До самого конца

Три или четыре месяца назад. Годрикова впадина POV Лили Поттер       Прохладный весенний ветер прорывался в спальню – сегодня здесь было холоднее, чем обычно. Прищурившись, я обвела взглядом комнату, спросонья плохо соображая, что именно не так. Ответ пришел мгновенно, стоило взгляду упасть на пустующее место рядом со мной, и сонливость как рукой сняло.       Я хмуро оглядела комнату, затем медленно вылезла из постели, нашаривая босыми ногами тапочки. По полу тянуло холодом еще северного ветра, и, подумав, я не стала зажигать свет. Пожалуй, луна справлялась с этой задачей.       Нет, луна вовсе не круглая, а еще растущая – значит, Джим должен был уже вернуться. Тревога когтями скреблась на душе, и я машинально положила руки на едва заметно выступивший живот. Ладно, не паникуй, Эванс. Джим мог уснуть на диване в гостиной, в конце концов, иногда он так устает, что едва добирается до спальни. Рано бояться.       Так бы сказала Марлин.       Я вышла из комнаты и спустилась вниз по лестнице. Нет смысла заглядывать в кухню – я уверена, Джеймса там нет. Повинуясь внутреннему чутью, я направилась в гостиную. Это уже случалось раньше, когда все разом наваливалось на его плечи, Джим любил сидеть так ночью, вслушиваясь в тишину. Он думал о Бродяге. Вспоминал Марлс.       – Джим? – позвала я немного хрипло. – Ты здесь?       Впрочем, неважно, я уже знала ответ.       Поттер неподвижно сидел на диване, поставив локти на колени и спрятав лицо в ладонях.       Понятно.       Значит, что-то случилось.       – Джим… – простонала я, опускаясь рядом с ним на диван. Ладонь невольно потянулась к его взъерошенным волосам. – Я здесь. Рассказывай.       Сохатый медленно поднял голову – даже в темноте было заметно, какой он бледный. Карие глаза смотрят так задумчиво и пристально, что кажется, будто он хочет просветить меня насквозь, разглядеть каждую проносящуюся мысль.       – Во время рейда мы попали в засаду – пришлось выкручиваться, – равнодушно проговорил он, отворачиваясь. – Знаешь, а я часто думал – ты, наверное, тоже – приходилось ли Кэт убивать кого-то? Не знаю, она… производит неоднозначное впечатление.       – Глупости, – буркнула я, пытаясь заглянуть в его лицо. – Ей достаточно просто стереть людям память, забыл?..       Джеймс не ответил, и вот тут я встревожилась по-настоящему. Поднявшись, я тут уже опустилась на ковер напротив него.       – Джеймс Поттер, – дрожащим голосом заявила я, пытаясь заставить его посмотреть на меня. – Расскажи мне все до конца. – И с нажимом добавила: – Немедленно.       – Да нечего рассказывать, – отмахнулся Сохатый и сделал попытку подняться, но я даже не думала его отпускать. – Лил.       – Серьезно? – воскликнула я, нахмурившись. – Нет, ладно в школе, Поттер, ты мог говорить все, что угодно, и я вынуждена была подчиниться, но сейчас, к твоему сведению, я – твоя жена. Правду.       Несколько секунд карие глаза разглядывали меня изучающе, почти недоверчиво. Меня пугал этот взгляд, меня пугала его реакция, меня настораживало его отчуждение, и так можно было продолжать до бесконечности.       – Я… – Джеймс запнулся. – Ты же знаешь, раньше мы как-то обходились стандартным набором заклинаний, и все было прекрасно, но тут… они применяли темную магию направо и налево, так, что ничего практически толком не работало. Специально, сволочи, вывести хотели на непростительные. Да у нас и выбора-то не было, а ощущения все равно омерзительные. И знаешь, что? – Джим взволнованно встряхнул головой. – Я ничего не почувствовал. Просто как будто переклинило, понимаешь? Они убивают наших людей, они пытали нас, на них сотни и тысячи невинных жертв, пожаров… Бенджи мертв, Алиса в больнице… Я вдруг… подумал о Марлин, я слышал ее крик, и мне вдруг захотелось убить их всех, уничтожить… Я… – Джеймс яростно замотал головой, прерывая рассказ.       Я вернулась на диван и молча обняла его, положив голову ему на плечо.       – Это не страшно, – прошептала я, прижимаясь губами к шее Джеймса. – Или вы, или они, и третьего не дано. С тобой все в порядке – вот, что важно…       – Лил?.. – Голос едва заметно дрожал, и я вновь встревоженно вскинула голову. – Скажи что-нибудь. Хорошее. Что-нибудь обнадеживающее, как ты умеешь… Просто скажи…       Я медленно улыбнулась, перебирая его волосы, рука Джеймса внезапно нашла мою, ища поддержки, но я уже знала, что нужно сказать ему. Это хорошее и, безусловно, обнадеживающее.       – Джим… – произнесла я, задержав дыхание. – Я беременна.       Несколько мгновений он просто смотрел на меня, переваривая услышанное, затем вдруг крепко зажмурился, словно опасаясь, что ему все это почудилось. Я прикрыла глаза и не дышала до тех пор, пока не почувствовала прикосновение его губ к моим губам, после чего Джим молча прижал меня к себе, зарываясь носом в мои волосы. POV Лили Поттер Годрикова Впадина Май 1980 года       – Я прошу тебя – нет, я настаиваю, Лили!       Голос Джеймса разносился по дому так, будто он усиливал голос заклинанием, но на самом деле так бывало, если муж был или слишком зол, или чересчур расстроен, или и то и другое сразу. Не думаю, что конкретно сейчас та самая ситуация – Джим хмурился, мотал головой, взмахивал руками, безостановочно запуская их в волосы, но он вовсе не злился на меня. Джеймсу страшно.       – Я не хочу, чтобы ты выходила из дома, слышишь? – продолжал Поттер твердым, вкрадчивым тоном. – Ты должна беречь себя, осталось всего три месяца…       – Джим…       – Я знаю – ты очень любишь свою работу, но и ты меня пойми, с каждым днем на улицах все опаснее, да и ни к чему тебе видеть все эти ужасы! Я просто хочу быть уверенным, что с тобой все хорошо.       – Джим.       – Сириус придет сегодня. Потому что, если он опять меня продинамит, я его убью. Рем должен подстраховать, но…       – Джим!       – Нет, я тебя не слышу. Знаю я все твои приемы, но сейчас они не подействуют. – Поттер смотрел на меня так уверенно, что я испустила тяжелый вздох.       Похоже, и правда, бессмысленно упираться.       – Ладно, капитан, – пробурчала я, складывая руки на груди. – Расслабься. Скажу Мэри, что неважно себя чувствую.       В мгновение ока Поттер оказался прямо передо мной и, положив руки мне на плечи, встревоженно заглянул мне в глаза. Я даже замерла от неожиданности, невольно ожидая продолжения.       – У тебя что-то болит? Голова? Ты что-нибудь чувствуешь? Ты ела? – Он только что не тряс меня, но я мужественно ждала окончания тирады. – Лили, я совершенно серьезно! Может быть, ты ляжешь в больницу?..       Я хмыкнула.       – Спокойно. Джеймс… – Я бережно сняла его руки с моих плеч. – То есть, если я попаду в больницу, то только как пациент? Хорошо. Значит, тот факт, что вокруг меня фактически ежедневно кружится десяток целителей, которые в случае чего окажут мне любую помощь, тебя нисколько не успокаивает, но при этом ты не против, чтобы я легла в Мунго на… три месяца? – Мои брови мгновенно взлетели вверх, и это должно было указать моему мужу на фактическую нелепость всей ситуации, но Джеймса насторожило совсем не это.       – «В случае чего»? Чего? Ты… – Голос Поттера взлетел вверх. – Ты так и не ответила, как ты себя чувствуешь!       – Я согласна на Сириуса, – давясь смехом, заявила я. – Где он?       – Лили…       – Серьезно, Джим, я больше не спорю. – В доказательство я вскинула руки, давая понять, что сдаюсь. – Видишь? Я тебя поняла, можешь не объяснять.       Джеймс уже открыл рот, но я тут же заткнула его поцелуем. Он порядком утомлял меня своей заботой, но я была слишком благодарна ему, чтобы жаловаться. Мы довольно редко виделись, и незачем тратить наше время на эти извечные вопросы. Каждый день одни и те же. Я понимала, Джим волнуется, потому что толком не представляет, что я должна чувствовать сейчас, но уж слишком много он хотел узнать.       – Скажи лучше… – Я запнулась, но тут же продолжила: – Сегодня ожидается что-то особенное? Аресты, вторжения?.. Что-нибудь, что должно меня настораживать?       – Тебя ничего не должно настораживать, – мгновенно ответил Джеймс, и я с досадой поняла, что допустила стратегическую ошибку. – Все, Лилс, мне пора. Возможно, я буду поздно, но пожалуйста… – Джим крепко сжал мои ладони своими, – … пожалуйста, ни о чем не беспокойся.       Я вздохнула, кивая. Ясно же, что все равно ничего я от него не узнаю. Ладно, не все потеряно. Есть у меня еще один маленький запасной план.       – Я люблю тебя, – на всякий случай напомнила я, целуя Джеймса в щеку. – Не лезь, куда не следует.       Поттер усмехнулся.       – Я тоже тебя люблю.       И вышел из гостиной в холл.       Я снова вздохнула – думает, я не заметила, что моя просьба осталась без каких-либо обещаний или хотя бы шуточек на заданную тему.       Входная дверь едва слышно скрипнула, впуская в помещение прохладный утренний ветер. Я уже готова была встретить тишину пустого дома, как вдруг из коридора послышался взрыв хохота.       Сердитая или на себя, или же на мальчишек, я выскочила из гостиной и остановилась у порога, недовольно хмуря брови.       – Я даже не опоздал – как штык в пять! – ухмыльнулся Сириус, авторитетно прикладывая руку к груди. – Значит, понимаю и осознаю всю важность происходящего.       По виду Джеймса можно было судить, что он не верит ни единому его слову.       – Да ладно тебе, Сохатый, ты же знаешь, я никогда не брошу сестренку одну, – заверил Блэк, подмигивая мне правым глазом. – Смотри, она мне верит! Она верит, а ты нет!       Я закатила глаза, безуспешно пытаясь скрыть улыбку. Губы задрожали, и, не выдержав, я захохотала. Мне нравилось видеть его таким – веселым, чуть насмешливым, словом, таким, каким и должен быть Сириус. Вот он, Блэк, скачет вокруг Джеймса, точно пятнадцатилетний, и кого волнует, что Сириусу совсем недавно уже стукнуло двадцать? Совершенно никого не волнует, но Джим, кажется, с опозданием в примерно семь лет, вдруг начал осознавать весь идиотизм их поведения.       – Это просто высший показатель недоверия, Поттер, – оскорбился Бродяга, следя за суровым взглядом друга. – Я должен заставить крошку Эванс смеяться или усыпить ее этой тоской?       Джим хмыкнул.       – Давай-давай, вали уже, – поторопил Блэк со странной смесью раздражения и веселья в глазах. – Разберемся без твоих нравоучений.       – Потом ты представишь мне подробный отчет, Блэк, – пригрозил Джеймс, пытаясь заглянуть ему через плечо и отследить мою реакцию. – И смотри у меня! Все, я ушел.       – Вот же зануда, – присвистнул Сириус, закрывая дверь. – Все замужние люди такие, а?       – Мое влияние, – согласилась я, усмехнувшись. Но улыбка тут же исчезла с моего лица. – Ты фальшивишь, Бродяга. Пойдем, я хочу кое-что у тебя спросить.       Я неторопливо прошла в гостиную и, хоть и не слышала по-собачьи тихих шагов Сириуса, знала, что он терпеливо плетется следом. Подойдя к дивану, я уселась поудобнее, уютно обложившись подушками. Сириус остался стоять, обводя комнату рассеянным взглядом.       – Слушай, – сходу начала я, привлекая внимание. – Ты должен рассказать Северусу об Александре МакКинноне. Джеймс считает, что с ним что-то не так, да и с его сестрой тоже. Я ничего ему не ответила, все убеждаю не торопить событие, но…       – …но, тем не менее, сама играешь в сыщиков, – закончил Бродяга, поворачиваясь ко мне. – И откуда в тебе это, Эванс? Дай-ка подумать…       В синих глазах Блэка сверкнули чертята, и я в очередной раз задумалась, что именно вновь привело его в его обычное состояние. Катрина? Вайрес, определенно, сумеет взбодрить кого угодно. Или Северус?..       – Не хами, – нахмурилась я, чувствуя, как щеки вспыхивают от смущения. – Я, в общем-то, ничего не выяснила, да и не старалась особо. Разве что с девочкой… Мелинда МакКиннон, она же Линди, девятнадцать лет, родом из Абердина, Шотландия. Но знаешь что? Почему-то я думаю, что она ему вовсе не родственница и даже не дальняя. Понимаешь, она не волшебница и, по сути, ей вообще нечего было здесь делать. Или же ее братец полнейший садист.       – Ли-ил, – протянул Сириус, оказываясь рядом со мной. – То есть, по-твоему, кто он вообще? Пожиратель смерти?       – Нет, вряд ли. Но он кого-то ищет здесь.       Чистая правда, теперь я была в этом уверена. Я знала, что Джеймс и Ремус с самого начала догадывались об этом, потому что случайно услышала их разговор в штабе. Алекс весьма интересовался Сириусом и на сегодняшний день вот уже третий раз упоминал Катрину, утверждая, что уже был с ней заочно знаком.       – А вот это вообще неведомая чушь! – сходу заявил Блэк, стоило мне сказать об этом. – Вайрес, конечно, произвела на нас весьма интересное впечатление, но… я уверен, Марлин не писала братцу о ней. По крайней мере, много не писала…       – Я уверена, что вообще не писала, – негромко произнесла я. – Нам нужна Катрина. Нам нужно знать, было ли в ее с Марлин делах что-то, что могло заинтересовать ее брата. Всерьез. А если нет… – Я пожала плечами, осторожно взглянув на Сириуса, – …то ему нужен ты.       – А вот это забавно, – внезапно хмыкнул Блэк. – Это с чего же такие выводы?       – Видишь ли, пока ты вершишь свои секретные дела, водясь со шпионами и родственницами, у нас здесь тоже кое-что происходит, – терпеливо пояснила я. – Когда ты последний раз был в штабе? – Мой голос был даже строже, чем мне хотелось.       Сириус бросил на меня быстрый неоднозначный взгляд, честно пытаясь вспомнить.       – Не называй штабом то, что штабом не является. Готов поручиться, Дирборн ни за что не отдаст нам квартирку в постоянное пользование... Ладно-ладно, – заметив мой настойчивый взгляд, Блэк задумался. – В апреле… наверно, – наконец сказал он, чуть прищурив глаза. – Когда увидел этого вашего серого кардинала Алекса.       – Да ты и сам скоро превратишься в того агента, которого видишь только изредка и вообще понятия не имеешь, чем он занимается, – вздохнула я с едва заметной завистью. Это только мне приходится коротать дни в одиночку, учиться вязать носки без помощи магии да слушать мурчанье полуспящего Живоглота.       От Сириуса не укрылась моя интонация.       – Не прибедняйся, ты знаешь обо мне намного больше Сохатого. Если он когда-нибудь пронюхает – а рано или поздно нам таки придется рассказать ему – то у парня случится сердечный приступ. Представь, нехилая новость: «Джим, знаешь, мы, кажется, дружим с Нюнчиком уже три года. Охренеть, да?» Главное, сначала забрать у него палочку. – В голосе Сириуса проскальзывали веселые нотки, но глаза смотрели довольно мрачно. Он знал, да и я знала, что Джеймсу очень не понравится эта новость.       – Дождитесь хотя бы рождения малыша, – устало произнесла я, наблюдая неотрывным взглядом за котом, степенно идущим к дивану.       Несколько секунд и Блэк почти бездумно следил за рыжим лохматым Живоглотом, а затем его глаза вдруг расширились, и Бродяга уставился на меня так, словно только что раскрыл все тайны мироздания.       – Ты сказала «малыша», Эванс! – с интересом, присущим только человеку, отчаянно ищущему хорошие новости, проговорил Сириус. Казалось, даже пряди его прямых черных волос взлетали от вспыхнувшего энтузиазма.       – Что бы ты знал, Блэк, «ребенок» – это мужской род, – назидательно заявила я, качая головой для пущей убедительности.       Но Сириус никогда не сдавался просто так.       – Нет-нет-нет, ты не говорила «ребенка», ты сказала «малыша»! Ты ведь знаешь, не так ли? Конечно, знаешь, ты же варишь свои зелья… – Блэк прищурился, поглядывая на меня с любопытством. – И близко знакома с нашим гением в черной мантии…       Я буквально ощущала, как щеки заливаются краской, и от этого краснела еще больше.       – Нахватался… – пробормотала я, хмуря брови. – У тебя есть успехи с воспоминаниями?       – Вайрес работает над этим, – отозвался парень, не переставая пристально изучать меня ни на секунду.       – А окклюменция?       Сириус склонил голову набок, и я поняла, что все равно не отделаюсь.       – Слушай, почему я могу рассказывать тебе о себе, а ты – нет? – поинтересовался Блэк вкрадчиво. – Как-то несправедливо, не находишь?       – О, Мерлин, хорошо, ладно! Это мальчик! – воскликнула я, закатывая глаза. – И ни слова Джиму, ясно тебе?       На несколько мгновений Сириус заткнулся и просто смотрел на меня не то с восхищением, не то с недоверием. А затем издал торжествующий вопль:       – Я так и знал! Не волнуйся, Эванс, скоро ты убедишься, что я умею хранить тайны! Черт, Сохатый просто спятит от счастья! У него будет Бэмби!       Глаза Блэка так и вспыхнули от восторга – вот уж не думала, что Сириус в глубине своей блэковской души, которая, как известно, потёмки, может оказаться таким сентиментальным. В любом случае, его радость по своей силе ничем не уступала его же ярости, но я все же попыталась утихомирить Бродягу, хотя ближайшую минуту все мои попытки бесславно проваливались. Через какое-то время немного отошедший от новости Сириус, наконец, уселся рядом со мной на диван, довольный, как сытый Живоглот.       – Ага, понятно… – протянула я, спокойно улыбнувшись. Осознание, что внутри меня подрастает маленький человечек, странным образом умиротворяло меня и не давало повышать на Блэка голос. Пусть дурачится, хоть я и не понимаю, с чего вдруг он вновь стал таким насмешливо-остроумным. – Насчет…       – Да-да, насчет Супернюниуса… – перебил Бродяга, бодро поднимаясь с дивана и деловито направляясь к небольшому столу на колесиках. Столик мгновенно оказался у дивана. – Есть тут у нас кое-что в старом стиле… Но совершенно новое и просто масштабнее некуда.       Загадочный тон все больше разжигал мое любопытство. Сириус вновь присел на край дивана и достал из внутреннего кармана куртки «я-мракоборец-при-исполнении» странный сверток. С виду обычный пергамент, но, развернув его, Блэк поднял палочку и торжественно произнес:       – Unam in armis salutem!       Поначалу мне показалось, что ничего не происходит, но затем я вдруг заметила, что пергамент будто расширяется, занимая уже не треть стола, а почти всю столешницу. У меня глаза на лоб полезли от неожиданности – поначалу не больше альбомного листа, он неуловимо разрастался, а на сгибах внезапно начали появляться чернила, и как только первые буквы проступили по центру, я уже догадалась, что только что открылось моим глазам.       «Господа Лунатик, Бродяга, Шпион, леди Странница, а также Незнакомка представляют Ордену Феникса новейшее изобретение: Карту магического Лондона».       Я взглянула на Сириуса тем же взглядом, каким он недавно смерил меня саму. Я не знала, что именно я чувствую – восторг, недоверие или досаду, что в эту тайну меня посвящают в последний момент. Разница в том, что я реагировала молча, а Сириус видно ждал бурных и восторженных оваций.       «Господин Лунатик приветствует миссис Поттер и желает ей доброго утра!» – неожиданно проступила новая надпись, но буквы, едва появившись, тут же исчезли.       «Доброе утро, миссис Поттер», – появилась другая, более четкая, с неуловимо знакомым наклоном, но исчезла так же быстро, как и первая.       – Что это? – воскликнула я, замотав головой и чувствуя себя совершенно запутавшейся.       Блэк буквально раздулся от гордости.       – Помнишь, «Карта Мародеров» так же распознавала своих владельцев и умела отличать желательных гостей от нежелательных? Тут тот же принцип. Сейчас увидишь. – Сириус указал на левый верхний край, откуда мелкими веточками начали расползаться тонкие улицы.       – Кто… – Я замолчала, припоминая. – Погоди, так вот что вы обсуждали с Ремом последнее время, да? И вот где ты пропадал? Бродяга, Лунатик… Шпион, Странница и Незнакомка? – Брови изумленно взлетели вверх.       – Хоть Карта и видит суть, но мы должны были подстраховаться и подобрать новичках кодовые имена, – пояснил Сириус с хитрой усмешкой. – Согласись, «Шпион» – не так очевидно как, скажем, «Зельевар», а «Странница» вовсе не вызывает подозрений в отличие от «миссБлэк». Это был первый вариант, но в случае маловероятного захвата или утери Карты это все равно, что крикнуть: «Эй, вот она я – прямо у вас под носом!»       – Странница – Катрина, – воскликнула я восхищенно. – Здорово. Что насчет Незнакомки? – То, как вспыхнули любопытством мои глаза, я ощущала почти физически. Сириус пожал плечами.       – Тайная помощница или тоже агент Дамблдора, очевидно. Она весьма изобретательна в заклинаниях, надо заметить.       – То есть, ты не знаешь, кто это? – уточнила я почти разочарованно. – И даже не видел ее?       – Доверенное лицо Дамблдора – все, что мне довелось узнать, – с легкой досадой, нисколько не омрачающей гордость, пояснил Сириус. – Причем, наш гений-зельевар ясно дал понять, что продолжения не будет.       Пока мы разговаривали, пергамент прочерчивало все больше разнообразных линий. Центром был обозначен квадрат, занимающий, вероятно, всего один квартал. От него разбегалось множество улочек, поворачивающих вправо или влево и сливающихся с другими. На широкой улице я мгновенно разглядела больницу Св. Мунго. Постепенно появляющиеся надписи показывали местоположение сотен волшебников, из них члены Ордена Феникса были помечены галочкой.       - С ума сойти, Сириус! – Честное слово, у меня глаза разбегались. – Это же настоящий муравейник, как тут можно что-то понять?       – Все предусмотрено, – загадочно отозвался Бродяга. – Единственное, что нам не удалось сделать, это начертить план Мраморного дворца Во… Того-Кого-Нельзя-Называть. Сколько мы ни пытались заклинать, и даже проявляющее зелье готовили, но все тут же исчезает, словно ничего и не было. Квадрат в центре обозначает примерное расположение, но лишь примерное. Пожиратели могут появляться по периметру и на улицах, но только если их много. Поодиночке Карта, скорее всего, их не засечет. Заходя на территорию дворца, они и вовсе исчезают. Сволочи, но не идиоты.       – Это потрясающе, – совершенно серьезно произнесла я. – Так Северус и Катрина могут отслеживать всех сразу. И подать сигнал при необходимости. Это… невероятно!       – Да, и очень удобно. Мы надеемся, что эта штука приведет нас к крестражам, поэтому у Карты все время кто-то дежурит. – Глаза Сириуса горели возбужденным огнем. – Знаешь, что здесь наиболее важно? Это Карта всей магической Англии. Города с наибольшим скоплением магов открываются разными кодовыми фразами, но на данный момент нам важен Лондон.       Я мгновенно насторожилась.       – Что-то должно произойти?       Сириус молчал несколько секунд, а затем торжествующе выдал:       – Уже. – И нетерпеливо кивнул на Карту.       Я проследила за его взглядом и замерла. Около квадратика с надписью «больница Св.Мунго» пару мгновений назад появилась другая – «Александр МакКиннон».       – Хотела следить – следи с умом, – назидательно посоветовал Блэк. – Парень заходит в больницу – предположим, он навещает сестренку.       – Линду выпишут через пару дней, – вздохнула я, нахмурившись. – Она действительно была проклята, но поправилась слишком уж быстро. Целители оставили бы ее еще на неделю, но Алекс убедил их отпустить ее уже завтра-послезавтра.       – Заботливый, – фыркнул Сириус, чуть прищурившись. – Дай-ка угадаю – совсем не переживает?..       Я уставилась на Бродягу широко распахнутыми глазами, отчаянно пытаясь понять, что творится в его голове. Насколько я знаю, после нашего последнего разговора примерно месяц назад Блэк пошел к Северусу, чтобы продолжить занятия и заново вспомнить то, что случилось с Марлин. Собрал все свое мужество и пошел, но что там вообще произошло? Что происходит с ним конкретно сейчас? Не поймите меня неправильно, прошел год, и я радовалась, что Сириус начал отходить от случившегося, но вместе с облегчением какая-то неясная тревога скреблась где-то внутри. То, что делал Сириус, казалось мне неправильным, то, как он порой говорил – натянуто-фальшивым. В этот момент я чувствовала себя отвратительно.       – Не похоже, – осторожно заметила я. – И когда я говорю «убедил», я именно это имею в виду. Он отвел в сторону целителя, курирующего Мелинду, и что-то вкрадчиво объяснил ему.       – Похоже на твою первую встречу с Вайрес, нет? – в тон мне осторожно сказал Блэк.       – Расскажи о нем Северусу, – настойчиво повторила я. – Мы должны, наконец, все узнать.       – Хорошо. Смотри. Больница Святого Мунго! – произнес Сириус, коснувшись палочкой Карты.       Улицы, дома, обозначенные квадратиками и прямоугольниками, и точки с подписями в то же мгновение пришли в движение, образуя большую чернильную кляксу, перекатывающуюся, словно живая, а затем эта клякса вдруг расплылась вновь, обозначая этажи, палаты и новые подписи магов, раненых и целителей.       – Он поднимается наверх… – пробормотала я.       – Лил… – взволнованно перебил меня Сириус. – Смотри-ка, девчонка тоже не проста оказалась.       Я недоверчиво вглядывалась в надписи на пергаменте, пока не дошла до той, что искала и одновременно даже не думала увидеть.       «Мелинда МакКиннон».       – Но она… Она же… – Такой беспомощной я давно себя не чувствовала.       – …волшебница, – мрачно констатировал Сириус.       – Не волшебница. Точно, – категорично отрезала я. – Тут что-то с Картой…       – Карта не врет.       – Откуда ты знаешь?       – Нет, Эванс, Карта не врет никогда.       Сириус помрачнел и следил за движущейся точкой с нарастающим подозрением, и, борясь с собственным недоумением, я молча последовала его примеру. МакКиннон двигался по коридору пятого этажа, направляясь, очевидно, к палате кузины. Совершенно не скрывающейся, но точно – точно! – не волшебницы. Я была уверена в этом, я… Черт!       Я нахмурилась, невольно морщась и вновь замечая, каких мизерных усилий мне теперь стоит вспылить. Одно малейшее несоответствие, в ходе которого вся логическая цепочка рушится в один момент – и я начинаю злиться на всех подряд, включая саму себя. Ладно, Лили. Терпение. Осталось совсем недолго, и весь этот дурдом закончится. Мысли и желания перестанут скакать с одного на другое, с другого на десятое и войдут в привычное ранее русло. Только чуть-чуть еще подождать…       – Не переживай, Эванс, – по-своему истолковав мое молчание, произнес Сириус. – Я выясню, что им обоим тут нужно – в любом случае, это теперь наше дело. Он уже наведывается в Орден, и хоть кто-то должен знать что-нибудь об этом типе. Дамблдор-то точно знает, старика не проведешь…       Этого-то я и боялась.       – Не ввязывайся в неприятности, – свистящим шепотом предостерегла я. – Слышишь? Я уже говорила – ему здесь нужно не что-то, а кто-то. Пусть Северус с Кэт займутся этим. Ты и сам знаешь – их сейчас не слышно не видно, но теперь их двое, и это весьма эффективно. Не лезь.       – Снейп занят, а Вайрес, злая, как с… собака, итак сидит днями и ночами у Карты, – хмуро возразил Блэк. – Им нужны люди, которые смогут помочь. Мы с Ремом уже в деле, ты, уж не обижайся, пока не можешь ничего сделать, а Сохатый со своими амбициями скоро станет большим авторитетом в регулярно действующих силах Ордена.       Я прерывисто выдохнула, осторожно взглянув на Сириуса, а затем перевела взгляд на Карту.       – Мы неправильно поступаем, – обреченно отозвалась я. – С Джеймсом. Он должен знать.       Блэк резко вскинул голову.       – Лили. – Его колючий взгляд, настороженный и тревожный, обратился прямо на меня. – Сохатый в любом случае будет зол как черт, а сейчас сознаваться уже нет смысла. Когда придет время, я обещаю, он узнает первым из всех.       – Это похоже не предательство, – упрямо сказала я.       Сириус, к счастью или нет, не был со мной согласен. Ослиное упрямство Блэка уже не первый раз не давало мне впасть в депрессию.       – Ты прекрасно понимаешь, что Джим не смог бы работать со Снейпом. Даже сейчас, когда им совершенно нечего делить, парень все равно говорит о нем с тайной ненавистью. – Блэк криво усмехнулся и хитро взглянул на меня. – Снейп – это диагноз. Я не всегда понимаю его, но за все это время… Да хрен его знает, мне кажется, мы, сами того не ведая, дали ему чертовски хорошую школу.       – Вряд ли Северус об этом догадывается, – недовольно заметила я. – После той встречи с ним, в твоем доме, я много думала о том, как все могло бы повернуться, если бы на пятом курсе я…       – Э-эванс, – страдальческим тоном прервал меня Сириус. – Защитница оскорбленных. Тебя, кстати, никто ни в чем не обвиняет, уж поверь мне. Окклюменция – выматывающий процесс, столько всего успеваешь услышать… Они хотят разозлить меня, чтобы я начал сопротивляться, но…       Неожиданно Блэк замолчал и нахмурился.       – Слушай… просто ради любопытства, – протянул он, внимательно глядя на Карту. – У вас в порядке вещей уводить пациентов из больницы без сопровождения целителей?       – Что? Нет. Конечно, нет…       Бродяга нетерпеливо ткнул пальцем в две движущиеся точки с именами уже знакомых нам брата и сестры.       – Сдается мне, твою Мелинду выпишут раньше, чем через пару дней. – Блэк перевел на меня вспыхнувший взгляд и нехорошо усмехнулся. – Ты права, Эванс. С ними обоими что-то не так.