До самого конца

Мы рождаемся с миллионами огоньков, светящихся в темноте, И они указывают нам путь. Один загорается всякий раз, когда в сердце возникает любовь. Один гаснет, когда любовь проходит. Passenger – All The Little Lights Собрание Темного Лорда Май 1980 года POV Северус Снейп       Северус чувствовал себя отвратительно. Насмешки Беллатрисы уже давно осточертели зельевару, слушать же мрачного, сухого, как изюм, Нотта ему было скучно. Овальный стол снова был окружен приближенными Пожирателями смерти во главе с повелителем, но эти «привилегии» больше не приносили Северусу прежнего садистского восторга. На собрания он являлся без особого вдохновения и потому, должно быть, казался даже холоднее и отрешеннее, чем нужно было. Собрания перестали быть такими частыми, как бывало раньше, и, имея возможность видеть ситуацию изнутри, Снейп постепенно делал выводы, что Волан-де-Морт злится скорее от бессилия, чем от ненависти или раздражения. Министерство магии, казалось бы, уже давно списанное со счетов, неожиданно начало избавляться от Империуса, а Пожиратели едва успевали проводить зачистку тех, кто слишком много знал.       Снейп нервничал. Несмотря на собственную незаменимость здесь, он не был в курсе дел, которые сторонники Лорда проворачивали в Министерстве, а между тем, было бы неплохо выяснить. Вот только… как? Карта покажет имена и не более, а что ему имена? Имена он и сам знает.       Карта.       Орден Феникса…       Ходили слухи уже не только об организации Дамблдора, но и о второй, а то и о третьей, будто размножающихся по всей стране. Снейп даже не знал, правда ли это – в конце концов, вот это вообще не его дело. Но Лорд психовал не на шутку.       Да и здесь, в «темной обители», дела выходили из-под контроля. Медленно, но верно. Вайрес испарилась, и Долохов, бледный, как вампир, и так же жаждущий крови, походил скорее на маньяка или просто сумасшедшего. Заклинаниями разбрасывался направо и налево, пытал всех без разбора. Пару-тройку недель назад он был сурово наказан за это.       Белла, энтузиазм которой, подобно волнам, то отходил на второй план, то неожиданно вспыхивал, казалось, уже и забыла, что Марлин МакКиннон когда-то существовала. Ее цель достигнута – Сириус залег на дно, Регулус получил символическое предупреждение, а девчонка давно наказана. Откуда ведьме было знать, что у кузена внезапно открылось что-то вроде второго дыхания, а мисс МакКиннон усердно работает и может считаться полноправным членом движения Дамблдора, пусть даже анонимно? Правильно, нет таких источников. Разве что сам Снейп и Кэт Вайрес, но от первого она ничего не добьется, а Вайрес… Вайрес не даст Белле возможности попытаться.       Порой одни Пожиратели сменялись другими – на смену тяжело раненым и бесполезным, с точки зрения Лорда, приходили новые, по сути, еще совсем дети, но жестокие и беспощадные. Северус невольно морщился, заглядывая им в глаза, но ничем не выражал своего отвращения. Он был уверен, что никогда не был таким, но, с другой стороны, понимал – все появляющиеся чувства, казалось бы, давно чуждые, это заслуга Блэка и МакКиннон. С ними Северус жил, с ними ему можно было не играть в карты на выживание. С ними не нужно было казаться спокойным и уверенным, как с Дамблдором. С ними не приходилось убивать, пытать и делать вид, что все это доставляет зельевару исключительное удовольствие, как с Волан-де-Мортом. С ними он мог быль самим собой, пусть даже давно забыл, кто он.       Примечательно, что сей факт первым заметил совсем не Северус. В тот день Снейп впервые осознал, что не столько не радуется своей «работе», сколько больше не хочет ее выполнять, и это осознание вызывало в нем противоречивые чувства. С одной стороны, Северус презирал себя за слабость, с другой – хвалил за честность. Это было не по-слизерински, но, может, оно и к лучшему? Все его сегодняшнее общество – трое своенравных гриффиндорцев и хитрый профессор на десятки, а то и сотни живых мертвецов без чувств и совести.       – Ты слишком давно считаешь себя круглым одиночкой, мистер Снейп, – философски рассудила МакКиннон пару дней назад, чуть повернув голову в его сторону. Она обожала это ненавязчивое движение – взгляд будто бы случайный, и волосы падают на лицо. Добавляет таинственности и определенного шарма, по ее мнению. – Не в этом ли дело? Джеймс как-то сказал, что ты – это то, кем ты хочешь быть. Сириус возразил, что ты – это то, во что ты веришь. Бродяга не верил в семью, а, значит, по сути, был сиротой. И жил как сирота. – В голосе МакКиннон звучала неприкрытая ностальгия.       – Загадочная личность, – насмешливо отрезал Северус, внимательно слушавший девушку. – Если начать перечислять, во что там верил твой Блэк, можно, чего доброго, найти в нем массу положительных качеств.       Марлин бросила на него взгляд далекий от восторга и изобразила что-то вроде слабо концентрированной саркастичной гримасы.       – К сожалению, уже не совсем мой, – кратко отозвалась она, поднимаясь из-за стола. В голосе проклюнулся легкий холодок. – Возможно, с моей стороны это несколько эгоистично, но, тем не менее, Сириус Блэк никогда надолго не оставался один. В горе или радости… неважно.       Гордо вскинув голову, Марлин резко развернулась и поспешила к лестнице на второй этаж. Снейп проводил ее задумчивым взглядом, а, развернувшись, встретился этим взглядом с крайне недовольным взглядом Катриной.       – Совсем уже? – поинтересовалась она без намека на улыбку. – Посмотри на нее – напряженная, как струна. Осталось только ждать, когда лопнет.       – Блэк не появлялся? – проигнорировал ее высказывание Северус. – О чем он вообще думает?       – А о чем ему нужно думать? – парировала Катрина. – Ему-то спешить некуда, он понятия не имеет, какой сюрприз мы ему готовим все это время. Не появлялся. Ты последний, кто его видел.       – Он просто сунул мне Карту, – хмуро произнес зельевар. – Еще спрашивал о нашей Незнакомке.       Снейп усмехнулся, борясь с желанием покачать головой. Вот же засранец – знал, о чем спросить.       Впрочем… тут вопросы роли не играли. Правда в том, что Северус и сам не знал, кем она являлась. Мог только догадываться. И… нет, это не МакКиннон.       – Разумеется, – к его удивлению, спокойно заявила Вайрес. – Я уверена, он чувствует, что тут что-то не так. Это ведь Блэк. Как и ты, впрочем.       Северус медленно покачал головой. Затем перевел непроницаемый взгляд на Вайрес.       Она усмехнулась и коротко кивнула.       Странно, она ведь думала, он не помнил.       Не вспоминал.       Только это не совсем так – Северус помнил все. Более того, все это время отчаянно подавлял в себе это чувство острой благодарности к девушке, которая отдала ему часть своих сил. Нет, он был уверен, что Вайрес не справится с заклинанием. Он видел, как чернеют от ужаса ее глаза, как трясутся руки, и понимал – она не сможет, просто не в том состоянии. Ведь заклинание требовало полного сосредоточения. Полнейшего. Но она сделала это, и Снейп сам себе не поверил, когда очнулся. Впрочем, сил Кэт тогда потратила немало – едва на ногах стояла и не переставала смеяться.       И он… тогда он вдруг почувствовал это. То, что так давно перестало быть его частью, иначе бы он давно спятил.       Страх.       – О чем задумался?       Голос ворвался в его сознание подобно порыву ветра.       – Блэк до сих пор ее держит, да? – буркнул Северус, кивнув на второй этаж, где исчезла Марлин. – Прошел год, тринадцать с половиной месяцев, а он так до конца и не смирился с…       Катрина вскочила так резко, что Снейп – Снейп! – невольно отступил назад. Ее темные глаза вспыхнули неожиданной яростью, и, не зная, как на это реагировать, зельевар Темного Лорда молча ждал, пока какая-то хрупкая невысокая выскочка в очередной раз поставит его на место. Молча. Ждал.       – До сих пор не смирился? – медленно прошипела она с пылом, заставившим Северуса невольно сощуриться. Вайрес напомнила ему черную кошку – маленькую, но свирепую. – По-твоему, год – это чертовски много, да? Что-то должно произойти. Сдвиг? Чистка сознания? – Северус отшатнулся, предостерегающе вскинув голову, но Вайрес настойчиво продолжала: – Только время не лечит, ты и сам знаешь. Как там насчет Эванс? – Катрина махнула рукой. – Хотя ты ведь сама тьма, важная шишка в тылу врага…       Снейп закатил глаза.       – Я лишь хотел сказать, что мысли Блэка до сих пор блокируются его же сознанием, – негромко, но твердо перебил зельевар, не считая нужным извиняться за свои слова, но приняв к сведению осуждающий монолог Вайрес. – Хотя в последний раз он смог переместить меня с одного воспоминания на другое.       – Я же говорила, что он делает успехи, – устало огрызнулась Катрина. – Нужно посоветоваться с ним по поводу дел в Министерстве. Он придумает, как все разузнать, главное, чтобы один не полез.       Шпион всерьез обдумывал ее предложение в течение недели, но так и не пришел к однозначному выводу. Сейчас, когда фоном в его сознании звучал сухой, лишенный каких-либо эмоций голос Нотта, докладывающего обстановку во вверенной ему части Англии, мысли Снейпа опять вернулись к давнему разговору. Погруженный в рутину деятельности армии Волан-де-Морта, он не появлялся в доме-которого-нет уже несколько дней, однако не думал, что этим вызовет особое беспокойство у его обитательниц. Обе они уже давно привыкли к такому распорядку – Снейп появлялся, Снейп исчезал, а в перерывах между этими основными положениями посвящал их в курс дела и пытался заниматься с Блэком окклюменцией.       Он дал им Карту, чтобы занять делом. Они записывали все, что видели. Помечали особыми знаками то, что казалось им подозрительным. А Снейп и Блэк потом это перерабатывали. Таким образом, Орден совершил уже две удачные вылазки в городе. Мысль о МакКиннон тут же навела Северуса на недавно полученное известие – месяц назад Александр МакКиннон объявился в Лондоне и не просто объявился, а еще и привез с собой сестру.       Вроде как сестру.       Блэк был более чем серьезен и утверждал, что юная мисс МакКиннон вряд ли на самом деле приходится Алексу сестрой. Хотя бы потому, что должна быть абсолютным человеком, который не мог бы так быстро оправиться от проклятия Пожирателя, пусть и пущенного вскользь. И уж тем более не отображалась бы на Карте, на которой отображались только волшебники. У зельевара было катастрофически мало времени, и он всего-навсего пообещал Бродяге, что в ближайшее же время спросит… Катрину о брате Марлин, хотя на самом деле, естественно, собирался спросить МакКиннон напрямую.       Самое тяжелое в этом распорядке было вовсе не отсутствие времени, хотя именно оно послужило основной причиной резкой перемены настроения. Снейп прекрасно понимал то, что происходит – для него МакКиннон все еще оставалась заданием приоритетным, игнорируя охрану Кэт Вайрес и даже основную шпионскую деятельность в тылу врага. Прятать живых мертвецов – что-то новенькое в его компетенции.       Две недели назад, буквально в самом начале мая, Северус был чудовищно занят, погруженный в приготовления своих зелий, а Блэк вдруг появился как снег на голову. Впрочем, как и всегда. Что делать с этим идиотом, Снейп не имел ни малейшего понятия, поэтому позволил ему проникнуть на территорию и оставил под ответственность Вайрес. И лишь одного не учел – обстоятельств, которые в нормальной ситуации возникнуть не могут.       Где она, эта «нормальная» ситуация? Где вообще хоть что-то нормальное?       В тот вечер Лорд объявил срочное собрание, тем самым оторвав от дел даже зельевара. Предстояла стычка с орденцами где-то на северо-западе города, не терпящая промедлений. Отступление было перекрыто изначально, и в ту ночь Северус так и не вернулся в дом, поставив Марлин в положение не то что безвыходное, но отчаянное.       Вайрес – и Северус просто гордился ею за это – сделала все, что от нее зависит. Блэк спал на диване во вроде как чулане прямо у лестницы на второй этаж, чего не скажешь ни об одной из волшебниц. Марлин всю ночь просидела на верхней ступеньке лестницы, тихая, как мышка. Ждала. Наблюдала. Вслушивалась в дыхание Блэка. Всего один раз она осмелилась спуститься ниже, чтобы иметь возможность заглянуть за угол и выхватить из темноты черты лица спящего гриффиндорца. Катрина же, в свою очередь, не сомкнула глаз, наблюдая, как бы МакКиннон ни наделала глупостей, о которых потом пожалеет.       Снейп вернулся под утро – злой как черт, уставший, слегка задетый заклятием и чувствовавший то, чего не чувствовал уже, кажется, миллион лет – вину. Первым делом он направился ни к Блэку даже, а к МакКиннон, сидящей на втором этаже у лестницы прямо на полу, привалившись спиной к перилам.       – Иди спать, – сказал он, поднявшись, но МакКиннон лишь медленно покачала головой. В уголке ее глаза что-то предательски блеснуло.       – Я не хочу спать, – произнесла она тихо. Наверное, не солгала – она не была похожа на человека, который провел бессонную ночь. Немного бледная в этих предрассветных сумерках, но, в целом, скорее задумчивая, чем уставшая.       – Я знаю, что ты устала, – тем не менее, спокойно произнес Северус, опускаясь на ступеньку. Он не имел в виду усталость от бодрствования более одних суток, это здесь совсем не причем. Губы Марлин дрогнули в полуулыбке.       – Я тоже так думала, – негромко согласилась она, чуть повернув голову. – Но сейчас… Знаешь, самое досадное – то, что, если бы он даже услышал мой голос сейчас, он подумал бы, что это всего лишь сон. – В голосе Марлин не было отчаяния или обиды, он не дрожал, и она сама казалась абсолютно умиротворенной, но что-то заставило зельевара поежиться.       – Мы делаем тебя сентиментальным, Северус, – заметив его реакцию, чуть усмехнулась МакКиннон. – Еще немного, и ты начнешь меня жалеть, но возьми на заметку, что, если я это увижу…       – Мне не поздоровится, – насмешливо продолжил Шпион, скосив на девушку темный взгляд. – Я не должен был рисковать твоей безопасностью.       – Это здесь не причем, – покачала головой Марлин. – Дело в другом. Он приходит – и это нормально, ты знаешь. Вы работаете, да, я понимаю. Но следи за ним, Северус. Пожалуйста.       – Осталось немного, совсем скоро будешь следить за ним сама. Вайрес – и я думаю, она довольно объективна – считает, что Блэк делает успехи.       – Я буду очень ждать, я уже жду, – честно призналась Марлин, наконец, полностью разворачиваясь к Северусу. – Я плохо представляю себе нашу встречу, я даже не думаю всерьез надеяться, потому что… чем сильнее ждешь и надеешься на что-то, тем больнее это терять.       Она покачала головой, усмехнувшись.       – Твоя вера в лучшее… – Снейп запнулся, обдумывая свои слова. – Никогда не была мне понятна.       – Это потому, что вокруг тебя были не те люди, – с едва заметной иронией пояснила волшебница. – Седьмой курс. Сентябрь. Кажется, двадцать второе. Первый этаж, раннее утро, еще до завтрака. Я выходила из библиотеки, ты караулил там Лили. Помнишь то, что ты сказал мне тогда?       Северус прищурился, недоверчиво разглядывая МакКиннон. Девушка едва заметно улыбнулась.       – Ладно. Ты спросил, не пугает ли меня вероятность наткнуться на кого-нибудь из… ваших в-одиночку.       – Вполне логично, – осторожно усмехнулся зельевар. – Что было потом?       – Ты притворяешься, – лукаво прищурившись, заявила МакКиннон. – Но я все равно скажу. Я ответила, что ты смел лишь тогда, когда перед тобой девушка, а не двое самоуверенных мальчишек с волшебными палочками и хмурый молчаливый Ремус.       – А затем ты добавила, что не со всеми девушками я такой храбрый, как с тобой, – неожиданно закончил Снейп. – И была права. Я так и не осмелился подойти к Лили в то утро.       – Нет, – решительно заявила Марлин. – Не трусость, а чувство вины и осознание того, что ты все же не прав, управляло тобой. Считай это отправной точкой, но оглянись назад! Мог ли ты в тот момент представить, что случится через три года? Что мы – ты и я – гриффиндорка и слизеринец, которые пять лет делали вид, что ненавидят друг друга, сейчас будем просто разговаривать, а, придет время, и сражаться бок о бок? – МакКиннон наклонилась вперед. – Вот откуда моя вера, Северус! Вера в то, что все меняется, что все меняется к лучшему. Что мы победим в этой войне или погибнем, пытаясь. Не очень-то радужно. Зато честно.       Снейп, все это время не отводивший от девушки внимательного взгляда, нахмурился:       – В тебе что, проснулась Вайрес?       – Вовсе нет, – ощетинилась Марлин, но было видно, что она довольна. – Кэт… оказывает на нас определенное влияние, но это другое. В силу того, что я слишком много думала раньше, я не могла оценивать что-либо предельно объективно, но теперь я, скорее, клиническая реалистка, чем мечтательница. Что скажешь? Это синдром Снейпа, надо полагать.       – Нет, хоть это и забавно, – усмехнулся зельевар, задумчиво всматриваясь в черные волны ткани его собственной мантии. Он чувствовал себя крайне спокойно рядом с ней – словно все ужасы и тревоги обходили его стороной. – Ты просто выросла.       – А если я не хочу? – спросила Марлин почти жалобно. – Что, если я все еще хочу быть веселой и устраивать мелкие неприятности, как в Хогвартсе? Я не была жестокой и не смеялась над теми, кому нужна была помощь, правда? И сейчас не хочу. – Марлин медленно повернула голову и посмотрела вниз сквозь деревянные столбики ограждения, к которому прислонялась спиной. – Я не хочу больше думать о том, что каждый раз, когда я слышу его голос на кухне, может стать последним, понимаешь?       – Держись, – совершенно серьезно напутствовал Снейп, хмуря густые брови. – Осталось самое сложное – подождать несколько месяцев. Как только Блэк будет готов, мы откроем ему твою тайну, и после этого он не сможет покинуть дом.       – Даже если его разум окажется полностью защищенным? – недоверчиво осведомилась МакКиннон. – Но почему?       – Этот дом охраняет тебя. Остальных же он просто не выпускает наружу. Без меня никто не сможет войти. Без меня никто не сможет выйти.       Чистейшая правда по сути, но что-то в собственных словах насторожило Северуса. Что это? Тревога? Неравнодушие? Сострадание? С той секунды он пообещал себе, что больше никогда не станет говорить с МакКиннон о Блэке, с Блэком о МакКиннон, и вообще нужно сделать вид, что он серьезно занят и не может давать засранцу уроки. Пусть этим занимается Вайрес, раз она такая умная. Самое интересное все же в другом. Все раздражение, копившееся в Северусе, неожиданно вспыхнуло вновь, причем вовсе не от очередной высокомерной шутки, нет же, а от выражения на ее лице в ту ночь.       – Мы не знаем, где теперь штаб этого проклятого Ордена, господин, – вывел из задумчивости встревоженный голос Айвери. Снейп встряхнулся, сфокусировав взгляд на этом бородатом борове и поморщился. Скукотища, в самом же деле. – Мы даже не знаем, есть ли у них вообще штаб, и мы не можем следить за Дамблдором на территории Хогвартса…       – Что мешает тебе, мой друг?.. – вкрадчиво осведомился Волан-де-Морт. Чем больше исчезает крестражей, полагал Северус, тем злее становился Реддл, тем сильнее натягивалась кожа на его черепе, заостряя скулы. Сколько ему сейчас? Тридцать с чем-нибудь? Сорок? Лорд не выглядел на свой возраст, он вообще ни на какой возраст не выглядел. Бледная натянутая кожа и красные глаза вселяли ужас, но ведь он не всегда был таким.       «Он сам уничтожит себя, – хмуро подумал Снейп. – Вопрос в том, сколько времени на это потребуется».       – У нас нет подходящего агента, мой Лорд! – воскликнула Беллатриса, сверкнув глазами. – Мы не знаем, кто всецело предан старику, а кто притворяется. Полагаться же на детей…       – Старик умен, – не спорил Волан-де-Морт. Голос его был жестким: – Где твой племянник, Беллатриса? Где девчонка? Северус!       Снейп встряхнулся, мгновенно ставя отражающий экран на свои мысли. Расслабился, кретин! Неужели забыл, где находится?!       – Катрина… Грэйс Вайрес? – как можно холоднее уточнил он. – Сбежала, как крыса с тонущего корабля, вероятно. Среди мракоборцев много раненых, они почти в отчаянии и не знают, откуда ждать удара. Молодняк… сентиментален и мнителен. Так было всегда.       – Паника нам на руку, – прошелестела Лестрейндж, скалясь в сторону зельевара. Ей было выгодно успокоить Лорда, но показать при этом, что Снейпу она не доверяет ни на кнат. – Они мельтешат, не могут усидеть на месте, в итоге же мы перетравим их, как назойливых насекомых.       – Регулус, – веско напомнил Реддл.       Белла стушевалась мгновенно.       – Вы так уверены, что мальчишка в Англии, мой Лорд? – влез в разговор Розье с дальнего края стола. – На его месте я бы уносил ноги…       – Смотри, не окажись на его месте, – едва слышно процедил Малфой, отводя взгляд. Посмотришь на него иной раз – и кажется, что Люциус не переносит на дух ровных счетом никого, кроме себя.       Снейп усмехнулся.       – Куда бежать Блэку? Его брат здесь, значит, надо полагать, и малыш где-то рядом.       – Об этом мерзком щенке уже несколько месяцев ничего не слышно! – осклабилась Беллатриса, не желая сдаваться просто так. – Прятался за мантией Дамблдора, из кожи вон лез, чтобы защитить свою грязнокровку – и посмотри теперь на него! – Белла растянула губы в устрашающем оскале. – Лежит сейчас где-нибудь, как побитая псина и скулит... Слабак. Он недостоин быть Блэком.       «Миленькая семейка, – пронеслось в голове зельевара. – Такая трогательная забота друг о друге».       – Люциус… – не то прошипел, не то протянул Волан-де-Морт. – Как поживает твоя жена, Нарцисса?       Малфой подобрался.       – Великолепно, мой Лорд… Появление наследника уже близко…       Снейп нахмурился, не глядя на Малфоя и исподтишка рассматривая господина. Неспроста он задает эти вопросы, словно что-то вынюхивает. Люциус озадачен, тоже не понимает. Белла… Белла, пожалуй, чего-то ждет, но она вечно чего-то ждет…       – Надо полагать, дорогая Нарцисса сможет обойтись без тебя пару дней, Люциус? – вкрадчиво продолжал Темный Лорд, поднимаясь.       Малфой следил за повелителем, не отрываясь, но, стоило только ему подняться, как аристократически бледное лицо исказилось от боли.       – Я не просил тебя встать, – властно заявил Волан-де-Морт, одним взглядом заставляя Малфоя опустить свою задницу на место. – Ты мне нужен, Люциус. Выбери еще двоих на свой вкус и отыщи мне Блэка.       – Регулуса? – сглотнув, переспросил Малфой, по-прежнему не отрывая взгляд. И, в общем-то, правильно, никто не мог поручиться, что повелитель сейчас попросту не вскинет палочку.       – Нет, – неожиданно мягко возразил Лорд. – Нет. Плевать на мальчишку, его мы еще накажем. Никуда он уже не уйдет… Найди мне Сириуса Блэка, Люциус. Приведи его живым.       – Зачем? – не удержался Северус, мгновенно садясь прямо. Ситуация совсем ему не нравилась. Вот же ублюдок, знал, куда бить. Змеиный взгляд Волан-де-Морта обратился прямо на зельевара. – Прошу меня простить, мой Лорд. Я лишь хотел сказать, что…       – Любопытство погубит тебя, Северус-с, – перебил Темный Лорд задумчиво. – Но как же ты сам не поймешь. Друзья юного Блэка… Джеймс Поттер, Вайрес, мальчишка-оборотень и та маленькая рыжая грязнокровка… Они ведь знают все о том, что происходит. А за этого Блэка… – Повелитель усмехнулся, и язык Северуса примерз к небу. – …глупцы отдадут мне все, что угодно, даже свои жалкие жизни. Вы свободны, мои друзья. Надеюсь, ты понял меня, Люциус.       Северус поднялся из-за стола.       Нет, это было не просто плохо.       И даже не просто отвратительно.       Чертовски отвратительно.       Хуже не придумаешь!       И что теперь?! Снейп не мог оставить Сириуса в доме в двух шагах от МакКиннон. У него не было гарантий, что Блэк срочно не понадобится Грюму в Ордене, а зельевар просто не мог сделать за него этот выбор. Что еще ему оставалось? Блэка будут искать – и найдут, потому что долго на месте он попросту не просидит. Как только найдут Блэка, под удар попадут все. К тому же, Блэк, недоучка в плане окклюменции, знает его тайну. Тайну фактически государственной важности. Тайну, которую он банально не сможет скрыть. Расклад потрясающий.       Ну ладно, навести ментальное заклинание, делов-то.       Но ведь Лили в опасности. Лили, чертов Поттер и их еще не родившийся ребенок. Все. Приплыли.       Но… зачем все это? Чтобы найти Катрину? Так они ее не найдут. Даже если бы Вайрес хотела высунуться, Снейп бы ей не позволил. И говорить ей он ничего не станет – подождет, что произойдет дальше.       Искать Регулуса таким образом глупо.       Вывести Дамблдора из равновесия?       Но… какого черта?! Почему именно они? Почему. Они?! Она…       Однотонная масса Пожирателей растекалась по пустырю, сливаясь с мраком. Кто-то уже успел перемахнуть через границу, некоторые, «особо важные» сбились в кучку и, шелестя, обсуждали последние новости. Это только кажется, что они молчаливы, вовсе нет. Они жестоки и беспощадны, но при этом разговаривают на любые темы, делясь извращенным пониманием действительности.       – Слышали? Слышали?! – взвизгивала Белла, едва ли не подпрыгивая на месте. – Сириус попадет сюда – и уж тогда я поквитаюсь с ним за все… Тетка извелась, думая о его жалкой судьбе, а малолетний отступник и ухом не ведет!       Зельевар не стал останавливаться, чтобы послушать бредовые завывания паршивой ведьмы.       – И не сидится же тебе на месте… – едва слышно процедил Северус сквозь зубы. – Когда же ты угомонишься…       – Да только не в Блэке тут дело, Беллатриса, – осадил Пожирательницу невысокий и малоподвижный как статуя Забини. – Гуляет слух, что у старика в Хогвартсе скоро появится новая провидица…       – Какая еще провидица? – взвилась Белла, отшатнувшись и едва не налетев на Малфоя. Люциус раздраженно вскинул голову, но промолчал.       – В ее роду могущественные прорицатели, – озвучил Долохов вальяжно. – Чертовщина какая-то. По мне так чего нам ждать? Нужно просто напасть на школу. Пожиратели давно разгуливают по окрестной деревушке, дементоров уже несколько месяцев не могут загнать обратно в Азкабан. Все нам на руку…       – Приказа не было, – отрезал Мальсибер.       Северус покачал головой и прошмыгнул мимо, пока на него не обратили внимания. Разговоры о некой прорицательнице его совсем не радовали. Дамблдор ни словечком не обмолвился о ней на их последней встрече, а значит, старик вновь вел свою собственную игру с непредсказуемым раскладом. Однако распространять тревожные слухи было прямой обязанностью Северуса Снейпа, и теперь зельевар невольно чувствовал себя списанным со счетов.       Стоило Северусу покинуть мертвую во всех смыслах землю, как он, не задумываясь, трансгрессировал в Хогсмид. Признавать это было чертовски неприятно, но Долохов прав в одном – чего тянуть, когда можно узнать все прямо сейчас?!       Дрожа не то от холода, не то от ярости, Снейп очутился на занесенной сажей и пеплом тропинке посреди пустынного Хогсмида. Нелепые черные домики сиротливо торчали из земли – и уже в который раз зельевар испытал смутное беспокойство, тревогу… страх. Он помнил деревушку, скажем, пятилетней давности – шумную, яркую, наполненную смехом учеником, кричащую живыми вывесками, ярмарками, с музыкой и волшебными фейерверками. Где это все сейчас?       Давно заброшенные лавки и пабы, где некогда любили посидеть студенты, не спешили восстанавливать – да и зачем теперь? Вход в Хогсмид строго запрещен, оставшиеся ученики вообще не могли покидать территорию школы с целью их же безопасности. Пабы заполняли Пожиратели, но сегодня здесь было непривычно тихо, Северус мог бы охарактеризовать такую тишину как «мертвую». Уж он-то знал, каково это – находиться в такой тишине.       Закутавшись в мантию, Шпион решительно продолжил свой путь, не особо оглядываясь по сторонам, пока не вышел к «Трем метлам». Кажется, здесь проклятые Мародеры когда-то отыскали потайной ход, ведущий прямо в Хогвартс к статуе Одноглазой ведьмы? Интересно, закрыт ли он теперь? По идее, должен быть, но можно ведь и попробовать…       Последний раз Снейп трансгрессировал в Хогсмид довольно давно – обычно Дамблдор предпочитал встречать его на нейтральной территории, а затем переносить прямо в свой кабинет. Удобно быть директором. Теперь же, оглядываясь по сторонам, последнее, что он мог вспомнить, это пожар – пожар, в котором он вынужден был сражаться на другой стороне. Пожар, среди которого он впервые услышал, как кричит Лили, краем глаза улавливая рыжий вихрь, летящий прямо на Круциатус. Спасала Поттера. Пожар, в котором Кэт Вайрес, неосознанно бросившаяся на Сектумсемпру, едва не погибла не то от удушья, не то от потери крови. Это был первый раз, когда собственное заклятие зельевара едва не убило девчонку буквально у него на руках.       Он и сейчас-то не знал, почему исцелил ее тогда.       Она сражалась вместе с Орденом, она отвлекла Беллу от Лили…       Однако мысль, что Вайрес спасала его жизнь, потому что хотела отдать долг, не давала ему покоя. Испытывал ли он чувство вины? Вряд ли. В учебнике Принца-полукровки множество разнообразных заклятий, многие из которых являются не самыми приятными.       Пустеющие глаза и свой яростный, почти грубый голос, молящий ее не спать.       А затем те же черные от ужаса глаза, цепляющие его взгляд, придушенный шепот, умоляющий его, уже захлебывавшегося собственной кровью, сказать это чертово заклинание.       Он был почти уверен, что контрзаклинание уже не подействует, и Вайрес умрет. Но она не умерла, и Северус трансгрессировал за долю секунды до того, как она очнулась.       А затем он так же думал, что контзаклинание не подействует, и умрет он сам. Но опять же у девчонки получилось.       Странно, Вайрес ни разу не упомянула об этом после, хотя, казалось бы, с ее-то характером, она должна была упрекать зельевара по несколько раз на неделе. С другой стороны, без его вмешательства ее бы тоже могли убить, пусть даже не его заклинанием, а банальной Авадой, посчитав за шпиона, и только потом разглядели бы, кто в действительности пожаловал в гости. Самонадеянные идиоты, считающие, что теперь мир полностью в их руках.       Северус усмехнулся. Умалчивая об одном, Катрина получала неимоверное удовольствие, указывая зельевару, что он рассуждает, как Марлин. Как Дамблдор. Как человек, который борется за равенство и справедливость, хотя большую часть своего времени он проводил в месте, где на эти слова наложено строжайшее табу.       Проходя через ворота на территорию замка, Снейп не обнаружил вокруг ни единой живой души и невольно поежился. Уж слишком такая атмосфера напоминала ему ту, от которой в последнее время зельевар стремился сбежать, и так непохоже это было на старый-добрый Хогвартс.       – Северус! – раздался в вечерней тиши звонкий нерешительный голос. – Северус Снейп!       Развернувшись на звук, зельевар вдруг почувствовал подавляющую усталость. Перед ним будто из-ниоткуда выросла светловолосая девица, закутанная в зимнюю школьную мантию. И правда, прохладно.       – Амели Бэнкс, – констатировал зельевар без восторга. – Седьмой курс, Рейвенкло. Заблудилась? – любезно поинтересовался он, наслаждаясь смущением, в полной мере отражающимся на лице студентки.       Буквально в ту же секунду перед внутренним взором Шпиона возник осуждающий взгляд МакКиннон.       «Семь лет на Слизерине так просто не вытравишь, благодетельница, – пронеслась в голове довольно хмурая мысль. – Не пытайся превратить меня в сентиментального гриффиндорца, ясно?»       Тяжелый взгляд прозрачно-серых глаз тут же исчез, и Северусу стало немного легче.       – Я не заблудилась, – опомнилась Бэнкс, будто наблюдая за внутренней борьбой Снейпа или же ведя свою собственную. – Я здесь… в общем, я ищу Регулуса. Регулуса Блэка.       «Все ищут маленького засранца, надо же».       – В таком случае, возможно, это он заблудился? – деланно-мягко поинтересовался Снейп, тут же подмечая незначительные детали.       Нос и щеки Бэнкс покраснели – вроде бы май, а ночь будет холодной – значит, ходит она здесь уже довольно давно. На территории замка – ни души, вероятно, все студенты разогнаны по спальням, а Филч и лесничий… В общем, если ворота не охраняются, значит, что-то случилось. Опасная работа есть опасная работа.       – Ты в своем уме? – отбросив все вкрадчивые любезности, рявкнул зельевар. Бэнкс вздрогнула. – Как вообще можно было додуматься выйти одной, когда даже в Хогвартсе творится, черт знает что – и тебе это прекрасно известно. Известно, как никому, не так ли?       – Ты не понимаешь! – беспомощно отозвалась девушка, раздраженно пряча вылезшую прядь светлых волос под капюшон. – Именно поэтому я и должна найти его, чтобы его не нашли до меня!       Снейп приподнял бровь, наблюдая за тем, как отчаянно бегает ее взгляд.       – А мальчишка не такой идиот, каким кажется, – процедил зельевар через несколько секунд. – Мне казалось, ты ненавидишь его или, во всяком случае, обходишь стороной, нет?       Рейвенкловка упрямо сжала губы.       – Я единственная, кто может помочь ему теперь, – неожиданно резко отозвалась Бэнкс, вскидывая голову. – Профессор Дамблдор просил меня не спускать с него глаз, и поначалу мы действительно не ладили. Я была уверена, что ничего не выйдет, но у меня получалось. До сегодняшнего вечера. Черт, он просто исчез, понимаешь?!       – О, я понимаю, – согласился Северус, схватив девушку за руку. – Не вздумай поступить так же глупо через пару-тройку дней, дорогая. В лесу в полнолуние с людьми еще не происходило ничего хорошего. Идем в замок.       – Что?! Но…       Северус закатил глаза, жалея, что рядом с ним нет Сириуса Блэка. И почему ему все подчиняются без лишних вопросов?.. Снейп с досадой подумал, что мог бы и позвать этого везунчика с собой, прежде чем бежать к Дамблдору. Старик наверняка уже в курсе, что он здесь. Вопрос в другом – неужели старику так надоела рейвенкловская староста, что он отправил ее одну искать мальчишку?       – Я надеюсь, ты не кричала? – неожиданно поинтересовался зельевар, просверлив девчонку цепким холодным взглядом. – Не звала его?       – Я не идиотка, – буркнула Амели, нахмурившись. И все же есть в ней что-то от Дирборна, что-то едва уловимое. Вот только Бэнкс утверждала, что она не идиотка, а ее братец – что идиоты все, кроме него.       Что же все-таки тут происходит? Снейп задумался, соображая, что теперь ему делать. Нужно спросить Дамблдора о некой провидице, выслушать указания насчет оставшихся крестражей, спросить, что делать с Блэком и Вайрес дальше, в каком-направлении изучать Волан-де-Морта и его чокнутую свиту. А тут еще эта девчонка и черт-знает-куда-запропастившийся-Регулус-Блэк. Иногда Снейп чувствовал себя нянькой, а иногда пушечным мясом. И в том и в другом амплуа ему было не особо уютно.       – Ладно, – процедил зельевар, решив объединить несколько проблем в одну. – Идем со мной. – Увидев, что Амели уже открыла рот, Северус небрежно добавил: – Ты ведь не ходила к Дабмлдору, верно? – Бэнкс покачала головой. – Так я и думал. Есть два варианта: или Блэк в кабинете профессора или его вообще нет на территории замка. С твоей стороны было необыкновенно глупо тащиться в лес, ничего до этого толком не узнав. Однако… – Снейп криво усмехнулся, при этом умудряясь сохранить ледяной пристальный взгляд. – Почему-то я больше не удивляюсь поступкам, которые может совершить чем-то или кем-то увлеченная девушка.       – Что?! Я не…       – Идем, Бэнкс!       Весь путь до замка рейвенкловка упорно молчала, но Северус не особо задумывался по этому поводу. Все его мысли вертелись вокруг замыслов Дамблдора и того факта, что старик никогда не делится тем, что именно пришло ему в голову. Иногда зельевар всерьез ожидал фразы вроде: «Завтра тебе предстоит тяжелый день, Северус. Тебе нужно будет прийти к Волан-де-Морту и рассказать, кто ты такой на самом деле. Скорее всего, это наш последний разговор, но не теряй надежду. Надежда – все, что нам остается в это ужасное темное время».       Знает ли Дамблдор о том, кто на самом деле выпустил в Марлин то заклинание?..       О том, что Бэнкс все еще плетется позади него, зельевар вспомнил только у каменной горгульи. Как и бывало прежде, горгулья мгновенно отодвинулась сама, показывая, что хозяин кабинета готов принять гостей и давно знал об их приближении. Вот только вопреки ожиданиям Северуса, профессор вовсе не был один. За столом напротив него сидела девушка, которая тут же обернулась, чтобы взглянуть на вошедших. Зельевар скользнул по ней равнодушным взглядом, а вот Амели тут же выскочила из-за его спины.       – Рейчел! – воскликнула она с недоверием.       – Мисс Грин уже уходит, – сообщил Дамблдор как всегда спокойным будничным голосом.       – Ухожу, – согласилась девушка, скользнув взглядом по следящему за ней Северусу. – Увидимся, Амели, – добавила она прежде, чем выскочить на лестницу. Горгулья со скрипом встала на свое место.       Зельевар настороженно вглядывался туда, где исчезла Рейчел Грин, а затем взглянул на Бэнкс.       – Кто она? Чертовски знакомое имя.       – Рейчел Грин была старостой Рейвенкло, когда я была еще на четвертом курсе, а затем уехала из Хогвартса, – пояснила Амели взволнованно. – Родители забрали из-за растущего числа нападений на детей.       – Ну, конечно… – проворчал Снейп задумчиво. – Девчонка встречалась с Люпином, а до этого все ошивалась вокруг Блэка...       – Это неудивительно. Все девчонки в какой-то степени были увлечены Сириусом… – ляпнула Амели и, покраснев, отвернулась.       Северус усмехнулся – действительно, и как это он сам об этом не подумал?       – Профессор Дамблдор, могу я задать вам несколько любопытных вопросов? – мгновенно забывая о Блэке, перешел к делу зельевар. Дамблдор поднял на него спокойный изучающий взгляд и молча кивнул. Амели негромко кашлянула, напоминая о себе. – Не переживай, Бэнкс, твой вопрос, разумеется, включен в этот список.