В шаге от тебя

Что именно заставило меня аппарировать ночью на кладбище после того, как Асти уснула, да ещё, прогуливаясь там словно какой-то магловский гот, свернуть к могиле уизлевской грязнокровки? Не знаю. Может, дело в том, что тот болезненный, открывающий тайны и душу разговор на этом самом кладбище был последней нашей с Панси встречей. В госпитале, куда я рванул из Аврората, меня к ней не пустили, известив, что время идёт на минуты, и теперь, когда подруги так внезапно не стало, мне отчаянно захотелось поймать те мгновения, что она была рядом, поддерживая и ругая меня, почувствовать её присутствие, что возможно, как то ни странно, только здесь. Я почти дошёл до могилы Гермионы, когда неторопливая, чуть грустная мелодия заставила меня насторожиться и внутренне подобраться. Меня явно не одного мучает бессонница в глухую ночь, заставляя шататься по кладбищу в поиске эфемерного спокойствия и прошлого, призраки которого сейчас где-то рядом, волнуя сердце и душу. Отцвела сирень белая, Отцвела. Здравствуй, милая, верная, Как дела? Что мне делать, любимая, Подскажи. Обними меня крыльями… Ты, как жизнь. Обернусь птицей чёрною На скале. Память с жизнью поспорили, По вине Бьют, смеются отчаянью Моему. Сколько мне ещё каяться? Не пойму. Уизел. Но почему в его голосе столько боли и смирения? И почему вместо того, чтобы развернуться и по-тихому свалить, пока он меня не заметил, я тихонько подкрадываюсь ближе, стараясь не потревожить шуршанием гравия? Меня тянет к нему, как железо к магниту, невзирая на то, что мы с ним в ссоре, и я вообще получил от него пощёчину, за которую он не извинился и извиняться не собирается. Это ненормально! Отцвела сирень белая, Отцвела, Между верой с неверием Провела, Подарила надежду мне На мечту, Но сгорела мечта в огне На ветру. С неба звёздочка падает На ладонь, Загадаю желание Быть с тобой. Ветерок меня ласково Позовёт, А вокруг — веришь на слово? — Никого. Почему-то вспомнился вчерашний, украденный им поцелуй, который — вот уж где истинное безумие! — отчаянно захотелось повторить. Я совсем уже свихнулся с этим Уизелом! Отцвела сирень белая, Отцвела. Что же ты со мной сделала? Где была? Где мечта потерялася? В чьих мирах? И на сердце осталася Лишь дыра. Отогрей меня, грешного, Обними, Чудом мира нездешнего Стань на миг — Я оставлю сомнения Позади. Между верой с неверием Проведи. Что ты со мной делаешь, Рон Уизли, дракл тебя подери! Почему с тобой вдруг всё стало так просто невероятно сложно? Особенно то, что по сути своей должно быть легко! Что с нами обоими происходит? Отцвела сирень белая, Отцвела… За спиной моей верности Два крыла. Он сидел прямо на влажной земле, подпирая спиной могильную плиту, и тихонько перебирал струны, глядя на гитару. — Привет, Рон. Кому поёшь? Призракам? — Тому, кто услышит и поймёт. Привет, Драко. Присядешь рядом или прогуляемся? — Второе. Он поднялся, повесил гитару на плечо и подошёл ко мне, несколько настороженно глядя в глаза. — Драко? Я хмыкнул. Кто-то сомневается, что я мирный? — Расслабься, Уизел, я тебя не съем. Идём. Мы пошли рядом плечом к плечу мимо могил и деревьев. Здесь было удивительно спокойно, пели цикады, шуршал гравий под ногами, а в небе перемигивались звёзды, и ласково улыбалась красавица-луна. Удивительное дело, но сегодня меня просто невероятно тянуло на глупости, которые при свете дня в обычном своём адекватном состоянии я совершить никогда бы не решился, но которые здесь и сейчас требовала душа. Я схватил Рона за руку и аппарировал на побережье, где у края морского горизонта потихоньку начинал зарождаться рассвет. Он улыбнулся моей шалости. — От тебя пахнет женщиной. — Ревнуешь? — У меня нет на это права. Поплаваем? Легко рассмеявшись его сумасшедшему предложению, я кивнул, соглашаясь. Разделись, вошли в прохладную воду и поплыли. Я старался не думать над тем, что именно я делаю и с кем, ведь настоящие Малфои тщательно контролируют каждый свой шаг и подобные глупости совершают исключительно в походящей компании, к которой Уизли точно не относится ни коим боком. Рон вынырнул из воды с моего левого бока, шумно отфыркиваясь словно тюлень, и попросил: — Поплыли к берегу. — Оставить меня в море совесть не позволяет? — хмыкнул я. Неожиданно он схватил меня за ногу и нырнул. Детский сад! Ну, погоди, я тебе отомщу! Будешь знать, как топить отпрыска благородной фамилии! Топили мы друг друга ещё долго, пока не оказались почти у самого берега в воде по пояс, обнявшись и смеясь. Внезапно смех резко оборвался. Мы смотрели друг другу в глаза, дрожа от холода и предвкушения поцелуя, буквально разлитого в воздухе. Мои губы горели от желания целоваться, а мозги напротив отказались работать, иначе с чего бы я первый потянулся к нему, обнимая рукой за шею и прижимаясь губами к губам? Легонько прикусив нижнюю губу Рона, я приоткрыл рот, впуская его язык. Всё. Кажется, мне надо искать другую жертву, пока не стало слишком поздно, и я в него не влюбился. Эта мысль отрезвила подобно душу ледяной воды, заставив вернуться в действительность, где стало одиноко и холодно, и меня затрясло крупной дрожью. — Пойдём, — проговорил он, отрываясь от меня, и потянул в сторону берега. Солнце взошло почти полностью, освещая побережье и возвращая потерянное было ощущение времени. Силы! Что со мной творится?! Наложив высушивающие и очищающие чары, я поморщился от ощущения стянутости и неприятной сухости кожи — за что я ненавидел пользоваться магией: моя кожа оказывалась слишком нежной для подобных экзекуций — и нырнул в одежду, стараясь не смотреть в сторону Уизела. — Пойдёшь на похороны? Он пожал плечами, испытующе глядя на меня, чем вгоняя в неожиданную краску, и дёрнул углом губ, намечая усмешку. — Меня не пустят. Рылом не вышел. — Рон… — начал было я, вспомнив нашу вчерашнюю ссору в Аврорате, но он отрицательно покачал головой, заставляя умолкнуть. — Не надо, Драко. Мир несправедлив изначально, и с этим ничего не поделать. Знаешь, как я хочу, чтобы ты остался со мной, а не возвращался к своей невесте! Но, увы! Не всё, чего мы желаем, возможно, а потому иди. — Что это была за песня? Отчего-то это казалось крайне важным, важнее, чем сбежать. — Ангел, — как-то светло улыбнулся рыжий, щуря глаза на солнце. — Гарри для Панси написал два года назад, когда мы её в чувство приводили после годовщины смерти Герми. Самое паршивое во всей этой грёбаной ситуации, что когда убивали Миону — мстили мне. — Значит, ты виноват? Не дури! Кто же знал, что так выйдет? — Спасибо, Драко. Для меня бесценна твоя поддержка. Хотя от чувства вины всё равно не спасает. Удачного дня. Я кивнул и аппарировал в родовое гнездо, встретившее меня тишиной и спокойствием. *** Уже стоя в душе под тёплыми расслабляющими струями, я прикрыл глаза, пытаясь понять, что же со мной происходит, и почему меня так и тянет совершать глупости, когда рядом Рон. Что поменялось за эти дни? Раньше он бесил меня просто до потери пульса, и мне подчас хотелось его живьём в землю закопать, а сейчас я сам — сам! — лезу к нему целоваться, и мне, будем с собою честным, это нравится. Отчаянно хотелось побиться головой об стену в надежде, что мозги встанут на место, и всё станет как прежде. — Драко, где ты был? — спросила меня очаровательно взъерошенная после сна Астория, заходя в ванную комнату, когда я вытирался после душа. — На побережье, Асти. Ты чего не спишь? — Мне одиноко без тебя. А с кем ты был? — нахмурилась она, заставив меня сцепить зубы. Мы ещё не женаты, а она на меня уже маячки вовсю навешивает, помечая свою собственность и отслеживая. — А что, обязательно быть с кем-то? — Ты был не один! Я знаю это, — возмутилась девушка, не услышав моего предупреждения. Странно, я всегда считал её умной, а оказывается, это совсем не так. Я зло скрипнул зубами и прищурил глаза. — Маячок, значит? Я тебе что, племенной скот, который надо метить, чтобы никуда не увели? Да, я был сегодня с другом на побережье. Нам обоим сегодня плохо, ибо мы потеряли подругу. Панси умерла. Я спать. — Куда? — В гостевую спальню. А тебе надо хорошенько подумать над своим поведением. — Драко! — взвизгнула Асти, так и не поняв, что именно меня взбесило до такой степени, чтобы уйти в другую спальню. А может, и поняв всё правильно, но всё равно считая себя вправе так поступать, ибо вокруг столько желающих прибрать к рукам чужого жениха. Лишней скромностью я никогда не страдал, а потому знал о собственной привлекательности для женщин не только как Наследник рода Малфой, но и как мужчина. О Наследнике богатого состояния и старинного чистокровного рода и говорить нечего! Да если бы я этого хотел, за мной слава героя-любовника ещё со времён Хога гремела. Если бы был менее переборчив в связях и менее брезглив. Вот только зачем она мне, такая слава? Астории придётся мне доверять, если она вместо того, чтобы стать моей супругой, не хочет остаться невестой, только уже бывшей, потому что тотального контроля за собой я терпеть не стану. Я повернулся к побагровевшей от злости невесте, кричащей что-то обидное и усмехнулся. — Весь дом перебудишь, если уже не перебудила. Успокоилась? А теперь слушай сюда: я не собираюсь отчитываться перед тобой за каждый свой шаг и терпеть твой сплошной контроль. Ты или учишься мне доверять, или мы расстаёмся. Выбор за тобой, Асти.