До самого конца

А может быть, я всего лишь призрак? Что исчезает, стоит кому-нибудь приблизиться, И проходит сквозь тебя, пока ты идешь, Идешь где-то рядом... Coldplay - Ghost Story Июнь 1980 год Лондон/Несуществующий дом POV Сириус Блэк Две стороны общих действий       Зеленые кроны деревьев призывно шелестели от легкого ветра, под ногами уже валялась свежая опавшая листва, а ведь к концу подходил только первый месяц лета. Грин-стрит, 2 встретила их мертвой тишиной и абсолютным спокойствием.       – Зайдем внутрь? – предложила Доркас, вопросительно оглядываясь назад на Бродягу и Сохатого. – Если нет возражений, конечно. Впрочем, мне кажется, дом все равно пуст.       – Мне тоже… – протянул Сириус. – Даже агенты Дамблдора не могут понять, куда пропала Доэрти, и что стало с ней после той ночи. Загадка номер… дайте-ка подумать…столько не считают?       Она танцевала, прыгала, напевая какой-то знакомый простенький мотивчик, и в этот момент Блэк почти физически ощущал, как всё недоверчиво и... медленно, но чертовски верно приходит в норму. Марлс повернулась – резко, словно боялась, что он вот-вот исчезнет. И он, Сириус, чувствовал то же самое. Боялся того же.       Она склоняет голову набок, закусывает губу и хмурит брови – так знакомо, что внутри все в очередной раз переворачивается.       Кто его ищет, ну кто? Джеймс? Не смешите! Поттеру сейчас вообще не до него, он за крестражами бегает, как проклятый. А Ордену уж точно нет дела до одного дня. Да он, Блэк, там неделями не появлялся!       Он не мог заставить себя уйти. Он не мог заставить себя отойти от нее хоть на шаг – просто не мог.       – Господи… – Марлин опустилась прямо на пол, пряча лицо в ладонях. Блэк мгновенно вскочил с кровати и опустился рядом с ней, но в следующую секунду понял, что МакКиннон всего лишь смеется. И он вновь прижал ее к себе, вдыхая до ужаса, до дрожи знакомый запах ее волос. – Я… – Казалось, она сейчас захлебнется собственным смехом. – Я поверить не могу, понимаешь??       А что он?       Он понимал только одно: с такой дурацкой улыбкой на лице ему перед друзьями лучше не появляться.       – Хорошее настроение? – спросил Джеймс со странными нотками в голосе.       Карие глаза пристально рассматривали Сириуса, словно пытались найти подвох. Должно быть, ему все же казалось, что Блэк напускает на себя беззаботный вид лишь потому, что слишком хорошо помнит этот дом, этот участок и все, что здесь случилось. Откуда Сохатому было знать, что мысли его лучшего друга сейчас заняты совершенно другим? Помимо Волан-де-Морта, девяти Пожирателей смерти и шестерых Орденцев, не считая Джин Доэрти, здесь тогда был кто-то еще.       – Ты не можешь его здесь оставить!       Марлс, уже было начавшая спускаться по лестнице, вдруг развернулась и толкнула Сириуса обратно в холл.       – Кто сказал, что у меня есть выбор? – процедил Снейп, делая шаг навстречу Вайрес. – Ты не можешь отрицать, что он опасен! И память ему стереть ты не согласишься, конечно. Воспоминания обо мне охраняются отводящими чарами – а с ней что?!       – Но у него получается! – воскликнула брюнетка, сверкнув глазами. – Нет смысла здесь сидеть, это ведь без внимания не останется!       – И что мне сделать? – огрызнулся зельевар. – Перестать играть в прятки с Дамблдором и расставить все точки над «ё»?! Я знаю, что он знает о МакКиннон. И он знает, что я знаю, что он знает. И еще он знает, что я специально делаю вид, что не понимаю, что он знает, и не собираюсь ничего менять. – Северус махнул рукой.       – Блэк не может здесь оставаться, – твердо заявила Катрина, не отводя взгляда. – Понимаешь?       Снейп молча смотрел на нее, затем вздохнул и передернул плечами.       – Понимаю.       Марлин ткнула Бродягу в бок.       – Посмотри, – прошептала она заговорщически, кивнув на Снейпа и Вайрес. – Мне кажется?..       – Тебе не кажется, – усмехнулся Блэк, хватая ее за руку и выходя из укрытия.       Если бы Джеймс Поттер владел легилименцией!.. Хотя нет, и хорошо, что не владел. К некоторым секретам нужно быть заранее готовым.       – Ладно, идем, – буркнул Бродяга, махнув рукой в сторону забора.       Если говорить совсем честно, у самого Сириуса здесь был свой личный интерес. Снейп, Марлин и Катрина рассказывали невероятные истории. Теперь среди миллиона тайн и загадок для Ордена Феникса и непосредственно для их маленькой мародерской группы для Сириуса Блэка имели значение лишь несколько: что на самом деле скрывает Александр МакКиннон? кто и с какой целью пытался спасти Марлс? что на самом деле случилось с Абигейл Саммерс и дядей Альфардом?… Жив ли Рег? Какого черта произошло в Мраморном дворце в ту ночь?       – Мне жаль, Бродяга. – Марлин с досадой покачала головой. – Но я помню не больше вашего. Луч летел в спину. Единственное… – Она вдруг вскинула голову и посмотрела на Северуса. – Незадолго до этого кто-то подошел ко мне и сказал, что другого выхода не осталось. Ты?..       Снейп медленно покачал головой.       – Так, понятно… – Марлс прерывисто выдохнула. – Давайте дальше. Алекс. – Марлин повернулась к Сириусу. – Алекс… не знаю, мы с ним всегда хорошо ладили. То есть, он заботился обо мне, спрашивал, как у меня дела. Когда я уезжала, он писал мне письма, и я всегда рассказывала ему, что у меня происходит…       – Ты писала ему о Катрине? – спросил Блэк с зарождающимся интересом.       – В Хогвартсе? – уточнила гриффиндорка. – Кажется, нет.       Сириус поднял взгляд на Вайрес, и та ответила ему таким же настороженным взглядом. Сейчас они думали об одном и том же – что если Марлс все же рассказала брату о Вайрес… только не о Катрине.       О Грэйс.       Только как об этом спросить? По идее, они не должны знать о ее детстве того, чего она сама... не знает. Или думает, что не знает, что в данной ситуации одно и то же.       – С Алексом разберемся, – уверенно заявила Марлин. – А вот с Линдой будьте внимательны. Мы с Кэт почти уверены, что она… хм… больна ликантропией.       Брови Сириуса медленно поползли вверх.       – Так твоя кузина – оборотень?       Блэк делал все, чтобы не казаться подозрительным: не быть слишком радостным, слишком злым, слишком саркастичным, не очень много шутить, не грубить по мелочам – но острить можно, – не орать, когда начинают спрашивать, чему он усмехается, не паниковать, когда кто-то вдруг замечает, что его взгляд больше нельзя назвать застывшим. В общем, спокойно, непринужденно, с холодком. Как обычно, естественно, в стиле Блэка. Джеймса провести трудно, Ремуса – практически невозможно, но Бродяга старался изо всех сил.       – Уж не знаю, о чем ты думал, но у тебя получилось скрыть от меня свои мысли. Да, один раз, но просто периодически делай это снова. Пробуй, лишним не будет. – Кэт криво усмехнулась. – Иначе будешь сидеть тут с нами, умник, потому что до конца мне Снейпа все равно не убедить.       Несмотря на то, что целый день Блэк не мог отойти от Марлс ни на шаг, оставаться в доме ему было нельзя – так было бы еще опаснее. Поэтому тем же вечером Сириус трансгрессировал… в штаб? Нет, неправильно. В Годрикову Впадину. Там он терпеливо дождался прихода Джима, и вот тут началось самое интересное.       Стоило Поттеру войти в дом, как Сириус сорвался с места, выбежал из кухни и готов был уже буквально кинуться на Джеймса, но тот вдруг резко выхватил палочку и выкрикнул заклинание быстрее, чем Блэк успел хотя бы что-то вякнуть.       В итоге Бродяга рухнул на пол как подкошенный, осознавая, что не может даже шевельнуться.       – Да какого ж хрена, Потте-ер… – простонал Сириус, досадливо морщась. – Прекрасно. Заботишься о них, заботишься, а тут…       – БЛЭК!!! – заорал Сохатый так, что на этот крик могли бы сбежаться все Пожиратели смерти, если бы не куча охранных заклинаний, фактически скрывающих дом. – ЧТОБ ТЕБЯ КЕНТАВР ЛЯГНУЛ ТВОЮ МАТЬ!!!       На Поттера смешно было смотреть. Ну… и смешно и грустно. Черные растрепанные волосы, худые руки, вскинутые вверх, карие глаза, мечущие молнии…Кому угодно стало бы страшно, но не Бродяге. Разумеется, не ему.       – Кого ты ждал? – простонал Сириус, уткнувшись лбом в пол. – Кто еще пройдет через хренову тучу заклинаний сестренки? – Он попытался шевельнуть рукой и, убедившись, что все в норме, медленно поднялся с пола. – Так… спокойно, – услышав сопение Сохатого, проговорил он. – Олени так не делают, ты знаешь, да? Олени вообще мирные животные. Ты сомневаешься, что это я или я чего-то не понял?! – не выдержав, заорал Блэк.       – Нет! – рявкнул Джеймс, кидая на пол рюкзак. – Я сомневаюсь, что у тебя есть мозг! Я ведь мог в тебя и чем-нибудь менее приятным пальнуть, в конце концов! Ты вообще соображаешь, что делаешь?!       – Сохатый. Все. Заткнись. У меня к тебе чертовски важный разговор. Нет! – тут же поправился Бродяга. – Вопрос. Очень-очень важный! Скажи мне, что Эванс собирается рожать Бэмби в августе! Умоляю. Скажи, что это не июль.       Джеймс, заметно встревожившись, тут же запустил свою пятерню в волосы.       – По… черт, Бродяга! По срокам это должен быть конец августа… ну середина или конец, я не знаю точно, а… Бродяга, что происходит?       – Знал же, что мы заднице! – выплюнул Блэк. Почему-то вроде как хорошая новость не принесла ему облегчения. – Садись. Поговорим.       Сириус вернулся на кухню, все еще потирая пятую точку, на которую так удачно приземлился. Поттер шел следом за ним.       – Скоро будет собрание Ордена, и там Дамблдор или МакГонагалл или Грюм или еще кто-нибудь суперавторитетный сами расскажут последние новости, но я хочу, чтобы ты услышал это от меня... Не знаю, веришь или нет, но сегодняшний день дал мне столько, сколько я и вообразить не мог. Что-то изменилось. Поначалу словно все рухнуло, а затем… Джим. Через пять-десять минут, ты будешь думать, что я поистине слизеринская сволочь, но дальше молчать не имеет никакого смысла.       Сириус не преувеличивал ни капли. Тот день перевернул его жизнь с ног на голову, встряхнул его вселенную и, возможно, навсегда изменил его самого.       Пункт первый: как только Пожирателям станет известно о близких родах, над Лили и ее малышом повиснет смертельная опасность. Бродяга полагал, что Джеймс, Рем, Катрина и, разумеется, он сам пойдут в комплекте. По расчетам Снейпа у них едва ли есть месяц, если только не занять Пожирателей чем-то более важным, чтобы Лили успела родить ребенка. Но это ни хрена не утешало!       – Чтобы Лили успела родить ребенка, нужен не месяц, нужно два месяца! – резонно возразила Марлин. – Чем можно настолько поглотить всех?.. Чтобы вообще ни на что сил и времени не хватало? Идеи?       Тогда, шестнадцать дней назад, они замерли словно истуканы, глядя друг на друга уставшими круглыми глазами и напряженно размышляя. Теперь Сириус готов был дать ответ на заданный Марлин вопрос, а иначе они бы все были уже мертвы.       Страшная тайна связывала их троих по рукам и ногам, и если о Марлин Блэк по-прежнему не мог сказать ни слова, то про Снейпа молчать уже не имело смысла. После задания вклиниться в ряды Дамблдора и стать «своим», что у зельевара выходило со скрипом, для Волан-де-Морта не будет ничего странного в их сотрудничестве. Хотя Блэк искренне надеялся, что до этого не дойдет.       Пункт второй: с окклюменцией дела идут когда как, а в целом – хреново. Блэк так до конца и не понял, на чем именно был так сконцентрирован, что думал обо всем сразу, а в итоге – ни о чем вообще. То есть, неясно, сколько пройдет времени, прежде чем он выдаст сразу три огромные тайны: локацию несуществующего дома (а вместе с ним и Катрину), истинные дела зельевара и… Марлин, само собой.       Пункт третий: Марлин МакКиннон, буквально воодушевленная поворотом событий, тут же начала плести логические цепочки, что крайне не понравилось Снейпу – с ними он уже был знаком ранее. Сириус, сколько счастливый, столько и встревоженный, немного охладил ее пыл, урезонив тем, что сейчас ничего не изменится и что он просто-напросто запрещает ей что-то менять. Она должна быть в безопасности, по крайней мере, до осени. А там у них у всех не останется выбора кроме как подключить последние резервы. План, по расчетам, сработает максимум до середины сентября.       Пункт четвертый: все это (кроме тайны Марлин, о которой Снейп запретил рассказывать, угрожая вытрясти из Блэка кишки) Сириус как на духу выложил своему лучшему другу Джеймсу Поттеру.       – Рассказать Джеймсу? – Кэт вскинула голову и с усмешкой взглянула на Блэка. – А что. Расскажи.       – Совсем спятили?! – процедил Снейп. – Хотите меня до срыва довести, да? Мало мне было вас двоих, – Снейп одарил красноречивым взглядом Марлин и Катрину, – …так еще и Блэк теперь по уши в…деле! А если ты и Поттера притащишь…       – Да никто не собирается его притаскивать, – воскликнула Марлин. – Джим и сам не придет. Просто… Нет, понимаешь, за Лили нужно следить. И если Сохатый будет в курсе дела, ему будет немного проще. Нет?       – Будет, – согласилась Катрина, переведя взгляд на зельевара. – Нет, правда, будет. Ты и сам знаешь. Да что скрывать-то? – вспыхнула она, наткнувшись на тяжелый пристальный взгляд Северуса. Даже не моргнул. – Ты уже официально за Орден, а Марлс никто выдавать и не собирается! Про меня так он итак в курсе, а местоположение дома даже я не знаю. Я вообще сомневаюсь, что ты сам представляешь, где мы вообще находимся.       – Ну если уж тебе совсем это не нравится… – Марлин медленно перевела на Блэка решительный взгляд серых глаз. – То…       А вот и пятый, последний: услышавший обо всем этом от своего лучшего друга Сохатый больше не мог покинуть дом в Годриковой Впадине, о чем Сириус предусмотрительно сообщил в самую последнюю очередь. Это не его решение, это их решение – его, Марлин, Снейпа и Кэт. Ну а затем приказ Аластора Грюма.       Нет, Грюм ничего об этом не знал. Ничего, кроме пророчества, чего уже было более чем достаточно.       Дело Поттеров, Лонгботтомов и далее следовавших фамилий семей волшебников, находящихся в опасности из-за части пророчества, было вынесено на обсуждение на следующий же день.       Пожалуй, Блэк ошибся. Самое интересное началось тогда, когда до сознания Джеймса дошла эта новость.       Все мы воспринимаем новости по-разному. Какая ирония, мы с Вайрес чисто по-родственному мыслим глобально и упускаем из виду детали, которые, в свою очередь, буквально незамедлительно считывает сознание Марлин. И Снейпа. Хотя, черт возьми, кто знает, как все было бы, если бы на кону стояла жизнь… да чья угодно, на самом деле, только не жизнь Лили Эванс.       Джеймс… что ж, Джеймса Поттера совсем не просто застать врасплох, но здесь такая ситуация, что у него самого просто не осталось выбора.       Слухи о причастности Северуса Снейпа к Ордену Феникса, пущенные для того, чтобы Пожиратели услышали о них и доложили Повелителю об исполнении его же собственного приказа, оказались не просто слухами.       Сириус знал. Знала Лили. Более того, Ремус, скорее всего, просто догадался – так же, как он догадался о наличии у Бродяги сообщника. Однако лучше бы было ему ошибиться насчет этого.       Новость о том, что Сириус – Сириус-чертов-засранец-Блэк – был в сговоре с Северусом Снейпом, постойте-ка, С МАРТА 1978 ГОДА, буквально ввела Сохатого в ступор. В ШОК. И Блэк оправданно полагал, что это только начало.       Снейп прячет орденцев, которым необходимо исчезнуть – испарившаяся Катрина – дело его рук. Снейп – передовой агент, чертов гений двойной игры, псевдопожиратель и так далее, и так далее… Да он же предатель, он вас всех за нос водит! – так и кричали расширенные глаза Поттера, но Сириус сразу предполагал, что с ним будет непросто.       Необходимость сидеть взаперти, пока Лили в больнице, да еще и в такой опасности, буквально вывела Джеймса Поттера из себя. Это было категорическое «нет», такому «нет», как правило, даже не возражают, но что, в самом деле, мог с этим поделать Бродяга? Он готов был поклясться, что заклятие уже наложено. Все готово, осталось только дождаться, когда Лили с малышом на руках переступит порог этого дома, а Сириус Блэк, напротив, выйдет наружу. Выйдет наружу, чтобы исчезнуть и унести свой секрет туда, где никто не сможет его найти.       Туда, где последние полтора года жила Марлин.       Несуществующий дом – проект Северуса, идеален для хранения секретов, особенно если Сириус Блэк сам станет им. При упоминании вслух этого словосочетания… «хранитель тайны»… дыхание замирало.       Сириус предложил это сам.       – Это опасно. – Марлин провела рукой по лицу, борясь с желанием отвернуться. – Это уже не какая-то там грязнокровка и не дочь не пойми что натворившей Эбби Саммерс… Это ребенок, который, согласно пророчеству, имеет все шансы Его уничтожить. Сириус, это… – Она замотала головой.       Кэт подняла на Блэка непроницаемый взгляд.       – …самоубийство.       Можно подумать, Блэк этого не понимал. Вот только… никто, кроме него, не сможет быть… нет, не имеет права владеть тайной, в которой сливаются воедино жизнь и смерть Джеймса, Лили и их малыша. Никто и никогда, пока он жив.       На том и сошлись. План развивался в теории – никто не знал, как сделать его действительно идеальным. Хотя бы потому что заклятие доверия разрушится в тот же миг, когда хранитель тайны будет уничтожен. Если к середине сентября Волан-де-Морт поймет, что именно они сделали, все силы будут брошены на Сириуса, это было вполне очевидно.       Но они его не найдут, а значит – Джеймс, Лили и малыш будут в безопасности. Марлин тоже искали. Белла перерыла все, но даже она не смогла обнаружить никаких следов. А значит, это самое надежное место.       Проблема была в самом плане.       – Вы хоть представляете, что нужно сделать, чтобы отвлечь Темного Лорда от мысли о его собственной жизни на… месяц? Два? – Снейп медленно покачал головой. – Вот если бы знать, что отвлекло его тогда… От вас. – Он усмехнулся, покачав головой. – Что-то серьезное…       – Надо поговорить с Дамблдором, – решительно заявила Марлин. – Нет, Снейп, замолчи! – добавила она прежде, чем зельевар открыл рот. – У нас нет иного выхода.       С самим Дамблдором Бродяге удалось встретиться лишь раз, и то фактически мельком. Все переговоры вел Снейп – и вел неплохо, однако Сириусу претило все это посредничество. В теории все выглядело прилично, однако, как дошло до практики, встал вопрос – как пустить слух.       Дело было в том, что спустя, может быть, два или три часа после выяснения всех подробностей секрета Марлин, Метка зельевара дала о себе знать…       Реддл был в ярости. Шпион вернулся уже почти ночью, бледнее обычного, измученный и страшно злой.       – Круцио? – спросил Блэк, крепко прижимая к себе Марлс, которая лишь молча прикрыла глаза, будто сбылись ее худшие опасения.       – Да чушь это собачья! – прорычал зельевар, хлопнув дверью. – Психанул из-за того, что я не побежал ему докладывать. Видите ли – насрать мне на Хвоста, ты должен был доложить первым. Да какого черта, если крыса все равно прискачет?!       – Главное, что ты все еще жив, – негромко заметила Катрина, черной тенью притаившаяся под лестницей. – Значит, все же клюнул, да?       – Клюнул, – подтвердил Северус, падая на стул. – Ему невыгодно сейчас со мной расправляться, это даже я сам понимаю. Формально это не выглядит как предательство. Сказал, что не мог сбежать от старика.       – И, тем не менее, оттого, чтобы помучить тебя как следует, не отказался, – вновь отозвалась Вайрес ничего не выражающим голосом.       Сириус и Марлин одновременно посмотрели на нее, но Кэт уже двинулась с места и быстрым шагом направилась к лестнице.       – Спокойной ночи. Тебе тоже пора, Блэк.       Собственно, после этого он и отправился к Джеймсу.       Что же касается Поттера… Тут как раз-таки все ясно. Независимо от наставлений, угроз, да и, в конце концов, приказа Грозного Глаза Грюма… Сохатый в стороне от деятельности Ордена не остался. Аргументом послужило высказывание, что-то вроде: «Лили в больнице, и пока она там, я даже не подумаю делать вид, будто мне теперь нужно сидеть в четырех стенах!»       Поттер упрямый, и если уж что-то решил, то не переубедишь. Собственно, как и самого Бродягу. Он-то как раз к другу не имел никаких претензий, но не объяснять же это все начальству.       И все-таки вечерами Блэк неизменно возвращался в Несуществующий дом, садился рядом с Марлин, и они вместе сосредоточенно наблюдали за передвижениями на Карте.       – Если бы Карта была доступна Ордену, дело бы шло быстрее, – проговорила она однажды. – Орденцы блокировали бы отряды Пожирателей еще до того, как они подойдут, спасли бы множество людей…       – Мы не можем доверять всем. – Сириус оторвал взгляд от Карты и посмотрел на Марлс.       Времени прошло всего-ничего, а Блэк уже чувствовал: пустота внутри него испарилась без следа. Словно и не было месяцев отчаянной ярости, ужаса, недоверия. Ощущения полной отстраненности от мира. Ощущения, что ты всегда будешь слушать, но никогда не услышишь.       Марлин казалась ему той же самой и одновременно другой. Взрослее. Грустнее. Серьезнее. Но все еще его Марлин. То, как она склонялась над Картой, перекидывая отросшие волосы на правое плечо, и взгляд серых глаз блуждал по улицам и переулкам, а палец неотрывно следовал за нужной надписью. То, как она сбегала вниз по лестнице, на ходу забирая кудри в пучок. То, как крепко обнимала его при встрече и вечером замирала на несколько секунд в его руках, потому что приходило время прощаться. И то, как часто извинялась за то, что сделала, потому что, несмотря ни на что, не могла простить себя за проявление слабости. За то, что сдалась.       Блэк не злился на нее. Конечно, нет. Но Марлин не была бы Марлин, если бы не винила себя.       – Темный Лорд в ярости, но на нас это пока никак не сказалось. – Марлс повернулась к Сириусу, пытливо вглядываясь в его лицо. – Это ведь плохо, да? Что нет реакции?       – Мы не знаем. – Блэк, хмурясь, передернул плечами. – Мы делаем вид, что сможем во всем разобраться, что мы можем предсказать, что будет дальше. Но правда в том, что, что бы мы ни делали и чем бы ни занимались, мы никогда не будем знать точно. Что происходит? Что произойдет? Он мог убить нас. Всех. Клянусь, сейчас Он готов поубивать всех вокруг хотя бы за то, что не добрался до Лилс еще тогда… Знать бы, кто помог нам… кто спас нас во Дворце? Кому пришло в голову спасти тебя? Кто на самом деле контролировал Доэрти? Для Беллы... мелковато. Если только мы не упустили что-то важное...       Кто такая Элизабет Адамс?       – Ты стал рассуждать по-другому. – Марлин медленно отвернулась, ежась, будто от холода. – Мне больше не хочется одернуть тебя или возразить… Но одно я тебе скажу. – Девушка вдруг резко повернулась и подошла к Бродяге вплотную. – Пожалуйста, – Марлин смотрела в глаза, но ее взгляд проникал в самую душу Сириуса. По спине побежал холодок. – Пожалуйста, не пытайся найти Беллатрису. Я тебя очень прошу. Слышишь? – Марлс смотрела, не отрываясь, – так пристально, что Блэку вдруг захотелось отступить. – Не надо.       Сириус чувствовал: он должен пообещать ей не искать кузину, но в то же время понимал, что вряд ли сумеет сдержать слово.       – Война меняет ход мыслей, – вдруг обронил Бродяга и тут же мысленно выругался.       Потому что Марлин ждала другого ответа и в то же время как будто знала, что не дождется. Она всегда знала.       – Идем? – Сириус махнул рукой в сторону дома.       Доркас кивнула и молча прошла в калитку, остальные – за ней.       Поляна по обе стороны тропинки, некогда заросшая травой, выглядела черной и пустынной. Оглядываясь по сторонам, никак нельзя было подумать, что когда-то это был цветущий сад, здесь пели птицы и летали бабочки. Впрочем, этого они не могли утверждать в принципе.       – Нужно осмотреть дом.       Северус упоминал, что Темный Лорд не преследовал Доэрти и не зачищал место. Это могло говорить о двух вещах: или здесь никогда не было ничего ценного или же теперь все это не имело никакого значения. И то и другое выглядело одинаково бессмысленным, но никогда не знаешь, что пригодится в следующий раз.       Оглядываясь по сторонам, Бродяга видел лишь вспышки заклятий и тени, слоняющиеся то взад то вперед. А смог бы он так же спокойно стоять здесь, не зная, что с Марлин все в порядке? Если бы не вернулся в Несуществующий дом и не увидел ее тогда? Смог бы?       – Считаешь, стоило было?.. – услышал Блэк голос Сохатого за спиной. – Тебе необязательно было идти.       – Мне необязательно, а тебе так вообще запрещено, – отрезал Сириус, не оборачиваясь.       Вот же черт, подумал он про себя. И все-то ты чувствуешь, Поттер. Уж не заподозрил ли чего-нибудь?       По правде говоря, думать так у Сириуса Блэка не было никаких оснований. В конце концов, никто не знал о Марлин, и каждый считал своим долгом не затрагивать при нем эту тему. До сих пор. Несмотря на то, сколько прошло времени. Даже не церемонящийся ни с кем Грюм. Даже прямолинейная Доркас.       Даже Поттер, черт возьми. Друг, который знал его сотню лет, почему-то избегал воспоминаний о Марлин МакКиннон. Казалось, никогда в жизни Бродягу так не раздражало это всеобщее помешательство. А в следующий миг он вдруг понял, что и сам придерживался той же тактики с самим собой еще совсем недавно.       Это он, он сам не хотел вспоминать ее. Как будто и мстить хотел не за нее даже, а за себя.       Воспоминания…       Отвращение к самому себе накатило волной.       Не сказав никому ни слова, Блэк направился прямо в дом. Распахивая дверь, он слышал за спиной возмущенные крики Медоуз и протестующие – Сохатого. Беспокоятся, как бы он чего не натворил. Пожалуй, уже поздно думать об этом.       Сириус помнил, как ворвался в этот самый дом в то утро. Первое, что он увидел – узкий коридор, заваленный кучей ненужных вещей. В противоположном конце, сжимая палочку так, что побелели костяшки пальцев, стояла Доэрти. Лицо бледное, перекошенное, волосы растрепаны, глаза… дикие, отчужденные. Взгляд упирался куда-то в стену, и, проследив за ним, Сириус увидел Джима, помогающего Марлин подняться. При виде девушки сердце вдруг пропустило удар, затем заколотилось, точно ненормальное, а потом вновь застыло на долю секунды.       Блэк сглотнул. Ему казалось, он никогда не испытывал такого страха, но лишь потому, что даже представить не мог, что ждет его дальше. Рукой Марлс держалась за голову, а ее горящий взгляд неотрывно следил за Джин. Девчонка все еще держала Марлин на прицеле. Сократив разделяющее их расстояние, Бродяга молча прижал МакКиннон к себе, на секунду забывая обо всем на свете. Только на секунду, потому что в следующий миг он уже развернулся к спятившей гриффиндорке, одновременно заслоняя собой Марлин. Она не оценила, конечно.       Картинки, одна за другой, всплывали в голове Блэка, мешая трезво мыслить. Невозможно представить, что бы он чувствовал сейчас, если бы не знал, что Марлин все-таки жива. Он и сам себе не мог ответить на этот вопрос.       – Все в порядке? – поинтересовался Джеймс, вновь бесшумно возникая рядом.       И когда же ты научился так подкрадываться?..       – Порядок, – буркнул Блэк. – Полный.       Дом уже обыскивали, но в прошлый раз их с собой не взяли. Не из-за сочувствия к их утрате, разумеется – из-за здравого смысла. Вдобавок по рассказам Сохатого только вернувшийся после реабилитации Грюм был в бешенстве, а МакГонагалл еще месяц не могла смотреть на них без молчаливого укора.       – Лекруатус Мортус, – сказала Марлин, вскидывая подбородок. – Заклинание, которое использовала Джин. Вызывает темные пугающие сны, галлюцинации, волшебник начинает шарахаться от собственной тени, а на последней стадии сходит с ума от ощущения постоянного страха. – Она покачала головой. – Никому не пожелаешь, серьезно.       – Почему я… – Блэк нахмурился, открывая рот и снова закрывая его.       – Не заметил? – Марлин усмехнулась. – Потому что я не придавала снам особого значения до того момента, когда они вдруг начали плавно переходить в явь. Ладно, не будем больше об этом. – Она улыбнулась краем рта и отвернулась к Карте.       Сириус несколько секунд смотрел на ее волосы, вьющие по спине, а затем вдруг резко повернулся к Катрине. Кэт тут же бросила на Блэка вопросительный взгляд.       – Слушай, Вайрес, – так, чтобы слышала только она, произнес Бродяга. – Я знаю, что ты уже думала над этим, но вынужден просить тебя подумать еще. Что, если воспоминания все-таки возвращаются? Поговори со Снейпом. Нам нужно знать, что она рассказывала брату тогда. – Наткнувшись на непонимающий взгляд Вайрес, Блэк быстро пояснил. – На Эбби-роуд.       Кэт кивнула, едва заметно нахмурившись.       – Я попробую. Только… – Она медлила. – Ты действительно считаешь, что он… скрывает что-то?       Сириус склонил голову на бок, бросив быстрый взгляд на Марлин, но девушка даже головы не поворачивала в их сторону.       – Если вы правы, то Алексу нужен Рем, но это не всё. Я уверен, что мы все как всегда чего-то не знаем. – Внезапно Бродяга замер, наткнувшись на предостерегающий взгляд Вайрес. – Ты ведь тогда не всё мне показала, да?..       Кэт прикрыла глаза и, отвернувшись, вздохнула.