Привычный порядок вещей

Этот вечер и вправду оказался ужасно долгим. На книгах сосредоточиться не получается, а тягучая тишина между Диппером и Биллом только нагнетает атмосферу напряжённости. Серьёзно, сколько они уже так сидят? Пайнс переводит взгляд на настенный квадрат часов, беззвучно тикающих в тишине. Три с половиной часа, да? И за всё это время они сделали не так много, как хотелось бы. Но что ещё более странно — за эти часы они так и не перекинулись и словом. Билл вообще сегодня сам не свой, — думает Диппер — опоздал на занятия, вынудил Пайнса прогулять первый урок, а теперь отмалчивается. Это так на него непохоже, что парень уже несколько раз даже усомнился в реальности происходящего. Диппер даже не замечает, как сосредотачивает взгляд не на раскрытой на половине книге, а на сидящем напротив Сайфере, который, подперев голову рукой, что-то мирно выписывает в тетрадь. Он выглядит таким напряжённым, что даже становится не по себе. Проводит рукой по волосам, убирая отросшую чёлку, которая всё равно в итоге сползает обратно, вновь прикрывая скрытый чёрной повязкой правый глаз. Он никогда не говорил, почему ходит в повязке. Да и, если честно, никто и не осмеливался спросить. Билл не из тех людей, которые будут нацеплять подобные вещи понтов ради; Поэтому тема с повязкой всегда всем казалась слишком… личной. Чем-то, что хочется рассказывать далеко не каждому или же не рассказывать вовсе. Ну, Диппер ведь не «каждый», правильно? По крайней мере, сам парень очень хочет в это верить. Нет, он точно твёрдо в это верит. Что он не просто «одноклассник» или «парень с которым надо делать доклад», а кто-то более близкий. Друг или типа того. От этих мыслей, почему-то, мурашки проходят по позвоночнику ровным строем, и Диппер рвано выдыхает, всё так же сосредоточив взгляд на Билле. А если посмотреть с другой стороны? Зачем вообще Сайферу водиться с кем-то вроде него? Тем более, что Пайнс всегда отвечает парню грубостью или просто отталкивает, как будто совершенно не хочет иметь с ним дело. И если так и продолжится, то хрен тебе, Диппер, а не друг; Опять будешь сам себе составлять весёлую компанию. Продолжишь замыкаться в себе, пока совсем не потеряешь способность общаться с социумом. Запрешься дома и сойдёшь с ума. Как много раз ты уже прокручивал в голове такой сценарий, м? Верно, уже со счёту сбился. Поэтому, может, не стоит опять всё собственными же руками рушить? В конце концов, Билл хороший парень, хоть и со своими, эм, тараканами в голове. Диппер улыбается, чуть приподнимая уголки губ, пока не встречается со взглядом Сайфера. Пайнс вздрагивает, и улыбка тут же слетает с его лица. Погодите-ка, он что, всё это время в открытую пялился на Билла? — Что, Сосна, залюбовался? — Ухмыляется парень, разминая затёкшие от писанины руки. Он продолжает сверлить Диппера своим влезающим-в-душу взглядом, от которого невозможно, чёрт возьми, никуда спрятаться. Хоть в окно прыгай, честное слово. — Да пошёл ты. — Недовольно бурчит Пайнс, опуская голову. Чёрт. Придурок, придурок, придурок, ты же только что думал над тем, чтобы попробовать, наконец, нормально пообщаться с Биллом, как друзья, так какого хрена ты теперь всё портишь? В очередной раз, Диппер! Парень с собственными разозлёнными мыслями кусает нижнюю губу и напрягается всем телом. Молодец, гений — сам себе в голове отвечает Диппер и слышит, как Сайфер, повозившись, поднимается из-за журнального столика. Потягивается руками, разминая затёкшие мышцы и легко выдыхает. — Ладно, как насчёт того, чтобы перекусить, Сосенка? — Голос Билла, ничуть не раздражённый, а даже наоборот — сочившийся довольством, успокаивает и даёт понять Дипперу, что парень вообще пропускает мимо все эти его заскоки с грубостями. Оно, конечно, хорошо, но не может же он в самом деле постоянно это терпеть? Пайнс кивает — скорее себе, нежели Сайферу, поэтому добавляет: — Я не голоден, но… от чая бы не отказался. Чёрт возьми, просиди они так ещё хоть минуту, — думает Билл, — и он бы точно сошёл с ума. Потому что Сайфер, в общем-то, и на секунду не задумывался о докладе. Всё это время, всё это чёртово время он прокручивал в голове собственные мысли, для вида то и дело перелистывая какую-то книгу. Да и, боже, если бы Диппер заглянул в его тетрадь, куда Билл всё что-то якобы выписывал, то наверняка бы покраснел до кончиков ушей, а после — хорошенько бы так проехался кулаком по лицу Сайфера. В этом, почему-то, парень не сомневается, хах. С другой стороны, Билл уверен, что не смог бы просто усидеть на месте, если бы не отвлекался на переписывание собственной мысленной порнографии на листочки в клетку. Потому что это слишком трудно — держать себя в руках, когда, казалось бы, ничего тебя не ограничивает. Кроме, разве что, здравого смысла. Билл нервно выдыхает и ставит перед Диппером кружку с горячим крепким чаем. Пайнс тут же обхватывает её руками и ритмично стучит по нагретой фарфоровой поверхности пальцами, прожигая взглядом стол. Похоже, не одному Сайферу нужна была разрядка, а? Это даже в какой-то мере успокаивает. Хотя, конечно, Билл прекрасно знает, что Диппер если и волнуется, то совершенно по другому поводу, нежели сам Сайфер. А жаль. Это было бы забавно. Парень садится напротив, пододвигая к себе кружку с ароматным чёрным кофе и протяжно выдыхает, вслушиваясь в размеренное тиканье часов. — Слушай, Билл… — Неловко начинает Диппер и тут же осекается, опуская голову ещё ниже и нервно пожимая плечами. Сайфер поднимает взгляд на сидящего напротив парня и отпивает большой глоток чертовски горячего и горького кофе. — Хотя нет, ничего. Забудь. Билл хмыкает, откинувшись на спинку стула и следит за напряжённым взглядом Диппера, направленного в одну точку где-то на столе. — Ты ведёшь себя странно, Сосенка. — И это ты мне говоришь, да? — Диппер грустно улыбается, не отрывая взгляда от поверхности стола и протяжно выдыхает. — Это ты, между прочим, сегодня сам не свой, а не я. — Он хмурится, и Билл удивляется, как вообще можно переживать за такое короткое время так много эмоций, да ещё и отображать их на лице. — Но у нас не настолько близкие отношения, чтобы делиться откровениями, так что… — А ты хочешь, чтобы у нас были такие отношения? — Непривычно серьёзно произносит Сайфер, несмотря на извечную ухмылку на лице. — А? — Настолько близкие, чтобы делиться откровениями. — А… Ну, да, наверное. — Нервно выдыхает Пайнс и чувствует, как по телу проходит нервный импульс, когда Сайфер пододвигается чуть ближе, подпирая голову сцепленными в замок руками. Въедается под кожу своим слишком пронзительным взглядом, явно о чём-то тщательно раздумывая. Когда Диппер так неловко жмётся и едва заметно краснеет — так непривычно мило для парня, Сайферу хочется схватить его за ворот кофты и притянуть к себе. Например, что мешает ему сделать это сейчас? Вообще-то, самый удобный момент, но Билл лишь глухо хмыкает, не предпринимая ровным счётом никаких действий. Хотя и знает, что рано или поздно его выдержка точно слетит к чертям, и в таком случае, ему надо будет либо отдалиться от Диппера ещё до этого момента, совершенно забыв про попытку «стать друзьями», либо, собственно, сорваться на нём, но тогда долгожданный половой акт, хах, закончится чем-нибудь вроде удушения. Звучит не очень-то оптимистично, не правда ли? Самым разумным вариантом становится первый. Нужно просто пресечь любые контакты с Пайнсом, забыть про его существование, выкинуть его из головы, но… Но Билл не может. Это слишком сложно для него, иначе бы он не называл подобные «чувства» зависимостью. Поэтому Билл просто ждёт. Надеется на собственную выдержку и всё никак не может принять однозначного решения. Как слабак какой-то, честное слово. Аж противно становится от себя самого с каждой последующей мыслью. — Ну тогда, Сосенка, давай мы с тобой устроим весёлую игру «откровение за откровение», а? — В горле пересохло и Билл вновь делает большой глоток кофе, горечь которого хоть как-то разбавляет пульсирующие в голове болезненные мысли. Парень всё так же смотрит на хмурого, но столь неловкого Диппера, который, чуть поразмыслив, кивает. — Я… Я даже не знаю, с чего начать. — Парень нервно вздрагивает в плечах и пропускает короткий смешок, проводя рукой по волосам, чуть не свалив с макушки кепку. Диппер удивлённо тупит взгляд, когда Сайфер встаёт из-за стола с кружкой кофе в руке и кивает в сторону гостиной, после чего парень и сам спешит встать и последовать за Биллом, захватив с собой чашку чая и пару печенюшек со стола, одну сразу же отправив в рот. В гостиной, удобно расположившись на диване — Пайнс сел на другом конце дивана, сам даже не понял, зачем ему понадобилась подобная дистанция — Диппер ставит кружку на журнальный столик и откидывается на спинку, впечатав взгляд в белёсый потолок. — Знаешь, вообще-то, ты уже говорил, что когда-нибудь мне это расскажешь, но… — Шатен пожимает плечами и продолжает обводить взглядом комнату, подмечаю абсолютно каждую мелочь, лишь бы не пересекаться взглядом с Сайфером. Почему-то, смотреть на него в такой момент становится совсем неловко. — В любом случае, можешь не отвечать, если не хочешь, но… Что сегодня произошло? В смысле, ты опоздал, да ещё и ведёшь себя странно, тут и дураку станет понятно, что что-то случилось, верно? — Пайнс хмыкает под конец предложения и замирает, когда Билл начинает говорить. — Вообще-то, ничего особенного. Я же говорил. Но, да, как же, у нас ведь откровения и честность, поэтому можешь не хмуриться, Сосенка. — Диппер на слова парня хмыкает, но не отвечает, продолжая слушать молча. — Это случается постоянно, знаешь. Дважды в месяц в конце недели. Волей-неволей, но мне приходится навещать… одного человека, который, вообще-то, не совсем при своём уме. В специально отведённом для этого месте. — Одного человека? — Внутри Пайнса всё похолодело. Не из-за сказанных Биллом слов, из которых парень вообще мало что полезного для себя усвоил, а из-за того, с каким равнодушием это было сказано. Почти с охрипшем где-то в горле отвращением, от которого вдоль позвоночника прошлись мурашки. И Диппер не выдерживает — переводит беспокойный взгляд на абсолютно расслабленного Сайфера, который сидит на диване, закинув ногу на ногу и раскинув руки на спинке. Как-то даже высокомерно — настолько в его стиле. — Мою мать. Если я всё ещё могу называть её так. — Сухо отвечает Билл и отпивает большой глоток кофе. Он выглядит так, словно ему плевать. Словно его проблемы его же самого и не касаются вовсе. Словно, чёрт, всё хорошо. — Билл, я… прости, мне не стоило… — Не забивай голову ерундой. — Нет, я правда… — Диппер замолкает под снисходительным, даже каким-то ласковым взглядом парня и вновь откидывается на спинку дивана, на котором он секунду назад заёрзал. Вообще-то, это немного странно — думать, что у Билла есть семья. То есть, чёрт, конечно она есть, Диппер, не будь идиотом. Просто… Этот парень кажется всегда таким одиночкой, таким самостоятельным, независимым, что всегда казалось, будто он сам по себе. Во всех смыслах. И думать, что он так же, как и любой другой обычный человек, был ребёнком, что его воспитывали родители — это немного странно. Но куда более странно то, что Пайнс вообще об этом подумал. И он готов проклясть своё чёртово любопытство за то, что не смог удержать язык за зубами. Хотел сделать как лучше, а в итоге влез туда, куда, кажется, не стоило. Но Сайфер на это реагирует… никак. И Диппер не знает — притворяется ли он, держа всю обиду при себе или же правда не испытывает ровным счётом ничего. Билл не тот человек, которого можно прочесть. Билл — это то, что для Диппера является ходячей загадкой. Билл — это то, что Диппер никогда не сможет понять. Того короткого кусочка информации вполне хватает, чтобы додумать до конца всю картину. Не нужно быть гением, чтобы понять, что Сайфер имеет в виду. Его мать и не при своём уме. В психиатрической больнице, верно? Много ли подростков, которые так просто могут говорить об этом? Диппер жмётся, берёт в руки кружку и нервно стучит по ней пальцами. Боже, как ему хочется узнать больше об этом. Хочется спросить, но нет, конечно, это слишком личное, слишком болезненное, чтобы спрашивать. Как бы Билл не скрывал свои чувства, Пайнс верит в то, что ему на самом деле приходится нелегко. Иначе бы он не вёл себя сегодня так странно. — Если ты всё ещё волнуешься об этом, то прекрати. Это не то, о чём тебе стоит думать. — Сайфер легко хмыкает, переводя пронзительный взгляд на парня. — Знаешь, а теперь моя очередь. — Он щерится в своей манере и подносит палец к губам, делая вид, что очень увлёкся размышлением. А вот теперь Сайфер очень даже похож на себя — Думает Диппер и понимает, что, кажется, зря согласился на эту дурацкую игру с откровениями. — Придумал. — Мягко произносит Билл и, наклонившись к Дипперу, щёлкает его пальцами по козырьку кепки, полностью игнорируя исступлённо-удивлённый взгляд Пайнса, который вжимается в спинку дивана. — Почему ты всегда носишь эту кепку? Это было на удивление просто. Всего лишь кепка. Диппер даже облегчённо выдыхает, замечая какой-то болезненный интерес Билла к этой вещице и жмёт плечами. — Не знаю, если честно. Она мне очень нравится. — Парень неловко улыбается, поставив кружку с остывшим чаем на журнальный столик. — Вообще-то, я даже не помню, откуда она у меня. Кажется, она появилась так давно, словно была со мной всю жизнь, хех. — Он усмехается, не замечая того, что сидит, вообще-то, в плотную с Сайфером. — Просто, ну знаешь… Это трудно объяснить, это ведь всего лишь кепка, но… Она мне кажется куда более ценной чем всё то, что у меня есть. — Он нервно вздыхает и встречается с удивлённым взглядом Билла, который на удивление молча с упованием слушает эту короткую историю. — Наверное, ты думаешь, что это достаточно глупо — так привязываться к каким-то незначительным вещам. Чёрт. — Нет. — Выдыхает Сайфер. — Вовсе нет. Чёрт.чёрт.чёрт. Не думай об этом, Билл, слышишь? Не думай об этом, как о чём-то особенном. Терпение — добродетель, Сайфер, поэтому просто уткнись в тряпочку, если не хочешь всё разрушить. Но как с этим бороться, если в груди становится слишком тесно с каждой чёртовой неловкой улыбкой Пайнса? С каждым его грёбанным словом, которые несут в себе куда больше болезненного наслаждения, чем он только может себе представить? — Это правда может показаться странным, но, знаешь, когда я её ношу, — Диппер снимает с макушки кепку, бережно держа её в ладонях, рассматривая забавную нашивку-Сосенку из-за которой он, видимо, и получил это дурацкое прозвище давным-давно, — мне кажется, что я становлюсь как-то… увереннее? Я просто знаю, что она очень важная. — Он снова тепло усмехается, чуть приподняв уголки губ и, приподняв подбородок, переводит взгляд тёплых карих глаз на Билла. — И знаешь… Наверное, именно так чувствует себя человек, сорвавшийся с края крыши самого высокого здания. Ты бы не забирался так высоко, если бы не собирался прыгнуть. Этого хотелось. До рваного желания, до сонных грёз. Хотелось больше, чем дышать. Но делать шаг вперёд, в пропасть, хоть и хочется, всегда страшно. Потому что ты знаешь, что за этим последует полёт. А за полётом — разрушение. И сорвавшись, ты испытываешь нечто невероятное — адреналин хлещет в крови, а сердце, кажется, не может уместиться в груди. Но ты знаешь, что шаг сделан — ты уже летишь. И до земли остались считанные секунды. Диппер не успевает удивиться. Он не успевает даже понять — его прервали на середине фразы. Он не замечает, как Сайфер наклоняется, кажется, как-то болезненно впиваясь пальцами в обивку на спинке дивана, подаётся вперёд. Билл и сам этого не замечает. Это как какое-то заклинание, магия, одержимость. Сайфер одним резким рывком — как одним шагом с края крыши — впивается в губы Диппера, который, кажется, не успевает даже вздохнуть. Вдавливает парня в спинку дивана до боли в рёбрах; Порывистым движением проводит по вздрагивающему плечу, слишком быстро, рывками, касается шеи и зарывается длинными пальцами в вихрастых каштановых волосах, рвано выдыхая в приоткрытые губы. Слишком ярко. Голодно. До звона в ушах, который заставляет голову кружиться. Проводит языком по нижней губе и резко прикусывает, заставляя застывшего парня вздрогнуть и удивлённо округлить глаза. Диппер пытается отодвинуться, но и без того вдавленный в спинку чёртового дивана, лишь сдавленно выдыхает, сильно вздрагивает в плечах и вскидывает руки, резко толкая Сайфера в грудь. Это не помогает, чёрт, совсем, совсем не помогает. И Пайнс, извиваясь, с силой прикусывает губу Билла до тех пор, пока тот сам не вздрагивает. Будто только сейчас понимает, что произошло. Сайфер замирает. После чего медленно отстраняется от Диппера, в глазах которого, пожалуй, даже слишком отчётливо читается откровенный страх и непонимание. Во взгляде Билла, наверное, сейчас читается то же самое. Шаг был сделан. Падение кончилось. Добро пожаловать на землю. Или, скорее, в ад. Ведь ты сам всё разрушил. Собственными грёбанными руками. За один короткий миг.