Ученица придворного алхимика

— Не шевелись, — серьёзно проговорил Талаэр, но в его голосе мне послышалась улыбка. — А то что? — А то я завяжу что-нибудь не так. Я всей спиной ощутила, как он приближается ко мне. От его рук шло тепло, хотя он даже ни разу до меня не дотронулся, затягивая шнуровку. — Не жмёт? — мягко спросил. — Нет, всё идеально. Ты быстро справился, — я развернулась к нему, когда поняла, что всё готово. — В детстве Индиль тоже не умела завязывать шнуровку и терпеть не могла служанок, — пояснил оборотень. Не знаю, почему, но я вдруг расстроилась из-за этих слов. Мне не хотелось, чтобы он считал меня маленьким ребёнком, который не способен позаботиться о себе. — Эй, ты чего надулась? — подначил тем временем Талаэр. — Ты знаешь, это была моя комната. Смотри, какая красивая, — я перевела тему. — Тебе нравится? — Я… — я подёргала подол платья и помолчала. — На самом деле я не знаю. Здесь так много всего… У меня никогда не было столько всего. Ну, наверное, было, просто я забыла. Мне кажется, это слишком. Мне просто не нужно столько. — Ты привыкнешь, — пообещал Талаэр и мягко потрепал меня по голове. — Ну вот, и волосы у меня теперь короткие, как у мальчика. — Отрастут. Если захочешь, можно будет даже найти мага, который вырастит их. — Но они всё равно останутся белыми… — Ничто не станет, как прежде… — задумчиво сказал эльф, смотря будто сквозь меня и играя с моей прядью. Потом он вдруг отдёрнул руку, её кто-то уколол. — Я пойду. Скоро придёт твоя семья. Нам надо будет поговорить с ними и всё рассказать. — Стой, ты… расскажешь им, кто ты? Или будешь скрывать это? Он снова посмотрел на меня пронзительным зелёным взглядом и грустно улыбнулся. — Я уже говорил тебе, что во мне ничего не осталось от того, кем я когда-то был. Нет смысла ворошить былое. Но Тинтур узнала меня. Могут узнать и остальные. Тем не менее, пока этого не произойдёт, я не расскажу, чья кровь течёт в моих венах. Поэтому лучше никому не видеть меня в твоей комнате. С этими словами он вышел, оставив после себя какую-то пустоту. Я почувствовала грусть за Талаэра. Не знаю, как он, но я была уверена, что он достойный принц своего народа. Разве есть кто-то, кто не оступается? Даже если он эльф? Вины Талаэра в том, что тогда случилось, практически не было. Он был всего лишь обманут Исой. Покажите мне того, кого Иса не смог обдурить! Вдохнув и выдохнув, я решила, что обязательно поставлю братцу мозги на место и заставлю его снова поверить в себя. Но это будет позже. А сейчас — пережить бы встречу с собственной семьёй… У меня, оказывается, есть семья… Я с опаской вышла из комнаты, постоянно одёргивая подол платья. Было ужасно неудобно и непривычно, что такое дорогое и красивое платье вообще оказалось на мне. Загоревшая после долгого пути, худая, с седыми короткими волосами — я казалась себе попросту недостойной подобной роскоши. Всё же, гораздо проще носить ученическую мантию, чем это! Снова спустившись в столовую, я обнаружила там своих спутников, перед которыми уже стояли тарелки с дымящейся горячей похлёбкой, салаты, мягкий хлеб, мёд и варенье, нарезанный сыр. Аромат стоял очень вкусный, аж под ложечкой засосало. При виде меня почему-то все замерли. Хексия посмотрела с каким-то странным выражением лица. Скорее всего, она тоже посчитала, что наряжаться к простому ужину, как на бал — это, мягко говоря, странно. Тинтур… бабушка… в общем, она наоборот, улыбнулась, посмотрела с гордостью и торжеством, как будто ей очень понравилось то, что она увидела. Жестом она пригласила меня сесть рядом с ней. — Какая ты у меня красавица, — сказала она вслух, — и не сутулься. Ты наследница благородного рода, — это уже тихо, чтобы услышать могла только я. Джек присвистнул. — Лизи, ты же простишь меня, что я потерял дар речи? — состроил он глазки. — А я-то думала, когда же ты наконец заговоришь, что-то шума маловато. — Эй, ты считаешь, что мои слова — простой шум? — деланно оскорбился он. — Ладно, леди Хастон… — Какая я тебе леди Хастон? — возмутилась я, перебив рыжего. — Самая настоящая, — мягко сказала бабушка. — Помни, ты дочь Дома Хастон. Впрочем, если хочешь, можешь пользоваться именем Идринн, как и я. Побывав замужем, я не смогла отречься от имени своего Дома, ведь думала, что я последняя. Твоя мать также носит это имя. Хотя это очень не обрадует твоего отца, должна тебе сказать. Ты его наследница. — Ну что ж, леди Хастон, — продолжил Джек, как будто его не прерывали, галантно подошёл и склонился над моей рукой в лёгком быстром поцелуе, — я должен сказать Вам, что Вы выглядите просто прекрасно. Я не в силах выразить своё восхищение. Вам потрясающе идёт этот оттенок зелёного, он замечательно подчёркивает Ваши глаза. Джек оттарабанил эту тираду мягким, сладким и тягучим тоном, сверкая белозубой улыбкой и заглядывая в глаза. Моя челюсть просто упала на пол. Это с чего это он так? Не головой ли ударился? У меня перед глазами вдруг встала подсмотренная картина в одной из комнат замка: он, Эльвина, свеча и тени… Почему-то, я не была сейчас рада, что он уделил мне настолько пристальное внимание. Неужели, с Эльвиной — это была для него просто шутка? Хотя, я должна была сейчас радоваться, что он настолько явно выразил свою симпатию, он же тоже нравился мне. Но я чувствовала внезапный подвох. С чего бы? — Эй, не красней так, Лизи, — Джек пожал мою руку, которую всё ещё держал в своей, и мне стало душно от смущения и противоречивых чувств. — Я даже не ожидал, что ты настолько не подготовлена к общению с кавалерами. Ничего, я быстро тебя научу, — он подмигнул. — Эй, чему это ты собрался меня учить? — я возмутилась и стукнула его по руке. — Что это за спектакль? Ты что, бродячий артист? — Ой, ну не нуди, Лизи, — Джек закатил глаза. — Вечно ты бурчишь… Привыкай теперь, ты богатая невеста и наследница правителя города. Скоро половина здешних мужчин будет драться за то, чтобы поцеловать тебе руку. Он вроде бы сказал это легкомысленно, с улыбкой, присев на подлокотник кресла и раскачивая ногой, будто бы совсем забыл про манеры, но в конце быстро и со значением взглянул на меня. Это был серьёзный взгляд тёмных глаз на улыбающемся лице, который говорил: «Смотри в оба!» Неужели, это было дружеское предупреждение, что теперь моя жизнь изменится? Он что, правда думает, что теперь мужчины, которым до меня раньше было не много дела, теперь начнут вести себя со мной так, как он только что показал? — И чему только обучают молодежь в наше время? — чопорно поджала губы Хексия. — А ещё сын барона Лахельма! Ваш отец со стыда бы сгорел, молодой человек! — Действительно, — Джек как будто только что заметил, в какой он разнузданной позе, чинно уселся в кресло, выпрямил спину и с идеальной осанкой изящно схватился за ложку, — прошу дражайше меня простить, леди. Я же в гостях! Не пристало так себя вести. Хексия только фыркнула. А Тинтур почему-то улыбнулась, переводя взгляд с Джека на меня и обратно. Почему-то я снова смутилась и решила занять себя едой, поспешно сунула ложку в рот. — Очень вкусно, — сказала я после третьей ложки. — А почему Гвилвилет не с нами? — Я решила, что Гвилвилет не стоит слышать разговоры, которые мы будем вести здесь. Она понимает и не в обиде. А если ты хочешь поговорить с ней, то сможешь сделать это позже. Вы были подругами, и она сможет рассказать тебе о твоём детстве, Нархинель, — пояснила Тинтур. Нархинель. Опять это чужое имя. Меня опять пробил мандраж. Моя семья… она какая? С другой стороны, бабушка оказалась не страшной. Она даже алхимик, оказывается! А это совсем, совсем не страшно. Может быть, когда я увижу своих родителей, я пойму, что и с ними у меня есть что-то общее? На кухню влетел маленький сильф с серебряными крылышками, что-то прожужжал на ухо Тинтур. Она поправила рыжую прядь и посмотрела на меня: — Они уже здесь, твои отец и мать. Я подавилась супом. Они зашли рука об руку, церемонно, как сказочные король и королева, с гордой осанкой. Только торжественной музыки не хватало. А может быть, мне просто показалось. Женщина была прекрасна и величественна, прямо ослепительна, хотя на вид и была не моложе бабушки, она словно плыла над землёй. Её белая кожа, миловидные черты лица, огромные синие глаза на пол-лица, золотые, с лёгкими оранжевыми искрами, волосы, локонами стекающие по плечам. Платье из голубого шёлка переливалось на ней, шею обвивала тонкая золотая цепочка с жемчугом, а кисти и сами движения — изящные, грациозные, словно у танцовщицы. Я редко видела танцовщиц, всего пару раз подглядывала за ними на балах в королевском дворце. Мне казалось, так двигаться — это магия. И вот, эта женщина — она словно заставила моё сердце остановиться. Оливия Крестон, хотя и считалась одной из самых прекрасных дам двора, померкла бы рядом с ней. А мужчина, который её вёл — с суровым лицом, тёмно-русыми волосами и толстыми бровями, он словно нацепил каменную маску — его тёмно-карие глаза смотрели на меня, они словно в меня вцепились и сейчас отрывали от меня по кусочку, чтобы узнать, а что там, внутри. Он сильно напомнил мне Ису, и я испугалась его. В тот момент, когда они вошли, время остановилось. Прекрасная дама подлетела ко мне, сгребла в объятия, орошая моё плечо слезами. — Доченька, дочка, — повторяла она, трогая моё лицо, руки, и пугая меня ещё больше. — Что они с тобой сделали? Что случилось с тобой? — повторяла она, трогала мои короткие волосы, а из её прекрасных глаз катились крупные слёзы. — Как ты выросла! Я так скучала, так надеялась, что ты вернёшься! Я просто задеревенела в этот момент. Мне стало очень страшно. Это была незнакомая женщина. И если Тинтур сдержала свои эмоции, за что я сейчас была ей очень благодарна — именно сейчас я поняла, что она для меня сделала — эта неизвестная женщина просто вогнала меня в крайний ужас. — Майлин, Майлин, дочка, возьми себя в руки, — попросила Тинтур, положив руки на плечи даме. — Ты пугаешь Нархинель. — Дочка, разве ты не рада меня видеть? Ну обними же меня! — не слыша ничего, обратилась ко мне эта женщина, и схватила меня за руки. — Ты ведь тоже скучала, да? Я так ждала тебя! Она дёргала меня, трогала, как куклу, и я не могла сказать ни слова в тот момент. — Майлин, — повысила голос Тинтур, и он стал властным, — Нархинель потеряла память. Она не помнит тебя. Не пугай девочку. — Не отрывай меня от моей дочери! Я теперь никому её не отдам! — вдруг огрызнулась эта эмоциональная женщина и сжала мою руку так, что мне стало даже больно. — Постой… как не помнит? Ты что такое говоришь? Нархинель, ты же не можешь забыть родную мать? — и она посмотрела на меня широко распахнутыми синими глазами. — Я… пожалуйста, отпустите меня, — попросила я, не найдя других слов. — Меня зовут Алоиза Граден. Я воспитанница леди Хексии Гейратен. Леди, вошедшая под руку с мужчиной, вдруг посмотрела на меня, как будто впервые увидела. Как будто я была чем-то не правильным в этом мире. — Тибольд! — вдруг тонко и громко сказала она. — Тибольд, что это значит? Мужчина, до этого стоявший в некотором отдалении, я видела, ещё больше нахмурился. — Думаю, вам стоит рассказать нам, что случилось с нашей дочерью, бренель Тинтур.