Ученица придворного алхимика

— Я попросил бы Вас, леди Гейратен, не вмешиваться в наши семейные дела, — спокойным холодным тоном сказал отец. — А почему нет? Наставница воспитывала меня гораздо дольше, чем вы, она стала моей семьёй, — в тон отцу ответила я. — Ты же не променяешь свою мать на чужую женщину, Нархинель? — всплеснула руками Майлин. — Меня зовут Алоиза, — упрямо произнесла я. Моя кровная мать до сих пор отказывалась принять даже моё имя, и я не могла с этим смириться. — И да, свою наставницу, которая стала мне как мать, я не променяю. — О лесные духи, за что мне это! — златокудрая дама картинно уронила лоб на нежные белые руки. — Хорошо, — веско произнёс отец, — чего ты хочешь, Алоиза? — он посмотрел на меня строго, но как на равную, ожидая ответа. И я… стушевалась. Внезапно все желания вылетели из головы. Чего я хочу? Меня никто никогда не спрашивал об этом. — Я… не прекращу общаться с Та… с Тиром, — наконец, произнесла я. — Он мой друг. И с Джеком, конечно же, тоже, — я помолчала, ожидая реакции, но отец внимательно слушал, что ещё я скажу. Тогда я продолжила с внезапно пересохшим горлом: — Леди Гейратен — член моей семьи. Она должна пользоваться уважением и защитой нашего Дома и иметь право голоса по всем вопросам, которые касаются её и моей жизни, — на этих словах Майлин поджала губы. — И ещё, — совсем уж вошла в раж я, — хочу заниматься алхимией в бабушкиной лаборатории столько, сколько захочу, и чем захочу. И жить я хочу вместе с бабушкой! — Я поддержу внучку в этом, — уверенно сообщила присутствующим вечная эльфийка. Они обменялись долгими взглядами с отцом, с матерью. Тинтур оставалась непоколебима и спокойна, и ни одна черточка на её лице не дрогнула. Наконец, отец отвел взгляд, помолчал, посмотрел серьёзно, постучал пальцами по столу, обдумывая мои слова. — Хорошо, — подал голос он, и я поняла, что всё это время была в напряжении — такое весомое впечатление он производил. — Ты будешь общаться с твоим другом, однако не публично, и поблизости всегда должен быть кто-то благонадежный. Твои друзья также получат поддержку и покровительство, обмундирование и жалование, и должности, которых достойны. Леди Гейратен станет частью Дома Хастон и получит нашу защиту и покровительство. Также она получит собственный дом, слуг и содержание. И конечно, ты будешь заниматься в лаборатории бренель Тинтур тем и столько, сколько она позволит. Алхимия — это достойное занятие, и мы с мамой не имеем ничего против, если ты пойдешь по стопам бабушки. И жить… — тут он прокашлялся, а Майлин схватила его за руку, — ты будешь с бабушкой. Однако, — он повысил голос, — нельзя только получить и ничего не отдать взамен. За всё надо платить. Мне вспомнился Иса. О да, за всё надо платить — это я усвоила даже слишком хорошо. — И какова… будет моя плата? — Ты станешь достойной дочерью Дома Хастон, достойной наследницей своей семьи. Ты будешь обучаться всему необходимому, чему я посчитаю нужным тебя научить. Ты будешь посещать все светские мероприятия, которые я попрошу тебя посетить. Ты будешь поддерживать репутацию нашей семьи и не ударишь в грязь лицом ни перед кем, не опустишь честь Дома Хастон. И, — тут отец несколько смягчился и взглянул на супругу, — ты каждый вечер будешь посещать совместные ужины. Начиная с этого дня. — Я… согласна на эти условия… лорд Хастон. — Отец. Ты будешь называть меня отцом, а Майлин — матерью. Как и положено. — Тогда я прошу называть Вас именем, к которому я привыкла — Алоиза. Я Алоиза. — Что ж… Алоиза — это человеческое имя. Должна же хоть одна моя дочь носить человеческое, а не эльфийское имя, — усмехнулся Тибальд. — Да будет так. А теперь, мои прекрасные дамы, — он кивнул Майлин и мне, — позвольте вас покинуть. Меня ждут дела. — Тибальд! — огорчилась Майлин. — Но наша дочь вернулась! — Увидимся вечером, дорогая, — безапелляционно произнёс мужчина и вышел за дверь. — Раз так, — моя златокудрая красавица-мать скрестила руки и выпрямилась ещё сильнее, хотя вряд ли это было возможно, — я возьму всё в свои руки! Мы отправляемся к портнихе! — К портнихе? Но зачем? — удивилась я. — Как же, ты так выросла! Вряд ли тебе подойдут твои старые детские платья. Нужно снять мерки и пошить тебе достойный гардероб. Милая, дочь Дома Хастон не может позволить себе появляться на людях в бабушкиных платьях. Хотя… портниха такая сплетница, если бы ты знала! О тебе итак уже пошли слухи, так что к моменту встречи с ней тебе нужно закрасить белые волосы. А краску мне ещё не доставили, — всплеснула руками Майлин. — Что же делать… — Я собиралась показать внучке наше загородное поместье и лабораторию, — подала голос бабушка. — Это будет отличным началом, тебе не кажется, дочка? — Как чудесно! Велю заложить экипаж! — захлопала в ладоши моя мать. — Прошу меня простить, — и она выплыла из гостиной, чтобы быстрее осуществить свою идею. — Как ты, девочка моя? — спросила Тинтур, с участием заглядывая мне в глаза. Мне стало как-то неловко. Было что-то необычное в том, что кто-то спрашивал меня, как я себя чувствую. Хексия воспитывала меня более жёстко, и она не спрашивала, как мои дела. Она просто говорила, что я должна быть сильной — и я была. Она говорила, что я должна быть внимательной и старательной — и я внимала и старалась. Как я себя чувствую? Это был странный вопрос. Я не могла поверить, что я чего-то сейчас просила, даже требовала, и я получила это. Я заключила договорённость с собственным отцом! Наконец, мой отец — правитель целого города! И… справлюсь ли я со всем этим? Ну вот какая из меня наследница? Может, лучше с этим справилась бы Дараэль, которая всю свою жизнь прожила с родителями? — Дараэль имеет буйный и неукротимый нрав, — ответила мне бабушка. Видимо, последнюю мысль я сказала вслух. — Впрочем, — эльфийка лукаво улыбнулась, — у нас это семейное. Тебе не стоит переживать. Каждое живое существо находит свою судьбу и справляется с ней. Я поддержу тебя, — пообещала она. Мне стало очень тепло и хорошо от этих слов. И я улыбнулась от всего сердца. — Спасибо тебе, бабушка. — Ох, дорогая моя, — Тинтур взяла меня за руки, а потом притянула к себе и крепко обняла. — У тебя теперь есть семья, привыкай. Они, конечно, крайне взбалмошные и временами раздражают, но не любить их невозможно, — с этими словами она подмигнула, давая понять, что это была такая шутка. Я напряглась. Как бы ни старалась, я не могла так быстро полюбить незнакомых людей. Даже то, что бабушка трогала мои руки и обнимала меня, было для меня чем-то странным. Хексия не обнимала меня в детстве и уж тем более во взрослом возрасте. Чувства она всегда проявляла делами. Видимо, как и я. Мне легче было что-то сделать для человека, чем обнять его. — Бренель Тинтур, — в гостиную с поклоном вошла служанка, — леди Майлин просила гостей спуститься во двор. Экипаж заложен. — Отлично, спасибо, Хастлин, — сдержанно поблагодарила эльфийка, а потом с улыбкой обратилась к нам с Хексией: — Дамы, выходим? Хексия величественно кивнула, и мы последовали за бабушкой куда-то по залам и переходам огромного роскошного дома. Меня удивило, что такая высокопоставленная леди, нет, бренель, как моя бабушка, знает даже имя служанки в доме своей дочери. Пока мы шли по коридорам, навстречу нам попался ещё один слуга, и бабушка с ним вежливо поздоровалась и назвала его по имени. В королевском замке Ардарии слуг за людей не считали. Во-первых, их было так много, что имена всех нельзя было запомнить при всём желании. Но даже без имён, дворяне предпочитали делать вид, что слуг и стражников вокруг них вообще не существует. Это была негласная договорённость: слуги старались не попадаться знати на глаза, жили в отдельном крыле и пользовались своими переходами, более узкими, холодными и уж точно не украшенными, а знатные особы ходили по широким обставленным коридорам и жили в богатых покоях, никогда не заходя на территорию таких хозяйственных помещений, как кухня или прачечная. Здесь же слуги ходили по тем же коридорам, что и хозяева. Только что я видела, как горничная пронесла мимо корзину с бельём, и… это было нормально. Бабушка вежливо и по-доброму обращалась к каждому, кого встречала. Мы вышли на задний двор, где находилась конюшня и другие хозяйственные здания. Но даже здесь брусчаткой была замощена дорога, а вокруг красовались красиво подстриженные кусты с цветами. Вылитых на землю помоев и месива из грязи я не заметила. Зато у широких ворот стояла прекрасная крытая плотной зелёной тканью повозка, запряжённая двумя белоснежными великолепными скакунами. Я встала, как вкопанная, глядя на этих восхитительных лошадей. Никогда бы не подумала, что ещё одной моей любовью помимо алхимии станут кони. Забытое прошлое говорит о себе? Когда я садилась в повозку и напоследок ещё раз окидывала взглядом дом моей найденной семьи, я заметила, как колыхнулась верёвка, торчавшая из одного из окон на верхнем этаже. Кажется, я даже увидела фигуру в зелёном и с рыжими волосами, ловко соскользнувшую с конька крыши… Дараэль? Вот это у меня сестричка! Не успел отец её послать в комнату, как она тут же сбежала. Но почему у неё такие плохие отношения с родителями? Она же жила с ними всю жизнь! И не казалось, будто они собираются лишить её всего наследства, как барон поступил с Джеком, поскольку это был его младший сын. В любом случае, сдавать сестру я не собиралась и села в экипаж, не подав вида. Мне сразу вспомнилось, как я сама недавно вылезла в окно заброшенной таверны, когда меня позвал единорог. Спустилась по плющу вниз, как сейчас Дараэль по верёвке, а потом Талаэр в гневе затащил меня обратно в комнату и полностью закрыл окно плющом, как ставнями. Тогда он был очень зол… Талаэр… Сердце сжалось. Мы впервые поругались, и я даже не знала до этого момента, как сильно привыкла к тому, что он всегда рядом и оберегает меня на правах старшего брата. А теперь он собирался уйти и сгинуть в какой-нибудь войне. Видимо, я не так уж и важна была для него, раз, стоило только найти мою семью, как он с лёгкостью избавился от всякой ответственности за мою жизнь. И Джек… Джек тоже уйдёт с ним. Как же они там будут? Джек ещё мало тренировался в обращении с оружием, Талаэр проклят, и зверь внутри него пытается взять верх. А что, если с ними что-то случится? Что будет тогда?