До самого конца

Есть в каждой нравственной системе Идея, общая для всех: Нельзя и с теми быть, и с теми, Не предавая тех и тех. И.М.Губерман Один из трактиров у "Дырявого Котла" 9 июня 1980 год POV Северус Снейп       Брусчатая дорога, будто живая, перемещалась под его ногами, и только по ее пробитым впадинам, поворотам, подъемам и спускам можно было определить, в какой части переулка он оказался. Северус не чувствовал усталости – ярость освежила его, и вся картина, вся суть, ослепительными всполохами проносилась в его сознании. Подлый гаденыш! Мерзкий неповоротливый ублюдок! Пусть только попадется, и зельевар сам, лично, пустит в него Аваду.       Заклятия сыпались под ноги удирающему Хвосту одно за другим, но крыса уворачивалась от каждого, стремясь забиться в какую-нибудь щель – туда, где Северус никогда не сможет его достать. Чертова анимагия, будь ты проклята!       Зельевар не сдавался, не мог сдаться. Теперь это уже не шутки, не вопрос приказа или выбора.       «Пусть идет».       Вот и все, что сказал старик – «пусть идет».       И что тогда? Пусть идет и доложит хозяину о том, что успел подслушать?! Проклятье, Темный Лорд будет чертовски рад этой новости! А затем он найдет их всех. Всех до единого. А Хвост все равно сдохнет, так или иначе. Однако все зашло слишком далеко, и Снейп не мог позволить Хвосту достичь цели, просто не мог.       Или все пропало.       В самый неподходящий момент – как это обычно и бывает – в голове Северуса зазвучали далекие отголоски давнего разговора.       – У меня множество вопросов к вам, сэр. Могу я рассчитывать, что вы действительно на них ответите и ответите честно?       Казалось, профессора нисколько не волновал серьезный голос зельевара или же тяжелый взгляд его темных глаз. Казалось, профессора не волновало совершенно ничего.       – На секунду мне подумалось, что ты шел требовать ответов, а не молить о них, Северус. – Дамблдор пристально взглянул за его плечо. – Мисс Бэнкс. Уже довольно поздно.       Девчонка смущенно шевельнулась позади зельевара, словно размышляя, выйти ей или проявить ее обычное упрямство.       – Да, сэр, но… – Рейвенкловка, колеблясь, взглянула на зельевара. Снейп передернул плечами – мол, делай, что хочешь. – Я…       – У нее свой интерес, – отрубил Северус, садясь на стул возле стола профессора. – Вы знаете, кто пустил заклятие в Марлин МакКиннон в апреле 1979 года? В тот самый день?       Зельевар был дальновиден, как никогда. Никакой провокации и никакого подтекста – им не было произнесено ни слова «убил», ни слова «спас». Можно по-разному расценивать вмешательство третьего лица в покушение Беллатрисы – как защиту МакКиннон или как содействие Пожирательнице. Третьего варианта Северус пока не видел.       – Твое беспокойство прямо-таки трогает меня, Северус, однако позволь заметить: меня не было в то время в том месте. Откуда я могу знать, что именно там происходило? – Рука профессора, держащая перо, чуть дрогнула.       Северус резко отвернулся.       – Разумеется. Полагаю, заклятие Вам также неизвестно, сэр?       – Полагаю, мисс МакКиннон, к нашей всеобщей скорби, давно мертва, и мы ничего не можем с этим поделать. – Дамблдор приподнял голову, и на какой-то краткий миг голубой пристальный взгляд сошелся с темным и недоверчивым в яростной битве.       Старый плут!       Лед мгновенно тронулся где-то внутри, и слова в горле стали комом. Просто невероятно, старик совершенно точно знал больше, чем говорил, он прекрасно понимал и то, что Северус это заметил. Более того, скорее, он даже именно этого и добивался!       – Темный Лорд приказал Малфою достать ему мальчишку Блэка. Старшего, – уточнил зельевар, с раздражением услышав тихий вздох за спиной. – По его плану за Блэком тут же примчатся Поттер, Люпин, его брат, Вайрес…Лили. Никому из них нельзя там появляться, их всех поймают, будут пытать, а затем убьют.       – Я вижу, тебе совсем не все равно, мой мальчик? – Старик внимательно следил за каждым его словом. – Насколько я помню, мисс Вайрес под вашей личной охраной, миссис Поттер никто никуда не выпустит, а Регулус Блэк скрывается в хижине у Запретного Леса. Верно, мисс Бэнкс?       Повисло неловкое молчание.       – Не совсем верно, профессор, – наконец вымолвила рейвенкловская староста. – Дело в том, что я не видела Регулуса с сегодняшнего утра.       Заклятие угодило точно под мерзкие крошечные крысиные лапки, и тварь, издав пронзительный писк, тут же перестала быть крысой в прямом смысле этого слова. Схватив Петтигрю за шиворот, Северус пинком толкнул его к стене ближайшего дома и приставил палочку к его горлу.       – Попытаешься превратиться – пожалеешь, понял? – процедил зельевар, с ненавистью вглядываясь в слезящиеся глаза мальчишки.       Питер по-прежнему был далеко не высок, полноват и нелеп во всех смыслах. Светлые патлы торчали в стороны, делая лицо еще круглее, грязные ладони он держал у рта, будто все еще что-то грыз. Отвратительное зрелище. Хвост мелькал на собраниях Пожирателей, подносил огневиски на стол или выводил измученных грязнокровок из подвала – и каждый раз, стоило лишь шикнуть на него, крысеныш начинал отвратительно трястись.       – Ты р-работаешь на Дамблдора! – пропищал Питер, словно все еще не мог решить, чего в нем больше – страха перед Северусом или ненависти к нему же. – Я все слышал! Ты бы не расс-сказал Повелителю то, что ус-слышал сейчас! А я… я расскажу! Мой Л-лорд будет очень доволен мной!       – Ты просто омерзителен, Хвост, – с отвращением выплюнул Снейп. – Но даже ты со своей чугунной башкой должен понимать, что Дамблдор и есть мое задание. – Северусу отчаянно захотелось пнуть Хвоста, ударить его, а затем просто убить на месте. Месть за Мародеров – не его дело. Однако было здесь и еще кое-что, то, от чего Снейп старательно отстранялся все это время, но не слишком преуспел в этом. Это он, Хвост, спровоцировал Марлин тогда, он едва не убил ее.       Хотя нет.       Он все же убил ее.       Знал бы об этом Блэк, и Беллатриса перестала бы быть его первой целью. Бродяга бы все силы бросил, чтобы достать крысеныша и заставить его заплатить за все, что он уже успел натворить. Мстительность Бродяги иногда тревожила даже самого Северуса.       – Сегодня я слышал о некой провидице. Вы скрыли это от меня. Мне казалось, это я распространяю все выгодные вам новости.       – Мне было необходимо, чтобы эту новость принес не ты, Северус. Вскоре Том пошлет тебя следить за мной, а любую информацию о ней доставлять Ему. Ты согласишься. Ты придешь ко мне, и мы вместе отправимся на встречу.       – Кто она? – Северус чувствовал себя скверно. Он всего лишь пешка, и с каждым разом он осознавал данный факт все лучше. Полная зависимость от Дамблдора давила на него со всех сторон.       – Выпускница факультета Рейвенкло, – спокойно изрек старик, вновь взглянув за спину Северуса. – Мисс Бэнкс, в вашу голову приходят какие-нибудь мысли?       – Да, сэр… – Все еще немного бледная, рейвенкловка вскинула ланьи глаза на профессора. – Вы, вероятно, говорите о Сивилле, профессор, но… но она вовсе не прорицательница. Возможно, у нее были способности, то есть, она хорошо сдала экзамены, но все остальное – сущие выдумки… – Амели замотала головой, беспомощно оглядываясь на горгулью. – Я могу идти, профессор?       Северус тряхнул головой.       – Ты не убьешь меня, – окрысился Петтигрю, не переставая дрожать. Палочка Северуса не давала ему шевельнуться. – Я служу Темному Лорду, я.... он так этого н-не оставит…       – Правда что ли? – криво усмехнулся зельевар, наклоняясь и в упор глядя в маленькие глазки Хвоста. – Да если бы каждый, кто в замке убивал своих, был наказан, число Псов сократилось бы втрое! Ты дал мне столько поводов, что я мог бы пытать тебя сутками…       Питер зажмурился и издал жалкий крысиный писк. Часом ранее       Он ни о чем не спрашивал – уже давно научился просто следовать за Дамблдором. Если старик не захочет сказать, куда они тащатся в этот раз, Северус никогда об этом и не узнает, а потому зачем понапрасну сотрясать воздух?       Северуса в этот день злило абсолютно все. МакКиннон, твердо решившая заговаривать с ним только по делу, иной раз могла игнорировать зельевара по несколько дней. Учитывая тот факт, что Снейп мог несколько дней не появляться в доме, они почти не разговаривали вот уже больше двух недель с того самого дня, когда он отправился в Хогвартс по вызову Дамблдора, предварительно обвинив МакКиннон в ее детской доверчивости и раздражающем желании видеть во всем что-то хорошее.       Как можно было видеть свет в том, что уже давно окутано мраком? В несколько слоев. В тысячи долбанных слоев! Вайрес не то чтобы была солидарна, но была собой. Там, где МакКиннон тактично молчала и лишь хмурилась, отыгрывалась Катрина. Жесткость девушки раздражала Северуса примерно в той же степени, в которой он был недоволен и деликатностью Марлин. В итоге, обе предпочитали бросать на него мрачные осуждающие взгляды и демонстративно удалялись наверх.       Исключением пару дней назад послужило требование Марлин забрать у Дамблдора Карту, и лаконичное катриновское «там тебя Блэк дожидается» почти каждый день. Судя по всему, с Бродягой они далеко продвинулись, потому что не давнее чем вчера Северусу действительно не удалось понять, чем именно занимался Блэк в прошедшие две недели, а это уже говорило о многом.       К разговорам об Ордене МакКиннон оставалась равнодушна – и что больше всего бесило Северуса, он понятия не имел, притворяется она или ей действительно неинтересно. Еще несколько месяцев назад Снейп был бы полностью уверен, что МакКиннон просто не может быть все равно, теперь же, с какой стороны не зайди, больше склонялся именно к этому.       Марлин потерялась.       «Держись!» – твердил он.       Держись.       Зельевар был готов передразнить себя еще тысячу раз, с иронией выплевывая это долбанное бесполезное «держись» снова и снова, но сказать это МакКиннон у него язык не поворачивался. Не теперь, когда она – а Снейп был почти уверен в этом – его искренне ненавидела.       Он мог понять ее, правда. Что он сделал? Она считает себя обязанной ему жизнью, но Северус даже не спасал ее. Или даже Вайрес давно рассказала ей об этом. Плевать. Он дал ей дом,в котором ее никто не найдет, он отрезал ее от всего мира, от мира, в котором идет разрушительная война, и даже с Дамблдором предпочитал делать вид, что по-идиотски верит в его неведение.       Что за кретин.       Нужно было понимать, что она не справится. Блэк уверял его когда-то, что МакКиннон сильная. На самом деле, у Блэка и правда была скверная привычка ее недооценивать, но что-то подсказывало зельевару, что улыбчивая девушка, в которую так отчаянно влюблен Бродяга и его недоверчивая грустная затворница – две совершенно разные Марлин. Снейп и сам не заметил, как Блэк стал его последней надеждой. Что-то также подсказывало ему, что беспокойный гриффиндорец с кривой ухмылкой и живым воображением и тот чокнутый самоубийца, которого они знают теперь – также два разных Сириуса.       Несмотря на то, что Катрина искренне верила в свою помощь Марлин, ей так и не удалось убедить в этом Снейпа. Возможно, Вайрес удалось обмануть ее на какое-то время, отвлечь и только, но теперь все возвращается. Забытый страх – а зельевар действительно боялся – вновь всколыхнулся внутри. Снейп опасался, что МакКиннон попытается сбежать. Снейп опасался, что Катрина захочет помочь ей в этом. Кому, как ни ей знать, что пережил Блэк за этот год? Что она нужна ему сейчас, что она всегда нужна ему?!       Проклятье!       – Долго еще, сэр? – бросил он, с досадой выбрасывая из головы все посторонние мысли. – Почему мы не трансгрессируем?       – Слишком опасно, – спокойно произнес директор. – Сейчас нам не нужны лишние глаза или уши.       – Тогда почему вы не пригласили ее в Хогвартс, сэр? – старательно пряча раздражение, поинтересовался Северус. – Почему здесь, в Лондоне, на виду у всех?       Несколько шагов Дамблдор молчал, а затем вдруг совершенно серьезно произнес:       – Ты когда-нибудь замечал, что, если что-то мелькает у тебя перед глазами целыми днями, неделями, месяцами, ты едва ли даже обращаешь на это внимание, но стоит вдруг перестать… – Профессор бросил на Северуса выжидающий чуть прищуренный взгляд.       Что?!       – Что? – Зельевар недоверчиво взглянул на старика. – Хотите сказать, что, пока мы бегаем туда-сюда по Косому переулку, десятки Пожирателей смерти не обратят на нас никакого внимания? Вы, должно быть, издеваетесь.       Не говоря ни слова, Альбус молча продолжил путь. Несколько секунд Северус просто стоял на месте, глядя ему в спину и пытаясь осознать сказанное. «Мелькает перед глазами целыми днями, неделями, месяцами…» Например, гриффиндорцы, которых уж слишком много в жизни зельевара. Но… черт возьми, это не одно и то же. Бред какой-то.       Бездумно следуя за Дамблдором, угрюмый Снейп редко смотрел по сторонам и вообще обращал мало внимания на проходящих мимо маглов. Однако в то же время он был уверен, что в Косом переулке сейчас найдется едва ли два-три смельчака, а в «Дырявом Котле» хотя бы пара постояльцев. Слишком опасно, почти безумие. Даже Вайрес наступила на горло своей безразмерной гордости и вступила в Орден, постоянно напрашиваясь на ночные дежурства просто потому, что больше ей негде было ночевать. Кажется, теперь по тому же пути пошли таинственные МакКинноны. Учитывая то, что Марлин была единственной, кто был в состоянии «опознать» своих родственников, Северус имел некоторые основания полагать, что они и не МакКинноны вовсе.       А если даже МакКинноны, то со своими тайнами по карманам. Тайнами, которые им не раскрыть опять же без помощи их «покойной» сестры. Замкнутый круг получается.       Вскоре Снейп снова вынужден был дать о себе знать. Старик, казалось, просто забыл о его существовании.       – Ваши люди меня узнают.       – В данных момент мракоборцев здесь нет, Северус, – спокойно отозвался Дамблдор.       – Мы идем не в «Дырявый Котел», – с легким раздражением констатировал зельевар.       – Разумеется, нет.       – Разумеется.       Северусу ужасно захотелось сделать что-нибудь внезапное и, вероятно, непоправимое, но он держал себя в руках. Уж что-что, а этому он давно научился. Порой ему казалось, что директор намеренно испытывает его терпение, чтобы вывести из себя, а затем уничтожить. После стольких лет Снейп так и не понял, доверял ли ему Дамблдор на самом деле, или лишь рассчитывал на слепую веру Северуса в его доверие. Подумать только, а ведь эти идиоты только и делают, что слепо верят «самому могущественному волшебнику всех времен». Разве что Вайрес – да, пожалуй, именно она – не доверяла Дамблдору, но до определенного момента эта высокомерная девчонка никому не доверяла, теша самолюбие играми с Блэком и МакКиннон. Что осталось от нее теперь? Черные волосы и презрительный взгляд, верно? Все остальное, маска фальшивого имени, исчезло, стоило ей обзавестись кучей слабостей, присущих обычным сочувствующим людям, маги они или маглы.       Свернув на мощеную улочку, Дамблдор указал рукой на закрытую дверь кофейни – скромного невзрачного ресторанчика. Обычная забегаловка для необычных волшебников.       – Улица совершенно пустая, – оглядевшись по сторонам, вымолвил зельевар. – Словно все просто вымерло.       – Такие времена, – отозвался Дамблдор, едва заметно пожимая плечами. – Но нам это на руку, верно?       Северус не стал утруждать себя ответом, хотя вовсе не считал, что «такие времена» могут быть кому-то «на руку».       – Странная все же история, – продолжал старик, словно и не замечая его недовольства. – Мисс Трелони едва ли намного старше тебя, Северус…       – На год, – хмуро согласился зельевар, не улавливая сути. К чему это он?       – Сколько же может произойти за один год или несколько лет. Удивительно, ты не находишь?..       Стиснув зубы, Северус бесшумно выдохнул. Чего бы старик ни добивался, ему не удастся спровоцировать его. Снейп слишком умен, чтобы вестись на провокации, которые определенно должны быть очередной проверкой или испытанием его терпения. Что ж, терпеть он уже научился, а скрывать свои чувства – и подавно.       – У нас здесь и за день может случиться столько, что к вечеру и не вспомнишь всего, – спокойно отозвался зельевар. – К примеру, утром ты врываешься в дом к одним грязнокровкам, затем сразу же к следующим, а спустя несколько часов уже невозможно вспомнить, первые еще вопят от боли или уже валяются без чувств… Удивительно, вы не находите?       На несколько секунд Дамблдор задержал на нем внимательный цепкий взгляд, но промолчал. Плевать. Какого черта старику позволено изобретать ловкие насмешки, которые на первый взгляд легко маскируются под философские изречения, а он, Северус, должен вот так запросто их проглатывать?       А вообще, ничего у них не выйдет. Что-то переменилось с тех пор, как зельевар с головой нырнул в самое пекло. С тех пор, как зельевар в действительности стал зельеваром самого опасного волшебника всех времен. Он больше не был одинок – и пусть даже ему довелось спутаться с настоящими психами и фактическими самоубийцами, но вместе они таки составляли неплохую компанию.       Северус ощущал себя связующим звеном. Так уж вышло, что его взаимодействие с «той стороной» не ограничивалось хаотичным Сириусом Блэком, невозмутимой Кэт Вайрес и дальновидной Марлин МакКиннон. Северус общался также с «глазами и ушами» Ордена в Хогвартсе – Амели Бэнкс. До недавнего времени он также мог натолкнуться и на Регулуса, отчаянного и неожиданно мужественного, но уже фактически мертвеца.       И, конечно же, Дамблдор. Вся цепь, из скольки бы звеньев она ни состояла, сводилась к нему.       В закусочной было тихо. Мягкий свет верхних ламп создавал что-то вроде полумрака – так сейчас выглядело любое работающее кафе в Косом переулке. Можно было предположить, что на этой, магловской, стороне в закусочной должны частенько бывать и обычные люди, но по каким-то причинам они попросту обходили это место стороной. Может, что-то вроде отводящих чар, но Северус не мог знать точно.       – Что ж… – скептически протянул зельевар, мгновенно найдя девушку взглядом. – По крайней мере, она не опоздала.       – Это так, – загадочно согласился Дамблдор. – Проходи, Северус.       Зельевар был не очень-то доволен этой его снисходительностью. Великий Мерлин, и почему всегда надо делать это так? Дамблдору проницательности было не занимать.       – Хочешь что-то сказать, Северус?       – Нет, – вскользь отказался зельевар, проходя мимо профессора к дальнему столику в углу. – Не хочу.       Сивилла беззаботно откусывала круассан, никоим образом не подавая виду, что услышала их, вплоть до того самого момента, когда Северус опустился на стул напротив нее. Трудно было сказать, о чем она подумала, вдруг обнаружив Северуса прямо перед ее носом, но умиротворенной она точно не выглядела. Поставив чашку с кофе на стол, девчонка впилась в лицо зельевара пристальным взглядом широко распахнутых глаз.       – Только не говори, что заранее знала о моем приходе, – иронично предупредил Северус. – Все равно не поверю.       Вообще-то она была даже забавная. На голове черти что, конечно, но в целом что-то в ней было. Дикие темно-русые кудри с рыжеватым отливом, длинное бледное лицо и зеленоватые глаза – она так пристально разглядывала Северуса, что тому на какой-то миг стало как-то не по себе.       – Ну и что же ты видишь? – Притвориться бесчувственной сволочью было даже не хобби зельевара, а его жизненное кредо. – Может, оптимистичный прогноз? Для разнообразия.       – Ты скоро умрешь, – медленно и зловеще произнесла Сивилла, склоняя голову набок. – Страшной смертью.       – Удивила! – фыркнул Снейп, скосив глаза на застывшего позади девушки Дамблдора. – Вы в своем уме, сэр? Она же лжет.       Сивилла встрепенулась, мгновенно обернувшись назад. Профессор неторопливо прошел к стулу рядом с Северусом и опустился на него, не отводя пристального взгляда от девчонки.       – Я очень хочу вернуться в Хогвартс, профессор Дамблдор, – отчеканила Трелони, вновь принимаясь за круассан. – Мои предсказания всегда сбываются.       – Да неужели?! – воскликнул Северус, откидываясь на спинку стула. – Правда что ли?       – Северус, перестань, – негромко произнес Дамблдор. – Это невежливо.       – Невежливо?! – поперхнулся зельевар, ядовито взглянув на Трелони. – Да она меня только что похоронила. А впрочем, Вам же плевать.       Действительно, о чем это он! Если кто его и похоронит, так только этот умиротворенный невероятно энергичный старик, а не какая-то там девчонка-прорицательница.       – Поймите меня правильно, мисс Трелони, я должен быть внимателен к каждому члену моего коллектива, – спокойно и мягко заговорил Дамблдор.       – Моя прапрабабушка – известная предсказательница, – заявила девчонка с нотками гордости. – Мне передался ее дар, обойдя стороной мать и бабку. – Темные глаза вновь уставились на Северуса, губы упрямо сжались: – Мои предсказания всегда сбываются.       Зельевар с иронией уставился на Дамблдора. Невероятно. Он еще о чем-то задумывается.       – Я должен быть уверен, что вы идеально подходите на ту должность, о которой просите, мисс Трелони, – наконец заговорил профессор. – Можете ли вы что-нибудь предсказать мне прямо сейчас?       Северус хмыкнул:       – Учти, предсказание «страшной смерти» здесь вряд ли прокатит. Вот это невежливо.       Несколько томительных мгновений Сивилла пристально смотрела на Дамблдора, буквально прожигая его взглядом круглых зеленоватых глаз. Северус ждал, ждал с настоящим нетерпением – в самом деле, он мог и ошибиться на ее счет.       – Простите, сэр, но сейчас я ничего не могу увидеть, – с сожалением сказала Трелони, полностью проигнорировав зельевара. – Мой дар…       – Л г у н ь я, – вкрадчиво процедил Северус, подавшись вперед.       Нижняя губа девушки предательски задрожала. Зельевар буквально физически ощущал на себя долгий и укоризненный взгляд профессора. Конечно же, он опять был в чем-то виноват перед ним, что-то не так сделал или что-то не то подумал... Но неужели не ясно, что девчонка просто притворяется?!       – Просто смешно, – процедил Снейп, поднимаясь из-за стола. – Валяйте. Примите ее на работу. Уверен, прорицания станут увлекательным предметом для учеников Хогвартса. Через пару занятий… – Северус склонился к самому уху Трелони, и та невольно дернулась в сторону, – …все они узнают, что скоро умрут. Страшной смертью.       Северус развел руками и усмехнулся одной из самых мерзких своих ухмылок. Дамблдор не сводил с него задумчивого – или же просто усталого – взгляда.       – Мне очень жаль, мисс Трелони… – наконец заговорил он, вздохнув. – Но я вынужден…       Договорить он не успел.       Сивилла сдавленно вскрикнула, и Северус, уже развернувшийся, чтобы уйти, остановился и оглянулся через плечо, не понимая, что происходит.       Трелони больше не сидела за столом, а твердо стояла на ногах, уставившись в пустоту где-то позади зельевара. Руки девушки мелко тряслись, губы дрожали, взгляд уже не казался рассеянным.       – Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда... – заговорила девушка низким подвывающим голосом, совершенно не похожим на ее собственный. – …рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца... и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы...       Послышался грохот, и Северус, еще не полностью отошедший от шока, резко обернулся на звук. Тень мелькнула за окном – и тут же исчезла.       – Пусть идет, – отрывисто вымолвил Дамблдор, даже не взглянув в сторону окна. Взгляд голубых глаз профессора был полностью прикован к Сивилле, глотающей ртом воздух, словно рыба, выброшенная из воды.       – Что?.. – поначалу Северус подумал, что ослышался, но старик даже не обратил внимания на его вопрос.       «Пусть идет»?! Северус не сомневался в том, кто именно прятался за окном. Только один человек мог так бездарно подслушивать и выдать себя самым нелепейшим образом – ударившись башкой об стекло. Только тот, кто поначалу был очень маленьким, а затем увеличился и как всегда что-то не рассчитал.       Хвост.       Не медля больше ни секунды, Северус сорвался с места, слыша, как Трелони заговорила вновь. Однако до ее слов зельевару больше не было никакого дела: все его внимание было сконцентрировано на удирающем крысёныше, который торопился передать своему повелителю кое-что очень важное.       «Пусть идет».       Какого черта?! Неужели Дамблдор не понимает, что сейчас начнется? Темному Лорду ничего не стоит выяснить, кто он, тот «рождённый на исходе седьмого месяца», он переберет всех – от чистокровных волшебниц до тех, кто хоть в одном поколении имел родственников-магов.       У Волан-де-Морта полно времени, чтобы добраться не то, что до детей, но до женщин, которые должны их родить… До тех женщин, срок которых подходит через полтора-два месяца.       До таких, как… Лили.       Твое беспокойство прямо-таки трогает меня, Северус…       В голосе Дамблдора звучала насмешка.       Палочка упиралась прямо в глотку мерзкому предателю, но Северус медлил. Возможно, он не был уверен, принадлежит ли ему право убить Хвоста, или же зельевар должен доставить его тем, кто действительно должен решать, что с ним делать. Чертова МакКиннон, гребаная сентиментальность. Несколько месяцев назад он убил бы Хвоста, н не задумываясь ни о какой морали или чувстве праведной мести.       – Ты не п-посмеешь убить меня… – пропищал Питер, скалясь так, будто внезапно решил сделаться храбрым. – Как ты это об-бъяснишь?.. Никто тебе н-не поверит!       – Мне и не нужно, чтобы кто-то мне верил, придурок, – процедил Северус.       – Правда? Тогда ты не сильно расстроишься… – Пробормотав эти слова, Хвост вдруг изогнулся и вцепился зубами прямо в руку зельевара. От неожиданности Северус дернулся в сторону, давая возможность обычно неповоротливому болвану присесть и трансформироваться в крысу быстрее, чем зеленая вспышка заклятия достигла цели. Голый хвост мелькнул в какой-то дыре под домом, а в следующий миг от Петтигрю остались только неприятные воспоминания.       По правде говоря, у Северуса волосы на голове шевелились – не оттого даже, что Темный Лорд поверит этому идиоту насчет него самого, а оттого, что Лили окажется в этом списке. Зельевар мог сколько угодно утешать себя тем, что ее срок середина или конец августа, но готов был поклясться, что Волан-де-Морт обезумеет, когда узнает о пророчестве.       Это было пророчество.       Девчонка, вероятно, и сама не представляла, на что способна.       Всего лишь минут двадцать назад она произнесла слова, которые изменили все. Она повернула историю.       Орден должен узнать об этом первым. Северус должен сделать так, чтобы за Лили наблюдали днем и ночью. Сам он знал о ней лишь то, что она в Мунго, но рядом с ней не дежурят сутками…       Орден должен позаботиться об этом.       Или Северус позаботится об этом сам.       Вот если бы можно было задействовать Вайрес и МакКиннон… Нет. Нет, это безумие.       Это значительно облегчило бы работу… Но опять же, как он объяснит это Лили и Ордену. И Дамблдор будет против, это очевидно.       Как не неприятно было признавать, но Катрина была тысячу раз права, заявляя, что работать одной гораздо менее хлопотно. Так и есть. Северус готов был поклясться чем угодно, что Марлин МакКиннон согласилась бы, не раздумывая. Ей бы только ухватиться за что-нибудь, за любую возможность вырваться из ее непроизвольного плена. Должно быть, это ужасно – находиться взаперти, не в силах помочь хоть чем-то.       Нужно признать: затея безнадежна и никогда не осуществится.       Северус не знал, что делать дальше, и так и замер посреди пустой улицы, глядя вслед давно исчезнувшему Питеру. Мысль медленно ворочалась в его голове. Он понимал, что возвращаться в кафе не имеет никакого смысла, поэтому просто отправился обратно в Дом. В сознании медленно выстраивался план его дальнейших действий.