Хрупкий, но не сломленный

Шли дни. А может, недели – Шерлок не придавал этому значения. Его телефон умер, и он не позаботился зарядить его. Единственный человек, которого он хотел слышать, находился прямо перед ним. Прикованный к постели и все еще под действием наркотиков, Джон спал. Много. То же делал и Шерлок. Конечно, не в таком количестве, как доктор, но все же намного больше, чем обычно. Когда они оба бодрствовали, Джон обычно включал телевизор. Всегда паршивые дневные программы. Шерлок пристраивал свою раздвижную кровать к больничной койке и клал голову на край подушки друга, притворяясь, будто смотрит шоу. На деле же он наблюдал, как грудь Джона, который действительно смотрел передачу, мерно вздымалась и опускалась, вздымалась и опускалась… Это гипнотизировало. Иногда Джон читал новости в интернете и пытался рассказать другу о различных делах, которые они пропустили, но Шерлок обычно слушал в пол-уха. Детектив не собирался оставлять Джона и идти расследовать преступления, а все, что он мог раскрыть, сидя в этой комнате, было слишком скучным и не заслуживающим внимания. Когда Джон спал, а Шерлок не чувствовал себя уставшим, он брал айпод доктора и коротал время, слушая ужасные поп-песни двадцатилетней давности. У него не раз возникал соблазн попросить Лестрейда или миссис Хадсон принести в больницу скрипку, но инструмент был слишком ценным, очень чувствительным и дорогим, чтобы всерьез рассматривать такую возможность. Здесь стоял маленький шкаф, где они запирали ноутбуки и другую электронику, но скрипка бы туда не поместилась. А хранить ее где-то еще Шерлок не собирался. Вот и приходилось слушать эту ужасную музыку из плеера Джона, и она неизменно вызывала сонливость. Да, он скучал, но то была не просто скука – их жизнь словно остановилась, взяла тайм-аут. И с одной стороны, Джон теперь все время оставался рядом; он не работал и не просиживал вечера в барах со своими армейскими товарищами. А с другой, Шерлок не знал, закончится это все когда-нибудь, или нет, и его это беспокоило. Он покидал палату только чтобы посетить столовую или когда считал, что Джону требуется побыть одному. Доктор не был застенчивым и обычно во время процедур предлагал Шерлоку остаться. Но когда дело доходило до уколов, детектив все равно уходил - вид шприцов вызывал у него чувства, которых Шерлок предпочел бы никогда не испытывать. Он старался мыться по крайней мере через день, и миссис Хадсон пару раз заходила к ним, чтобы принести чистую одежду и забрать стирать грязную. Правда, приносила она только джинсы – и никаких костюмов. Однажды, очень давно, Шерлок отругал ее за то, что она использовала для их чистки не то средство. Это было годы назад, но старая женщина заявила, что больше не прикоснется к его драгоценным костюмам, и если Шерлок хочет носить что-то, кроме джинсов, пусть придет домой и возьмет это сам. Так что ему пришлось довольствоваться тем, что есть; по крайней мере, не надо беспокоиться, что брюки помнутся. Джон, между тем, все еще носил больничные халаты. И вот наконец настал день, когда Джону разрешили сидеть и двигаться более свободно. Но оказалось, что Шерлок обрадовался этому событию больше друга. Джон никак не отреагировал на сообщение врача, только пожаловался на сильно затекшую спину и настоял на том, что им необходим завтрак; Шерлок же никак не мог прогнать из головы мысль, как близки они теперь к возвращению домой. Детектив был настолько счастлив, что согласился позавтракать; он сел, скрестив ноги, на раздвижной кровати рядом с Джоном и грыз кекс, пока доктор поглощал мюсли и тост с джемом. - Хочешь клюкву? – спросил Шерлок и жестом указал на кучку ягод, которые он выковырял из своего кекса. - Зачем ты взял клюквенный кекс, если не хочешь клюкву? – удивился Джон. - Я думал, это черника. Джон посмотрел на него взглядом, в котором читалось: «Ты самый тупой гений на свете», и Шерлок сдержал усмешку. - В свое оправдание могу сказать, что сейчас слишком рано, чтобы ожидать от меня способности различать ягоды. Джон покачал головой и ложкой зачерпнул предложенную клюкву, отправив ее в рот всю разом. Он усмехнулся, и ягоды прыснули соком по его зубам. Шерлок фыркнул. - Сколько тебе? Пять? - Ты единственный, кто выковыривает фрукты из своего завтрака, - произнес Джон, но слова прозвучали невнятно. - Я бы съел их, будь это черника, - настаивал на своем Шерлок. Он хотел добавить что-то еще, но тут в дверь постучали. - Да, входите! – позвал Джон, вытирая рот бумажной салфеткой и переглядываясь с Шерлоком. Врач уже приходил сегодня утром, и этот новый визит стал для обоих неожиданностью. Одна из медсестер Джона прошла в комнату спиной вперед. Придерживая дверь бедром и локтем, она втащила и поставила посреди палаты громоздкое инвалидное кресло. - Доброе утро, Джон, - сказала сестра. Чересчур бодро, на вкус Шерлока. Джон в ответ издал нечленораздельный звук; детектив посмотрел на него в тревоге. Доктор побледнел, и бледность его резко контрастировала с клюквенными пятнами на салфетке, которую он все еще сжимал в руке. Наконец Джон бросил ее на тарелку и громко сглотнул. - Нет-нет, милый, заканчивайте свой завтрак. Я вернусь через несколько минут. Пришло время выбраться из кровати, вы не находите? Джон вновь только хрюкнул в ответ, и это разительно отличалось от того, как он обычно вел себя с медсестрами. Он говорил с ними об их семьях и знал все их имена – эта вот была Кети или Кетлин, как-то так. Она показывала им несколько фотографий – кого? Сына? Дочери? На одной определенно была собака. Кети закрыла за собой дверь, и Джон оттолкнул от себя поднос, на котором лежал недоеденный завтрак. - Шерлок, я не могу… Что? Это было не о еде; Джон кивнул на коляску и сложил руки на коленях, тяжело дыша. Никакой боли или физического страдания. Чисто эмоциональная реакция. Шерлок сглотнул. Он справится с этим. Джон был эмоционально крепким, но детектив знал, что однажды ему потребуется поддержка. Просто не ожидал, что это случится сегодня, когда другу наконец разрешат встать с постели. Шерлок опустил перила кровати и уселся на ее край, рядом с Джоном. - Посмотри на меня, - позвал он. Доктор повернул голову, и Шерлок придвинулся ближе. Их бедра соприкоснулись, и детектив прислонился лбом к Джону. Он перебирал слова, ища подходящие, но почти все они были бы ложью. Все будет хорошо. Все не так плохо. В этом нет ничего страшного. Я здесь, с тобой. Только это последнее походило на правду, но, конечно же, не нуждалось в словах. Шерлок обнял Джона за плечи обеими руками, чувствуя, как тот развернулся чуть больше по направлению к нему, и постарался вспомнить, что нужно, чтобы не повредить заживающие ребра. Где-то он читал, что объятия, длящиеся дольше двадцати секунд, стимулируют выработку окситоцина, который должен помочь успокоиться и подбодрить Джона; Шерлок готов был обнимать его в тысячу раз дольше и никогда не отпускать. Сейчас они были намного ближе друг к другу, чем в последние недели. - Проверяешь на мне одно из тех двадцатисекундных объятий, да? – Джон, казалось, развеселился. Слишком хорошо он знал Шерлока. Шерлок улыбнулся: - Я обнимаю тебя дольше. И ты чувствуешь себя гораздо лучше рядом со мной. Джон обнял детектива левой рукой и устроил голову так, что его подбородок покоился теперь у Шерлока на плече. - Я просто… Не хочу садиться в это кресло. Шерлок знал это, вывел из умозаключений, хотя причин, почему кресло вызывало у Джона такую реакцию, было множество. - Эта коляска уродлива, - сказал он. – Однозначно, в другой ты будешь выглядеть лучше. - Угу. Не можешь позволить своему блоггеру разъезжать в этом уродливом кресле? - Не могу, - отозвался Шерлок и слегка прикусил губу над подбородком Джона. Доктор брился не регулярно, и сейчас у него была трех- или четырехдневная рыже-серая щетина, почти борода. Шерлок немного завидовал. Наконец, они оторвались друг от друга. Шерлок встал, и Джон протянул руку, чтобы взять чашку чая, который он не допил. Его больничная сорочка имела зазор на спине, и детектив мог видеть, что тело доктора все еще пестрело россыпью синяков, доходивших почти до шеи. Даже простое прикосновение должно было причинять ему боль, не говоря уже об объятиях. Джон все еще принимал морфин, но дозы его были не настолько велики, чтобы полностью убрать чувствительность. - Ты наконец сможешь надеть свою собственную пижаму, если захочешь, - сказал Шерлок и отвернулся, не в силах смотреть на друга. Пижамы все еще были в вещевой сумке, которую Лестрейд принес в тот день, когда Джон впервые проснулся; Шерлок никогда не распаковывал большую ее часть. Сумка была задвинута в угол комнаты и забыта, а теперь прямо перед ней стояло инвалидное кресло. Детектив принялся расхаживать вокруг него, борясь с острым желанием оттолкнуть его в сторону, а затем резко развернулся и плюхнулся в кресло сам. - Что… Что ты делаешь? – Джон замер, так и не донеся чай до рта. - Просто пробую его, - пожал плечами Шерлок. - Не надо. – Он стукнул картонным стаканчиком по столу достаточно сильно, чтобы пролить чай на руку. Схватив салфетку, Джон принялся ожесточенно вытирать лужу, не глядя на детектива. Потом повторил: - Не надо. Пожалуйста. Шерлоку потребовалось несколько мгновений, чтобы понять эмоции, звучавшие в голосе Джона. Он все еще не понимал, в чем проблема, но здравый смысл подсказал ему, что лучше всего просто встать с инвалидной коляски. - Прости. – Шерлок оправил рубашку и подхватил сумку, чтобы найти Джону пижаму. Каждый раз я думаю, что могу его понять. Медсестра вернулась до того, как детектив закончил рыться в вещах. На самом деле, в комнату вошли две медсестры – нет, сестра, Кети, и фельдшер: двадцать три года, не любит работу в больнице, ищет новое место, не привлекательна для Джона. Лучше бы ей вернуться работать в родительский ресторан – но Шерлок знал, что разумнее даже не начинать с ней разговор об этом. - Ну, дорогой, теперь вы готовы? – Кети всегда была по-матерински внимательна к Джону, хотя была не намного старше него. – Давайте, для начала, займемся кроватью. Она подняла перила койки и нажала кнопку, приводя механизм в действие. Джон наклонился вперед, держась за поручни, пока кровать под ним опускалась. Когда матрас выровнялся, Кети нажала другую кнопку, и койка поползла вниз, оказавшись, в конце концов, в паре футов над полом, примерно на той же высоте, что и кресло. Две женщины помогли Джону перебраться на край кровати, и доктор сел, свесив ноги, пока фельдшер поправляла коляску. Он завозился с подолом больничной одежды, ни на кого не поднимая глаз, и попытался подоткнуть под него трубку катетера, спускающуюся по ноге. Увы, сорочка доставала лишь до колен, и спрятать трубку или мешок было негде. Кети послала ему понимающую улыбку. - Когда вы будете владеть спиной и ходить в туалет достаточно легко, сможете выходить наружу, - сказала она. Вместо того, чтобы благодарно кивнуть, Джон скривился. - Да, и тогда я буду вынужден использовать временный катетер, верно? Медсестра пожала плечами. - Скорее всего. Не могу сказать точно. – Она вновь опустила перила кровати и повернулась к ассистентке. – Кресло готово, Анна? Анна кивнула; она переместила подлокотник со стороны, ближней к кровати, и толкнула вниз подставку для ног. Джон посмотрел на свои ноги и затем – на кресло. - Наверное, я могу… - Нет, - покачала головой Кети. – Не сейчас. С вашими травмами и лекарствами, которые вы принимаете, пока что вам не позволено даже пробовать. Женщины встали по обе стороны от Джона, и Шерлок отвел взгляд, чувствуя, что наступил один из тех моментов, которые ему видеть не стоит. Хотя это было довольно нелепо; они видели друг друга в ситуациях куда более интимных, чем эта. И все же детектив отвернулся, переключив внимание на сумку Джона. Пижама оказалась на самом ее дне. Отличный способ упаковывать вещи, Лестрейд. Самые необходимые вещи – внизу. Он повернулся и увидел Джона сидящим в кресле. По его виду было понятно, что доктор не может решить, сидеть ли ему прямо, или сжаться в попытке спрятаться от стыда. Хотя, справедливости ради, нерешительность эта могла быть вызвана болью, и Шерлок знал, что так оно и было. - Отлично, - сказала Кети, когда они закончили. – Как насчет принять душ и побриться? Мы можем закатить кресло прямо в душевую кабину. - Ты не должен бриться, - запротестовал Шерлок, отдавая Джону пижаму. - Нет уж. Я сделаю это, - сказал Джон и откинулся на спинку кресла. Он не возразил, когда фельдшер – Анна – направила его в ванную. Наверняка ему было очень больно – в любом другом случае Джон не позволил бы никому везти себя, пока он в состоянии двигать коляску самостоятельно. Кети прошла в ванную комнату следом за ними и закрыла дверь. Шерлок, оставшись в одиночестве, на мгновение растерялся, не представляя, что теперь делать. Он почти не прикасался к своему ноутбуку в то время, как они были здесь; все равно ничто в интернете не могло удержать его внимания. Сейчас детектив вытащил ноутбук из шкафа, включил его и сел на освободившуюся кровать Джона. Он подумывал проверить электронную почту, но не захотел тратить время на глупые письма. Вместо этого Шерлок открыл браузер и ввел «временный катетер» в строку поиска. Прочитав несколько статей, он вздохнул с облегчением. Не так плохо, как могло быть. Почувствовав прилив оптимизма, детектив переключился на изучение различных видов инвалидных колясок, но здесь потерпел неудачу. Слишком много вариантов, чтобы понять хотя бы, с чего начать. Возможно, мне нужно позволить Джону сделать что-то для себя самостоятельно. Шерлок вздохнул, закрыл ноутбук и вытянулся на постели – так было удобнее думать, ожидая, когда Джон закончит мыться.