма что-нибудь найдётся. Я так их и не разобрал после её смерти. Сайфера затопило чувство облегчения. Пожалуй, идея приехать сюда, была не такой уж и глупой. Снова дотронувшись до повязки, он встал на ноги. * Ламаник был своеобразным человеком. Хорошо поставленная правильная речь, он часто остро и колко шутил, сыпал цитатами из классики и декламировал строчки из стихов — просто так, из любви к слову. На чердаке было, несмотря на его ухоженность, достаточно пыльно. Билл быстро испачкал одежду в грязи, но не обратил на это внимания, методично перебирая бабушкины сундуки, громоздкие, массивные, полные настоящих сокровищ. За пару часов работы он собрал стопку семейных фотографий, на которых чаще всего изображались неразлучные близнецы. Всегда сияющая радостью Мейбл и чуть хмурый, но дружелюбный Диппер. Фото были не слишком-то хорошего качества, но Билл всё равно пристально разглядывал знакомый изгиб губ, ясные глаза и крупные кудри. На самых поздних фотографиях отчётливо было видно, что у Диппера произошёл скачок роста, потому что он был на полголовы выше сестры, и выглядел нескладно, словно маленький жеребёнок. Взгляд на этих фото у него был довольно красноречивым. Спустя долгие часы перебираний вещей на чердаке, к нему, довольно отфыркиваясь и бесполезно отряхивая с одежды пыль, подошёл Глиффул. — Я нашёл его старую одежду и дневники. Точнее, дневники принадлежали его двоюродному деду, а Диппер просто продолжил их вести. Даже не знал, что у деда тоже была склонность ко всей этой… паранормальщине. Всегда считал, что этот дар у нас передавался по мужской линии. — Думаешь, этого будет достаточно? — спросил Билл. Ламаник пожал плечами. — Учитывая, что он считает тебя своей собственностью, у тебя теперь только два пути. Либо ты станешь таким, как он, либо он станет таким, как ты. Человеком. Правда, с сильным даром, этого не отнять. Сайфер опустился на прочную крышку сундука. — Не понимаю, зачем я вообще всё это делаю, — задумчиво сказал он. Ламаник присел рядом и похлопал его по плечу. — Знаешь, о чём я сейчас подумал? — улыбнулся он краешком губ. Билл вопросительно на него посмотрел. — Если у тебя всё получится, я буду звать тебя своим дедом. — Да пошёл ты, — фыркнул мужчина. — А по мне, так будет забавно, — не согласился Глиффул. Вечером, сев в машину, забитую коробками, Билл крепко сжал руки на руле и искренне взмолился всем известным ему богам, чтобы у него всё получилось. И тем неприятнее было ощущать, что события лета, вдали от озера и Диппера, вымывались из памяти словно проточной водой. Как будто там был отдельный мир. Странное ощущение двойственности не покидало Билла до тех пор, пока он не увидел, как вдоль дороги стелется чёрная гладь воды. И тогда — увидев озеро — он вдруг почувствовал огромное облегчение.