Ученица придворного алхимика

      Конечно же, мы спускались в подземелье не по лестнице рядом с кухней. Ещё бы! Чего водить преступников туда-сюда мимо еды? На этот раз проход был со стороны казарм, куда я раньше никогда не заглядывала. Впрочем, внутрь солдатских помещений никто меня не пустил и сейчас. Только стражники чаще встречались на пути, кидали на нас то любопытные взгляды, то безразлично проходили мимо.       Преодолев нужные ступени, мы долго плутали по холодным коридорам под дворцом. Вокруг гуляло эхо. Раздавались шаги, где-то капала вода. Мужчина сопровождал меня вежливо, молча и неумолимо. Невозможно было отделаться от чувства необратимости происходящего. Ещё недавно я была здесь, чтобы спасти жизнь, а теперь сама попала на место заключённой. Казалось, что вся толща каменного замка вот-вот обрушится мне на голову.       Наконец, воин подвел меня к той самой караулке, где в прошлый раз ужинали стражники, и передал дежурившему гарнизону. Похоже, главный вход и выход из тюрьмы был только один, как раз через комнату с охраной. И если бы преступники, не знающие про тайный ход, захотели сбежать, им бы пришлось продираться через вооруженных солдат.       Незнакомый тюремщик мрачного вида поставил меня перед собой и подтолкнул вперёд, вынуждая идти мимо знакомых тяжёлых дверей. Я считала повороты, пытаясь припомнить расположение подземного хода. В голове билась мысль, что стоило только полыхнуть огнем, отвлечь мужчину, спалить веревки и пуститься бежать, как я оказалась бы в безопасности.       Но что меня ожидало дальше? Никакого пути отхода, как было у Оливии и Тобиаса, никакого сопровождения. Я очень сомневалась, что самостоятельно смогла бы отыскать дорогу и выбраться из города. Да и упиравшееся мне в лопатки острие копья не располагало к резким движениям.       А самое главное, побег означал отказ от помощи Эльвине. После него я безоговорочно была бы признана виновной. Все, что мне бы осталось, это трусливо поджать хвост, спрятаться, как крыса, и бросить принцессу на растерзание колдуну. Подруга этого не заслуживала. А вот если я поведу себя законопослушно — конечно, она сделает возможное и невозможное, чтобы оправдать меня. Ведь я точно не совершала ничего плохого. Поэтому стоило смириться и позволить запереть себя. Принять такое решение было непросто, и меня знатно потряхивало.       Тем временем мы подобрались к открытой камере, находившейся в отдалении. Стражник впихнул меня внутрь и хлопнул дверью. Внутри не было даже малюсенького окна, и я оказалась в кромешной темноте. Сделала пару шагов — под ногами зашуршала солома, и я чуть не запнулась. Не сразу наткнулась на влажную каменную стену, похожую на ледышку. Вспомнив, в каких условиях держали Тобиаса, я содрогнулась. То же самое предстоит и мне?       Не выдержав неизвестности и боясь упасть, я щёлкнула пальцами, высекая искру. Маленький огонек на ладони выхватил из тьмы два блестящих черных глаза, словно выточенных из обсидиана. Я вскрикнула и отшатнулась, ударившись спиной о стену и затушив свет. Темноту мгновенно разбавил негромкий смех, похожий на звон разбитого хрусталя.       — Необыкновенное ощущение — видеть тебя здесь — произнес Иса. — В мое время, чтобы запереть в темницу мага, нужно было что-то большее, чем веревка и меч. Даже если маг был таким же неумелым, как ты.       Мне вспомнилось, что и сам Иса попадал сюда давным-давно. Талаэр рассказывал, что мечом и волшебством они проложили кровавый путь наружу. Но говорить об этом с колдуном я не стала, а вместо этого съежилась в углу, подальше от врага, и ограничилась простым:       — Что Вам здесь нужно?       — Допросить и обыскать преступницу, конечно, — сладко ответил маг, будто вел приятную беседу. — Я все же на службе у монарха. А преступница пошла против него.       — Вы служите только себе! А я не преступница! Вы оболгали меня! — перебила я дознавателя. Увы, собственный голос звучал не грозно, а жалко.       — Я все же решил проявить милосердие к глупой девушке, — как ни в чем не бывало, продолжил маг, будто его не прерывали, — и сделать все лично. Ведь глупышке не понравилось бы, если бы ей занялись грубые мужланы и палачи. Я ведь прав?       Над плечом колдуна вспыхнул сине-зеленый огонь, и комнатка осветилась жутким мертвенным светом. Иса в черных одеждах сидел на резном стуле с мягкой спинкой, а его широкие рукава разметались, как крылья ночной твари. Глаза лорда Легхоа смотрели колюче, не принимая возражений, и драгоценные камни поблескивали в золотом обруче на лбу.       — Я ничего не совершала! — повторила я.       — Неужели? — вздернул он бровь. — А кто же тогда освободил тех, кого королевским указом заточили в тюрьму?       — О чем Вы говорите?       — Не притворяйся и не играй, милая. Я говорю о графине Крестон и подмастерье художника Тобиасе Морелли. Замки в их камерах были расплавлены огнем и едким алхимическим веществом, капли которого были найдены на полу. Запах стоял отвратительный. Следовательно, в побеге помогал алхимик. Его Величество был в гневе и требовал поймать наглеца во что бы то ни стало.       — Я ни при чем! А леди Крестон и Тобиас не были преступниками! Вам ли этого не знать!       — В этой стране судит король, милая! А не безродная девка! И пойти против королевского указа означает государственную измену! — повысил голос маг, но мне показалось, что гнев его наигран.       — Вы искусно делаете вид, что преданы королю.       — Не будь так уверена в себе и своей защитнице-принцессе, — лорд Легхоа склонил голову на бок и торжествующе улыбнулся. — Я мгновенно определил, следы чьей магии остались на замках. И доложу ли об этом Даэрону, зависит от тебя.       Внутри меня все застыло, и осознание накрыло с чудовищной силой. Маг все продумал. Он и правда видел дальше нас. Сначала упек в тюрьму Оливию, которая помогала принцессе, да еще и соврал про украденные артефакты, чтобы король выделил солдат на поиски рога. Потом забрал ключи, но не защитил двери камер магией. Еще во время побега это показалось мне странным. Уж если бы Исе так нужны были пленники, на колдовство бы он не поскупился. Но он знал, что Эльвина не останется в стороне, и что мне придется ей помочь, и позволил заключенным сбежать. А затем с полным правом и королевским одобрением захватил меня в свои сети.       — Вижу, до тебя дошло, дорогая, — снова улыбнулся Иса. — Стоит тебе потерять мое расположение, и Даэрон казнит тебя, причем сделает это на законных основаниях, как и положено добросовестному монарху. Так что же?       — Вы… Вы…       — Пока ты не опустилась до оскорблений, дорогая, я скажу тебе, что в отличие от остальных, я умен. И знаю, чего хочу. Но если ты думаешь, что я такое чудовище, и что недобросовестно помогаю Его Величеству или даже помыкаю им, то глубоко заблуждаешься. В этом мире все не так просто. Сильные заключают соглашения и используют друг друга.       Смотри: в Ардарии сейчас не все спокойно. На границе ропщут недовольные, в самом замке Карстские шпионы, и брат леди Крестон тайно готовит мятеж. Что делать в этой ситуации умному монарху? Правильно. Достать козырную карту и обратиться к волшебнику. Я нахожусь при короле, защищаю его неразумную дочь, и сразу же разоблачаю одного из шпионов — твою наставницу, смею тебе напомнить.       И если проблема с Карстом поддается решению, то что делать с дерзким мятежником внутри государства, где приходится балансировать между законами и недовольством лордов? Дай только повод могущественным семьям, и они тут же попытаются свергнуть тебя. И это если учесть, что, скорее всего, мятежникам помогает вездесущий Карст, чей король с удовольствием выдвинет сюда войска, стоит власти хоть немного пошатнуться.       Прямых доказательств против брата Оливии у короля не было. И он решил надавить на лорда Оливера посредством заключения его сестры. «Найди мне повод обвинить ее», — приказал Даэрон. А тут вы с принцессой так любезно помогли мне. Видела бы ты, как трогательно моя невеста просила за свою придворную даму. Но леди Крестон нужна была королю. И ее побег Даэрон обернул себе во благо. Граф Оливер пойман и взят под стражу, поскольку обвинен в том, что помог сбежать любимой родственнице.       А теперь у тебя есть выбор. Ты дашь против него показания и признаешься, что это он организовал побег и заплатил тебе деньги, и за раскаяние король дарует тебе прощение. Более того, твое признание скроет след моей милой невесты в этой темной истории, и принцесса окажется чиста и невинна, как и подобает дочери короля. Леди Крестон и ее любовник будут жить припеваючи, где им угодно. Графа же Оливера казнят, и мятежники лишатся своего предводителя. Видишь, все счастливы, и все во благо страны.       — А Вы так и будете разрушать чужие судьбы, добиваясь своих гнусных целей! — ужаснулась я. Согласиться своими руками отправить безвинного графа на плаху ради того, чтобы спастись самой? — Я не верю ни одному Вашему слову. Вы оболгали мою наставницу! Вы оболгали короля! Его Величество никогда бы не поступил так недостойно!       — Их Величества вообще никогда не поступают недостойно. Для недостойных поступков у них есть слуги, — ехидно заметил маг. — Что же, если ты надумаешь все отрицать, то умрешь во время пыток, а твои показания против лорда Оливера все равно попадут на суд.       — Но они будут поддельными!       — Это никого не волнует, милая.       — Вы лжец! И все делаете только ради себя! Вам плевать и на короля, и на Ардарию!       — Да, мне плевать, — согласился маг и холодно сощурил глаза. — Но услуга за услугу. Я пользуюсь королем ради достижения своих целей и убиваю двух зайцев одновременно. Это честный обмен. Я не рушу ничьих жизней. Люди отлично справляются с этим самостоятельно. Так что я устал слушать оскорбления из твоих уст! Помни, мое терпение не бесконечно, и я не обязан быть мягок с тобой, — в черных глазах заплескался гнев, и губы мужчины зло подогнулись. — Ты хочешь видеть только добро и свет, но они существуют лишь в твоем воображении. За все надо платить, и все думают только о себе. Ты либо осознаешь это, либо умрешь.       — Все не так! В мире есть хорошие люди! И благородство! И честь!       — Ты можешь поупрямиться, — маг вдруг снова сменил тон на медоточивый. — Поскольку у тебя есть мое доброе отношение, я предлагаю тебе еще одну возможность. На дверь этой комнаты я наложу чары. Распутаешь их и откроешь клетку — я подарю тебе свободу, птичка, а все проблемы короля улажу другим способом. Не сможешь — согласись свидетельствовать против мятежника. Или умрешь на этой самой соломе. А теперь приступим к обыску. Предлагаю не утруждаться вульгарным раздеванием. Давай сюда, — он протянул руку.       — Давать сюда что? У меня ничего нет!       — Вот кто здесь настоящая лгунья, — покачал головой маг. — Я знаю, что ты встречалась с ней. И она знала, что я знаю. Значит, она передала тебе что-то. Что? Не испытывай мое терпение! Или клянусь, я обыщу тебя собственными руками! — угроза была очень убедительной, и я содрогнулась. Но откуда Иса узнал про Индиль?       — Вы… послали следить за мной Талаэра?       — Ты же не думаешь, что он способен что-то от меня скрыть? Или сболтнуть тебе что-либо против моей воли? Откроем карты. Ты знаешь, зачем я здесь. Что она дала тебе?       — Индиль…       — Не произноси ее имени! — закричал колдун и встал, возвышаясь надо мной. Он сделал шаг вперед с самыми явными намерениями, и я сдалась.       — Она подарила мне только одну вещь! Я отдам! Но она не для Вас! — слезы катились по щекам, когда я отстегивала драгоценную брошку. В этот момент я ненавидела себя за то, что была жалкой и ничтожной. Индиль согласна умереть, чтобы победить возлюбленного. А я не смогла противостоять ему и уступила нашу общую реликвию.       Вырвав у меня солнце, Иса уставился на него, огладил пальцами. Мне показалось, что в этот момент его руки дрогнули, что дрогнуло даже его лицо. Без сомнения, он узнал вещь и понял ее ценность. Затем он посмотрел на меня настолько пугающе, что, не выдержав, я сползла по стене на солому.       — Вот как, — надтреснуто произнес он, и на мгновение мне послышалась дикая, нечеловеческая боль. Впрочем, колдун сразу же принял вид суровой мраморной статуи и вышел вон, позабыв про стул.       Дверь со скрипом затворилась, и я осталась одна, рыдая и обхватывая себя руками. Сколько раз за последние дни я испытывала чувство беспомощности? Сейчас оно было особенно сильным и разъедало изнутри. Я была бесполезна, как щепка, годная лишь для того, чтобы растопить камин. Даже стены этой тюрьмы презирали меня. Хотелось просто исчезнуть из этого мира. Но я все так же сидела на соломе, одна в маленьком каменном мешке. И даже тысяча слез не могла исправить этого.       Когда рыдания закончились, наступило опустошение. Какое-то время я просто молча разглядывала темноту. Потом осознала, что продрогла, и поднялась на ноги, успевшие порядком одеревенеть. Веревка мешалась на запястьях, и я пережгла ее. Да, крохи магии пригодились, даровали мне тепло и свет. Но тьму из сердца волшебством не изгнать. Наверное, Хексия понимала это, когда не хотела меня учить.       Немного придя в себя, первым делом я чуть не спалила стул, на котором сидел маг. Очень уж хотелось посмотреть, как горит треклятая мебель. Но потом разум взял верх. Я не знала, сколько мне предстояло здесь провести, а в комнате не было ничего, кроме соломы. И если я не хотела застудиться на холодном полу, нужно было принять эту подачку.       Устроившись на сидении, я мимоходом отметила его мягкость, и затем взглянула на дверь. О да, Иса наворотил тут заклинание, которое покрывало дерево, подобно тёмной светящейся сетке. Проблема была только в том, что я не умела распутывать чары, а волшебного медальона рядом не было. Я вовсе не доверяла словам Исы, будто он выпустит меня, если я открою дверь. Но что-то нужно было делать! Не сидеть же и кротко ожидать своей участи? Поэтому я бросила вперед небольшой огонек. Но когда он достиг сетки, она вспыхнула черным, и пламя с шипением погасло. Второй, более яркий, огонек повторил судьбу первого. Отлично. Ну что ж, в ближайшее время мне будет, чем себя занять.