До самого конца

Светает. И в детские голоса Свой щебет вольют воробьи. У мальчика будут твои глаза, А губы будут мои. Он вырастет, станет в квиддич гонять, Порывист и угловат, Он будет твоей улыбкой сменять Мой нахмуренный взгляд, Он с нами пойдет по разным краям, В пути собирая мечты, Он будет дороги любить, как я, И книги любить, как ты. Когда-нибудь после суровой зимы Он сам зашагает вперед, Он многое сделает так, как мы, А многое наоборот. В нем будет закалка твоя и моя, Твои и мои черты. И все же он будет лучше, чем я. И даже лучше, чем ты. Стихотворение Юрия Левитанского с заменой пары слов под канон ;) 31 июля 1980 года POV Лили Поттер       В квартире Карадока Дирборна, верно служащей Ордену временным штабом вот уже почти полгода, было холодно, даже несмотря на закрытые окна и задернутые шторы. Приходилось кутаться в плед, чтобы унять дрожь. Я сидела на диване почти неподвижно, стараясь не шевелиться лишний раз, чтобы не растрачивать тепло. На столе стояли свечи, много горящих свечей. Язычки пламени весело прыгали, не подозревая о поводе, по которому прячущимся волшебникам приходилось прибегать к их помощи, словно магии и вовсе не существовало.       Огоньки весело прыгали, отбрасывая тени, да и зачем им переживать? Все, что им угрожало, это случайный порыв ветра.       Я вздохнула, еще плотнее заворачиваясь в плед. Последний месяц я чувствовала себя особенно беспомощной. Должно быть, три недели, которые я провела без сознания в больнице Св. Мунго, заставили меня кое–что понять и о чем-то задуматься.       – Замерзла? – тихо спросил Джеймс, опускаясь рядом. Я почти ненавидела себя за то, что заставляла его бояться.       – Все нормально. – Я покачала головой. Мерлин, вот бы малыш уже побыстрее родился! Если оставшийся месяц Джеймс будет смотреть на меня с тем же выражением, я просто этого не вынесу.       Поттер нахмурился, качая головой на какие-то свои мысли. Затем его взгляд скользнул вдоль стен и уткнулся в Линду МакКиннон, застывшую у входа в комнату. Тут же за ее спиной возник Рем.       – Посторонись!       Линда вздрогнула и отшатнулась так стремительно, что Лунатик едва успел схватить ее за руку. Сириус выплыл из темноты, словно призрак, но синие глаза разглядывали парочку с какой-то насмешливой заботой. Заботиться по-другому Блэк не умел. Ремус медленно обернулся и взглянул на Бродягу с укором.       – Не бойся, волчица, я пришел с миром! – Сириус быстро щелкнул Линду по носу, и та заметно расслабилась, даже улыбнулась.       – Говорил же, никто на тебя не злится, – заверил Ремус девушку. – Ты вообще ни в чем не виновата. С анимагами полнолуния проще. Проверено на себе. – Линда лишь покачала головой, отворачиваясь.       Я отвела взгляд от вошедших друзей и медленно повернулась к Джеймсу.       – Она такая грустная... А я даже не знаю, что ей сказать.       – В ее положении сильно веселиться, собственно, не с чего, – пожал плечами Поттер. – Она человек без каких-либо сверхспособностей, разве что раз в месяц волчицей бегает по лесу, а потом не помнит, что делала, и это ее пугает. Видела бы ты ее, когда она очнулась в Визжащей хижине на руках у Рема. Она действительно сама не понимала, что с ней происходит. И то, что творится вокруг нас, пугает ее не меньше. Братик, похоже, совсем о ней забыл. Да еще и то, что она элементарно потерялась бы, потому то не может спросить дорогу. – Сохатый ласково заправил мне за ухо выбившуюся прядь рыжих волос. – Она беспомощна, и это замечательно, что у нее есть Лунатик. Можно даже сказать, что лунатиков у нас теперь два.       Я тяжело вздохнула, положив голову ему на плечо. О том, как прошли последние два полнолуния, я уже слышала. Я знала: после того, что случилось в июне, они стали осторожнее, но сердце все равно подскакивало всякий раз, стоило воспроизвести в голове слова Джеймса. Образы, которые вызывались этими словами, не на шутку пугали меня. Какие еще другие оборотни в Запретном Лесу? Ученики? Или кто-то, пришедший извне? Но как?!       – Вы такие милые! – Сириус возник за диваном внезапно, и его руки мгновенно охватили нас сзади. – Воркуете? – Я сердито вскинула голову. – Все-все, не сверли меня таким осуждающим взглядом, сестренка.       Я прищурилась, задумчиво посмотрев на кривую усмешку Блэка. Ну и что с ним не так? Казалось бы, Сириус развлекается, и это прекрасно, но… как давно он начал делать это так… искренне? Так, как всегда делал до апреля 1979? Или это со мной что-то не так? То есть, раньше я ругала его за очевидную фальшь, а теперь что? Хвалить за непринужденность? Или оставить все, как есть, и наблюдать молча за тем, что будет дальше?       Я покачала головой, закусив губу.       Взгляд невольно скользнул по полу к шевелящейся тени у входа в комнату. Не прошло и секунды, как в гостиную вбежала крапчатая кошка и на ходу превратилась в Минерву МакГонагалл.       – Всем доброй ночи, – привычно сухо поприветствовала нас профессор. – Я вижу, все уже в сборе.       – Все? – Сириус удивленно вскинул бровь. – А как же хозяин замечательной квартиры? И вообще, я думал, наш Шпион притащит сюда свою шайку беженцев от военных действий. – Сириус усмехнулся. – Разве нет?       – К сожалению, обстоятельства не позволяют нам такой роскоши, мистер Блэк. – Профессор МакГонагалл лишь слегка улыбнулась Бродяге, давая понять, что оценила его иронию. – Давайте к делу. – Минерва резко повернулась к Джеймсу и Лили. – С вами все просто. Миссис Поттер, мы, по всей видимости, все же сумели выиграть для вас этот месяц. Из достоверных источников нам известно, что мистеру Реддлу сейчас, откровенно говоря, не до вас и вашего ребенка. И это прекрасно. Вы успеваете родить малыша и спрятаться под защиту Заклятия Доверия.       При словосочетании «Заклятие Доверия» я привычно вздрогнула и поежилась, переведя взгляд на Сириуса.       – Ты не передумал? – едва слышно выдохнула я.       – С ума сошла? – отозвался Блэк, и в его голосе отчетливо слышалось знаменитое блэковское упрямство. Возражений в этом вопросе Сириус не терпел.       – Мистер Блэк, вас будут искать, – совершенно серьезно сказала МакГонагалл. – Тот-Кого-Нельзя-Называть одержим идеей вечной жизни, а этот ребенок – прямая угроза на его пути. Эти поиски не сравнятся ни с преследованием мисс Вайрес и даже с покушениями на мисс…       Сириус склонил голову набок, как будто наслаждаясь неловкой паузой.       – …на мисс МакКиннон, профессор, – закончил он холодно. – Я понял. Я всегда это понимал.       – Вы станете первым в списке смертников, – негромко произнесла МакГонагалл. – Вы обгоните даже вашего брата и профессора Дамблдора. На какое-то время вы станете приоритетом для всех Пожирателей, а это...       – Самоубийство, – раздраженно перебил Блэк. – Спасибо за заботу, профессор, но всем нам хорошо знакомая Грэйс Вайрес уже хорошенько осветила для меня этот вопрос. Только знаете, эта девушка с рыжими волосами и вот этот лохматый олень в человеческом обличии – все, что у меня есть. Рему я в это влезть не дам – поверьте, мы обсуждали это тысячу раз. – Мрачный взгляд молчащего Люпина подтверждал это лучше всяких слов. Сириус решительно закончил: – Это буду я, хорошо? Это должен быть я.       Я провела рукой по лицу, беспомощно кусая губы. Я не хотела, чтобы все происходило так! Я не хотела делать Сириуса живой мишенью, чем-то вроде отвлекающего маневра, прячущего за своей спиной основную цель.       – Лили, все будет хорошо. – Бродяга смотрел на меня так уверенно, что я невольно кивнула. – Я и сейчас самая желанная цель, и всегда буду, пока жива Белла. Разницы нет.       – Северус? – тихо и безнадежно спросила я.       Блэк усмехнулся, мельком взглянув на помрачневшего Джеймса.       – Поддержит, разумеется. Разве он может быть против того, что в итоге спасет тебе жизнь?       – Катрина? – резко поинтересовался Поттер. – Дамблдор?       – Ну Вайрес сделает все, что сможет. А Дамблдор… – Взгляд Сириуса скользнул к МакГонагалл. – Что скажете, профессор?       Минерва, все еще хмурясь, кивнула.       – Мистер Люпин. – Женщина быстро отвернулась от Поттеров. – Вы…       Рем тут же притянул Линду к себе, давая понять, что не желает слышать никаких фраз, в которые входят слова «не может», «не останется» и «должна».       – Я прекрасно справлюсь один, мэм. Северус сварит ей Аконитовое зелье. Она никому не причинит зла. – Голос Люпина был тверд и решителен в той же степени, что и голос Бродяги, говорящего о защите друзей.       – Вы – хорошие люди. – Голос МакГонагалл был тихим и усталым, но слова эти прозвучали, как приговор. – Лили, пожалуйста, старайтесь не покидать клинику лишний раз. Если вас заметят, церемониться с вами не станут.       – Я понимаю, профессор, – негромко сказала я.       Да, я понимала.       И я знала то, чего пока что не знал никто: Фрэнк и Алиса Лонгботтомы покинули страну три недели назад, а вчера, когда было уже темно, от нее прилетела сова с письмом. У моей подруги родился сын Невилл. Она больше не могли рисковать.       – Что насчет провидицы? – с легким оттенком иронии поинтересовался Сириус. – Как я понимаю, никто, кроме нее и Дамблдора, не имеет понятия об окончании Пророчества. Она тоже станет живой мишенью?       – Сивилла будет вести Прорицания в Хогвартсе, ее предмет уже включен в расписание на следующий год. – МакГонагалл пожала плечами. – Не в интересах профессора Дамблдора оставлять ее без защиты.       – В том-то и проблема, – пробормотал Блэк едва слышно и тут же повернулся к Джеймсу. – Мы понятия не имеем, что вообще входит в интересы Дамблдора… Когда звезды прячутся в облаках, Я не вижу их сияния, Когда я теряю тебя из-за своих сомнений, Ты даришь надежду. И когда я почти достиг конца, Ты врываешься, словно поток, И твоя любовь накрывает меня. The Afters – Light Up the Sky Почти два месяца назад Больница Святого Мунго       Я чувствовала странное спокойствие, почти умиротворение. Тихие мысли, приятные ощущения и абсолютная тишина – вот чего так недоставало. И в то же время тишина пугала меня слишком долго.       Я чувствовала себя… хорошо. Все вокруг будто замедлилось, притормозило, почти застыло. Мне казалось, что в мире больше нет ничего громкого, кричащего, резкого… в мире нет ничего, кроме теплых пальцев, нежно гладящих мою ладонь.       – Лили… Лили, ты слышишь?       Разве я могу не услышать тебя, Джим? Это же невозможно. Я слышу твой голос даже тогда, когда тебя нет рядом.       – Поговори со мной, Лилс… Я же знаю, какая ты у меня сильная!       Слова расплывались, подобно эху, но сознание каким–то образом улавливало смысл. Теплые ласковые пальцы вновь умоляюще сжали мою ладонь.       Это произошло… да, это случилось в конце мая, а дальше – пустота. Я помнила вспышки заклятий, и этот свет в моей памяти был так ярок, что слепил глаза даже в воображении. Я помнила… я помнила Северуса, застывшего за моей спиной, словно изваяние в мантии, я помнила, как тихий-тихий голос прозвучал в голове. Голос, умоляющий не смотреть. Голос, просящий закрыть глаза.       И я закрыла.       Он был ироничен, Он много смеялся. И вместе с Ним хохотали псы. Даже не видя происходящего, я могла распознать Ее смех среди общего гула. Рокочущий, с истерическим визгом и искренней жестокой забавой. Лорд что-то втолковывал Джеймсу – он не торопился нас убивать. Я даже понимала, почему. Сириус – цель. Сириус – жертва, но уж он-то никогда не признает себя таковым. Блэк, он или убийца или предатель рода, и третьего не дано. Как для первого, так и для второго нужна смелость. Блэк ведь не может быть трусом. Слепым глупцом – да, но никогда трусом. И никогда жертвой. Вот и у Бродяги так. Пусть лучше предатель, чем убийца. И пусть глупец, но не трус.       Я застыла, все заледенело внутри. Все мои мысли были направлены на молитву Мерлину, Господу Богу – кому угодно, но только бы Джеймс держался. Пусть молчит, пожалуйста, пусть просто молчит…       Северус едва заметно коснулся моей руки, и я вздрогнула. Нет. Мне вовсе не нужна его жалость. Он должен играть роль – так пусть играет ее хорошо. Я не должна ни отвлекать его, ни мешать. Но, к сожалению, я не была идиоткой и прекрасно понимала, что происходит. Ну да, Он ждет Сириуса. Но что будет, когда Бродяга примчится сюда, дай Мерлин, с отрядом Ордена? Битва, конечно. А затем нас всех убьют, и это уничтожит Сириуса Блэка. И все это для того, чтобы показать, что он не в состоянии контролировать ни свою жизнь, ни уж тем более наши.       – Джеймс…       – Нет, я не уйду, – решительно отозвался Сохатый, не давая Блэку договорить. – Я не уйду, пока она не скажет, что с ней все в порядке.       – Дружище, она будет в порядке. За ней наблюдают круглые сутки.       – И что с того? Она ведь… она…       – Мой Лорд! – вдруг диким голосом закричала Беллатриса, и я резко распахнула глаза. – Мой Повелитель, они идут! Идут!       Все вокруг пришло в движение, но Реддл лишь лениво махнул рукой, приказывая всем оставаться на местах.       – С каждой минутой это нравится мне все больше, – прошипел он довольно. – Сколько их, Белла?       Я прищурилась, склонив голову набок, наблюдая за Беллатрисой. Ее тяжелые кудри вздрагивали всякий раз, стоило подбородку дернуться вверх.       – Десять… или больше. Не могу понять, мой Лорд. – Голос ее прозвучал несколько виновато, но, казалось, Реддл ее даже не слышал.       – Что значит «не могу понять»? – едва разжимая зубы, процедила я. – Как она…       Что-то с силой стиснуло мою руку, и я едва заметно вздрогнула, понимая намек. Ладно, молчать так молчать. В конце концов, что мне даст это знание? Даже если я сейчас что-то пойму, к утру, вероятно, никого из нас уже не будет в живых, а в чем тогда смысл?…       Я отвернулась, поджимая губы, борясь с собственной досадой. Я видела – Джеймс тоже задержал дыхание, напряженно вслушиваясь в тишину.       Пять секунд, десять, тридцать…       Вспышка была неожиданной, словно все вокруг взорвалось и разлетелось слепящими брызгами. Мир – стекло, а мы… мы песчинки. И нет такой песчинки, которая была бы лучше или хуже, чем другая. Нет такой песчинки, которая имела бы основание на уничтожение своих соседей. А иначе, шаг за шагом, стекло вдруг даст трещину и осыплется пылью…       Пожиратели мгновенно выхватили палочки, и я почувствовала, как кто-то быстро толкнул меня к дальней стене, в тень. Северус исчез так же внезапно, какими были все его движения – он просто растворился в бликах вспышек, сверкающих то тут, то там.       Занимаемая мной позиция оказалась удачной по многим причинам. Здесь меня не увидят до последнего, а я могла наблюдать за ходом сражения при условии, что смогу разглядеть знакомые лица. Вот Эммелина, гибкая и ловкая, она все время в движении, и поэтому ни одно заклинание Пожирателя не достигает цели. Эдгар всегда рядом с ней, прикрывает с тыла, когда противник пытается зайти со спины. Гидеон и Фабиан бок о бок сражались с Беллатрисой, а в паре метров от них уже валялись два Пожирателя. Скаля зубы, они перекатывались по полу, держась за бок, но встать уже не могли. Что-то мелькнуло позади Беллы, и вот уже четыре пожирателя теснят Пруэттов к стене. Бледный Долохов призывно вскидывает голову, выговаривая проклятия. Однако цели они так и не достигли – за спиной Пожирателя стеной возникли Джеймс, Сириус и Ремус. Взгляд Джима на миг пробежался по залу, и я боролась с желанием выступить из укрытия. Плохая идея, Лили. Ни к чему хорошему это бы не привело.       – Вы уже придумали ему имя?       – Что? – рассеянно переспросил Джеймс.       Бродяга усмехнулся.       – Поттер. Ну-ка взгляни на меня. Это Лили, твоя жена. Скоро у вас родится ребенок. Вы уже придумали ему имя?       Тени двигались слишком быстро, слишком неожиданно появлялись засвеченные лица во вспышках заклятий. Я не могла понять сколько это продолжается, я не могла разглядеть лиц тех, кто больше не пытался подняться, и могла лишь надеяться, что все они – поверженные враги.       Казалось, ожесточенная борьба, резкие крики и нескончаемое движение никогда не закончатся, как вдруг Волан-де-Морт возник прямо в центре сражения.       – Довольно! – не то прошипел, не то прохрипел Реддл.       Все погасло мгновенно. Пожиратели заметались, рассеянно, зло, не понимая, что вообще происходит. Мои пальцы буквально впились в неровный каменный угол стены, я силилась разглядеть хоть что-то, но все было тщетно.       – Разойдитесь, идиоты! – Вновь раздался голос, напоминающий сдавленный хрип. – Отпустите. Их.       Я выдохнула, не замечая, как о камень ломаются ногти. Легкий недоверчивый шепот пронесся по залу.       – П-повелитель… – неуверенно начал возражать высокий незнакомый мне Пожирателей. – Как… отпустить?       Дальше все произошло мгновенно. Реддл резко развернулся на голос и, выхватив палочку, выкрикнул:       – Авада Кедавра!       В возникшей тишине звук падающего тела был непривычно громким. Пожиратели опускали палочки, не веря своим ушам, но возражать никто не решился. Жить хотелось всем.       – Никого не трогать! – рявкнул Реддл в такой ярости, что все сомнения разом исчезли. Случилось что-то из ряда вон, что-то между жизнью и смертью.       Увидев, что его уже послушались, Волан-де-Морт, просто исчез, оставив после себя лишь стелющийся туман.       Пожиратели переглядывались: с досадой, с бессильной злостью, но сделать уже ничего не могли. Как всегда все решили за них.       – Мы еще встретимся с тобой, братец, – пряча растерянность за угрозой, прошелестела Беллатриса.       Вспыхнул едва уловимый огонек надежды – Сириус жив.       – Убирайтесь! – заорал Люциус Малфой, срывая маску. – Катитесь к черту! Все равно вы все сдохнете!       Кто-то схватил меня за руку и потащил за собой. Я сопротивлялась, оглядываясь назад, пытаясь вырвать руку, но тот, кто держал меня, справлялся со своей задачей превосходно.       – Я приведу тебя прямо к выходу, – едва слышно проговорил голос, и я мгновенно узнала Северуса.       Дальнейшие слова дались мне с трудом.       – А… остальные? – Я сглотнула. – Рем, Джеймс, Сириус и все, кого он привел?..       – Они уже будут там. Только…       – Только что?       Северус помолчал, продолжая путь. Затем все же закончил:       – Только ты увидишь не всех.       – Мы… еще не определились окончательно, – произнес Джеймс с легкой запинкой. – Мы думали назвать его Карлус в честь моего отца или Мэттью в честь отца Лили.       – Карлус?! – Блэк насмешливо вскинул бровь. – Хочешь, чтобы жизнь не казалась парню малиной? Нет уж, дружище, Карлус – это слишком...       – Отцу нравилось это имя, – недовольно заявил Поттер.       – Разумеется! – согласился Блэк в ту же секунду. – Нормальное такое имя для начала века. И вообще, у меня врожденная аллергия на это «ус».       – Рем не скажет тебе «спасибо», – криво усмехнулся Сохатый, качая головой. – А как тогда? Мэттью?       Сириус задумался всего на секунду.       – Мэттью хорошо, конечно...       – Ну что опять?!       – Ничего. Совершенно ничего!       – Просто скажи имя.       Блэк даже не стал притворяться, что не ждал этой фразы, когда вдруг Джеймс добавил:       – Скажи мне, как ты будешь называть своего крестника, Блэк.       Бродяга открыл было рот, скорее по инерции, и тут же закрыл, пристально уставившись на Джеймса.       – Ты хочешь, чтобы я был крестным твоего сына? – спросил он медленно, точно боясь, что ему послышалось.       – Хочу, – просто ответил Поттер. – Ты ведь не откажешься, да?       Сириус почти задохнулся от услышанного.       – Откажусь?... Поттер! – Бродяга крепко обнял друга. – Конечно, я буду счастлив быть крестным Гарри.       – Гарри?       – Твоего сына, – довольно пояснил Блэк. – Гарри Джеймса Поттера.       – Что значит «не всех»?       Я почти замерла на месте, и Северусу приходилось тащить меня чуть ли не силой.       – Кто-то… – Я быстро облизала пересохшие губы.       – Пруэтты. – Сев был непреклонен, и шаг его не сбился ни разу. – Гидеон и Фабиан. Их противников было в три раза больше, включая Долохова.       – И он, конечно, еще жив, – пробормотала я, пробиваясь сквозь шум крови в ушах.       Северус промолчал, и я поняла, что угадала. Лабиринты подземелий вдруг перестали казаться абсолютно темными – где-то совсем близко что-то мерцало.       Я шла, не слыша ни собственных шагов, ни своих же мыслей и только через несколько мгновений осознала, что «чем-то мерцающим» были звезды. Вокруг все кружилось, плыло, и, помнится, я еще подумала, что это все влияние дементоров. Когда мы шагнули с мраморного крыльца на тропинку, Снейп крепко сжал мою руку и трансгрессировал. Там, где мы оказались, нас уже ждали Рем, Сириус и…       – Джеймс! – Я скорее выдохнула, чем прокричала.       Кровь запеклась на его виске, но он был все тот же и главное – живой!       – Лили! С тобой все в порядке? Лили?..       Стоило мне сделать шаг, как земля вдруг ушла из-под ног, и сознание в мгновение ока утонуло во тьме.       – Гарри, значит… – повторил Джеймс задумчиво, а затем повернулся к Лили. Его рука по-прежнему держала ее ладонь. – Солнышко, ты слышишь? У нас еще один вариант. Кстати, это имя хорошо сочетается с именем «Джеймс», а с фамилией еще лучше, правда? Тебе нравится?       Несколько мгновений в палате стояла тишина.       – Сохатый… – осторожно произнес Сириус. – Ей… ей обязательно понравится.       Джеймс молчал, а затем совсем тихо ответил:       – Нет. Ей нравится уже сейчас.       Долю секунды назад пальцы Лили крепко сжали его ладонь. И я чувствую, что в твоих руках все меняется к лучшему, Ты – яркое утреннее солнце, И нет ничего, что бы ты ни сделала, чтобы показать свою любовь. The Afters – Light Up the Sky 31 июля 1980 год       – А знаете, я тут подумал! – вдруг произнес Бродяга. Голос его звучал несколько задумчиво, но уверенно. – Я подумал, что Снейп прав.       Я резко повернула голову в его сторону, удивленно вскинув брови. То есть, да, эти ребята работали вместе, и весьма успешно, но чтобы Сириус Блэк вот так просто сказал "Снейп" и "прав" в одном предложении?       – Чего?! – мгновенно отреагировал Джеймс.       Блэк криво усмехнулся и подмигнул недовольному Поттеру.       – Он как-то сказал мне, что мой особнячок мог бы стать неплохим штабом. Его не станут проверять, потому что просто никогда не попадут в родовое поместье, если вернуть ему таковые свойства, да и на мою щедрость, вероятно, не понадеются. – Сириус повернулся к МакГонагалл. – Скажите, это ведь хорошая мысль?       – Весьма, – отозвалась Минерва, пристально глядя на бывшего ученика. – Ты хочешь отдать нам дом?       – А зачем он мне? – нарочито легкомысленно произнес Бродяга. – В гости ко мне уже давно никто не ходит, а скоро и меня самого там не будет. Нужно восстановить кое-какие заклинания, и вам там хватит места для... всего Ордена.       Я знала – для Сириуса это не просто слова, а для Минервы МакГонагалл он – не просто гриффиндорец, недавно закончивший школу. Если ранее МакГонагалл считала Сириуса Блэка высокомерным хулиганом, то за эти несколько лет совместной работы она разглядела ту вторую сторону монеты, которая обычно скрыта под толстым слоем насмешек и иронии. Именно к этой стороне так тянулись все окружающие, и именно ее Бродяга старательно прятал в тени.       – Спасибо, мистер Блэк. – МакГонагалл быстро моргнула. – Я должна поговорить с профессором Дамблдором. Я… была очень рада вас всех увидеть.       Я вздрогнула. Что ни говори, но Минерва разговаривала с нами так, словно уже не рассчитывала встретиться вновь. Мне это не нравилось. Нет, мне это категорически не нравилось. Неужели можно до такой степени не верить хоть в какой-то мере счастливый конец?       Хотя, кого я обманывала?       На этой ноте МакГонагалл мельком улыбнулась нам и трансгрессировала.       – Идем? – спросил Рем, задумчиво глядя на то место, где еще несколько секунд назад стояла Минерва.       Джеймс кивнул, поднимаясь с дивана и затем помогая встать мне. Я мгновенно развернулась к Бродяге, склонив голову набок, и сверкнула глазами.       – Ты молодец, Сириус! Я так... – Тут я впервые это почувствовала. Недоверчиво нахмурившись, словно прислушиваясь, я замерла и вдруг вскрикнула, обхватив руками живот. – Дже-еймс!       Боль была везде, буквально повсюду. Я охнула, сделав несколько глубоких вдохов, но это мало способствовало улучшению ситуации. Накатывая волнами, боль рвалась наружу вместе с отчаянным криком. Словно что-то резало, разрывало меня изнутри. Паника еще не успела полностью унести меня в свою пучину, когда я вдруг поняла, что именно почувствовала.       Внимание Джеймса Поттера уже не нуждалось в привлечении, он и без того разглядывал меня огромными перепуганными глазами. В тот момент, карие глаза действительно больше напоминали оленьи, нежели человеческие.       – Лили? Что происходит? Тебе больно? ЛИЛИ!       Нет, Поттер, все просто замечательно! Не видишь, я отлично себя чувствую, совершенно ничего не беспокоит!       – Кажется, месяц нам не понадобится… – с трудом улыбнувшись, пробормотала я и, внезапно ощутив новую волну боли, вновь закричала. Дышать было тяжело, но я старалась.       – Что? Почему?!       Сириус закатил глаза.       – Поттер, ну не будь оленем в такой важный момент твоей жизни! – воскликнул Блэк, обходя меня кругом. – Это же Бэмби! Кажется, он уже хочет наружу.       Джеймс открыл рот и так и застыл.       – Это невозможно! Нет, Лили, погоди! Ты… ты же родишь в августе. Ты должна рожать в августе, Лили!       – СЕРЬЕЗНО?! – беззлобно огрызнулась я, закатывая глаза так же, как это недавно изобразил Блэк. – Так, мальчики, Я так долго не выдержу! – почти жалобно заявила я. – Мне нужна машина. Транспорт, слышите? Трансгрессировать так я не хочу. Но... А-а-а! Но мне срочно нужно в Мунго!       Сириус закивал, сильно толкнул застывшего друга в бок. Рем взглянул на меня с тревогой.       – Ты права, так лучше не трансгрессировать.       Бродяга усмехнулся. В его синих глазах уже появлялась идея. И как же мне не нравился этот хорошо знакомый всем нам взгляд! Очередная авантюра. Почему именно сейчас?       – Ты только не волнуйся, сестренка, но я уже все придумал.       – Не сомневаюсь! – воскликнула я, сдерживая стон. – Только... ох, черт!       – Так, спокойно. – Бродяга положил руки мне на плечи. – Я довезу тебя в целости и сохранности. У нас все равно нет идей лучше.       – Что ты задумал? – наконец ожил Джеймс, подозрительно взглянув на Блэка.       – Ты?! – Я уставилась на Сириуса во все глаза, насколько вообще была способна протестовать и удивляться. В следующий миг до меня полностью дошел смысл его слов. – Сириус, НЕТ. Уж лучше я… а-а-а!.. телепортирую!       И я действительно собиралась так поступить. Ну да, я хотела сделать передвижение как можно более безопасным, но… мотоцикл? Серьезно? Я была не готова к такому испытанию и, боюсь, никогда не буду.       – Ладно, Эванс, – вынужден был согласиться Бродяга. – Что ты предлагаешь?       Я беспомощно зажмурилась, стараясь дышать глубже.       – Ого!       Я резко обернулась на возглас Рема. Люпин держал в руках вырванный из блокнота листок, а рядом с ним с нетерпением ждала ответа Линда. Я вскинула брови, быстро смахивая пот со лба. Рука Джеймса сжимала мою ладонь.       – Ээм… – Ремус пожал плечами, давая понять, что мысль ему не принадлежит. На Линду он посматривал настороженно. – Она предложила угнать фургон.       – ЧТО? – спросила я в ту же секунду.       Бледные щеки Рема предательски вспыхнули. Линда же осталась невозмутимой, как скала. Хотя, если приглядеться, можно было заметить легкую невинную улыбку на ее губах.       – Прямо у дома припаркован фургон, – совсем тихо добавил Лунатик, с опаской поглядывая на Сириуса. Уж он-то знал, чего опасаться! Безумные идеи всегда вызывали у Бродяги дикий восторг.       Я стиснула зубы, предчувствуя новую волну накатывающей боли. Старалась держаться. Изо всех сил старалась. И все-таки не смогла сдержать крик.       – ОФИГЕТЬ! – с восхищением воскликнул Бродяга практически одновременно со мной. – Да! Лили, ты спасена! Я за рулем! – И Блэк исчез в темноте холла.       – БРОДЯГА! Стой! Не вздумай, слышишь??! – Джеймс не мог оставить это просто так, но Блэка уже и след простыл.       – О, Мерлин… – простонала я обреченно. И небеса вспыхнули! Ты осветила небо, чтобы показать мне, что ты со мной. И я, я не могу отрицать – Нет, не могу отрицать, что ты действительно со мной, рядом. Ты открыла мне глаза, Чтобы я мог видеть тебя повсюду, И небеса вспыхнули! Небеса вспыхнули, чтобы показать, что ты рядом. The Afters – Light Up the Sky POV Сириус Блэк       В больницу они приехали уже через десять минут, и, пока взволнованный Джеймс, Рем и Линда помогали Лили пройти и передавали ее в опытные руки целителей, Сириус ходил кругами вокруг фургона, с интересом оглядывая конструкцию.       Да, пожалуй, он был даже удобнее мотоцикла. То есть, просторнее, с крышей… Жаль, что не летает. И вот это чудо Блэку предстояло вернуть на место – никто ничего даже не заметит. Кому он вообще мог понадобиться за какие-то полчаса?       Но все-таки… может быть…       Бродяга вздохнул, окинув взглядом клинику. Затем посмотрел на фургон и вздохнул еще раз. Поттер его прикончит. Точно.       От стен больницы Св. Мунго отделилась серая длинная фигура. Должно быть, кто-то из мракоборцев или целителей отработал смену.       Надо сказать, Бродяга почти угадал.       – Блэк? – Со стороны больницы к Сириусу неожиданно вышел Карадок Дирборн. Впрочем, его взгляд на гриффиндорце долго не продержался, а сразу скользнул к стоящему рядом с ним автомобилю. Густые брови Дирборна медленно поползли вверх.       – Доброй ночи, Док, – кисло приветствовал орденца Бродяга. И найдет же момент!       – Нет, Блэк, я от тебя, конечно, всего ожидал… – протянул Дирборн задумчиво. – Но какого черта ты трешься рядом с моим фургоном?       Челюсть Сириуса начала плавно опускаться.       – Твоим… А, квартира-то тоже твоя… – пробормотал Блэк с досадой. – У нас тут небольшой форс-мажор случился. Надеюсь, ты не обижаешь?       – Видел я ваш форс-мажор, – проворчал орденец, решительно отстраняя Бродягу от машины. – Давай-давай, иди и отвлеки своего дружка, а то он разнесет больницу. Его, видите ли, не пускают в палату или что-то в том же духе.       Блэк прекрасно представлял, что значит расстроенный и жутко взволнованный Джеймс Поттер. Последний раз оглянувшись на фургон, Сириус клятвенно пообещал себе в ближайшее время приобрести такую штуку. Мотоцикл – это само собой, но тут-то совсем другой уровень!       Только в данной ситуации, как говорится, уже ничего не сделаешь, и, повинуясь голосу интуиции, Сириус направился спасать целителей от настойчивости Сохатого.       Карадок не обманул. Стоило Бродяге появиться на этаже, как до него тут же донеслись знакомые вопли лучшего друга.       – Это моя жена! ПОНИМАЕТЕ? И ребенок тоже мой! Я должен быть рядом с ними! Обоими! То есть, с ней – с Лили – и с ним, с моим сыном!!!       – Я за вас очень рада, мистер Поттер! – видимо, в сотый раз говорила целительница, с трудом сохранявшая остатки самообладания. – Но в палате вы сейчас будете только мешать. Понимаете? Просто подождите здесь. – Заметив, что Джеймс уже открывает рот, она быстро добавила: – Все будет хорошо! – И скрылась за дверью, захлопнув ее прямо перед носом Поттера.       Сириус тяжело вздохнул и приготовился идти на таран.       – Сохатый! Спокойно. Еще немного, и ты станешь опасным для общества. – Блэк вскинул руки, показывая, что идет с миром. – Ты ведь не хочешь оказаться на пятом этаже, да? Ну смотри. – Джеймс оглядывал друга дикими, безумными от страха и тревоги глазами. – Это же Лилс. А Лилс у нас кто?       – Моя жена… – обреченно произнес Джеймс.       – Да нет! – с досадой воскликнул Блэк. Заметив выражение лица Сохатого, он спохватился и тут же поправил себя: – То есть, конечно, но я не это имел в виду! Лилс, хоть и защитница всех несчастных, но настоящий воин! И она прекрасно со всем справится. Ты же знаешь.       Джеймс сделал вдох и, казалось бы, успокоился. Однако его спокойствия хватило ненадолго, и через час он уже снова расхаживал по коридору.       – Она так нервничала все это время! – говорил Поттер, нервничая еще больше. – Эти сражения, Гидеон и Фабиан, мои дежурства, да и… – Сохатый отмахнулся, нервно зарываясь руками в волосы.       Через два часа слова уже не помогали, и Сириусу приходилось буквально удерживать друга на месте.       – Не мельтеши! – говорил он. – В глазах от тебя рябит.       Через четыре часа Блэк не выдержал и применил Петрификус тоталус. Но и это не мешало Поттеру выражать свое волнение.       – Почему так долго?? – безнадежно спрашивал Джеймс уже в тридцатый раз. – Я больше не могу!       – Еще раз спросишь, и я наложу на тебя Силенцио! – заявил вконец измученный Блэк.       На горизонте внезапно появились Линда и Ремус.       – Отлыниваете? – мрачно поинтересовался Блэк. – Один я должен мучиться с этим счастливчиком, да?       Однако ни тот, ни другая никак не отреагировали на упрек друга. Лица их были озадаченными и какими-то отсутствующими.       Сириус озадаченно прищурился.       – Что?..       Закончить Блэк не успел. Из палаты вышел целитель, и Поттера пришлось мгновенно расколдовать. Стоило Сохатому вновь почувствовать пол под ногами, как он тут же кинулся к двери.       – Как Лили? – спросил Сириус быстро.       – Все в порядке. Мистер Поттер, вас можно поздравить! – Целитель добродушно усмехнулся, давая понять, что прекрасно понимает состояние молодого отца. – У вас мальчик, совершенно здоровый.       Джеймс замер, на его лице медленно-медленно расплывалась довольная, счастливая улыбка.       – Мальчик…       – ТЫ СТАЛ ОТЦОМ! – закричал Блэк и, обняв Джеймса, похлопал его по плечу.       – А ты крестником! – крикнул Поттер в ответ и вдруг расхохотался. – У-уф!!! Невероятно! – Он обернулся к целителю. – А можно я?…       – Да, конечно.       Джеймс выдохнул, осторожно вошел в палату, и Сириус тихо последовал за ним.       Лили лежала, прижимая к груди крошечный хнычущий сверток. Склонив голову набок, Блэк замер. Моргнул. Да, это действительно Эванс. Немного бледная, уставшая, но такая счастливая. Сириус невольно залюбовался открывшейся ему картиной. В какой-то момент, всего на долю секунды, ему показалось, что на месте Лили он видит другую девушку. Но видение исчезло так же внезапно, как появилось.       – Лилс… – прошептал Джеймс, осторожно опускаясь рядом с ней.       – Он такой красивый… – отозвалась она ласково. – Он так похож на тебя, Джим…       Сириусу казалось, что он может смотреть на это очень долго, и именно поэтому, едва осознав, о чем думает, Блэк тихо выскользнул за дверь, оставив Поттеров наедине с их только что появившимся на свет счастьем.       – Сириус?       Держа перед глазами завораживающую картинку и не имея сил от нее избавиться, Бродяга едва не прошел мимо Ремуса, который определенно дожидался именно его.       – Мм? А, Лунатик… Чего тебе?       – Бродяга, наш отряд только что вернулся с Грин-стрит. Они… – Рем тряхнул Блэка за плечо, привлекая его внимание. – Они поймали Долохова. Понимаешь? Взяли в плен. Долохова.       Все безмятежные мысли мгновенно отошли на второй план. Сириус выпрямился, недоверчиво уставившись на Люпина.       – Долохова?? – Блэк торопливо подался вперед. – И что? Что… он что-нибудь говорил?       Блэк прочел ответ на лице Люпина задолго до того, как тот ответил.       – В том-то и дело… – Лунатик поморщился. – Он сказал, что согласен говорить только… только с одним человеком.       Предсказуемо. Бродяга повел плечами.       – С Дамблдором, конечно, – произнес он неприязненно.       К его удивлению, Рем замотал головой.       – Нет, – медленно произнес он, и его губы дернулись в странной усмешке. – С Катриной.