До самого конца

Он стирал о камни подошвы, Все искал дорогу назад. Отчего же так сложно открыть глаза?.. Город 312 – Странник Лондон. Апрель 1980 года. POV Сириус Блэк       Есть ли предел у ярости? Казалось, она вскипала в венах, где-то под кожей, горячими волнами растекалась по телу, а затем взрывалась адским пламенем, вынуждая делать прерывистые вдохи, до хруста сжимая челюсти. А потом хотелось кричать. Орать так, чтобы горло начало саднить, разбрасывать мебель, крушить все, что попадается на пути, выбить стекла в окнах и почти выть, глядя в сереющее предрассветное небо. Мучительно. Невыносимо.       Ярость душит.       Сегодня ему опять снилась Белла. Снилось, как он пытает ее, выкрикивая Круцио снова и снова, испытывая при этом болезненное наслаждение. Она корчилась на полу, верещала так, что закладывало уши, и эхо отлетало от гладких стен. Ему хотелось убить ее, уничтожить, раздавить. Хотелось самому убедиться, что от нее больше ничего не останется. Но тут что-то произошло и все поменялось, и вот уже Беллатриса стоит напротив него, запрокидывая голову в безумном истерическом хохоте.       – Ты хочешь убить меня, братик? – закричала она, бросаясь вперед, и он ринулся за ней. – Чего же ты ждешь, слабак, убей меня! Заставь меня заплатить за все, маленький Блэк! – Она верещала почти весело, скаля зубы в зловещей ухмылке. Она играла с ним. – Ей в наших снах никогда не приходило это в голову… – Слова будто окружили его, превращаясь в вязкий сироп, будто застрявший в ушах. Они были везде, вокруг него и у него в голове одновременно. Это сводило с ума. – Паршивая маленькая грязнокровка думала, что не боялась меня. Такая храбрая! – Белла возникла прямо за ним, заставляя резко обернуться. – Такая отчаянная. – Ее губы шевелились, глумливо растягивая слова. – Но я убила ее!.. – Неужели, суке всего лишь скучно? Этого Блэк уже не мог вынести. – Какая жалость! – захохотала Белла, кружась вокруг него. – Я. Убила. Марлин МакКиннон...       – Заткнись! Закрой свой рот! – рявкнул Сириус, кидаясь вперед, но кузина вдруг испарилась, будто ее и не было, а сам Блэк проснулся у себя в кровати, чувствуя напряжение в каждой мышце и эту гребаную ярость, пугающую иногда даже его самого.       Его трясло, как в лихорадке, и пришлось простоять под ледяным душем, наверное, час, чтобы привести себя в чувство. Но неужели все настолько запуталось, что Вайрес оказалась права? Чертовка, усмехнулся про себя Блэк. Везде сунет свой аристократический прямой нос, она уже начала указывать, что ему, Сириусу, делать! Спятить можно, давайте все будет слушать Катрину Вайрес, у которой ни одна фраза не вылетала без какой-либо задней мысли. Черт.       Надо будет заскочить в Орден. Никто особо не осуждал его за наглое игнорирование собраний и самовольные вылазки, но, ясное дело, все там такие правильные, ответственные, твою мать, умудренные жизненным опытом.       Все внутри скручивалось морским узлом. Она была сразу повсюду и в то же время нигде.       А ведь он думал, что прошло.       Закончилось.       Серые глаза преследовали Сириуса, стоило ему смежить веки. Он видел ее во снах, он постоянно слышал ее голос, представляя, что бы она сказала ему, склоняя голову набок так, что пряди каштановых волос падали бы по одну сторону ее лица.       «Не вздумай делать этого, Блэк. Ты не имеешь права сдаваться, слышишь? Какого черта! Ты вообще помнишь, кто ты такой?!»       Он помнил, но на этом все. Какая-то его часть окаменела год назад, а еще одна держалась за Марлин так, будто, отпустив ее, он умрет сам. Он не хотел отпускать. Тогда не хотел. И сейчас тоже. Но если он все же послушает Вайрес, если он позволит себе думать, что она права, значит, ему придется ее отпустить. Попрощаться. Но черта с два, он не хотел прощаться с ней! Она должна была быть рядом.       Ударив кулаком по столу, Сириус шумно выдохнул через нос и с досадой взглянул на ободранные костяшки пальцев.       «Все хорошо, Бродяга. Мы справимся с этим, слышишь?»       Челюсти сжались, а пальцы судорожно обхватили столешницу. Это невозможно. Такое ощущение, будто она стоит прямо позади него, он слышал ее голос, и казалось, что вот-вот ее дыхание коснется его шеи. И злость уйдет.       Но ничего не произошло. Конечно, не произошло.       – Кретин, – прошипел, со свистом втягивая воздух, на секунду зажмурился и сжал пальцами переносицу. Все в этом гребаном мире выходит из-под контроля, но его собственные эмоции всегда подчинялись только ему. Блэк с детства умел превосходно скрывать свои чувства, выдавая желаемое за действительное, но сейчас… – Я никогда не понимал, насколько моя жизнь зависела от тебя, – едва слышно произнес он в пустоту. – А сейчас – ничего.       Пора с этим завязывать. Леденящая пустота – хреново, но совсем другое дело начинать разговаривать с самим собой. Он не хотел забывать, но и встречаться лицом к лицу с воспоминаниями тоже было выше его сил. Но что если нельзя быть готовым?..       – В Орден, – решительно произнес Бродяга, уткнувшись взглядом в однотонную зеленую стену. – И пусть все катится к чертям.       В Ордене в последние дни было слишком шумно – голова Блэка раскалывалась от чертовой тучи различных голосов: высоких и низких, напуганных, раздраженных. Едва он переступил порог, как тут же услышал сдвоенные голоса братьев Пруэтт. Странно, Сириус думал, что они уехали навестить свою семью, но, впрочем, он намеревался все выяснить.       – Смотрите, Блэк решил-таки нас посетить! – насмешливо воскликнула Эммелина, но в ее голосе не было осуждения. – Проходи, Сириус, ребята как раз рассказывают о только что родившемся малыше их сестры.       Что? Сириус моргнул. Уизли, как и Пруэтты, – семья чистокровных волшебников, но вся его родня отзывалась о них с зашкаливающей долей презрения. Им жутко не нравилось их нейтральное отношение к маглам и грязнокровкам, но это нисколько не удивительно, верно?..       – У Молли еще один сын? – Растягивая губы в кривой ухмылке, Сириус зашел в гостиную. – Неужели предыдущих пятерых все-таки мало?       Джеймс хлопнул друга по плечу, одобряя то, что тот, наконец, почтил их своим присутствием. Рем с ухмылкой пожал ему руку, но от Сириуса не укрылась тень, промелькнувшая в его глазах. А это еще какого черта?       – Сестрица мечтает о дочери, – рассмеялся Фабиан, поправляя часы на руке. – Похоже, пока не получит своего, она не остановится. Я ей так и сказал, мол, поосторожнее, Молли. «Нора» может и не выдержать такого.       Послышался смех, и Сохатый оглянулся на Блэка с усмешкой. Сириус понимал, что тот хочет сказать – наконец-то все смеются, улыбаются и разговаривают вроде как без этих ноток отчаяния в голосе.       – Эй, ребята! – Гидеон махнул рукой, привлекая внимание. – Через пару часов нужно человек пять, еще раз проверить Косой переулок. Грюму совсем не нравится ситуация.       – Я найду людей, – взялся Эдгар, кивнув ему. – Четыре человека – ко мне, ясно?       Послышался шепоток – сначала легкий, затем разрастающийся все больше и больше. Сириус так и не понял, спорят они за то, кто отправится туда, или же о чем-то своем. По словам Сохатого, Дамблдор сейчас никак не мог покидать Хогвартс, иначе Пожиратели и слизеринские крысы тут же этим воспользуются. МакГонагалл же элементарно не успевала заниматься и тем и другим. Поэтому всю организацию передовых отрядов, патрулей и «ищеек» почти полностью Грюм взял на себя. Среди говоривших друг с другой волшебников вдруг промелькнула Доркас Медоуз, а через несколько секунд она внезапно оказалась прямо перед ними. Пепельные глаза решительно сверкнули.       – Джеймс, там какой-то парень тебя спрашивает.       Не нужно быть особенно наблюдательным, чтобы заметить, как напрягся Поттер. Настороженный взгляд Лунатика вновь скользнул к Сириусу.       – Так, какого хрена, Сохатый? – прекрасно уловив и то и другое, поинтересовался Блэк. – А сестренка в курсе, что тебя какие-то парни ищут, м?       – К слову о сестренках, – негромко пробормотал Ремус, проследовав за Доркас к двери. – Идем, Сохатый, он все равно узнал бы.       Потрясающе.       Сириус бросил на Джеймса недоверчивый взгляд, – вы это серьезно, парни?! – но тот лишь с непроницаемым выражением лица направился следом за Ремом. Иногда Блэк просто поражался его фантазии и в то же время терпеть не мог, когда они начинали делать так. То есть, лгать ему и при этом считать, что поступают правильно. Хреновы защитники. Но стоило ему дойти до двери, и желание насмехаться над этим и дальше словно ветром к чертям сдуло. Первое, на что он обратил внимание – глаза. Эти глаза теперь мерещились ему повсюду, их было невозможно забыть.       – Твою. Мать. ПОТТЕР. – Вышло чуть глухо, но злость проскальзывала отчетливо. Пусть этот кретин поймет, что было бы лучше рассказать ему сразу.       Он был удивлен? Чертовски верно. Шокирован. Прикован к месту одной лишь мыслью, что теперь он даже не знает, как поступить. Он, черт побери, не привык к такому! Сириус Блэк не потеряет дар речи перед мальчишкой-полумаглом, пусть он даже почти что копия Марлин.       И, тем не менее, Сириус замер. Затем медленно повернулся к Сохатому и растянул губы в кривой усмешке.       – И как давно он здесь? – Вопрос прозвучал бы совершенно спокойно, если бы не эти металлические нотки. Джеймс поморщился. – Я не шучу, Поттер. Как давно ты знаешь, что он в городе? – Отвечай же, Сохатый, иначе все окончательно выйдет из-под контроля.       – Я здесь около недели, если ты об этом, – вдруг заговорил Алекс МакКиннон с той самой, черт побери, интонацией.       – Охренеть, Поттер.       – Бродяга, я должен был сказать…       – Плевать.       – Нет, я знаю, что должен был…       – Куда ты?.. Стой, Сириус! – Лунатик.       – Катитесь к черту вы оба, ясно?! – рявкнул Блэк, оттолкнув обоих. – Я сказал – плевать!       Выскочив на улицу, Блэк даже не обернулся на них и лишь с грохотом захлопнул за собой дверь.       Чертов день. А времени на размышления оказалось не так уж и много.       Ухмылка вышла несколько нервной, и, не сбавляя шага, Сириус вытащил из кармана пачку сигарет. Ну и куда теперь, а? Может быть, сходить к Лили? Сестренка всегда знала, как успокоить нервы. Зелье там, чаек на травах или еще хуже – правильные слова. Но что, если и она тоже знала о том, что брат Марлин был в городе вот уже неделю? Знала и ничего не рассказала ему. Хоть это и несправедливо, но злость вспыхнула в нем с новой силой. Лили не смогла бы ничего ему рассказать даже если бы хотела, потому что он сам же всю эту неделю избегал с ней встреч. Она всегда смотрела ему прямо в душу, и это не столько злило его, как могло показаться, сколько пугало. Он чувствовал себя беззащитным перед ней, а Блэк очень не любил это ощущение.       Просто чертовски не любил. Но иногда... у нас просто нет выбора.

***

      – Разумеется, я знала!       Стоило Эванс открыть дверь, как Бродяга прямо с порога задал ей прямой и понятный вопрос. Ему нужно было знать сразу, и вот теперь он знал. Он уже хотел развернуться и уйти, но тут Лили с неожиданной силой схватила его за рукав и втащила в дом. Губы ее были плотно сжаты, а взгляд не выражал ничего хорошего. Черт возьми, наверное, он никогда не поймет, откуда в такой хрупкой и нежной Эванс столько силы и дара убеждения одним лишь ее Этим Взглядом.       – А теперь послушай меня внимательно, Блэк, – заявила она тоном, не терпящим никаких возражений с его стороны. – Джим не хотел рассказывать тебе, потому что прекрасно знал, как ты на это отреагируешь.       Лили молча указала рукой в сторону гостиной, и Сириус так же безмолвно прошел вперед. Ему много чего хотелось сказать ей, но ее округляющийся живот буквально лишал его дара речи.       – Ты говоришь, как соучастница, – лишь проворчал Бродяга, проглотив свои комментарии.       – Я говорю так, потому что понимаю, почему он решил сделать это, и почему ты так на это реагируешь. – Лили присела на диван, а Сириус опустился прямо на пол, прижавшись спиной к твердой поверхности. – Ты не можешь всерьез отрицать, что твое поведение зависит от многих факторов, в том числе и от таких новостей, как эта.       Первую часть фразы Блэк пропустил мимо ушей, а вторая заставила его нахмуриться. Наверное, он слишком долго молчал, потому что Лили вдруг негромко окликнула его, и Бродяга тут же вскинул голову.       – Я… – Эванс запнулась, но тут же взяла себя в руки. – Слушай, у меня тут, по правде говоря, полно времени на раздумья. Ты не думал о том, что наши с тобой отношения все равно, что зеркало?       Брови Сириуса стремительно взлетели вверх.       – Наши с тобой…       – Твои и мои, Блэк. – Лили закатила глаза, и это его несколько успокоило. Она всегда так делала, когда ее раздражали его выходки или поведение Сохатого. Эванс такая Эванс. – Ты обзывал меня заучкой, а я тебя… – Она вдруг усмехнулась, и ее щеки залились румянцем, – …неважно, как.       – Нет, подожди-ка, Эванс, вот сейчас мне интересно. – Полностью развернувшись к ней, Бродяга с любопытством разглядывал выражение ее лица. – Я был тем еще ублюдком, можешь не бояться меня обидеть.       – Я не боюсь тебя обидеть! – фыркнула Лили, но ее глаза улыбались. Уже ради этого выражения Блэк готов был притворяться, что у него все нормально. Вот только сестренка всегда знала, когда он пытался обмануть ее. – Но, как бы там ни было, пока я обнималась с книгами, а ты развлекался по полной, он был влюблен в меня, а она – в тебя, и в этом все дело. – Лили замолчала, а Блэк замер, не отрывая от нее пристального взгляда. – Ты не хочешь идти к Северусу, потому что чувствуешь себя виноватым.       Вот об этом он и говорил. Казалось, девчонка видела его буквально насквозь, ему даже не нужно было признаваться, в чем дело. Только какое нахрен отношение все это имеет к Снейпу с его легилименцией?       – Мы много времени потратили зря, – вздохнула Лили, видимо, заметив, что он не совсем ее понимает. – Ты боишься, что, столкнувшись со своими воспоминаниями, ты потеряешь Марлин, но это не так. Я очень долго боялась даже близко подобраться к воспоминаниям о смерти моих родителей, но через какое-то время я собрала все свое мужество и пошла к Катрине, чтобы она рассказала мне, как все произошло.       Опять Вайрес и ее психологическая псевдопомощь. Блэк готов был усмехнуться, но лицо будто окаменело. Внутри все медленно покрывалось льдом, и в контрасте с обжигающей изнутри яростью это несло облегчение.       – Ты тоже считаешь, что я должен пойти туда?       Лили вздохнула. И этот, казалось бы, совсем простой звук окончательно успокоил его.       – Я не могу всерьез надеяться на то, что ты сделаешь все так, как я тебе скажу, Сириус. Я не стану решать за тебя, ты и сам понимаешь, что это не зачет по нумерологии.       И он был безумно благодарен ей за это. POV Марлин МакКиннон Лишь ты в пении птиц перелетных. Лишь ты в силуэтах, песнях, домах. Лишь ты в уютных квартирах и окнах. Лишь ты в недосмотренных снах. В. Понкин       В том, что происходило, не было абсолютно ничего правильного, полезного или хотя бы успокаивающего. Каждое из этих слов вызывало острое желание подставить отрицательную приставку: неправильно, бесполезно и совершенно точно нервирующее с каждым днем все сильнее и сильнее.       Мне было страшно.       Не знаю, почему именно, еще пару недель назад я бы сказала, что я совершенно спокойна и совсем не злюсь на чертову иронию судьбы, на себя, свои сны, на Кэт, Снейпа, на всех подряд. Но не теперь. Сириус Блэк делал со мной что-то невероятно даже притом, что я его почти не слышала и уж точно не видела.       С появлением Кэт и спустя какое-то время после первого появления Бродяги, я вдруг почувствовала, что мне становится легче. Я имела возможность сесть на тот же стул, на который садился он всего за несколько минут до этого, положить голову на руки, закрыть глаза и представить, что он стоит у меня за спиной. Почувствовать запах мятной жвачки, сигарет и парфюма, чуть резковатого, когда вдыхаешь его впервые, но затем понимаешь, что это именно то, что нужно.       Я обязательно заставлю его бросить курить.       Что-то заставляло меня верить, что мы еще встретимся. Это чувство жило внутри меня, отражаясь в снах, но оно настоящее. Я верила. И в то же время моя вера омрачалась осознанием того факта, что он считает меня мертвой уже год. Целый год. Как он справляется с этим? Наверняка для Джеймса и Лили это было непросто, но для него? Может ли он хоть каким-то краешком сознания чувствовать, что я все еще жива?.. Вот она я, прямо здесь и сейчас, расхаживаю по комнате из стороны в сторону. И даже поговорить-то особо не с кем – хоть бы кота завести… А время, между тем, медленно подходило к вечеру, когда входная дверь вдруг хлопнула с такой силой, что я просто не могла не выглянуть из комнаты, чтобы посмотреть, что там происходит.       – Вайрес! – рявкнул Северус так, что, казалось, задрожали стекла. Быть может, он усилил свой голос заклинанием, чтобы звучало более грозно?.. Однако тут без сомнений – зельевар был в ярости. Я осторожно прошла к лестнице и замерла в тени колонн.       Катрина бесшумно возникла за его спиной, и я удивленно моргнула. Я была уверена, что она здесь, наверху.       – И незачем так орать, Снейп, – буркнула Кэт, поднимая руки в сдающемся жесте. – Я не глухая.       – Нет, Вайрес, – отчеканил зельевар, развернувшись так резко, что Катрина почти отпрыгнула от него, словно обжегшись. – Ты не глухая. Ты – чертова идиотка. – Сверкнув глазами, Снейп выхватил палочку, заставляя Кэт буквально вжаться в стену.       Нет уж спасибо, у нас здесь и так та еще обстановка. Я решительно бросилась вниз по лестнице, крикнув практически на ходу:       – Эй, полегче! Орден неправильно тебя поймет, если ты вдруг решил сначала спрятать ее, а потом по-тихому прикончить и закопать в таежных лесах.       – Мерлинова борода, спасибо тебе за поддержку, МакКиннон, – прошипела Вайрес, хотя в голосе отчетливо слышались нотки недоверия.       – Думаю, ты заслужила, – бросила я, останавливаясь рядом со Снейпом и глядя на него почти умоляющим взглядом. – Ну пожалуйста, мы же неплохо ладили. Зачем тебе вторая мертвая девушка в доме?       Северус резко опустил руку, и Катрина сделала судорожный вдох, ощупывая след от острого кончика палочки на своей шее. Глаза зельевара блеснули холодом, но не на меня была направлена его ярость.       – Может, для того, чтобы она не распустила чертову сплетню о первой, – пророкотал он, разворачиваясь ко мне. – Как думаешь, повод веский? – В голосе прозвучала знакомая мне насмешка.       Несколько секунд я пыталась осмыслить услышанное, недоверчиво глядя на Снейпа, и вдруг отчетливо ощутила, что Катрина почти перестала дышать. Да неужели эта бесстрашная злючка боялась меня больше, чем псевдопожирателя смерти, который на самом деле убивал людей?       – ТЫ РАССКАЗАЛА ИМ ОБО МНЕ?!       Вообще-то я не хотела на нее кричать, я даже до сих пор не до конца поняла, что именно она натворила, но, отвлекшись на ее реакцию, я не сразу осознала, как сильно злюсь. Как она это сделала? Каким, черт, образом?!       – Я. Никому. Не говорила. – Подозрительно тихо.       Ее голос показался мне хриплым. Темные глаза странно прищурены.       Кэт медленно повернулась к Снейпу.       – Мы не договорились разве?       – ТЫ ОТПРАВИЛА ПИСЬМО С СОВОЙ! – почти взвыл Северус, прищуривая угольно-черные глаза, отчего становилось жутковато даже мне. – Ты отправила гребаное письмо с совой, Вайрес! Да неужто не пришла в твою голову такая мысль, что это чертово письмо могли перехватить те, кому совершенно не следует знать о его содержании?! – Слова истекали ядом в самой настоящей манере Северуса, глаза метали молнии. – НИКОМУ, вашу ж мать, не следует об этом знать, неужели это не очевидно?!       А я просто замерла с вытаращенными глазами и челюстью, падающей все ниже и ниже. Брови Катрины медленно, но верно ползли на лоб. Честное слово, я несколько настороженно относилась к нему даже тогда, когда он пребывал в этом своем ледяном слизеринском спокойствии, даже когда он злился на меня, эту злость можно было видеть лишь в его взгляде, но сейчас... Снейп был в бешенстве.       – Так… – Кэт медленно сложила руки на груди и решительно направилась к зельевару. Я открыла было рот, чтобы ее остановить, но тут же с досадой закрыла. Бесполезно, я итак знала. – Послушай. – Кэт казалась просто ангельски спокойной. – Я действительно хотела ей написать, но НЕ СТАЛА. Мы это обсудили. Ты идиот, но ты прав. Доволен?       Снейп просто смотрел на нее, и мне невольно становилось все холоднее. Не выдержав, я попыталась взять ситуацию в свои руки и стала первой, кто снова обрел дар речи в этой комнате.       – Эй, я запуталась, было письмо или нет?!       Не глядя на меня Снейп бросился к Кэт и, полностью игнорируя мой крик, направил на нее палочку. Послышался шумный выдох – глаза Катрины перестали казаться мне остекленевшими, она среагировала моментально. Все происходило так стремительно, что я едва успела осознать, что вообще происходит.       – Ты мне не веришь, – констатировала она, не сводя с палочки зельевара остановившегося взгляда. – Почему?..       Я вздохнула. И вроде бы может быть хитрой, проницательной, умеет лгать и шпион из нее неплохой, но какого черта ей так нравится его злить?       Это же Снейп. Слизеринский Нюниус, да простит меня Мерлин за вынужденное уточнение. Это было как будто в другой жизни, но ведь определенно было, и я знала, как никто другой, что Снейп бесился всегда, по поводу и без. Хотя, надо признать, и союзник из него весьма стоящий.       – Ты. Отправила. Письмо…       – Черт, я ничего не отправляла!       Он смотрел на нее слишком пристально, а палочка была направлена прямо на ее горло. Кэт стиснула зубы, сверля зельевара упрямым взглядом, но я видела, как тяжело она дышала. Все равно боится. Упрямая девчонка.       – Обычное дело, – пробормотала я, пожимая плечами. – Мое существование все еще большая тайна, никто и не думал этого менять. – Я выдавила слабую улыбку, но Северус не оценил моих стараний. Конечно, ему, как никому другому, известно, что это совсем не шутки. – Все, хватит уже, Снейп. Смотри, она даже не сопротивляется.       Я медленно подошла к Северусу, осторожно забрала палочку из его руки и оттолкнула Кэт в сторону лестницы. Почему она молчит? Нет, правда, это же Кэт Вайрес, Кэт-я-всегда-говорю-то-что-думаю-Вайрес. Почему?       Я отвернулась от нее, тут же услышав шаги за спиной, и вернулась к Северусу.       – Вот скажи мне, – произнесла я, задумчиво прокручивая в руке волшебную палочку. Не очень-то длинная, но жесткая. Я бы с такой не управилась. – Ты знаешь о ней что-то, чего не знаю я?..       Молчание.       – С чего ты взяла?       С чего я взяла? Серьезно?       – Даже не знаю. С того, что Северус Снейп не злится. Северусу Снейпу плевать. – Палочка замерла в моих руках. Я медленно подняла взгляд и уставилась в его спину. – Или нет?       Или…       Я медленно перевела взгляд на лестницу, где скрылась Катрина. Да нет, вряд ли. Мерлин, неужели мне настолько скучно?       Я повернулась к Снейпу и невольно вздрогнула – зельевар стоял прямо передо мной, требовательно протягивая руку.       – Совы ведь живые, Северус, – в последний раз попыталась я. – Они не смогли бы пересечь твою границу. – Я моргнула. – Если только… это не сова-патронус.       Я с полуулыбкой вложила палочку в протянутую руку Снейпа. Затем развернулась и направилась к лестнице. У меня было твердое намерение зайти к Кэт в гости, но в этом не было необходимости. Вайрес уже ждала меня.       Я остановилась в двух шагах от нее.       – Слушай, ты ведь не… – Уже во второй раз за полчаса я чувствовала эту странную подозрительность. – Да нет… не может быть!       – О чем ты, черт возьми? – спросила она спокойно, только глаза предостерегающе блеснули.       Да я и сама плохо понимала, о чем я.       Мысли, мысли, мысли.       Я по жизни была слишком деятельная, а теперь вот, пожалуйста, вынуждена отвлекать себя всем, что попадается под руку. Анализировать. Наблюдать. И, главное, видеть.       – Ни на что не намекаю, честное слово, – не выдержала я, склоняя голову набок. Все-таки, любопытство меня погубит. – Что-то не так, я же вижу. С тех пор, как ты здесь появилась. Вы – ты и он – друг другу слова нормального не сказали. Спасибо, что еще не деретесь.       Кэт криво усмехнулась. Уж она-то понимала, что я делаю.       – Тебе так хочется в чем-нибудь покопаться, верно? – процедила она, прищуриваясь. – Все что угодно, лишь бы не думать, что Блэк не появлялся здесь уже больше недели.       И это тоже правда, хоть и болезненная. Вайрес прекрасно знала, куда бить. Те, кто привыкли к разного рода манипуляциям, всегда такие. Раньше я бы разозлилась на нее. Скорее всего. Но сейчас уже понимала, что чаще Кэт жалит с целью отвлечь, а не задеть.       Это воскрешало во мне что-то наподобие старого хогвартского азарта. Если хотела отвлечь, значит, было от чего отвлекать.       – Уже не выходит, – спокойно отозвалась я. – Месяц или два назад у тебя бы получилось, а сейчас уже нет. – Несколько секунд я разглядывала ее сжатые губы и непроницаемые глаза. Мысль появилась внезапно. – Кто-то из них тебе нравится, вот только не могу понять, кто. Сириус? – Я быстро облизала губы. – Или Снейп?       Я хочу заметить: мы здесь отнюдь не скучали. Недавно я запустила в нее стаканом, который разлетелся о стену за ее спиной, но Вайрес мало что знала о церемониях. Выхватив палочку, она выкрикнула:       – Остолбеней!       – Протего! – одновременно с ней воскликнула я, выхватывая свою. Еще чего, она, кажется, забыла, с кем имеет дело. – Экспеллиармус! – Я оказалась быстрее, и палочка Вайрес послушно легла мне в руку. – Ты совсем спятила, да?! – рявкнула я разъяренно, подлетая к бледной как мел Катрине. – Кому ты послала Патронус, Кэт?! Снейп не хочет замечать очевидное, но я уже догадалась.       – Видишь, в том-то и проблема. – Она вдруг выхватила палочку из моей ладони и скрылась в своей комнате. Хлопнувшая дверь заставила меня вздрогнуть и невольно зажмуриться.       Ни черта не ясно.       Просто ни черта.       – У этого дома еще есть второй этаж?! – громом раздался голос Северуса откуда-то снизу.       – Сам посмотри! – огрызнулась я, разворачиваясь. В данный момент они оба раздражали меня до ужаса.       Я прошла в комнату, закрыла дверь на заклинание, прислонилась спиной к двери и прикрыла глаза. Мыслей было слишком много, и среди них я не могла отыскать действительно важные.       Я знала, что Кэт тяжело. Ну а кому сейчас легко?       Сова, сова, сова…       Сириусу? Лили?       Я опустилась на пол, обхватив колени руками, и задумчиво уставилась прямо перед собой. Кое с чем Кэт попала в десятку – я безумно скучала по Сириусу. По Лили. Джеймсу и Рему. Чем больше проходило дней, тем сильнее я неосознанно боялась начать забывать, как они выглядят.       Глаза Бродяги, синие и глубокие, так тревожно темнеющие, когда он боится или злится на меня, но одно другому не мешает. Ухмылка Джеймса, когда он уже затеял что-то безумное и готов поделиться этим с друзьями. Лили, всегда понимающая, готовая поддержать и простить. И Лунатик, внимательный и подмечающий любую мелочь.       Вот бы узнать, как у них дела.       Действительно узнать, а не слышать это сухое «все нормально, МакКиннон». Да, я облегченно выдыхала всякий раз, но… этого так мало.       Мерлин, я разрывалась на части от желания забыть все это и в то же время вспоминала каждую секунду. Прошло столько времени, но от этого я не стала меньше желать быть рядом с ними, до дрожи во всем теле и до щемящей мучительной боли в груди.       Быть рядом с Блэком сейчас. Хуже всего, что он порой находился от меня в двух шагах… то есть, на расстоянии в один чертов этаж… и даже не знал об этом. Не догадывался. И подумать не мог.       Неужели так же и Северус любит Лили? Уже совсем взрослую, замужнюю… женщину, которая скоро родит Сохатому ребенка? Любит, несмотря ни на что, просто потому, что она есть. Только за то, что когда-то жизнерадостная рыжая девочка подарила ему то светлое и доброе, чего никто никогда не мог ему дать. Что, если он обречен на всю жизнь остаться один на один с этой его любовью только потому, что считает Лили единственной во всем мире? И, честное слово, я не смогла бы сразу ответить, хорошо это или плохо. Потому что, если что-то пойдет не так, я тоже останусь один на один со своей.       Не самый лучший ход мыслей, Марлин.       Рука машинально потянулась к участку шеи за ухом, и я вздрогнула, проведя кончиками пальцев по зажившему шраму. Ощущение, напоминающие тревожную смесь мгновенного неконтролируемого страха и отчаянной почти угасшей надежды.       Моя личная Черная Метка.       Расслабься, Марлс.       Сейчас совсем не подходящее время для тяжелых мыслей. Факт в том, что, вопреки убеждениям моих друзей, я жива. А если я жива, значит, моя война все еще продолжается, и я обязана в ней участвовать.       Я знала, что Северус против подобных мыслей, еще бы он не был. Я прекрасно осознавала – он совершенно точно не рассчитывал, что я давно забыла о безумных планах и практически неосуществимых идеях. И Кэт, черт бы ее побрал, права – я не могла бездействовать, это идет вразрез со всеми моими принципами. Всю картину омрачали заклинания по периметру участка – я не смогу выйти отсюда без помощи Снейпа, а он никогда в жизни не поможет мне пустить гиппогрифу под хвост всю систему, которую он разработал только для того, чтобы защитить меня.       Этот круг изначально замкнут.       Но я должна, должна придумать хоть что-то, нельзя просто так разучиться создавать такие планы, о которых никто другой никогда бы даже не задумался. Сириус и Джеймс, сторонники всевозможных материальных или мыслительных изобретений, идущих точно против логики, еще с третьего курса уважали меня за это. Они не могли ошибиться. Они верили в меня. Я обязана исправить то, что натворила.       Дверь в коридоре хлопнула – я скорее чувствовала, чем слышала, как Катрина приближается к моей комнате. Заклятие на двери никуда не делось.       – МакКиннон.       Голос Кэт слегка раздраженный: немного виноватый, но с привычным холодком. Она пришла не извиняться, и я не ждала от нее извинений. Бытовая ситуация – разошлись и забыли.       – Нас не будет пару часов, – не дождавшись ответа, проговорила Вайрес. Последовала пауза. А затем удаляющиеся шаги.       Значит, так.       Решил доказать мне, что ничего странного не происходит, и взять ее с собой?       Ну давай. Попытайся.       Обида всколыхнулась в груди, но я отмахнулась от нее. Оно того не стоит, я прекрасно понимала, что не могу выйти, не могу допустить, чтобы хоть одна живая душа увидела меня или, что было бы катастрофой, узнала. Наверное, зря я сейчас не поговорила с Кэт. Могла хотя бы узнать, какой у них план, потому что, если Снейп привлек Вайрес, то план у него определенно был.       Что я могла сделать? Выйти и заявить, что мне надоело быть крысой на тонущем корабле? Что я хочу сражаться? Что хочу появиться перед Беллой и выкрикнуть Авада Кедавра прямо в ее ошарашенное лицо? Так они и без меня это знают.       Они бы объявили меня сумасшедшей и заперли в каком-нибудь подвале до того момента, пока мы не победим или не погибнем все до одного. Слово призрака ничего не решает, а я теперь и есть призрак в спятившем мире. Даже Кэт, очнувшись, жутко испугалась, когда увидела меня.       Все это не то, совершенно не то. Нужно что-то другое, что-то новое…       – Я не знаю… – прошептала я, скрипнув зубами от досады. Возникло сильное желание пнуть стул или сделать еще что-нибудь не вполне адекватное. – Я ничего не знаю, Сириус…       Расслабься. Просто дыши.       Проведя ладонью по лицу и на миг сжав пальцами переносицу, я сделала глубокий вдох.       Что бы он сказал мне?       Все будет хорошо? Я рядом?       Конечно, нет. Бродяга не бросает слов на ветер, он не стал бы просто успокаивать меня. Я зажмурилась, медленно делая вдох и выдыхая через нос. Он бы сказал, что мы и не такое переживали. Мы пережили последний год в Хогвартсе, когда слизеринцы-старшекурсники словно с ума посходили и начали мстить непонятно кому, слепо следуя указаниям Пожирателей. Мы пережили почти четыре месяца порознь, ходили по одним и тем же коридорам, сидели в тех же классах, но даже не смотрели друг на друга. Наверное, мы двое слишком много раз сворачивали не туда, но если бы не Сириус, возможно, я давно была бы мертва. Я провела почти полгода под надзором Северуса, но на самом деле четыре месяца из шести я посещала курсы мракоборцев, притворяясь Джин Доэрти. Она узнала и чуть не прикончила меня за это. Мы пережили поиски крестража, принадлежащего Салазару Слизерину, и засаду Беллатрисы, оставившей мне на память уродливый шрам в виде неоконченной надписи «грязнокровка». Ловушку в Хогсмиде и нападение на Аластора Грюма, где Кэт, Джеймс, Доркас, Фрэнк, Алиса и Лили встретились лицом к лицу с Волан-де-Мортом. Ранение Эдгара. Пожар в штабе и проклятие Эммелины. Мы укрывали Рега от Пожирателей и искали следы настоящей матери Катрины. Нас заманили в дом на Грин-стрит, 2. Джин удивилась, увидев меня, а затем вырубила очередной галлюцинацией, потому что…       Потому что, что?       Потому что тянула время?       Потому что ждала не меня. Знала, что рано или поздно за мной придут друзья.       И мы сумели уйти живыми от Пожирателей и Волан-де-Морта только потому, что они вдруг исчезли. Почему? Плевать. Мы все спаслись. Все без исключений. Но не все мы об этом знаем.       «Слушай меня. – Голос настойчивый, тот самый голос, который всегда заставлял меня обернуться и замереть, ловя каждое слово. – Мы переживем это вместе. Понятно? Мы справимся так же, как и всегда».       Понятно.       И страх исчез, оставляя после себя что-то холодное и обыденное, без каких-либо чувств, которые мешают сосредоточиться.       – Я сделаю все, что смогу, – пообещала я, открывая глаза. – Все, что от меня зависит…       Но не только мне придется работать над этим.       Пожалуй, да.       Сириусу предстоит смириться с моей смертью сейчас, чтобы потом он смог узнать, что я жива. Это чертовски трудно, но это единственный возможный путь. Как бы объяснить ему это?..       Я не стала выходить.       Пока что мне было нечего сказать им.