Ученица придворного алхимика

      — Не делай резких движений, — мягко мурлыкнул оборотень. — Говори спокойно. Они понимают тон голоса. И чувствуют страх. Но если тебе нечего скрывать, и ты доверяешь им, то и они доверяют тебе. Древни — это создания иной природы, не такой, как наша. Когда знаешь правила, по которым они живут, то нечего страшиться. Им противно убийство, и они никогда не причиняют вреда без нужды.       — Необычно слышать такое…       — Этому меня научил отец. Древни не могут понять твою речь, но понимают твои мысли и ощущения, если ты передашь их им вместе с магической энергией. С растением нужно поделиться, и, впитав частичку тебя, оно поймет, что ты хочешь сказать. Вот так, — Талаэр протянул руку стражу, коснулся коры, и я увидела, как магия перетекает из одного существа в другое.       Надо же, такой поразительный способ общения! Проделывая все это, Талаэр выглядел очень заботливым и дружелюбным по отношению к дереву. И правильно, ведь древень одной рукой способен снести нас обоих! Но потом стало еще удивительнее: энергия пошла обратно эльфу от растения!       — Оно тоже делится! — воскликнула я.       — Они очень общительные и любят отвечать. Попробуй сама.       Когда я прикоснулась к древню, то пыталась уловить пульсацию и тепло, но их не было. Ведь у деревьев нет сердца и крови, как у других живых существ. И все же я попыталась «поговорить» с ним, преодолев страх. И у меня ничего не получилось. Магия просто не отзывалась, зато запястье начало стягивать холодом и болью. Боясь, что Талаэр заметит браслет, я отдернула руку.       — У меня самого получилось не сразу, — улыбнулся оборотень, видно, вспомнив отца. — Это Яннаэль легко схватывал магические приемы, а не я…       Знал бы Талаэр, что дело в артефакте Исы, конечно же, запретил бы мне его носить. Но он не знал, а я не хотела подвергать никого опасности. С Хексией шептаться тоже было чревато, ведь слух оборотня поистине поразителен. И мне оставалось только гадать, какую опасность таит в себе браслет, и почему иногда он разрешает колдовать, а иногда нет.       А к обеду пятого дня мы вышли к… болоту. Раньше это было широкое озеро с кувшинками, как сказал Талаэр, а сейчас — нечто плотно заросшее зелеными водорослями и высокой травой. На нашем берегу стоял необычный дом из светло-серого камня: большой, в несколько этажей, почти маленький замок. Стены его были густо оплетены вьюном. И хотя дом сохранился довольно хорошо, но выглядел старым, заброшенным и потертым, особенно местами просевшая крыша.       — Вот там были конюшни. А за теми деревьями — склад. Это место всегда охранялось древнями, чтобы купцы могли безопасно хранить товар. Хасаль, хозяин трактира, должно быть, покинул дом с семьей и работниками, когда заклятие границы пало на лес, — промолвил эльф, прищурив глаза. И вот теперь я начала ощущать его возраст, ведь он помнил так ясно, как эти старые развалины были наполнены жизнью. — Посмотрим, что внутри. Вдруг удастся переночевать под крышей, — и он снова кинул взгляд на меня и Хексию.       Понятно, хотел обеспечить нам передышку после такого длительного перехода. И я была искренне благодарна. У меня, хоть и молодой, ноги очень неприятно гудели и приходилось преодолевать себя каждый день, а как чувствовала себя наставница, я даже боялась предположить. Ее упрямая идеальная осанка очень не сочеталась с бледностью на лице графини. Даже морщин, казалось, прибавилось за это путешествие.       Трактир удивил. Во-первых, тем, что дверь пришлось открывать магией — плотная, дубовая, она была закрыта на два замка, хоть и изрядно проржавевших. Поэтому Хексия наложила какие-то темные чары, и задвижки окончательно рассыпались в порошок. Внутри пахло запустением, плесенью и пылью. Комнаты были не очень просторными, но их было много, и все хорошо обставлены — деревянная мебель сохранилась отлично. Чего не скажешь о портьерах, ткань которых просто расползалась в руках, и о матрасах, сгнивших и ни на что не пригодных.       — На кровати можно положить траву и еловый лапник, чтобы вам было мягче, — предложил эльф. Понятно, сам собирался опять спать, обернувшись кошкой.       — Эй, я нашел в подвале огромную кухню с очагом! И там даже есть вертел! И соль! — крикнул Джек, появившись из-за угла, а потом уставился невероятно большими глазами на Талаэра: — Может, поймаем кроликов? Или уток? Рыбы наловим? Водится же хоть что-то в этом лесу? А женщины приготовят?       — Еще я на вертеле не готовила! — фыркнула Хексия так, будто вертел был чем-то до неприличия вульгарным. — Я графиня Гейратен, юноша. Кто и будет здесь готовить, то самый незнатный из нас.       — Это я, что ли? — нет, ну еще сварить что-то в котле я могла, но вертел видела всего пару раз в жизни на дворцовой кухне и даже никогда не прикасалась к нему. Алхимия отнимала все свободное время.       — Ты, Алоиза, родственница эльфийской королевской семьи и моя воспитанница. Остается кто-то без титула… Кто-то, кто знает, как выглядит вертел…       И мы с вожделением уставились на Джека, даже забыв, что еще ни утки, ни зайца у нас и в помине нет. И хотя в замке я особо не питала восторга в отношении еды, но в последнее время ели мы более чем скромно. У Хексии закончились почти все припасы. И от представления жирненького сочного мяса у меня засосало под ложечкой. Не знаю, какая тоска отразилась на моем лице, но я перехватила горестный взгляд Талаэра. Оборотень глубоко вздохнул.       — Что ж, пойду на охоту. Сварите кашу к моему возвращению, — и его и след простыл.       — Как он так быстро двигается? Я хотел с ним! — возмутился Джек.       — И чем бы ты ловил кролика? Голыми руками? Не наблюдаю лука за твоей спиной, — съязвила я. Только теперь до меня дошло, что из-за нас Талаэру придется убивать кроликов собственными зубами и когтями. Не думаю, что это очень приятно. — Ну, где там кухня? Веди, — я намеревалась сварить лучшую кашу в своей жизни. Хотя бы не подгорелую.       Хексия с нами не пошла. И когда после утомительного процесса готовки и споров, как лучше, с солью или без, и где там остатки сухариков, я наконец-то нашла ее в одной из комнат, то меня ждала очередная неожиданность — Хексия возлежала на кровати, подложив под голову плащ, как королева на царском ложе. Маленькие тучки, повинуясь движениям пальцев колдуньи, вплывали через раскрытое окно и проливались дождиком в лохань, стоявшую на полу. Та была уже почти полна.       — Нагрей воду, Алоиза, — повелела наставница. — Приведем себя в порядок.       Я послушно опустила руку в лохань, и оттуда пошел легкий парок.       — Хексия, почему браслет не всегда позволяет мне колдовать? Сейчас и на кухне, когда я разжигала очаг, все получилось, но…       — Браслет забирает только сырую магическую энергию. Элегантное решение. Когда ты спишь и не управляешь собой, магия изливается из тебя без формы и поглощается артефактом. Когда ты специально колдуешь, задавая чарам цель и превращая магию, например, в огонь, то все получается. Если колдовства не произошло, значит, ты плохо старалась и сделала что-то не то, выпустила магию бесцельно в сыром виде.       — Ну да… — а как еще назвать общение с древнями? Но не рассказывать же об этом Хексии?       После водных процедур я возблагодарила жизнь, что наконец-то вокруг стены, и нет прожорливой мошкары. А Хексия попросила:       — Возьми мазь в темном пузырьке, она в сумке, и разотри мне ноги.       От нее веяло темной магией. А кожа была ледяной. Как наставница ни пыталась сдержаться, а ее все равно перекосило от боли.       — Что ты сделала с собой? — испугалась я. — Это же…       — Я отнимала чувствительность у своих суставов. Уже не молода, знаешь ли, такие походы выдерживать. — разворчалась Хексия, а потом наставительно произнесла: — Но за все надо платить, Алоиза, особенно за темную магию. Запомни. Сегодня я больше никуда не пойду, останусь здесь. Принесешь мне ужин в комнату.       И я как-то сразу поняла, что наставница будет до утра валяться, не в силах даже встать с кровати, а утром снова наложит на себя заклинание и пойдет вперед. И ругаться с ней по этому поводу было бесполезно — все равно сделает, как считает нужным.       Затем с охоты вернулся Талаэр — в образе пантеры с окровавленной мордой, которая принесла в зубах тушки двух сочных, толстеньких зайцев. Мне показалось, что пантера была не очень в духе, особенно если учесть, что тут же куда-то скрылась. Ну, а Джек, нацепив самодовольную улыбочку короля готовки, разделал зверьков, натер солью и наколол на вертел. Я должна была поддерживать магический огонь в старом очаге и вдыхать потрясающий запах.       Ужин прошел мирно, но Талаэр не стал есть мяса и был неразговорчивым. Джек — наоборот, язык, как помело. Так что когда мы разбрелись по своим комнатам, я почувствовала даже облегчение, постелила на кровать походное одеяло, завернулась в него и долго смотрела в окно, которое выходило прямо на заросший пруд.       Проснулась я оттого, что полная луна ярко светила мне прямо в лицо. Створки окна распахнулись, и свежий ветер гулял по комнате. Что-то меня встревожило, хотя вокруг была глухая ночь. От воды донесся странный плеск. Я вскочила с кровати и выглянула наружу.       Посередине озера вышагивал… единорог, едва касаясь копытами водяной глади. Он был почти таким, как я запомнила: с туманной развевающейся гривой, весь словно сотканный из лунного света, волшебный, как лунная дорожка. Настоящий красавец. У меня перехватило дыхание. А конь лукаво склонил голову и посмотрел прямо на меня ярким лиловым глазом, да так, что сердце ёкнуло. Мол, иди сюда, сейчас что-то будет. Во лбу мягким перламутром блеснул рог, и приковал все мое внимание. С мыслью, что если дотронусь до единорога, то сразу вспомню свое детство, я полезла из окна.       Моя комната была на втором этаже, но стены снаружи были плотно оплетены плющом, и я, не задумываясь, схватилась за него, соскользнув и спрыгнув где-то уже в метре над землей. Единорог впереди светился, как драгоценное сокровище, и я бросилась к озеру, прихватив подол, сквозь кусты и высокую траву. Чувствовала — стоит только приблизиться, и мне откроется нечто важное. Я узнаю все, что хотела. Не только, зачем единорог увел меня в Ардарию, когда я была маленькой, и как текла моя жизнь в Эльмаре. Нет, это будет нечто грандиозное — нечто такое, чего я даже раньше не представляла. Голова белоснежного зверя покачивалась в такт моим шагам, и его грива заманчиво мерцала…       А потом меня болезненным рывком схватили за плечи когтистые руки, а в лицо плеснули холодной воды с запахом тины. Я проморгалась, и оказалось, что я находилась почти по пояс в озере и, не чувствуя этого, упорно двигалась по направлению к единорогу. Только волшебный зверь стоял как бы над водой, а я с каждым шагом все глубже и глубже погружалась в нее.       — Тебя не учили, что единороги — опасные существа, которые туманят разум? — очень медленно и зловеще прорычал мне в ухо низкий мужской голос. Уже по одной интонации я поняла, что его обладатель в ужасном гневе и сейчас сожрет меня живьем. Я беспомощно оглянулась туда, где стоял белый конь — только лунная дорожка дрожала на озере, никаких следов единорога не наблюдалось и в помине.       — Так тебе говорили, или нет, что лесные твари могут быть опасны?! — зарычал Талаэр сильнее.       — У меня ноги окоченели, — жалобно протянула я, побултыхала в воде коленкой и понадеялась, что это сработает.       В следующую же секунду меня подняли, как мешок с мукой, закинули на руки и потащили на берег. Пока Талаэр вместе с мокрой липкой ношей выгребал из болота, я заметила, что он всклокоченный и без рубашки — явно выдернутый прямо из постели. Глаза моего спасителя горели нечеловечески ярко, а ноздри подрагивали от раздражения. Мне стало до жути стыдно, я свернулась в маленький виноватый клубочек и решила, что постараюсь не давить на жалость и в этот раз достойно получить взбучку. Сколько уже несчастному оборотню доставалось из-за меня! Но правда заключалась в том, что взбучка от Талаэра мне казалась куда страшнее нравоучений наставницы и даже угроз Исы.       — Не делай такое лицо, это тебе не поможет. Я лично тебя придушу, — жарко пообещал родственник и без нежностей сгрузил меня на землю.       Вот и все. Терпение доброго эльфа кончилось.