Ученица придворного алхимика

— Я бы и сама была рада послушать в деталях, что случилось с моей внучкой, — фыркнула бабушка. — Для этого мы все здесь и собрались. Это, — она обвела рукой комнату, — мои гости из-за границы, которые привезли сюда Нархинель. И я надеюсь, что сейчас они нам всё расскажут. Не так ли? Так что прошу и вас сесть, Майлин, зять. Для вас остался свободный диван. Отужинаете с нами? — Как раз ушли с приёма, бренель Тинтур, не голодны, благодарю, — сухо сказал мужчина и уселся на диван напротив меня и бабушки, увлекая Майлин за собой. Та вцепилась в его руку, и он поддерживал её, обнимая за плечи. Приём? Вот, значит, почему они так пышно одеты? — Меня зовут Тибольд Хастон, и я один из Пятерых членов Совета, что управляют Эльмаром. Людские поселения с центром в Эльдамаре — это мои владения, и я рад принять в гостях друзей моей дочери. А это — моя жена, Майлин из Дома Идринн. — Графиня Хексия Гейратен, — сообщила о себе моя наставница, привлекая внимание едва заметным наклоном головы, — в прошлом — придворный маг Карста, затем — придворный алхимик Ардарии. Тибольд кивнул через пару секунд, видимо, обдумав и вспомнив, где находятся упомянутые Хексией государства. — Это… моя хантале, — пояснила я чете Хастон, чтобы подчеркнуть значимость наставницы. Ведь она, по сути, была такой же благодетельницей для меня, как Тинтур для Гвилвилет. Конечно, я увидела недовольство в глазах ннаставницы, ведь, по её мнению, перебивать старших было неприлично, но она почему-то сдержалась и не стала мне это высказывать. — Хантале! — всплеснула руками Майлин и закусила губу, — при живых родителях! Ах, нет, мне не пережить этого! Я уже начала думать, что это несколько картинно звучит с её стороны. Она была очень похожа подобными ужимками на ту же Оливию Крестон и на тех придворных дам, которые могли от любой мелочи упасть в обморок. Или я сейчас думаю слишком жестокосердно? Тибольд погладил жену по плечу, оставаясь серьёзным. — Тир Альхель, вечный эльф, проклят, — одной фразой объяснил Талаэр свой внешний вид и сказал это как будто бы между делом. — Я из Эльмара времён Войны, и все эти триста лет провёл заграницей. — Джек Лахельм, третий сын барона Лахельма, к Вашим услугам, — Джек в своём стиле отмочил куртуазный поклон. — Мой отец — вассал Даэрона Ардарийского. — Вот как, значит, наши соседи всё ещё здравствуют? — не удержался тот, кого Тинтур назвала моим отцом. Его взгляд был очень пытливым. Интересно, что сейчас происходит в Ардарии. — Тибольд, — возмутилась Майлин, — мы здесь ради нашей дочери, а не ради политики! Как тебе не стыдно! — Прости, дорогая, конечно. Мы поговорим о политике позже. Так как вы оказались здесь? Признаться, известие, что наша дочь нашлась, и сейчас находится у моей достопочтимой тёщи, поразительно обрадовало нас, но было несколько неожиданным. Мы потеряли всякую надежду, и теперь… Не успела граница рухнуть… Сами понимаете, такой сумбур наступил сейчас среди моих подданных. — Ты неисправим, — закатила глаза золотоволосая женщина и ткнула его в бок, а потом взяла разговор в свои руки: — Я хотела бы знать, что случилось с моей дочерью с того самого момента, как она потерялась в том проклятом лесу! И что, слава духам природы, привело её обратно! Я хочу знать всё, все года, которые я пропустила! — Вы действительно много пропустили, — не удержалась от подколки Хексия, хотя тон её был спокойным и даже миролюбивым. Уж кому, как не мне, знать, что стоит за таким её спокойным тоном! — Я восполню эту потерю в кратчайшие сроки! — едко ответила Майлин, и мне стало немного страшно. Надо было что-то сказать, чтобы отвлечь всех от того напряжённого враждебного состояния, в котором они оказались. — Меня заманил единорог, — начала я, — прямо в лес. Ну, тогда, когда я была ребёнком… Все взгляды обернулись на меня, а глаза Майлин широко распахнулись. Даже Тинтур не сдержала какого-то странного, то ли удивлённого, то ли даже испуганного выражения на своём лице. — Единорог?! — ахнула прекрасная дама. — Но зачем ему это? — Он преследует Алоизу до сих пор, — подал голос Талаэр. Несколько дней назад он встретился нам на самой границе и чуть не утопил её в озере. Я едва успел. Это опасно. — Единорог… — хлопала глазами Майлин. — Но зачем ему наша дочь? — Что бы ни случилось, дорогая, теперь всё в порядке. Нархинель в безопасности, и я защищу её, — пообещал ей супруг. — Значит, ты что-то вспомнила? — спросила бабушка. — Я помню только это. Это было видение, которое я увидела, когда взяла в руки рог единорога… — Рог единорога! Но это же невозможно! Откуда? — пробормотала Майлин. — Как много вы знаете о последней братоубийственной войне? — спросил вдруг Талаэр, смотря почему-то именно на Советника. — Арданель рассказал, что в книгах пишут про то, что в раздоре был замешан тёмный маг, но как много на самом деле известно Совету? Неужели не проводилось расследования, когда война была остановлена? — Судя по Вашему виду, я понимаю, к чему Вы клоните, — медленно ответил Тибольд, сложив пальцы перед собой. — Но это не разговор для женских ушей. — К сожалению, без колдуна не получится. Именно из-за его действий снята граница, а мы оказались здесь, — сказал оборотень. — И где же сейчас колдун? — спросил Тибольд. — И к чему эти старые сказки? — вставила Майлин, но её проигнорировали. — Убит Её Высочеством Индиль из рода Ольведлот, да воссияет над ней солнце иного мира. — Изгнанная принцесса из королевского рода! — удивился Тибольд. — Мертва? — Я уже ничего не понимаю… — слегка надула губы Майлин. — Юноша, — обратилась Хексия к Талаэру, — эту историю нужно рассказывать хронологически. Иначе в таком духе можно общаться до утра, но никто здесь так и не сложит картину воедино. — Вынужден согласиться, леди Гейратен, — оборотень пошевелил ушами, которые топорщились над макушкой. — Видимо, начать придётся мне. Я был солдатом, который служил в эльфийской армии под началом принца Талаэра. И когда среди братьев случился конфликт, конечно, я поддержал своего командира, как и многие… Затем Талаэр снова рассказал всю историю того, как его подчинил Иса, якобы, обещая взамен победу для «принца Талаэра», и в итоге верный принцу Альхель стал подневольным слугой мага. По словам Талаэра, обманом Иса убил и Яннаэля, и Талаэра, а он, Тир, уже ставший рабом Исы, вынужден был наблюдать за этим собственными глазами. Рассказал он о том, как колдун отправился за Индиль в людское королевство, и как король Ардарии Игор помешал ему открыть границу и вернуться обратно в Эльмар. Рассказал о противостоянии, которое длилось между Исой и его возлюбленной годами. И, наконец, о том, как он встретил меня. Тут слово взяла Хексия. Она рассказала, как нашла меня на опушке леса. Как пыталась найти моих родителей. Как я плакала и отказывалась есть. Как она пыталась немного приглушить мои воспоминания, но я сопротивлялась, вмешалась в заклинание, и в итоге полностью потеряла память… — Чёрная магия на ребёнке! Как Вы могли! — ужаснулась Майлин. — О, сколько горя ты пережила, моя маленькая девочка. — Не думаю, что было бы лучше, если бы ребёнок умер от тоски по семье, которая всё не появлялась и не спешила его забирать, — парировала моя наставница. — Мне жаль, что воспоминания Алоизы стёрлись. Но я заботилась о ней, как умела. И она осталась жива, здорова и даже обучена ремеслу. Этот укор моей семье, которая не искала меня и не отправила за мной никого из полукровок, волшебным образом подействовал на чету Хастон. Майлин уже не знала, что сказать, и снова утёрла слезу. Лицо Тибольда помрачнело, но он тоже промолчал. Видимо, сказать им было нечего. Хексия прекрасно умела бить по больному. — Мы должны быть благодарны Вам, леди Гейратен, за то, что спасли и растили нашу девочку, — подала голос бабушка. — Не стоит благодарности, — с достоинством ответила леди Гейратен, не меняясь в лице. — Теперь Алоиза и моя девочка тоже. Она моя воспитанница и ученица, заменившая мне дочь. — Не называйте её Алоизой! У моей дочери есть имя — её зовут Нархинель, — воскликнула Майлин. — Меня зовут Алоиза, — возразила я. Мне не понравилось, что родственники, которых я не помнила, только что появились в моей жизни, но уже готовы были забрать у меня даже моё имя. — Меня зовут именно так, и никак иначе, — сказала я твёрдо, стараясь походить уверенностью на наставницу. Уж той обычно мало кто мог сказать слово против. — Но как же… ритуал имянаречения… — захлопала глазами та, кто была моей родительницей. — Я не помню никаких ритуалов. — Что ж, давайте вернёмся к рассказу, — попросила Тинтур. — Майлин, Тибольд, не напирайте на девочку. Она помнит себя Алоизой. Разве мы можем быть против? Наконец, настал мой черёд рассказать свой кусок повествования. То, как ко мне пришла принцесса с просьбой о помощи, то, как наставница пропала — мы скрыли от всех, что она была ученицей Исы, иначе не знаю, что бы могли сделать с ней в том королевстве, которое от Исы так пострадало. По нашей версии, которую начала Хексия, Иса обманул и её, посулив освобождение её мужа из карстской тюрьмы, но она не смогла выполнить его условие — отдать воспитанницу, и так оказалась в его власти. Потом я рассказала, как познакомилась с пантерой, которой оказался «Тир Альхель», как мы с Эльвиной выяснили, зачем на самом деле Исе принцесса, как пытались противостоять ему, как я встретила Индиль. Конечно, наши пути в итоге закончились в храме, где освобождённый «Тир» сражался с Исой, и пока отвлекал колдуна, в того выстрелила принцесса, которая сама в итоге погибла. А её кровь сняла чары с границы, ведь она была потомком короля Сайларона — того, кто эти чары накладывал. И вот, мы оказались здесь. — Вот почему у тебя седина, — Майлин сидела и слушала, распахнув рот, и прижав руки к груди, к самому сердцу. — Мне так жаль. Что случилось с моей крошкой! Мерзкая, тёмная магия! Ах, почему того мерзавца не убили ещё тогда? — Значит, вы решили вернуться в Эльмар? — переспросил Тибольд, помолчав, обдумывая нашу историю. — Наставницу не оставили бы в покое, — объяснила я. — Ведь для короля Даэрона — она шпионка из Карста. И к тому же, Тир хотел вернуться на родину и звал меня с собой. Мои родственники посмотрели на Талаэра с каким-то подозрением, и он подал голос, чтобы объяснить: — Алоиза осталась моей единственной соотечественницей, когда Её Высочество умерла. Я решил, что мой долг — вернуть её домой и найти её семью. — Как благородно, — похвалила его Майлин. — А Вы, молодой человек? — спросил Тибольд, посматривая на Джека. Почему-то они на всех моих спутников смотрели с подозрением. — Ну, а чего искать на родине третьему сыну обедневшего рода? — просто ответил он. — А здесь, среди эльфов, я решил попытать счастья. К тому же, Тир обещал научить меня сражаться. Стану рыцарем, обзаведусь оружием… — он прикрыл глаза, показывая, что предаётся искренним мечтам. — Что же, во время осады замка Вы защитили мою дочь от опасности и спасли ей жизнь, — весомо начал Тибольд. — Род Хастон всегда платит долги. Я подарю Вам доспехи, коня и меч, юноша. Вам, леди Гейратен, я предлагаю кров и защиту, Вы можете оставаться в Эдрейне, сколько пожелаете, я выделю Вам дом в городе, а в лаборатории моей уважаемой тёщи, думаю, найдётся место для опытного алхимика, если Вы того пожелаете. Вам же, Тир… — Я хотел бы отправиться на Побережье. Граница открыта, и насколько я помню, раньше империя Таркена испытывала интерес к нашим землям. Не раз приходилось мечом доказывать им нашу силу. Боюсь, сейчас, когда мы слабы, они попытаются завоевать Эльмар. И я хочу помешать этому. — Как — на Побережье? Ты собираешься покинуть меня? — не выдержала я и встала из-за своего места. Это стало для меня настоящим шоком.