В шаге от тебя

Когда утром я пришёл на работу, то обнаружил весьма странное явление — у дверей в наш отдел сгрудились самая настоящая толпа. Такое впечатление, что там собрались не только все боевые авроры, но и отдел аналитики, тактики и другие. Начальства только для полноты картины не хватало. Вся эта такая разношерстная толпа, обычно галдящая и шумящая каждый о своём, вела себя подозрительно тихо, прислушиваясь. А из-за приоткрытых дверей доносился жёсткий проигрыш гитар. Я ввинтился в недовольно зашипевшую толпу, пробираясь к самым дверям, но был остановлен каким-то ветром занесённой сюда из отдела аналитики Луной Лавгуд, вернее Лонгботтом, схватившей меня за руку и не давшей войти. — Что происходит? — удивлённо спросил я странную девушку, получая ярое недовольство и шипение толпы. Она склонилась к моему уху и шепнула, многозначительно смотря своими необычными серебристыми глазами, под взглядом которых я всегда чувствовал себя неуютно, и мне становилось ясно, почему её в школе травили равенкловцы. — Слушай. Я послушно заткнулся, отложив на потом в себе вопросы и задавив возмущение, и прислушался к музыке, узнавая «Героя» Воронов, довольно популярной среди магов мужской группы. Первый куплет был, видать, уже сыгран и спет, пока меня не было. Направо пойдёшь — себя потеряешь, Налево — друзей ты предашь, А прямо — к убийствам дорога кривая: Такая у Джона беда. Назад не вернуться — там ждут не дождутся, Когда эликсир принесёшь. В кольцо три дороги у камня свернутся, И время свернётся в кольцо. Пел кто-то неизвестный, не из Воронов, но в то же время голос был мне удивительным образом знаком, словно я его слышал чуть ли не ежедневно, только не в таком антураже. Неужели Рон? Направо — себя предавать неохота, Налево — друзей предавать, А прямо — убийства. Судьбы повороты… От крови краснеет трава. Никто не узнает, никто не осудит, За это не станут карать. И шёпотом страшным признаются люди В своём нежелании знать. Ты вышел героем. А правда? Что правда? Болезнь эликсиром отвёл. Да только героя оставила радость, И рядом с тобой никого. У него оказался неожиданно приятный баритон и хороший слух, который помог ему ни разу не сфальшивить, чего я даже заподозрить не мог в своей повседневности, когда он все время или орал на нас, или прикалывался, в основном именно надо мной. Я всегда считал, что рыжему медведь ещё в младенчестве станцевал джигу на обоих ушах, попутно роняя его головой об пол. Насчёт ударов об пол дурной черепушкой — ничего сказать не могу, но слух у него точно не пострадал. — Рон, бросай этот грёбаный Аврорат и переходи к нам! — пьяным голосом почти закричал Поттер из-за дверей нашего отдела. Очень характерно — их ни с кем другим захочешь, а не спутаешь — хохотнули близнецы Уизли, и хрипло рассмеялся Северус. Мне до сих пор не понятно, каким образом эти четверо сумели договориться и сколотить быстро ставшую очень популярной группу. И что именно там забыл крёстный, будучи учёным с мировым именем. — У нас тебя непременно станут любить. Вместе мы будем такой силой! Мы… — Поттер, радость моя, уймись, — прервал его словоизлияния Северус, тоже явно нетрезвый. Они там что, всем составом напились? — Парень не хочет входить в постоянный состав нашей группы, так что смирись уже с его решением и прекрати давить. Давай «Дракона и принцессу», Уизли. — Да, братишка! Давай «Дракона… — …И принцессу»! А мы послушаем! — заржали, аки кони, близнецы, беря первые аккорды на своих гитарах. Сожжена земля золотым огнём. Позови меня — я к тебе приду, В пропасть мы с тобой вместе соскользнём, Но моё крыло отведёт беду. Крылья воздух рвут — я тебя поймал: Ты — моя любовь, ненависть моя. Вычтя жизнь и смерть, всё решишь сама. А за мной стоит Севера земля. С Запада Герой за тобой пришёл… Отпусти на бой — я непобедим, Я убью его, станет хорошо. Что ты смотришь так? Шепчешь мне «уйди»?.. — Что здесь происходит? — прервал спонтанный концерт рык Кингсли. Под грозным начальничьим взглядом все стали потихоньку рассасываться, а мы вошли в свой родной отдел, обнаруживая вдрабадан пьяных Воронов, старшего нашей группы и Панси, сидящих прямо на полу у окон. Близнецы терзали гитары, извлекая какую-то заунывно-похоронную мелодию, от которой ныли зубы, Северус с Поттером потягивали пиво, а Панси мирно спала на плече Уизела. Я так и не понял, что здесь делает моя подруга? — Кинг! — радостно завопили однояйцевые приколисты, увидев недовольного Шекболта. — Иди к нам! У нас весело! — Всем встать! — Есть, большой начальник! Только можно… — …Мы будем стоять, сидя? Ну, что ты такой… — …Хмурый? Песни про тебя… — …Что ли нет? Так мы с огромным… — …Удовольствием сочиним! — Уизли, заткнитесь! — зарычал злобным гризли на близнецов Кингсли. — Малфой, протрезвляющее этим скотам. Немедленно! — Малфой! Ты наша… — … Принцесса!.. — переключились, было, они на меня, но всю малину им испортил крёстный, достававший из карманов куртки флакончики с протрезвляющим зельем, рявкнув: — Захлопнулись! Живо разобрали и выпили. Рон, ты что как неродной? Флакончиков было всего пять, из чего я сделал вывод, что Панси в этой пьянке — неучтённый фактор. Они выпили и застонали, стремительно трезвея. Я и сам несколько раз принимал эту пакость, зовущуюся протрезвляющим зельем, а потому вполне имел представление, как им сейчас фигово, однако жалеть мне никого не хотелось. Вот взгляды всех, за исключением Северуса, стали виноватыми, когда пришло понимание, ГДЕ именно они решили набраться, и Вороны встали с пола. — Кинг, ты сильно не ругай своего бойца — здесь мы виноваты. Дата, сам понимаешь, — попытался вступиться за Уизела, поднявшего на руки Панси, Поттер. Бесит! И вообще, странно. Я чего-то не пойму, какие у моей подруги с рыжим отношения? Явно более близкие, чем у просто хороших знакомых. — Пойдём, Поттер, здесь и без тебя разберутся. Привет, крестник. Ты не против, если мы сегодня к вам нагрянем? — Приходите. Всегда рад тебя видеть. Северус насмешливо посмотрел на меня, выгнул бровь, как бы намекая, что он придёт вместе с Поттером и, усмехнувшись, вышел. Он настолько изменился за эти шесть лет, что я его почти не узнавал, что немного пугало. Ну что в сорок лет, имея мировое имя и хорошую работу в министерской лаборатории, где его почти ни в чём не ограничивали, ни с того ни с сего вдруг согласиться петь в молодёжной по сути группе? Гениальный зельевар, талантливый шпион, учёный — и вдруг певец? Оказалось, да. Причём дуэт Снейп-Поттер обладал неожиданно яркой, неповторимой харизмой, буквально приковывая к себе всё внимание во время выступления. Из тех песен, что я только что слышал в исполнении Уизела и что ему так и не дал допеть Шекболт, «Героя» исполнял Северус, а «Дракона и принцессу» — Поттер. И после всего, что было сказано и умолчано, я начинал сильно подозревать, что если принцесса — это я, как проболтались два однояйцевых придурка, то песня выходит о чувствах Уизела ко мне. Отец его только вчера назвал «идеальной жертвой». И если это в самом деле так, то, получается, мне никого больше искать не надо. Или я принимаю желаемое за действительное? — Хорёк, дай протрезвляющее, — обратился ко мне вероятный будущий дракон, заставив меня усомниться в правильности собственных выводов. — Панс пригодится. — Уизли! — недовольно рявкнул Шекболт. Ясно, начальство изволит гневаться, и мы все, а не один напившийся до непотребного состояния на рабочем месте старший группы, огребём сегодня по полной программе. — Через полчаса ко мне! Твоё поведение совершенно недопустимо! — Так точно, сэр! — гаркнул Уизел, включая режим бравого аврора. Главный посверлил его тяжелым взглядом и рыкнул нам. — Всем работать! Чтобы до обеда все хвосты по отчётам подтянули! И вышел, не услышав дружный стон. Хвосты явно были у всех. Даже я в плане отчётов имел грешок. — Давай, — хотел, было, я забрать у рыжего подругу, но он отрицательно покачал головой и отнёс её в мою комнатушку сам. Я заскрипел зубами на его поведение. — Уизел! — Выйди, Малфой. Дай протрезвляющее и выйди. Если Панси захочет — она сама тебе всё расскажет. — Она моя подруга детства. Чего я могу не знать? — самонадеянно заявил я, встречаясь с прямым, чуть насмешливым взглядом голубых глаз. — Очень многое, Хорёк, очень многое. Я недоверчиво прищурился его заявлению. — А ты, значит, знаешь? Рон как-то грустно усмехнулся. — Мне пришлось узнать. Драко, не тяни кота за хвост! Я скоро блевать пойду, и всем будет лучше, если к тому моменту Панси сможет уже адекватно оценивать окружающий мир. О том, что Панси на протрезвляющее зелье ловит яркие и сильные галлюцинации, я узнал только два года назад, когда она после встречи выпускников Слизерина и последующей пьянки, выпив наутро протрезвляющее, полчаса гоняла нечисть по всему особняку Забини. А он говорит об этом, словно о давно известном факте, с которым он даже успел смириться, ибо ничего нельзя поделать. Пожалуй, я и в самом деле очень плохо знаю своего лучшего друга детства, и нам с ней стоит о многом откровенно поговорить. Откопав в аптечке пузырёк с нужным зельем, я передал его рыжему и вышел. *** Сделав все свои дела в туалете, я уже собрался выходить, как туда вошли двое, громко разговаривая. Одним из посетителей туалетной комнаты был Дин Томас, грифидурок и сплетник с большой буквы, и встречаться с ним мне совершенно не хотелось. — Интересно, когда наша белобрысая принцесса догадается, что рыжий в него влюблён. Вроде не тупой совсем уж, но весь Аврорат знает, а он ни сном, ни духом, — фыркнул Томас и заржал. — Представляю, какой у него шок будет, когда он узнает. Нет, ты только представь! — Тише ты! — а вот этого любителя туалетных сплетен я не узнал, к своему величайшему сожалению. Очевидно, он не из боевых групп. — Рыжий узнает о чём мы судачим — яйца оторвёт. — Рыжий может и не такое. Я всё равно его не понимаю! Ну что он в нём нашёл?! Ни рожи, ни кожи, характерец — оторви и выкинь. Ну, не педик же он, в самом деле — у него столько реально классных девчонок было, а всё продолжает дурью маяться. Неужели ни одна не тронула? Чем этот Принцесса лучше девок? — Любовь, — кажется, незнакомец пожал плечами. — Давай завязывать с разговорами. Тебе ещё отсчёты писать, не забыл? Они ушли, а я, опустив крышку унитаза, медленно сел, отходя от шока. И ЭТО знает весь Аврорат? Теперь мне стало наконец-то ясно, почему мы были главными клоунами и почему все ловили каждое наше слово. Как же так? Почему я раньше не догадался о влюблённости в меня рыжего? А Панси? Она тоже знала и молчала, как и все остальные? Что я ещё не знаю о своей подруге? Уизли… Снова, опять Уизел! Бесит до нервной почесухи! Нет, сейчас его любовь в меня выгодна. Осталось только заставить его поверить в то, что она взаимна, а потом оттолкнуть, можно даже высмеять, и он — дракон. *** — Драко, нам надо поговорить. Пойдёшь со мной? — в обеденный перерыв подошла ко мне Панси у выхода из Аврората. Я намеревался было поесть в небольшом, очень уютном магловском кафе, которое чисто случайно открыл для себя два года назад, но поговорить нам действительно было необходимо, а потому я кивнул, соглашаясь. Она взяла меня за руку и аппарировала нас на кладбище. Гермиона? — Зачем? — спросил я, глядя, как она с нежностью поглаживает надгробие. — Привет, любимая. На этот раз я пришла не одна, с другом. Решила, что пришло время поговорить начистоту, ведь ты так не любила прятаться, скрывать «нас», использовать Рона, как ширму. Прости, что я с этими откровениями так сильно затянула и признаюсь только сейчас. Люблю. Пройдёмся, Драко? Не понимаю! Слишком многое не понимаю в этой грёбаной жизни! Я всегда был уверен, что Уизли с Грейнджер были искренне любящей друг друга парой, а теперь выходит, что они просто играли на публику, что на самом деле грязнокровка была любовницей моей подруги. Теперь становятся понятны его попытки построить отношения с другими девушками ещё при жизни Гермионы, за что рыжего многие осуждали. — Оказывается, я тебя совсем не знаю, Панси. Когда именно вы начали встречаться? — С середины пятого курса. Миона попросила Рона стать её прикрытием, потому как знала, что её связь с слизеринской старостой осудят не только грифиндорцы, но и вообще все, кого это, по сути, ни коим боком не касалось. — И он просто взял и согласился? — не поверил я ей. Нет, он, конечно, может заняться благотворительностью и спасением своей подруги — как по-грифиндорски! — но лично я сомневаюсь в столь великой толерантности пятнадцатилетнего парня, выросшего в чистокровной магической семье. Тем более, что на тот момент он всех слизеринцев на дух не переносил, особенно выделяя меня. Особенно? — Просто взял и согласился. Ибо он тогда сам жил по принципу: кого люблю — того гноблю. Что тебе надо от Рона сейчас? Мы остановились в тени какого-то дерева, и я недоумевающе посмотрел на нахмурившуюся девушку, одетую в строгое персиковое платье. — Панси? — Драко, давай не будем играть во все эти игры, в которых мы с тобой, можно сказать, преуспели, и поговорим начистоту. С чего вдруг такой интерес? Я вздохнул, ненадолго прикрыл глаза, решаясь на откровенность. Может и в самом деле стоит ей открыть правду о своём наследии, посоветоваться? Странно даже, что она так заступается за Уизела. Хотя, после всех откровений можно предположить, что она считает его довольно близким другом. Сколько же я упустил в своей слепоте! — Ты же сама слышала пророчество того помершего чокнутого деда. — Так белый дракон в человеческом обличии… — …Это я, — закончил я её мысль. Панси кивнула, соглашаясь. — Что говорят об этом наследии семейные хроники? Там же должно быть хоть что-то, что решит твою проблему. Или что подскажет путь к её решению. Перекинуть проклятие вообще возможно? — Ты же не веришь, что я заинтересовался Уизелом из-за его прекрасных глаз? — саркастически фыркнул я, чему она грустно улыбнулась и покачала головой. — Не знаю, Драко. По-моему, ты не заслуживаешь столь верной любви. Это нечестно по отношению к такому хорошему парню, как Рон. Но, с другой стороны, у него ведь нет ни малейшего шанса — так ведь? — что вы когда-нибудь будете вместе добровольно, и если эта иллюзия принесёт ему хоть немного счастья перед тем, как превратить в дракона, то почему бы и нет? Мы с Мионой очень сильно перед ним виноваты, используя дружбу и влюблённость в тебя в своих целях. — Пятый курс! С ума сойти! Никогда бы не заподозрил рыжего в такой собачьей преданности! Особенно, если брать в расчёт его поведение на курсе четвертом, когда он фактически предал Поттера, бросив того наедине с проблемами и Турниром. — Осуждать других легче лёгкого, друг. Ты же не будешь спорить с тем, что в Хогвартсе Уизли всегда был в тени Героя. — Зависть… Как банально! Он завидовал славе Поттера, богатству и положению моей семьи… Уму Грейнджер не завидовал? — Мне тебя не переубедить, а потому я не буду даже пытаться. Попробуй узнать его настоящего за время Игры. Только не влюбись сам, друг мой. Я недоверчиво посмотрел на Панси, понёсшую совсем уж ахинею, и увидел, что она грустно улыбается моей реакции. Она что и в самом деле считает, что я его не знаю и могу влюбиться? — В кого? В Уизела? Как можно! Разве можно влюбиться в недалёкого, вспыльчивого, завистливого парня, нищего, как церковная мышь и упрямого, как стадо ослов? О чём ты, Панси? Он совершенно невыносим, и его отчаянно хочется прибить, а ты говоришь — не влюбись. Можешь быть спокойна — мне эта глупость точно не грозит! — Как скажешь, Драко, как скажешь, — подняла руки она в примиряющем жесте, не желая больше спорить на данную тему. — Время само всё расставит по местам. Прогуляемся ещё? Обеденный перерыв не закончился. — По кладбищу? — удивился я странному выбору места для прогулки. Она пожала плечами, щурясь на яркое солнце. — А почему бы и нет? Если забыть, что это место, где похоронены люди, здесь тихо, мирно и спокойно. И не смотри на меня так — я пока не собираюсь к Мионе. Рано ещё. И она не поймёт стремления закончить земную жизнь, которую она так любила, побыстрее. — Почему ты её полюбила? — всё-таки решился задать я вопрос, мучивший меня уже давно. — Я могла бы соврать тебе, сказав, что полюбила её за ум, смелость, преданность идеалам и готовность идти до конца; что влюбилась в её тёплые карие глаза, пышную гриву или точёную фигуру, но всё это пришло потом, после. А влюбилась я в её смех. Внезапно, ярко пропала.