До самого конца

Ты веришь в мир, где люди – одно целое. Ты говоришь, что нет добра и зла, Что мир не делится на черное и белое, И что у каждого поступка есть цена. Я лишь хочу помочь тебе понять: Ты верь в людей – но не спеши им доверять. Апрель 1980 года POV Джеймс Поттер       В Ордене царил полный и всепоглощающий хаос. Стоило только открыть дверь и ступить за порог, как тут же с разных сторон послышались встревоженные голоса, заставившие Джеймса нахмуриться и повернуть голову в сторону гостиной. Что могло произойти такого, чтобы люди снова начали бояться? Впрочем, сейчас много и не потребуется. Сжав палочку, Джеймс направился прямиком туда с целью поскорее разузнать, что еще случилось за эту ночь.       – Нападение на семью маглорожденных совсем недалеко от Лондона. – Звенящий от напряжения голос Доркас Медоуз – именно она встретила Джеймса на пороге гостиной. Не глядя на него, девушка тут же проследовала дальше, в глубь комнаты, заполненной кричащими орденцами.       – В Косом Переулке совершено масштабное вооруженное нападение Пожирателей. В одном из баров нашли два тела, сожженных Адским пламенем. Двое мракоборцев тяжело ранены и доставлены в Мунго, – быстро заговорил Эдгар Боунс, появляясь перед Джеймсом из ниоткуда. – Убит один маглорожденный, девушка доставлена в Мунго с тяжелой формой темного проклятия. К счастью, знакомое, и если не слишком поздно, ее можно будет спасти. С ней еще какой-то парень, его мы не успели проверить. Фрэнк пришел в себя, Алиса почти полностью восстановилась.       Джеймс слушал, цепко вылавливая информацию. Облегчение лавиной обрушилось на него – Поттер искренне надеялся, что все будет в порядке, и все же всегда становится лучше, когда надежды оправдываются.       Фрэнк и Алиса были участниками сражения в одном из поместий за чертой города. В нем Орден потерял двоих мракоборцев, Фрэнк был доставлен в Мунго без сознания, Алиса что-то бессвязно бормотала всю дорогу. Говорят, там показался и сам Волан-де-Морт, но ребят еще не расспрашивали, давали хоть немного опомниться.       – В городе и за его пределами полно дементоров, – прозвенел вскрик Эммелины Вэнс, которая только появилась в холле штаба. Волосы, обычно идеально уложенные, были небрежно забраны в хвост на затылке, глаза широко распахнуты. – Люди почти обезумили от страха.       – Но сбежать из страны у них тоже не получится, – во всеобщей суматохе возразил Рем, пробиваясь к только пришедшим. – Пожиратели отслеживают каждый их шаг.       Джеймс шагнул было к Лунатику, но на него непонятно откуда вдруг налетела невысокая светловолосая девушка, по виду еще студентка. Ее серо-зеленые глаза смотрели на него почти умоляюще.       – Мне нужен Сириус! – одними губами произнесла она, и Поттер даже не сразу понял, что она говорит.       В штабе громкие голоса накладывались один на другой, хотелось заткнуть уши и немедленно исчезнуть оттуда. Глаза разбегались, слух выхватывал отчаяние и безысходность во взглядах сторонников. Кто-то пробегал мимо, будто и не замечая его, кто-то вдруг оборачивался к вошедшим, словно ожидая хороших новостей. Но у Джеймса их не было. Ни одной хоть как-то хорошей. Хоть чем-нибудь.       – Замолчите! – попытался перекричать их Сохатый, но никто, кроме тех, кто был ближе к нему, не обратил на это никакого внимания.       Черт.       Нет, только не это.       – Я понимаю страхи людей, – в бессильной злобе прошипел Поттер, оборачиваясь на Эммелину, цепляя взглядом Боунса, Рема и блондинку, заглядывающую ему в рот. – Но если мы сами потеряем надежду, все будет кончено.       – Джим, это не все, – негромко произнес Ремус, хлопая друга по плечу. В его карих глазах возникло некоторое замешательство. – Идем.       Они вышли в холл и прошли на кухню – здесь звучащие голоса не вызывали такого сильного желания сбежать и больше не сводили с ума. Эммелина, Эд и встревоженная гостья последовали за ними.       – Кофе будешь? – спросил Рем, но Джеймс только отмахнулся. К черту кофе. – Ладно. Если не помнишь, это Амели, кузина Карадока. Она присутствовала на одном из собраний два месяца назад. Дирборн забрал ее на пасхальные каникулы, которые в Хогвартсе начались раньше обычного. Родители в панике, они забирают детей домой.       – Их можно понять. – Подала голос Вэнс, останавливаясь за спиной Джеймса. – Слизеринцы не станут убивать детей на глазах у Дамблдора, но если слухи верны, и Министр Магии под Империусом, то министерство сделает все, чтобы избавиться от него и поставить на пост директора своего человека.       – Это безумие! – возразил Поттер, неосознанно запуская руку в волосы. Затем перевел взгляд на девушку. – Ты говорила о Сириусе. Зачем тебе он?       Джеймс мог бесконечно теряться в догадках, зачем рейвенкловке-семикурснице – теперь он ее вспомнил – понадобился Бродяга. Вариантов, по правде говоря, попадалось немало, но Поттер предпочел дождаться официального.       – Дело в его брате, – заговорила Амели Бэнкс, сверля Джеймса искрящимся взглядом. – В Регулусе. На данном этапе Хогвартс был единственным местом, которое считалось для него безопасным, но теперь… – Девушка беспомощно покачала головой. – Теперь все не так, и я не хочу, чтобы он пострадал.       Джеймс прищурился и перевел этот подозрительный взгляд на Рема.       – Она и вправду говорит о слизеринце? – переспросил он недоверчиво. – О том парне, который добровольно стал Пожирателем смерти, убил второкурсницу и наверняка еще чертову тучу невинных людей? – Джеймс вскинул брови, нехорошо усмехаясь. – Даже присутствие на собрании его не оправдывает!       Амели зажмурилась и замотала головой.       – Он не хотел ее убивать! Мне ты можешь верить, Джеймс. Не так все просто. Он спас мне жизнь. Грязнокровке. Мы работали вместе. И я должна ему.       Бред какой-то. Джеймс Поттер неосознанно подумал о Лили, но со словом «грязнокровка» в одном предложении с именем жены тут же появились и другие ассоциации. Например, Снейп. Ненавистное имя слизеринского ублюдка погнало волну ярости под кожей, казалось, что все вскипает внутри. Это он ранил Эммелину, и она только чудом сумела выжить.       – Сириус скоро будет, я полагаю, – отчеканил Поттер. – Но не думаю, что он захочет говорить о своем брате.       – Хогвартс скоро закроют, как Хогсмид! Там уже сейчас вокруг полно дементоров, и Пожиратели ошиваются в пабах и бродят по улицам. Если Министерство устранит Дамблдора, для тех, кто останется в школе, все будет кончено. – Широко распахнутые светлые глаза семикурсницы почти умоляли помочь.       – Мы с этим ничего не сможем сделать, – с сожалением в голосе проговорил Эдгар. – Нас и так с каждым выходом становится все меньше.       И этот парень был чертовски прав.       – Многие студенты со старших курсов поддержат вас, – почти простонала Амели.       – Дети? – воскликнула Эммелина, втиснувшись между Эдгаром и Джеймсом. – Ни за что.       – Ты что, намного старше? – с обвиняющими нотками вскрикнула девушка. – Или ты, Джеймс? Ремус?       – Чудо, что мы живы, – возразила Эммелины, но ее голос тут же сорвался, когда она почувствовала на себе три пары глаз. Тяжелые взгляды заставили ее съежиться. – Нам не хватает опыта, Амели, – прошептала она почти с жалостью. – Многие из нас погибают как раз поэтому.       – Или потому, что чья-то семья хочет их смерти. А если не прекратишь, то пополнишь список. – Джеймс резко отвернулся, словно ставя точку.       Где черти носят Бродягу? Вот уже час, как друг сказал ему через заколдованное зеркало, что уже направляется в штаб. Рем молча остановился за спиной Джеймса, давая понять, что он понимает его, как никто. И Поттер был благодарен ему за это.       – Ты ведь понимаешь, что мы ничем не сможем помочь Регулусу Блэку? – произнес он подрагивающим от напряжения голосом. – Пока жив Волан-де-Морт, Малфой, Лестрейнджи… Это бессмысленная затея – рисковать головой за бывшего Пса.       Рем смотрел на него несколько долгих секунд, и Джеймсу показалось, что старый друг раздумывает, говорить ему правду или нет. Но Джеймс слишком хорошо знал его – если Люпин считал нужным хотя бы попытаться вразумить их, он пробовал. Так и случилось теперь.       – Джим, ты судишь мальчишку за его ребячество, – нахмурившись, проговорил Лунатик. – Ты не можешь всерьез считать младшего Блэка виновным, он пробыл Псом не так уж долго и быстро понял, куда попал. Сириусу нужен его брат.       – Не говори этого Бродяге, – криво усмехнулся Поттер, взъерошивая себе волосы.       – Не скажу, – спокойно пообещал Рем, прекрасно улавливая иронию. – Однако нам придется предупредить его о Реге. Бродяга станет плеваться ядом, злиться и разбрасывать мебель, но он подумает над этим.       Джеймс Поттер знал, что это правда, как бы ему ни хотелось опровергнуть слова друга. Сириусу нужна была помощь, но иногда никто не мог помочь ему так, как это требовалось. В такие моменты Лили делала все, что могла, терпеливо снося все выходки Блэка. «У нее иммунитет, – шутил Рем, наблюдая. – Она молодец». Джеймс знал это и верил, что у нее получится, но в то же время оба прекрасно осознавали, как мало они могут сейчас. Поттер знал также, что Бродяга временами видится с Катриной, и брюнетка каким-то непостижимым образом умудряется разрядить обстановку. Или наоборот заставляет Блэка почти трястись от ярости. Она может, Поттер не сомневался в этом, но как бы он ни относился к острой на язык девчонке, он помнил, что она тоже потеряла близкого ей человека.       – Ладно, – выдохнул он, поправляя очки на переносице. – Все это просто выводит меня из себя, так что прости, если я опять слечу с катушек.       – Я знаю, – просто отозвался Лунатик, кладя руку ему на плечо. – Лили беременна, Бродяга вот-вот сорвется, в Ордене черти что творится, да и обстановка в стране, прямо скажем, беги и не оглядывайся.       – Вот именно, – мрачно кивнул Поттер. – Я бы побежал, взял бы Лил, и кинулся прочь, но…       – …Джеймс Поттер не убегает, – насмешливо закончил Ремус, слабо улыбаясь. – Все нормально. Кое-что не должно меняться. Хоть что-то в этой жизни.       Джеймс скосил на него задумчивый взгляд. Ты прав, Лунатик. Что-то не должно меняться. Например, то, что их было пятеро. Их всегда было пятеро. А теперь всего четверо, и как будто все по-другому. В груди становилось тесно, когда он начинал думать о Марлин МакКиннон. Она никогда не хотела, чтобы они так мучились, он знал это. Но знал также, что и умирать она совсем не хотела. И не мог иначе. Не мог жить спокойно, пока не найдет Лестрейндж, и иногда это желание пугало его. Он знал, что Сириус хочет того же, что эта злость в нем куда сильнее, а отчаяние и того глубже. Блэк скучает по Марлин, и эта тоска тянет его все дальше в его личную бездну, где он сам в одиночестве переживает все, что случилось. Так, как привык. И Джеймса тревожило это. Всех их.       – Где он? – пряча за раздражением беспокойство, процедил Поттер. Бродяга должен был уже появиться давным-давно. – Хренов идиот, полагает, что ему все позволено. Как будто мало того, что Лил за него переживает каждую секунду.       Руки непроизвольно сжались в кулаки так, что побелели костяшки. Скрипнув зубами, Джим передернул плечами и резко развернулся к обсуждающим что-то Вэнс, Эду и этой наивной школьнице, отчего-то решившей спасти убийцу. Лунатик следовал за ним тенью.       – Мне нужно будет отлучиться ненадолго, – сказал Поттер почти спокойно, засовывая руки в карманы. – Попробуйте привести все в норму или не выходите из кухни до прихода Грюма. – Джеймс быстро кивнул на гостиную и, обойдя застывшую троицу, вышел в холл.       И тут же почувствовал внезапный толчок в грудь – на него со всего размаху налетела Доркас Медоуз и невольно уткнулась носом ему в плечо. И тут же резко отпрянула, прищуривая пепельные глаза. Эта девушка под стать Грозному Глазу – никогда не покажет того, что чувствует.       – Присматривай за ними, Дор, – негромко проговорил Поттер, осторожно поворачивая голову в сторону кухни. – Им нужен кто-то, кто умеет держать себя в руках.       Медоуз быстро кивнула и скользнула в кухню, заставляя Джеймса нахмуриться. Ни единого комментария? Она просто послушалась его, будто слушалась всегда. Да что такое с этим миром? Ему всего двадцать, его здесь никогда никто не слушал, а теперь что? Он вот-вот разорвется на части.       – Я с тобой, Сохатый.       Джеймс не был удивлен и поэтому просто кивнул Лунатику. Конечно, друг с ним. Как всегда сосредоточен – пряди песочного цвета падают на высокий лоб, глаза, теплые и внимательные, пристально следят, как бы Джеймс не натворил чего-нибудь. Так было всегда. И это успокаивало.       – Куда мы идем?       – Мы идем в Мунго. – У Поттера было какое-то время подумать об этом. – Надо спросить у Лили о состоянии пострадавших. И все равно придется выяснять, не видели ли они кого-то конкретного.       Ремус на то и Ремус, чтобы относиться к планам такого рода скептически.       – Ты хочешь засадить Пожирателей за преднамеренное убийство? По закону? – Брови Лунатика взлетели вверх. – Ты спятил, да? О, черт, только не говори… – Конечно, он понял, он всегда понимал.       – Если это Лестрейндж, значит, сука в городе, – холодно сообщил Джеймс, не глядя на него и не замедляя шага.       Выйдя на улицу, они спустились с крыльца и отошли на безопасное расстояние. Джеймс невольно обернулся – ему нравилось смотреть на штаб со стороны – самый обычный жилой дом. И только произнеся особое заклинание, доверенное лицо владельца могло получить доступ к истинному облику. Это магия, чудо, так говорила Лили. Поттер сделал глубокий вдох и закрыл глаза, гоня из мыслей родную улыбку и представляя возвышающееся над центральной улицей здание полуразрушенного торгового центра. Рем схватил его за плечо в тот самый миг, когда Джеймс сжал палочку в руке. И в следующую секунду весь мир разлетелся на мелкие кусочки.       – Ненавижу это, – скрипнул зубами Люпин, как только они оказались у главного входа в здание. – Ощущение, будто тебя выворачивают наизнанку и не знают, как собрать обратно.       – Удобство и скорость берут плату, – криво усмехнулся Поттер. – Хреново то, что запретили трансгрессировать внутрь помещений. Ты ведь недавно был в Мунго, Лунатик?       – На прошлой неделе. – Ремус указал пальцем на шрам над бровью. – Зацепило. А до этого еще пару сотен раз.       – У меня получалось реже.       – Конечно. И каждый раз в таком состоянии, что ты наверняка не помнишь даже, как попал в больницу. И Бродяга, сидящий у твоей койки, только и цедил сквозь зубы, какой ты кретин и что он сам лично убьет тебя, если ты не очнешься. – Ремус нахмурился и покачал головой.       О страхах Сириуса Блэка Джеймс Поттер знал абсолютно все и даже больше. О половине из них лучшему другу не приходилось даже говорить – зачем, Сохатый все понимал по его глазам. Была у них такая особенность еще с давних времен.       – Ладно, не преувеличивай, – проворчал Джеймс, обходя здание и останавливаясь напротив манекена. Ремус прав, гостем в Мунго Джеймс Поттер бывал гораздо реже, чем пациентом отдела, специализирующегося на темных проклятиях и режущих заклинаниях.       – Этот манекен наводит на меня ужас, знаешь, – проговорил Ремус, невольно усмехаясь. Джеймс усмехнулся в ответ и, отрывисто выговаривая каждое слово, доложил:       – Мы от Аластора Грюма. Нам нужно пообщаться с целителями и выяснить состояние пострадавших сегодняшним утром.       Женский манекен, действительно вызывающий какие-то противоречивые ощущения, едва заметно кивнул отваливающейся головой. Пластмассовая рука со скрипом шевельнулась и поманила молодых людей пальцем. Поттер фыркнул и, пожав плечами, прошел сквозь стекло, оказываясь в холле. На миг снующие туда-сюда лимонные халаты сбили его с толку, но в следующую секунду за его спиной появился Ремус, и Поттер тут же вспомнил, зачем пришел.       – Идем.       И оба решительно направились к столу, над которым висела табличка «Справки». Привет-ведьма что-то увлеченно писала, заполняя бумаги, и Джеймс, решив не отвлекать ее, молча взял журнал пациентов. И тут же понял, что не знает имен пострадавших.       Черт возьми.       – Простите, – злясь на самого себя, произнес Сохатый. – Не подскажете, где сейчас младшая целительница Лили Поттер? – Ему доставляло особое удовольствие произносить эту фамилию в сочетании с именем жены. Он до сих пор почти не верил, что это действительно случилось.       – Пятый этаж, – не поднимая глаз, отозвалась привет-ведьма.       Джеймс отошел от стола и кивнул Рему, сообщая, куда им идти.       – Мы просто спросим у Лил, можно ли зайти к девчонке, – заверил Поттер, пока они добирались до пятого этажа больницы. – Если нет, тогда придется зайти через пару дней.       «Если она выживет», – мрачно добавил он про себя, но Лунатику и не требовалось говорить это вслух.       – Джим!       Лили шла по коридору, держа в руках несколько папок, но, увидев мужа, резко замерла. Поттер поморщился, увидев страх в ее зеленых глаз, тут же покачал головой и быстрым шагом подошел к девушке. Забирая у нее папки, Сохатый едва не рассмеялся, увидев знакомое недовольное выражение на ее лице.       – Поттер, я беременна, а не больна, – возмутилась Лили, вскидывая брови. И тут же расплылась в радостной улыбке, заглянув ему за плечо. – Привет, Ремус. Давно тебя не видела, все нормально?       Люпин кивнул, усмехаясь.       – Все в порядке, Лилс. Видишь ли, у нас тут к тебе дело…       – Вы по поводу пострадавшей в Косом переулке, – понимающе прищурилась Лили. Это не было вопросом – она прекрасно знала, что права. Джеймс покачал головой, размышляя, как она может быть такой умной.       – Да… – протянул Сохатый, склонив голову набок. – К ней пускают посетителей?       Девушка замялась, заправляя за ухо прядь рыжих волос, что было явным признаком волнения. Если Рем так быстро раскусил замыслы Джеймса, то уж Лили, которая знает в нем каждую ухмылку, и подавно быстро поймет, в чем тут дело. А Джеймс совсем не хотел пугать ее.       – Девушка в сознании, – наконец осторожно сообщила Лили, внимательно наблюдая за его реакцией. – Мы сделали все необходимое – еще бы секунд десять, и было бы поздно. У нее сильный шок, и пока что она ничего нам не сказала.       – Кто она? – неожиданно спросил Ремус, подходя к ним ближе. – Она здесь живет?       – Я так не думаю. Только приехала вместе с братом. Цель пока неизвестна. Ей семнадцать-восемнадцать, не больше. Кажется, она и не волшебница вовсе. – Лили поежилась, невольно оглядываясь. – Ладно… Вы сейчас вряд ли от нее что-то услышите, так что…       В это мгновение дверь, ведущая в палату, распахнулась, прерывая молодую целительницу на полуслове. Спеша так, будто за ней гналась стая дементоров, в холл влетела Мэри МакДональд и на полной скорости едва не врезалась в вышедшего из палаты молодого человека. Но парень успел вовремя среагировать, перехватить девушку руками и избежать той ситуации, которую обычно называют неловкой.       – Прошу прощения, – смущенно произнесла бывшая гриффиндорка, поспешно отскакивая от высокого парня, сверлящего ее изучающим взглядом.       Три пары глаз уставились на них так, будто видели перед собой единорогов – Джеймс слышал от Хагрида, что в Запретном Лесу они все еще водятся, но тот, кому довелось увидеть их, поистине могут называться счастливчиками.       – Твою мать, – все еще обалдевшим голосом выдавил Поттер, поправляя очки. – А вы тут не скучаете.       Парень повернул голову, и Джеймс тупо уставился прямо в его светло-серые внимательные глаза. Затем незнакомец растянул губы в усмешке, показавшейся Джеймсу смутно знакомой – по правде говоря, все в нем казалось знакомым.       – Доброе утро, Мэри, – ни черта не понимая и следя за приближением незнакомца, произнес Поттер. – А тебя, парень, я уже где-то видел.       Лили бросила на Джеймса быстрый настороженный взгляд, а затем плотно сжала губы. Она тоже. Черт возьми, ей тоже так казалось. За семь лет Поттер уяснил кое-что для себя – какие бы ни были у них отношения, если Лили Эванс была с ним в чем-то согласна, значит а) Сохатому точно не показалось; и б) в большинстве случаев, дело – дрянь.       Остался последний шаг, так сказать, контрольный. Джеймс оглянулся на Рема, и тот ответил ему тяжелым взглядом, говорящим лучше всяких слов. Наверное, можно было смело ставить на то, что Люпин понял, кто перед ним, на несколько мгновений раньше, чем это сорвалось с языка незнакомца.       – Александр МакКиннон, – отрывисто произнес юноша, останавливаясь перед ними, и это мгновенно все объяснило.       Лили как-то придушенно выдохнула, невольно складывая руки на животе, Ремус поморщился, а Мэри, семенившая позади, резко замерла.       – Пострадавшую девушку зовут Мелинда, это моя кузина.       Тишина повисла оглушающая, но Джеймс почти машинально подумал о том, что скажет на это Бродяга. Если бы Поттера предупреждали, он бы сказал, что это самая хреновая идея, которую вообще можно было придумать, но теперь явно поздно что-либо предпринимать. Он помнил Алекса по рассказам подруги – наверняка Сириус тоже помнил о нем – но его внезапное появление было просто чертовски не вовремя. Хоть и трудно вообще придумать подходящее время среди войны чистокровных и нечистокровных волшебников.       И да, Поттера разрывало на части. Одна часть тянулась к карману куртки, где лежал заколдованный осколок зеркала, чтобы просто убедиться, что Блэка нет поблизости. Нужно было срочно найти его и держать подальше от Мунго. Ну а другая рвалась банально выяснить, какого черта эти двое приехали в город, где убивают таких, как они. Где погибла их сестра. Может, это и есть ответ.       Джеймс бросил быстрый взгляд на Рема, тот едва заметно передернул плечами – разумеется, сейчас Лунатик во всем его поддержит. Ситуация, мягко говоря, хуже некуда, нужна фантазия и избирательный подход. Кто лучше всех умеет ненавязчиво узнать о человеке все, что только можно? Взгляд без колебаний метнулся к Лили, которая казалась буквально застывшей – ее глаза были широко распахнуты, она даже не моргала, обратив на гостя ошарашенный взгляд. Ясно.       Джеймс кашлянул, но это совершенно не способствовало изменению ситуации. Тогда он кашлянул еще раз, на этот раз настойчивее.       Ни-че-го.       Ну, хватит.       – Если сейчас хоть кто-нибудь не начнет шевелиться, нас всех положат на четвертый этаж, посчитав, что у нас проблемы с головой, – не вытерпел Поттер, переводя мрачный взгляд с жены на Рема, а с него на оцепеневшую МакДональд. – Так, прекратите.       Алекс перевел на него взгляд, и Поттер невольно передернул плечами, почувствовав волну горечи и сожаления. Она тоже смотрела так, когда хотела спросить, что, черт возьми, происходит.       – Прости, чувак, – едва заметно скрипнув зубами, выдавил Сохатый и протянул ему руку в знак приветствия. – Ты слишком похож на свою сестру.       Парень казался озадаченным, но руку пожал. Оправившись от шока, Лили нервно заправила за ухо прядь волос и, на мгновение прикрыв глаза, произнесла:       – Нам всем лучше зайти в кабинет – скоро начнется обход. – Голос ее звучал несколько приглушенно, но, тем не менее, она сумела приветливо улыбнуться и махнуть рукой в сторону двери в конце коридора.       Моя девочка, с благодарностью и облегчением подумал Джеймс, разворачиваясь. К двери в кабинет они шли молча, и тревога, холодящая все внутри, никак не отпускала. Что-то было не так, но так или иначе они зашли в небольшой кабинет все вместе, закрыли за собой дверь. Джеймс положил папки с отчетами на стол скорее машинально, потому что едва ли осознавал, что все еще держал их в руках.       – Итак… – протянул Алекс МакКиннон, чуть нахмурившись. – Вы знали Линди?       Линди?       – Нет, мы… – Лили вдохнула носом воздух. – Мы знали Марлин. Мы учились вместе. – Джеймс не сводил с парня внимательного взгляда – мысль, что с ним что-то не так, не покидала его головы. – Она была нашей лучшей подругой…       Алекс прищурился, разглядывая Лили, и усмешка медленно таяла на его губах. Поттер взволнованно провел ладонью по волосам, поправил очки и…       – Черт.       – Она…       – Лили. – Пришлось остановить ее, потому что Джеймс наконец понял. – Черт. Ты ничего не знаешь, верно? – И тут же он понял, что прав. – Вы больше не живете в Абердине? – Это еще хуже, чем он предполагал.       – Мы уехали из Шотландии еще два года назад, когда Марлин написала, что ради нашей безопасности, она больше не сможет отправлять с совами письма. – Алекс перевел пристальный взгляд с Лили на Джеймса. Напряжение выдавало его – он уже знал, что им придется сказать ему, но не хотел в это верить. – Мы с Линди приехали за Марлин – родители не отпустили ее одну. – Последняя отчаянная попытка. Поттер поморщился.       – Вы опоздали, – произнес Ремус почти спокойно.       Джеймс уже открыл рот, чтобы объяснить, как вдруг почувствовал жжение во внутреннем кармане куртки. Только Бродяга мог так угадать с моментом, но ему ни в коем случае не следует видеть или слышать то, что происходило здесь.       – Сейчас вернусь, – пробормотал Поттер и вышел в холл, плотно закрывая за собой дверь. Стоило оглядеться по сторонам чисто на всякий случай, но у Сохатого было не так уж и много времени, поэтому он просто достал мерцающий осколок и заговорил первым:       – Бродяга, твою мать, ты что, потерялся по пути в штаб? – Пальцем в небо – сам-то Поттер сейчас отнюдь не в штабе, но что-то подсказывало ему, что Блэка там нет и подавно. В зеркале что-то шипело, рычало и скрежетало, и Джеймс опасливо покосился в сторону двери в конце коридора, которая, похоже, вела к каминной сети порталов. Сейчас она, скорее всего, заблокирована, но черт их знает. В зеркале появилось раздраженное лицо Сириуса. – Какого хрена у тебя там творится, Блэк?       – Мотоцикл заглох, – бросил Бродяга, очевидно, садясь на бордюр, потому что изображение вдруг резко метнулось вниз. – Да, опять! У меня тут возникли неотложные дела, поэтому в штаб придется заскочить позже.       – Все нормально? – нахмурился Джеймс и подумал про себя, что у него здесь ситуация все хуже и хуже. Он ненавидел лгать друзьям и потому надеялся, что Блэк просто не спросит об этом.       – Порядок, – отмахнулся Бродяга, выдыхая дым. Кто бы сомневался. На словах у Блэка всегда «порядок», а как дойдет до вылазки, так крышу срывает за считанные секунды.       Ладно. Вместе со всеми эмоциями, которые фактически вскипали в крови, Джеймс ощущал также, что сейчас уж точно ничего не сможет с этим сделать. Даже в зеркале, где видна лишь часть лица, Поттер умудрился разглядеть, что Бродяга не в том настроении, чтобы что-то объяснять. Главное, чтобы не влез в очередную передрягу, и на данный момент этого Джеймсу будет достаточно.       В холл вошли два целителя в лимонно-желтых халатах, о чем-то переговариваясь в полголоса. Завидев Джеймса, они синхронно пронзили его подозрительным взглядом и, очевидно, сочтя посетителем, молча прошли в соседнюю палату.       – Как разберешься, возвращайся, понял? – хмуро бросил Сохатый в зеркало, подавив тяжелый вздох. – В этом мире еще есть люди, которым не плевать, где ты, черт побери, шатаешься.       – Идет, – просто ответил Блэк, и сигнал прервался. Нельзя сказать, что Поттера не тревожило, какая еще идея пришла другу в голову, но было кое-что еще, что требовало разрешения здесь и сейчас, а не на обочине дороги хрен знает где. Плевать. Он не обязан бегать за Сириусом и следить за каждым его шагом – Блэк вроде бы давно не мальчик и временами совсем не идиот. Настроившись на эту мысль, Джеймс решительным шагом вернулся в кабинет, где в этот самый момент Лили, возможно, нужна была его помощь. Но помощь в разруливании неприятностей Лили, будь она Эванс или Поттер, нужна была редко, поэтому, когда Джеймс все же зашел в маленький кабинет с рабочим столом, стеллажами у стен и широким окном с задернутыми занавесками, помещение встретило его тяжелым молчанием, по которому было ясно, что рассказ уже окончен.       – Бродяга где-то за городом, в штаб придет к вечеру, если вообще придет, – выложил Джеймс, глядя на Лунатика. Тот спокойно кивнул, словно уже знал об этом или подтверждал свою догадку.       – Итак, – вдруг подал голос Алекс. – Я вижу кое-кого, о ком так много слышал: Ремуса Люпина, Джеймса Поттера и Лили Эванс. – Он по очереди обвел их взглядом.       – Не совсем Эванс, вообще-то, – чуть замявшись, все же поправила его Мэри. – Лили Поттер.       – Извини, – тактично поправился мистер МакКиннон, хотя в его голосе слышалось напряжение. Джеймс прищурился. Будь он трижды параноик, но парень казался уж слишком спокойным для человека, который только что узнал о смерти сестры. – Я много слышал также о Сириусе Блэке, Питере Петтигрю и несколько слов о… Катрине Вайрес.       Джеймс прислонился плечом к стене и сложил руки на груди, скользя по Алексу изучающим взглядом. То, как он произнес имя Вайрес, наводило на определенные подозрения, но не стоит делать поспешных выводов. Именно об этом говорил предостерегающий взгляд Лили, брошенный на него исподлобья.       Ладно. Хорошо. Говоря по правде, Джеймс не очень-то заботился об интересах Кэт Вайрес, но было гораздо легче относиться к ней лояльно, когда ее самой поблизости не было. В конце концов, раз уж Блэк и Лили так о ней заботились, значит, и сейчас придется быть осторожнее с незнакомцами, которые в разгар войны вдруг решили посетить Лондон. Даже если это брат вашей лучшей подруги, о котором она всегда говорила только хорошее. Марлин знала своего брата, они – нет. Да и сколько они виделись? Иногда на рождественских каникулах и, может быть, месяц летом, потому что на второй месяц они обычно собирались у Джеймса или в доме, завещанном Альфардом Блэком Сириусу. Нетрудно ради родной сестры притвориться хорошим парнем на четыре-пять недель в год, верно? Чертовски верно.       – Бродяга – птица вольная, – чуть прищурившись, пояснил Ремус, пристально следя за реакцией Сохатого. Если и Люпина что-то напрягает в этом парне, то Джеймс, безусловно, прав в своих подозрениях. – Катрина сейчас не в городе. Уехала пару месяцев назад. – Рем пожал плечами и чуть усмехнулся: – Видишь ли, здесь немного опасно.       Поттер молча одобрил этот расслабленный спокойный тон, хотя взгляд Лунатика анализировал каждую мелочь. Но это как всегда, в общем-то. Казалось, Алекс никак не отреагировал на эту новость, но тем лучше для него.       Джеймс поймал взгляд Лунатика, который ненавязчиво указывал на часы, висящие на стене за спиной Поттера. Верно. Скоро в штабе появится Грюм, и тем, кто не участвует в патрулях, в это время лучше бы быть на собрании.       – Ладно, нам с Ремом пора возвращаться, – произнес Сохатый чуть натянуто. Затем повернулся к МакКиннону. – Ты с нами?       Парень отрицательно мотнул головой. Можно было списать его молчаливость на шок, но Джеймс отчего-то готов был руку дать на отсечение, что он о чем-то напряженно размышляет. Скверно то, что нельзя будет и дальше за ним присматривать. Очень скверно.       – Я останусь с Линди, хочу быть рядом, когда она оправится от проклятия. – Голос спокойный и даже с легким холодком. Алекс тут же поднялся и прошел к выходу, а Джеймс молча отошел в сторону, пропуская его. Как только за ним закрылась дверь, Поттер тенью скользнул к Лили и схватил ее за плечи.       – Даже не подходи к нему, слышишь? – проговорил он, качая головой. – Не нравится мне этот тип.       – Джим, успокойся. – Голос Лили казался строгим, хотя глаза понимающе щурились. – Он только что узнал о том, что его сестру убили.       Черт, Джеймс знал это, но…       – Почему-то мне хочется поставить галеон на то, что этот парень лжет, – проворчал Поттер, косясь на Ремуса. Тот лишь хмурился, задумчиво проводя пальцем по полировке стола. Это тоже не очень-то нравилось Джеймсу – Рем явно понял больше него.       – А может, и нет, – парировала жена, проводя ладонью по его щеке. – Давай не будем пока его ни в чем подозревать, хорошо? Хотя бы до тех пор, пока не выздоровеет Мелинда.       – Прекрасно, – кисло усмехнулся Поттер, вскидывая руки и давая понять, что сдается. – Но все равно осторожней. – Джеймс быстро коснулся губами ее губ и на миг зарылся лицом в рыжие волосы Лили. – Разберемся, – произнес он, улыбаясь.       Затем отстранился, поцеловал ее еще раз и вышел в холл. Рем последовал за ним, мрачно качая головой.       – Ты, скорее всего, прав, Сохатый, – заявил он, когда они шли по коридору. – Не знаю, зачем Алекс МакКиннон приехал в Лондон, но готов спорить, что новость о смерти сестры для него вовсе не новость.       Вот как. Джеймс скрипнул зубами. Одно из двух: или ему, как и им с Бродягой, нужна была Лестрейндж, или второй вариант. Но второй вариант нравился Джеймсу Поттеру куда меньше.       – Он искал кого-то из нас, – заключил Ремус, и эта схожесть мыслей чертовски не нравилась Сохатому.       – И того, кого он искал, сейчас здесь не было, – добавил Джеймс, и улыбка исчезла с его лица. Вряд ли это Хвост, а значит, остаются всего двое.       Лунатик кивнул, подтверждая ход его мыслей.