Маленькая русалочка

В голове было мутно, и когда Билл возвращался домой, солнце уже заходило за горизонт. Буквально ввалившись в дверной проём, Сайфер поплёлся на кухню, трясущимися руками принимаясь делать себе ужин. Он и так с этим желанием увидеть Диппера пропустил и завтрак, и обед. А Диппер сегодня выглядел ещё очаровательнее и желаннее, чем обычно. Расставаясь сегодня с ним, он чувствовал себя так, будто отрывал от сердца огромный кусок. Еда на вкус была пресной, и заставив себя съесть всё, что было в тарелке, Сайфер поднялся наверх, в комнатку, которую он уже мысленно окрестил комнатой его маленькой русалочки. Вчера он так и не добрался до тех толстых тетрадей в кожаном переплёте, больше похожих на книги, с действительно позолоченными обложками и с цифрами на корешках. Тетрадей было семь. Рухнув на застеленную цветастым пледом кровать, Билл открыл первую и… …и потерялся во времени. * Автором первых трёх дневников оказался Стэнфорд Пайнс, двоюродный дед Диппера Пайнса. Стэнфорд Пайнс был одним из первых учеников Массачусетского технологического института, открытого в 1885 году. Он не интересовался политикой, зато очень заинтересовался сообщением своего брата-близнеца, Стэнли Пайнса, об аномальных происшествиях на территории нынешнего штата Орегон. Стэнли, встретив брата, спихнул на того его собственное детище мошеннического произведения искусства, свой музей уродства и местных страшил, и укатил в Калифорнию, где только 20 лет назад отгремела знаменитая золотая лихорадка. Он считал, что вполне способен найти то золото, которое не нашли другие, и у него это вполне получилось, правда, всё его состояние отошло их младшему брату Шерми, поскольку Стэнли так и не озаботился тем, чтобы завести семью и тем более наследников. Стэнфорд же на всю оставшуюся жизнь так и остался жить в аномальном городке Гравити Фоллз, где однажды появились и сами близнецы Диппер и Мейбл Пайнс. Старику Стэнфорду в то время исполнилось 70 лет, и он торжественно передал исследования своей жизни своему внучатому племяннику. Который, конечно же, тут же загорелся жаждой познания и приключений, и с энтузиазмом продолжил ведение дневников, о чём недвусмысленно намекал изменившийся, округлый детский почерк, который начал фигурировать с середины третьего дневника. В дневниках оказались не только ценные намёки на историю семейства Пайнсов, но и исследования всего того, что его товарищ Тэд называл «мистической чушью». Невероятные, фантастические твари, где-то страшные, где-то до ужаса нелепые, а где-то и смешные — все они описывались в тетрадях — сначала каллиграфическим почерком «прадяди Форда», а после и старательно округлым почерком «Диппера Пайнса». Билл и сам не заметил, как разрыдался, когда дошёл до последней, седьмой тетради, не заполненной даже наполовину, потому что неряшливым, торопливым почерком Диппер писал последние дни своей человеческой жизни. Книга эта начиналась с исследования водных духов, и увлечённо, прыгающими буквами, Диппер торопливо записывал то, как знакомился с русалками на море (один из русалов какое-то время встречался с его сестрой), их классификацию, разделение на озёрных, речных, морских духов и их отличия. И это озеро, на которое они приехали, он отлично знал, что оно не имеет своего духа-защитника. Как будто предрекая собственный конец, Диппер писал:       «С закрытыми водоёмами у русалок всё гораздо сложнее. Они могут там жить, но если они были рождены в морской воде, нахождение в пресной будет им неприятно, как человеку, выросшему на юге страны, и решившему перебраться в северные штаты. У озера Фолком нет своего хранителя. Местные духи уже здоровались со мной и говорили, что было бы здорово, если бы я стал их защитником. Конечно же я посмеялся вместе с ними, но на всякий случай начал плести оберёги. Пока что у меня готов только один, для сестры, но они делаются быстро, и после Рождества я обязательно сделаю ещё один для себя. Мне не хотелось бы стать русалкой. То есть, я же навеки останусь 15-летним подростком — кому такое вообще может понравиться? К тому же, я забуду свою человеческую жизнь, если соглашусь стать местным хранителем вод. Я забуду Мейбл, родителей, прадядю Форда и даже этого придурковатого прадядю Стэна. Конечно, я стану не морской русалкой, я скорее стану ундиной, а это больше водный дух, который в принципе может обратно превратиться в человека. В славянских и скандинавских легендах ясно говорится, что духи могут выходить на поверхность и завлекать своими чарами усталых путников. А некоторые влюбляются в людей и проживают с ними жизни, чтобы обрести душу. Если их полюбит простой человек и согласится быть вместе, он делит своё сердце надвое и отдаёт его своей мистической избраннице. Метафорически, конечно. Даже представлять себе не хочу то, что произойдёт, если это писали не в метафорическом смысле.       В общем, получается, если я вдруг случайно превращусь в русалку, то не надо плакаться и убиваться по мне, Мэй-Мэй! Просто подружись со мной, и вытащи на берег. И главное, не поддавайся моим жалобным крикам о том, что я горю, что мне больно и всё такое. Я буду слегка не в себе, знаешь? Зато когда я обсохну вдали от источника своих мистических сил (от вод озера), я снова стану человеком. Только осторожнее там со мной, а то я всё равно смогу превращаться в русалку при попадании в воду, пока не влюблюсь в кого-нибудь и сам не захочу снова стать человеком. И вообще, не знаю, зачем я это написал. Как будто я и вправду считаю, что местные духи всё-таки заставят меня заключить этот договор! Ха-ха, вот смешно, да? Завтра Рождество, я должен вроде как радоваться, но всё равно немного тревожно. Завтра мы с Мэйбл пойдём кататься на озере, оно здорово промёрзло в этом году. А ещё я хотел расспросить местных духов побольше о духе озера. Так что завтра я постараюсь продолжить записи по этой теме.» Сайфер не верил, что существует настолько простой способ превращения русалки обратно в человека. То есть - что? Ему надо всего лишь взять Диппера на руки и отнести в дом? Положить его на эту кровать и ждать, когда он обсохнет? И… он станет человеком? Без этих плавниковых наростов на руках, с нормальными человеческими ушками, с ногами вместо рыбьего хвоста? Они смогут заняться сексом. Билла пробила дрожь от этой мысли, а по телу прокатился удушливой волной гулкий жар. Закрыв ладонью рот, Сайфер крепко зажмурился, прогоняя из головы пошлые мысли. В голове всё мешалось — от странного совестливого ощущения собственной извращённости и острого физического желания. Билл попытался сосредоточиться на главном. Конечно, всё не так просто, — как-то через силу ухмыльнулся он. Он же видел, как сегодня вёл себя Диппер. Билл знает, какими сильными на самом деле являются эти руки и гибкий хвост. Попробуй кто другой провести с Диппером этот фокус, и Диппер того человека просто убьёт. И даже не будет испытывать ни капли стыда или раскаяния за свой поступок. Действительно — такое под силу только тому, в кого влюблена маленькая русалочка. Оставалось лишь гадать, как сильно ему доверяет Диппер. Потому что Сайфер уже потерял голову от любви. И несмотря на то, что это могло стоить ему жизни, всё-таки попытается вытащить маленького Пайнса на сушу. Уж лучше так, чем… чем с камнем на шее прыгать в чёрные воды лесного озера калифорнийского штата.