До самого конца

29 марта 1980 года Дом Тонксов POV Лили Поттер       Сидя за небольшим столом в ожидании, когда на плите закипит чайник, я не сводила настороженного взгляда с окна. Вот уже, наверное, десять минут с улицы доносился оглушительный рев мотоцикла Бродяги, а сам Сириус немилосердно пытался завести своего железного зверя и не сдерживал ругательств, понимая, что ничего хорошего из этого не выходит.       – Надо же, он все-таки сломался, – пробормотала я, наконец, отводя взгляд. Я была почти уверена, что рассмотрела тонкие занавески в мельчайших подробностях и даже смогла бы описать места на раме, где белая краска начала скалываться и пускала мелкие трещины. – При таком внимании со стороны Сириуса я не думала, что это вообще возможно.       – Для меня его увлечение все еще… удивительно.       Я повернула голову и улыбнулась, не сводя с вошедшей изучающего взгляда. «Для меня еще больше», – вот что так и норовит слететь с языка, но мы не имели бы в виду одно и то же, поэтому я лишь пояснила:       – Бродяга считает, что трансгрессировать сейчас слишком опасно. А передвигаться на летающем мотоцикле, видимо, нет. Хотя, знаешь, при всей его любви к своему мотоциклу, можно усомниться в том, за кого он в данный момент переживает больше: за него или все-таки за меня.       Это было обычное весеннее утро.       Прохладно. Немного влажно. И на улицах так же пусто, как и в синих глазах Сириуса Блэка. Нет, этот парень мог говорить и делать все, что угодно. Но я ему не верила.       Слушая рассказы Сириуса, я не могла сказать с уверенностью, что я по-другому представляла себе Андромеду Тонкс. Пожалуй, Бродяга описывал ее удивительно точно. Темноволосая и синеглазая, на вид ей было двадцать четыре или двадцать шесть, и, только увидев ее на крыльце, я почувствовала мороз, бегущий по коже. Уже на подходе к дому мотоцикл Сириуса заглох, поэтому ему пришлось помочь мне слезть и катить его вручную на подъездную дорожку, когда дверь не слишком большого аккуратного домика вдруг распахнулась, заставив меня замереть.       Она была похожа на своих родственников, их общих родственников. В ее внешности определенно было что-то схожее с ее старшей сестрой Беллатрисой и с кузеном Сириусом тоже. На какой-то миг я испытала холодный укол страха и сожаления, что согласилась поехать вместе с Бродягой, но затем глаза девушки вдруг широко распахнулись.       – Мерлин, Сириус! Братик! – Андромеда сбежала по ступенькам в сад и на полном ходу врезалась в Сириуса, заключая брата в крепкие объятия.       Я невольно попятилась, хотя ее реакция помогла мне немного расслабиться; эта девушка – Блэк, но она искренне радуется встрече с кузеном, хотя вся его семья считает Сириуса предателем крови.       Помни о том, что она уже несколько лет как замужем за маглорожденным и не общается с родственниками, убеждала я саму себя.       – Я так волновалась за тебя! – Девушка вдруг замерла и мгновенно отстранилась от брата, переведя взгляд пристальных синих глаз на меня. Мгновение она казалась несколько смущенной, но я не видела в ней ни капли ледяного высокомерия, которое временами проскальзывало даже у Сириуса.       Наверное, я все же задержала дыхание.       – Меда, эта очаровательная девушка – жена моего лучшего друга, – прозвучал в тишине вкрадчивый голос Сириуса. – Лили Поттер.       Несколько секунд Андромеда продолжала сверлить меня пристальным взглядом, а затем вдруг широко улыбнулась, и я почувствовала, будто гора падает с плеч.       – Заходите скорее! – воскликнула она, замахав руками и приглашая нас в дом. Скользнув взглядом на мой уже начавший округляться живот, она понимающе прищурилась.       – Юные леди, я бы с удовольствием присоединился к вам, но у меня тут возникла проблема, – усмехнувшись, произнес Сириус и кивнул головой в сторону мотоцикла.       – О, – молвила Андромеда, проследив за его взглядом. – Изобретение маглов. Это… – Она бросила на кузена лукавый взгляд.       – «Это» означает, что мне плевать, чье это изобретение, – ласково закончил Бродяга, надевая перчатки. Затем посмотрел на меня и серьезно добавил: – Сестренка, всегда помни о том, что я когда-то сказал тебе.       Я кивнула, понимая, о чем идет речь. Когда-то Сириус сказал мне, что не вся его родня похожа на его мать, отца или кузину Беллу. Я уже видела это раньше. Даже его брат, Регулус, оказался не таким уж плохим парнем.       – Ох, не переживай, я позабочусь о нашей гостье. – Андромеда обняла меня за плечи и повела в дом. – Ты сейчас мне все расскажешь, дорогая, – прощебетала она, улыбаясь. – Я так давно не слышала о своем брате, что совершенно не осведомлена о его жизни.       Мы зашли в дом, оставив Сириуса с его железным другом позади, по пути на кухню Андромеда показалась мне ванную и гостиную, а затем, поставив чайник и попросив меня подождать минутку, убежала на второй этаж.       Чайник на плите был самый обычный, «магловский», как и двери, открывающиеся ключами, или раковины в ванной. Чуть позже я окончательно пришла к выводу, что от Блэков у Андромеды только родословная. Вернувшись, девушка бросила быстрый взгляд на окно и покачала головой.       – Я на самом деле очень рада, что вы пришли, Лили, – проговорила она, выключая чайник. – Я очень скучала по своему брату все это время. Когда-то мы были очень близки с ним – он первый узнал о моих чувствах к Теду, но не выдал меня семье. – Меда поставила передо мной кружку горячего чая с приятным травяным запахом и села напротив. – А вот мне не удавалось даже запомнить всех его… поклонниц, – добавила она, усмехнувшись.       Я поставила чашку на стол, чувствуя знакомый ком в горле. Очевидно, она ничего не знала. Конечно, не знала. Андромеда поддерживала Орден, это да, но на собраниях никогда не появлялась и вообще, как и большинство сторонников, старалась свой статус не афишировать.       – Не говори с ним об этом, – сумела произнести я, повернувшись к ней. Мой голос был тверд, а взгляд серьезен. Улыбка тут же померкла на губах девушки. – Может быть, ты даже помнишь Марлин МакКиннон. Среднего роста, сероглазая, она везде бегала с мальчишками. – Андромеда отодвинула чай и кивнула мне, обратившись в слух.       – Она погибла год назад, – просто сказала я, сделав вдох. – Беллатриса долгое время охотилась за ней и… убила ее, в итоге. Говоря «долгое время», я имею в виду еще со школы, как только узнала, что… грязнокровка так дорога твоему брату. Она была дорога всем нам.       Взгляд Андромеды переменился.       – Белла… – помрачнев, повторила она и опустила голову на руки. Затем вновь посмотрела на меня. – Я правильно поняла тебя, Лили, эта девочка была ему не просто подругой?       Мои губы дрогнули в улыбке.       – Не просто, – произнесла я почти спокойно. – Может, когда-нибудь он бы женился на ней.       Я покачала головой и вновь посмотрела в окно. Спустя месяцы это давалось несколько легче, чем раньше. И все равно тяжело. Сейчас мне было слишком легко заплакать и слишком трудно сдерживать эмоции. Любые. Джеймс запрещал мне варить успокаивающие зелья часто – говорил, что это может повредить малышу или мне самой. Андромеда протянула через стол руку и сжала мою ладонь. У нее были тонкие длинные пальцы, на безымянном сверкнуло тонкое колечко.       – Мне жаль, Лили, – сказала она, крепко держа меня за руку. – Узнаю свою сестрицу. Очевидно, годы сделали ее еще злее, только вот теперь я уже не могу понять, на кого именно направлена ее ярость.       Я отпила чай, взяв кружку свободной рукой. Мы молчали, но это молчание не казалось мне неловким – я знала, что Андромеда была искренна в своем сожалении, особенно если учесть, как она переживала за своего брата.       – Вероятно, Беллатриса хочет смерти каждого из нас. – Я произнесла это так спокойно, что сама испугалась. – Чтобы Сириус остался один. Это месть.       – Она просто сумасшедшая, – с досадой возразила Меда. – Извини. Я тебя расстроила.       Мысль о том, что Андромеда не питает каких-либо теплых чувств к старшей сестре, принесла мне некоторое облегчение.       И вдруг за спиной раздался новый голос.       – Сумасшедшие – это те, кто потеряли свой ум?       Я вздрогнула, повернув голову в сторону прохода на кухню. Девочка лет шести-семи стояла в арке, склонив голову набок. Пушистые волосы сливового цвета едва доставали до плеч и переливались, как обычно мерцает вещь, на которую наложено заклинание.       – Ты опять подкрадываешься, Дора? – с напускной строгостью спросила Андромеда.       Девочка лукаво улыбнулась и посмотрела на меня с живым любопытством, хоть и казалась несколько озадаченной. Затем глаза ее вспыхнули.       – Мама, дядя Сириус приехал? – воскликнула она, и ее волосы, только что казавшиеся сливовыми, вдруг приобрели солнечно-желтый цвет. Мне вдруг захотелось моргнуть, чтобы убедиться, что мне не почудилось. Не дождавшись ответа, девочка подошла ко мне и протянула маленькую ручку. Я растерялась, не сводя с нее настороженного взгляда.       – Я – Тонкс, – твердо произнесла девочка, встряхнув рукой. – Тебя я не знаю, ты никогда не приходила с дядей Сириусом.       – Лили, – улыбнулась я, пожимая протянутую ручку. – Ты ведь помнишь дядю Джеймса? – Тонкс кивнула, по-прежнему изучающе глядя на меня. – А я его жена.       Девочка загадочно улыбнулась, и ее волосы плавно поменяли цвет на медово-коричневый. Подняв голову, она посмотрела на Андромеду, а затем вновь перевела на меня задумчивый взгляд. Я готова была поклясться, что еще секунду назад ее глаза не были зелеными.       – Как мама с папой? – спросила Тонкс, все так же загадочно улыбаясь.       – Да, – ответила я, окончательно расслабившись.       Грохот и рычание, издаваемые стоящим во дворе мотоциклом, наконец-то смолкли, в холле послышался звук открывающейся двери, и вот уже Дора с радостными криками бросилась к вошедшему в кухню Сириусу. Счастливый дядя подхватил свою племянницу на руки, окидывая ее недоверчивым взглядом.       – Смотри-ка, совсем большая, – заявил он, опуская девочку на пол. Я посмотрела на Андромеду, но та была всерьез увлечена этим зрелищем, в ее синих глазах блестел неподдельный интерес. – Последний раз я видел тебя еще крохой, и как ты умудряешься все помнить? – Блэк присел на корточки и принялся щекотать ее, наслаждаясь громким заливистым смехом Тонкс, волосы которой переливались всеми цветами радуги.       – Я уже познакомилась с тетей Лили, – похвасталась она, вырываясь из его рук и поворачиваясь ко мне. Я улыбнулась. – А почему ты раньше ее не приводил?       Сириус вскинул бровь и бросил на меня насмешливый взгляд. Словно спрашивал: «Что, Эванс, не будем обманывать ребенка?»       – Видишь ли, Дора, эта «тетя Лили» тянула до последней минуты, чтобы, в конце концов, застать нас всех врасплох. Я просто не успел. – Бродяга пожал плечами, как бы извиняясь, а я закатила глаза.       И все-таки на него было приятно смотреть. Хоть какая-то эмоция, вспыхнувшая в синих глазах – к тому же, положительная. Держа на руках племянницу, Блэк казался счастливым.       – Вы часто бывали здесь? – спросила я Сириуса, допивая чай. Поймав взгляд Андромеды, Тонкс тут же села за стол рядом с матерью, а Сириус, усмехнувшись, присоединился ко мне. Андромеда, не задавая вопросов, сразу же заварила кузену кофе, а перед дочкой поставила тыквенный сок.       – Вообще-то, не очень, – признал Бродяга. – Пару раз на летних каникулах после пятого и шестого курсов мы с Сохатым и Лунатиком заходили сюда, чтобы убедиться, что все в порядке.       – Ты не привел с собой дядю Джеймса и дядю Ремуса, – заметила Тонкс, исподлобья взглянув на Сириуса. Что тут гадать, итак видно, что девочка просто обожала Бродягу.       – У них сейчас много дел, Дора, – укоризненно ответила Андромеда, однако на ее лице промелькнуло выражение беспокойства. – У вас все… – запнувшись, девушка бросила на меня быстрый взгляд. – Все нормально?       – Относительно, – туманно отозвался Бродяга, глотнув кофе.       – Очень относительно, – негромко добавила я, не глядя на него. Андромеда через силу улыбнулась и повернулась к дочери.       – Нимфадора, дорогая, не могла бы ты поиграть в своей комнате?       Девочка вскочила с места так стремительно, что я вздрогнула от неожиданности. Сириус положил руку мне на плечо и с усмешкой кивнул на свою племянницу, волосы которой приобрели багрово-красный цвет.       – Если вам нужно поговорить, так и скажите! – выпалила она, сморщив нос. – Я уже большая. – Она быстро пошла к выходу из кухни, но вдруг обернулась и выкрикнула: – И не надо называть меня Нимфадорой! – Через несколько секунд послышались быстрые шаги по лестнице.       – Мой характер, – усмехнулась Андромеда, покачав головой, но в следующий миг улыбка растаяла на ее губах. – Я знаю, что вы не пришли бы к нам просто так в такое время. – Лицо девушки посуровело и только теперь я, наконец, разглядела то врожденное величие, которое так умело скрывала ее искренняя дружелюбная улыбка. Я быстро взглянула на Сириуса и кивнула ему, предлагая начать.       – Ладно, Меди. У меня есть ощущение, что я еще чего-то не знаю о своей семье, – прямо заявил Бродяга, подаваясь вперед. – Наверное, было бы вернее пойти к Нарциссе… Думаю, если бы она захотела помочь, она могла бы выведать что-нибудь важное из первых малфоевских рук. Ордену это было бы очень кстати. Но… я не очень-то в ней уверен, поэтому посчитал это плохой идеей.       Андромеда полностью обратилась в слух.       – Скорее всего, ты не так уж много потерял, – сказала она, настороженно взглянув на брата. – Ты, вероятно, не знаешь. Цисси ждет ребенка. За все это время я получила от нее лишь два коротких письма – наверное, она боится со мной общаться. И ее наверняка хорошо охраняют люди Малфоев. – Произнося имя, девушка скривилась от отвращения.       Ребенок Малфоев. Наследник.       Я поежилась от мысли, что когда-нибудь мой сын попадет в Хогвартс на один курс с сыном Люциуса Малфоя. Руки непроизвольно легли на живот.       – К черту их. – Как это обычно бывало, Сириус предпочел сделать вид, что ему плевать. – Есть кое-что еще. Мы знаем, что Пожиратели смерти, помимо официальной охоты на маглорожденных, имеют свои личные мотивы.       «Личные мотивы». Слишком уж широко, слишком просто.       Я бросила на Сириуса заинтересованный взгляд, заметив, что он выговорил это так, будто докладывал о проделанной работе начальству. Вероятно, он на самом деле всецело доверял своей Меди, и я не имела ничего против этого.       – Ты говоришь о Белле? – уточнила Андромеда, нахмурившись.       Я почти физически ощущала, что ей уже не нравится этот разговор. Еще раз кротко взглянув на Сириуса, я поморщилась от выражения, вспыхнувшего в его глазах.       – Не совсем, – поспешно продолжила я, переводя взгляд на Андромеду. – Как выяснилось, не только она имеет личный интерес в этой войне.       – Я хочу, чтобы ты рассказала мне все, что знаешь о дяде Альфарде, – неожиданно заявил Бродяга, и я в немом изумлении уставилась на него. – О нем, о некой девушке по имени Абигейл и, наконец, какого черта у них произошло двадцать лет назад.       На несколько мгновений у меня пропал дар речи.       Нет, серьезно.       От кого я это слышу? От Сириуса-я-упрямый-осел-Блэка! Он игнорировал все мои предположения вплоть до сегодняшнего дня, а теперь вдруг решил удостовериться, а не было ли случайно у его покойного дядюшки дочки?! Просто невероятно. Наверное, почувствовав мое негодование, Блэк бросил на меня деланно беспечный взгляд. Это что-то в духе: «Эванс, я знаю, что ты неправа, но хочу убедиться, что я прав». Я сделала глубокий вдох.       Спокойно, Лили.       – Абигейл. Двадцать лет назад, – наконец повторила Андромеда, не сводя с брата недоверчивого взгляда. – Послушай, мне было шесть. Что ты хочешь, чтобы я рассказала? – Ее глаза сверкнули, и я, нахмурившись, склонила голову набок. – После этого ты находился в доме Блэков даже дольше, чем я.       – Да, но это важно, – настойчиво повторил Сириус. – Очень.       Андромеда не сводила с кузена взгляда, которым можно было плавить металл.       – Ты что-то знаешь, – произнесла я неожиданно даже для себя самой. Девушке мое наблюдение не очень-то понравилось.       – Ладно, я знаю, о ком вы. Но от кого вы вообще о ней услышали? – спросила, наконец, миссис Тонкс, поднимаясь из-за стола. – Вас кто-то спрашивал об Эбби?       Я вновь перевела на Сириуса внимательный взгляд, чувствуя себя совершенно запутавшейся. Андромеда не оценила нашей просьбы, да и вообще казалась встревоженной. Блэк передернул плечами, как бы говоря: «Да какая разница, все равно все уже знают».       Все да не все. Надеюсь, ты не ошибаешься, Сириус.       Очень надеюсь.       – Ты права. Кое-кто действительно спрашивал, – усмехнулся Бродяга, пристально глядя на сестру. – Ее дочь, Меда. Одна коротышка с чудовищным блэковским характером и способностью проходить через заклинания, окружающие наши родовые поместья. – В его голосе звучало отвращение – скорее всего даже не к самой Катрине, а к ее особенностям.       Андромеда вернулась за стол и с досадой откинулась на спинку стула, смерив кузена тяжелым взглядом.       – Сириус, эта девочка умерла через три недели после рождения от драконьей оспы, – неожиданно устало проговорила миссис Тонкс. – То, о чем ты говоришь, не может быть правдой.       Блэк бросил на меня многозначительный взгляд, но я не обратила на него никакого внимания. О чем она вообще говорит?       – Подожди. – Я подалась вперед и посмотрела прямо на Андромеду. – Ты говоришь о той самой девочке – дочери Альфарда Блэка и… Абигейл? Значит, была девочка? – Я развела руками, красноречиво взглянув на Бродягу. – Видишь? Кэт.       – Сестренка, ты не слышала? – На губах Блэка возникла кривая ухмылочка. И этот скептический взгляд мне тоже был хорошо знаком. – Она умерла. А Вайрес-но-не-совсем пока что жива-здорова, уж не знаю, к счастью нашему или сожалению.       – Ты серьезно? – Я замотала головой, вновь повернувшись к Андромеде. – Скажи ему! Я уверена, что здесь все правильно. Они могли скрыть существование дочери, объявив ее мертвой вскоре после рождения, а затем отдали малышку двоюродной сестре Абигейл, Дженнифер Вайрес. Как мы знаем, хоть это и не проверено, миссис Вайрес работала в больнице Святого Мунго и могла это устроить.       – Эбби Саммерс, или Абигейл, как вы ее называете, схватили Пожиратели в 1960, – перебила Меди, видно решив, что бесполезно отрицать очевидное. – Мне было шесть, и я случайно подслушала разговор своей матери и Вальбурги. – Она кивнула на Сириуса. – Ее поймали. И все.       – За что? – настороженно уточнил Бродяга.       – Маглорожденная. – Андромеда передернула плечами. – А может, с подачи кого-то из «наших». И твоя и моя мать наверняка знали о ее связи с волшебником чистейшей крови. Это и на Альфарде поставило крест.       Сириус нахмурился, явно напряженно размышляя, а я тем временем задала вопрос, от которого кровь стыла в жилах:       – Мерлин, ты не боишься, что вас тоже найдут?       – Нас не найдут, – категорично ответила Андромеда, вскидывая голову. – Мы поддерживаем Орден. А Дамблдор поддерживает нас.       Я очень хотела надеяться, что это на самом деле так. Андромеда – храбрая и благородная девушка и у нее действительно замечательная семья. Я бы не хотела, чтобы они пострадали – тем более, из-за нас и наших вопросов.       – Скорее всего, Эбби уже что-то знала, потому что ее не убили. – Андромеда взглянула на меня. – Спустя несколько месяцев она сбежала. Вряд ли вы здесь сведете концы с концами, могу лишь сказать, что ей кто-то помог. Мадам Вальбурга была в ярости из-за этого.       Я быстро посмотрела на Сириуса и произнесла одними губами всего два слова. Блэк коротко кивнул.       – 1960… Кэт только родилась. И что? Была уже у Вайресов? – задумчиво протянула я, прищурившись.       – Могла и у дядюшки быть, – пожал плечами Сириус. – Если в это верить, то мой дядя отдал ее Вайресам сам. Он умер в 1976, о нем какое-то время могли и не знать. Об Абигейл – да. – Он скривил губы, ища подходящее слово, но, видимо, решил промолчать.       И слава Мерлину.       – Что-то сходится, – протянула я. – Но Долохов-то здесь причем? Он продолжил поиски Абигейл, решил, что Катрина может что-то знать, угрожал сыну миссис Вайрес Джону. Она поняла, что не сможет скрыться, пообещала ему девочку в обмен на безопасность ее сына. Так что ли?       – Но зачем она им? Она же ничего не помнит! – Блэк скользнул по мне недоверчивым взглядом.       Все это время Андромеда не отрывала от нас глаз, и я, покачав головой, повернулась к ней.       - Долохов? – Меда смотрела на нас так, словно мы превратились в боггартов. – Антонин Долохов? Вы с ума сошли?!       – Старые счеты, наверно, - пояснила я спокойно. – Если у вас все так серьезно, то Катрина является незаконнорожденной Блэк. – Я бросила выразительный взгляд сначала на Сириуса, потом на Андромеду. – Вашей кузиной. И Беллатрисе, если она в курсе, это не может нравиться. Кэт нужна ей исключительно для мести осквернителям крови, а Абигейл ищет уже Долохов       – Значит, Вайрес – средство, – ухмыльнулся Сириус. – Абигейл – цель. Вот почему он не убил меня тогда, на Эбби-роуд.       – СИРИУС! – Андромеда вскочила из-за стола и быстрым шагом подошла к окну. Занавески тут же оказались плотно задернутыми, и кухня погрузилась в полумрак.       – Наверняка, тебе часто говорили, какая ты умная, Лили. – Андромеда медленно повернулась, глядя на меня почти с ужасом.       – Чересчур, – вздохнул Сириус. Казалось, он был недоволен каждым моим словом, но понимал – скорее всего, мы почти разгадали эту загадку.       Теперь даже такой упрямец, как Бродяга, должен был осознать, что моя догадка с самого начала была верна. Итак, Грэйс Вайрес – действительно Блэк. Вообще-то, если бы мы оказались более внимательными, мы могли бы всерьез отнестись к ее прямым черным волосам, синим глазам, хоть и гораздо темнее, чем у Сириуса или Меды. К тому же ее характер, который мой легкий в общении друг окрестил как «чудовищный» и «блэковский». Они были похожи, Марлс однажды сказала, что, когда они стоят друг против друга, в порыве ярости выговаривая все, что они думают, их можно принять за близнецов. Это была шутка, но она как всегда попала в десятку.       – Празднуешь победу, малышка? – буркнул Блэк, бросив на меня мрачный взгляд.       – Перестань, – с досадой отмахнулась я. Повернувшись к Сириусу, я заговорила с неожиданным пылом: – Послушай меня, разве это так плохо? Может быть, тебе трудно это признать, но я понимаю: много воды утекло с тех пор, как ты впервые наткнулся на грустную мстительную девчонку неподалеку от Эбби-роуд, 4. Ты уже давно не ненавидишь ее, возможно, она тебе даже нравится.       – Да нет же, Лили, это тебе она нравится, – довольно недружелюбно ответил Сириус, поворачиваясь ко мне. Его глаза казались темнее, чем обычно. – Только ты можешь найти общий язык с человеком, который ни черта не способен ни с кем разговаривать.       – Конечно, могу. У меня большой опыт в нахождении общего языка с человеком, который необщителен, – проворчала я, нахмурившись. – И, я бы даже сказала, скрытен, верно?       – Именно.       – С человеком, который остр на язык, часто неприветлив и даже холоден? – спокойно продолжала я, внимательно отслеживая реакцию. Блэк хмуро кивнул. – Насмешлив, любит иронизировать, и, если он не в духе, к нему невозможно подойти, не услышав о себе много нового, да?       Я замолчала, вскинув брови, и в-открытую уставилась на Бродягу. В его глазах вспыхнуло понимание, он криво усмехнулся и холодно отрезал:       – Черта с два. Уйди куда-нибудь, чтоб я тебя не видел, Эванс.       Я встала и, бросив на Андромеду красноречивый взгляд, вышла из кухни. Мерлин, как же он меня раздражал временами! Это просто невозможно. Порой я и в самом деле видела того Сириуса, мальчишку-мародера, упрямого, своенравного и не желающего никого к себе подпускать. Да, не буду скрывать, меня это радовало. Я готова была специально выводить Блэка из себя, чтобы видеть хоть какие-то настоящие эмоции на его лице. Но ему-то необязательно об этом знать.       И тут же вздохнула, покачав головой. Ты играешь с огнем, Лили. Это не его вина. Блэк верил Джеймсу, как себе, я знала это совершенно точно, но Джим был слишком занят в патрулях и дежурствах. Пару раз, заглядывая в Орден, я видела, как Рем и Бродяга сидят напротив друг друга и о чем-то говорят. Но я не знала, сможет ли Ремус действительно помочь ему, потому что та, кто действительно была нужна, уже никогда не вернется.       И, казалось бы, он даже смирился с этим. Но… с Сириусом никогда не будешь полностью уверенной.       В кухне послышались шаги, и Блэк возник у меня за спиной, как всегда бесшумный, словно пес на охоте.       – Ты ведь не плачешь, сестренка? – В голосе Бродяги едва заметно скользнуло сожаление, и, зная его, большего мне ждать не следовало.       – Я уже давно не плачу, братец, – невесело усмехнулась я, поворачиваясь. – Я устала.       – Я знаю, Лил, – отрывисто произнес Блэк, осторожно прижимая меня к себе. Я не пыталась вырваться. Зачем? Возможно, где-то очень глубоко в душе, я даже торжествующе улыбалась.       Это даже не мои установки – это типичная хитрость Марлин МакКиннон.       Я закрыла глаза и замерла, на несколько секунд позволяя себе отвлечься от всего мира. От рубашки Сириуса, как и от него самого, пахло сигаретами, дорогим парфюмом, угадывался легкий аромат мяты – может быть, жвачка. Я давно не видела, как он курит, но наверняка он намеренно избегает сигарет в моем присутствии. Марлин тоже не выносила этот запах, особенно после того, как однажды на седьмом курсе попробовала сама.       – Знаешь… когда-то, – заговорила я, не позволяя ему отойти. – Когда-то я бы многое отдала, чтобы моя сестра любила меня. – Сириус дернулся, но я крепко держала его. – Как только она узнала, что меня пригласили в Хогвартс, ее будто подменили. Она кричала, что ненавидит меня, Северуса, обзывалась нас обоих ужасными словами. Мне было очень обидно, я просто не понимала…       – Она завидовала тебе, и ты это знаешь, – негромко отозвался Бродяга, таинственно усмехнувшийся при упоминании Снейпа. – Когда-то мы с Регом тоже дружили, Лил. Но, по правде говоря, я часто думал, что все случившееся – моя вина. Это я бросил его одного в этом волчьем логове. Я постоянно рассказывал ему о Сохатом, Реме и даже Хвосте. Я рассказывал ему о Марлин. Думаю, ему тоже было обидно сначала, он тоже не понимал. Он хотел быть лучше меня. – Послышался тихий смешок, показавшийся мне слишком горьким. – Но, наверное, он не понимал и того, что он уже был лучше. Тогда.       – Туни хотела быть лучше меня, – проговорила я. – Сейчас она замужем, может быть, у нее даже есть ребенок. После смерти родителей я ни разу не писала ей. И знаешь, я не хочу. Той маленькой девочки больше нет. – Я отстранилась, оставив ладонь на широком плече Сириуса. – Но у тебя есть брат, брат, который прекрасно понимает, как сильно он ошибался. И, что бы он ни делал раньше, он все равно твой брат. Регулус и очаровательная кузина. – Я кивнула в сторону кухни. – И Кэт. Эта девушка уже потеряла своего брата. И это все еще та девушка, которую ты решил спасти. – Я взглянула на Сириуса почти умоляюще. – Дай ей шанс. Им обоим.       Сириус поморщился, и вся нежность, на которую он был способен, ушла из его взгляда, оставив место холоду и гнетущей пустоте, от которой у меня мурашки побежали по коже.       Ну вот, снова.       Я убрала руку с его плеча и прислонилась к стене, внимательно наблюдая за переменами на лице Бродяги. Мышцы его лица будто застыли, губы отвердели, между бровями появилась угрюмая складочка. Спустя пару секунд я, наконец, сообразила, в чем дело.       – Ты ведь понимаешь, что я не могу тебе отказать, когда ты говоришь так? – медленно уточнил Блэк, прислоняясь к стене напротив меня. В его голосе не было ни гнева, ни осуждения, но мне внезапно захотелось опустить голову. Между нами дюймов пятнадцать, не больше, и, к сожалению, я хорошо видела его глаза. – Когда Марлин МакКиннон хотела убедить меня в чем-то, я не раз слышал эту интонацию. – Сириус произнес это убийственно спокойным бесцветным голосом, словно безликий факт и не более того.       Нет эмоций: ни ярости, ни презрения.       Нет осуждения.       И нет Марлин МакКиннон. Безликий факт.       Я подавила вздох.       – Ты ведь понимаешь, что я не могу извиняться за это? – негромко спросила я, прилагая кучу усилий, чтобы голос прозвучал ровно.       – Это было бы глупо.       Я медленно покачала головой, чувствуя острую жалость к Бродяге, но ничем не показывая этого.       – Это было бы нечестно. Но так жить мы больше не можем. – Я не знала, как сказать это правильно. – Мы должны… мне кажется, мы должны отпустить ее. Прошло столько времени, а я все еще жду, что когда-нибудь она просто вернется. Так больше нельзя.       Последний намек на улыбку исчез с лица Блэка, он обратил на меня тяжелый пристальный взгляд, и я почувствовала странный холод внутри, от которого перехватывает дыхание. Он знал, что я чувствую, конечно же, он знал. Не нужно быть телепатом, чтобы догадаться, что сейчас произойдет.       – Идем, – коротко бросил Сириус, разворачиваясь и направляясь обратно на кухню. – Значит, Меди, ты говоришь, тебе было шесть, и ты не можешь ничего помнить, да?       Я вошла следом за Сириусом, слыша знакомые металлические нотки в его голосе. Он злится, подумала я. И, что, вероятно, более важно, он злится на меня. Или хочет, чтобы я так думала. В таких случаях никогда не скажешь точно – в конце концов, кто из нас теперь знает, что на самом деле творится у него в голове?       Только, что бы там ни было, Андромеду это явно не пугало. Она сама – Блэк по крови, и, подняв на брата совершенно спокойный взгляд, миссис Тонкс ответила ему твердым, не терпящим возражений, голосом:       – Ты можешь говорить все, что угодно, и думать так, как тебе вздумается. – Чуть сдвинув брови, Меда усмехнулась. – Но не пытайся искать объяснений тому, откуда я знаю все это. Я не солгала вам – Вальбурга следила за Эбби.       Мне хотелось куда-нибудь исчезнуть. Посмотрев за спину Сириуса, Андромеда поймала мой затравленный взгляд и коротко кивнула. Наверное, это должно было меня обнадежить. Взрыв казался неизбежным.       – Это опасно, – перебив Бродягу на полуслове, отрезала девушка. – Я серьезно, Сириус. Все мы знаем, на что ты готов, чтобы защитить своих близких, но иногда нужно уметь сидеть тихо. Не высовываться, понимаешь?       Я не видела его лица, но могла с легкостью представить его взгляд. После стольких лет это получалось почти автоматически. Сириус в бешенстве, отчаянии и ему, как и всем нам, страшно смотреть вперед, потому что мы никогда не знаем, с чем можем столкнуться завтра. Он злился на Кэт за ее прятки от собственных чувств, но сам порой поступал как она.       – Знаешь, что произошло, когда я решил сидеть тихо и позволять старшим и более опытным кретинам разгребать все дерьмо? – Бродяга начал негромко, и в кухне повисла идеальная тишина.       Андромеда закатила глаза и предостерегающе покачала головой, но я знала – уже поздно. Мне не осталось иного выбора, кроме как достать палочку и поставить заглушающие заклятия. Девочка не виновата в том, что происходит между нами, и не должна страдать от этого. На это ушло секунд десять, и я не стала поворачиваться, чтобы не видеть взгляда Меды и напрягшейся спины Сириуса.       – Я сидел тихо, слова не вставил на этом гребаном собрании, – продолжал Блэк почти свистящим шепотом. – А нет, прости, я пытался убедить слетившую с катушек Вайрес не орать на Дирборна. Не слишком вежливо. Именно в тот день, когда я решил перестать контролировать все вокруг, моя девушка в-одиночку отправилась в чертов дом на Грин-стрит, а я, кретин, заметил ее отсутствие только под утро. – Повисла тишина, а затем Блэк рявкнул так, что я вздрогнула от неожиданности, и сердце пропустило удар. – ДВЕНАДЦАТЬ ЧАСОВ! Если бы я пошел за ней сразу, мы бы управились с этой спятившей от страха стукачкой и вернулись живыми! Но я просто сидел и слушал всякий бред, а когда мы все же пошли за ней, то натолкнулись на Пожирателей. На Долохова, Розье, Гойла, Крэбба… – Голос заледенел. – На нашу чокнутую, одержимую местью сестру. На Вол… – Андромеда предостерегающе зашипела. – …Того-Кого-Нельзя-Называть.       Я замотала головой и крепко зажмурилась. Это было невыносимо, я чувствовала себя так, будто слушала исповедь, но лишь одна мысль вертелась в моей голове. Он не мог думать так на самом деле, он не может и не должен так думать, потому что это неправда. И это несправедливо.       – Это мог быть любой из нас, – сказала я, не оборачиваясь. Наверное, Сириус уже забыл о моем существовании. – Ты не можешь винить себя одного...       Заткнись, Лили.       Замолчи, замолчи, замолчи!       – Я ДОЛЖЕН БЫЛ ЗАМЕТИТЬ РАНЬШЕ! – заорал Блэк, и, хоть я и не видела его, мне хватало одного его голоса, чтобы невольно съежиться и стиснуть зубы.       – Она могла быть где угодно.       В очередной раз стало так тихо, что я машинально начала прокручивать тексты песен в своей голове, только бы не вслушиваться в эту тишину.       – Грин-стрит, – неожиданно произнесла Андромеда, словно ничего особенного не происходило. Я даже открыла глаза от неожиданности, буквально ошарашенная ее спокойным голосом. – Грин-стрит, 2?       Я резко обернулась, на мгновение лишившись дара речи. По моей реакции нетрудно было понять, что она угадала.       – Кого она там искала, позволь узнать? – поинтересовалась Меда, глядя на меня и полностью игнорируя брата. Ее синие глаза задумчиво прищурились. – Блэков? Долохова?       – Абигейл, – сглотнув, пояснила я. – Дженнифер. Или тех, кто знаком с ними. Этот адрес был указан в документах из Мунго, как ее дом.       – Это один из адресов, подвергшихся нападению псов. – Девушка замотала головой, глядя на меня с недоверием. В замешательстве. – Маглорожденные, двое, были убиты на месте, третий взят в плен – это точная информация, прямо из отчетов егерей. У них есть данные по всем рейдам, не хуже, чем объявления по радио. Дом давно пуст. – Я уже открыла рот, чтобы поинтересоваться, откуда, черт возьми, у нее отчеты егерей, но Меда лишь качнула головой, вынуждая меня умерить мое любопытство. – Это ловушка с самого начала. Вашу подругу ждали, или ждали кого-то из вас.       Разумеется, ждали. Джин Доэрти, напуганная до безумия, заманила Марлин в дом, который Марлс нашла по адресу в папке, ранее подброшенной в архивы больницы. Прибегнув к чарам, Джин усыпила ее, заставила видеть галлюцинации, чтобы потянуть время. Джин знала, что мы придем, и дождалась нас в доме, а затем сбежала, когда Кэт попыталась ее схватить. Напоследок она сказала, что нам ни за что не уйти оттуда. Что-то внутри меня до сих пор содрогается, когда я думаю об этом.       Ловушка.       Но для кого? Я и сама уже не верила, что мы выберемся, когда вдруг они просто исчезли. Мы пытались увести Бродягу, но он не хотел уходить, не хотел оставлять Марлин. Катрина приказала нам убираться оттуда, а сама осталась. Но они не забрали Марлин с собой, так что же входило в план изначально? Показать, как легко нас запутать?       – Катрину? – предположила я, взглянув на Сириуса. Было в нем что-то общее со статуей из мрамора – холодный, невозмутимый, он ответил мне тяжелым мрачным взглядом. – Логичнее было бы ждать ее, верно? Это ее родственники.       Андромеда нахмурилась и, поднявшись из-за стола, подошла к окну.       – Белла редко что-то делала просто так, – задумчиво произнесла девушка, затем повернулась к нам и твердо добавила: – Но если хотим узнать, нужно копать глубже.