До самого конца

Вокруг меня смыкается кольцо, Меня хватают, вовлекают в пляску. Так-так, мое обычное лицо Все остальные приняли за маску. ... Смеются злые маски надо мной, Веселые – те начинают злиться, За маской пряча, словно за стеной, Свои людские подлинные лица... Владимир Высоцкий 1980 год POV Кэт Вайрес       Уйти было нетрудно. За всю мою недолгую жизнь чаще всего мне приходилось делать именно это – уходить. Этот момент неотвратим, и, как правило, он наступает внезапно. Почему? Потому что жизнь не стоит на месте? Или потому что нужно сначала найти свое место, а уж потом думать о том, чтобы остаться?.. Честно говоря, не знаю. Не знаю, я… думала, что запуталась, когда шагала по краю. А теперь, когда вокруг так тихо, я думаю, что потерялась окончательно.       Говорят, уходить нетрудно. Трудно заставить себя не оглядываться. И, кажется, я не смогла.       Было темно, хотя вечер только начал вступать в свои права. Тучи сгущались над головой, и какое-то время я ждала, когда сверху повалит снег. Но все вокруг так и осталось неподвижным. Я сделала что-то не так. Я знала это, даже когда пыталась убедить себя в обратном. Возможно, то, что произошло, не должно было произойти. А, может быть, все идет своим чередом.       Сейчас, сидя на крыше старого двухэтажного особнячка на Эбби-роуд, 4, как когда-то долгое-долгое время назад, я задумчиво разглядывала противоположную сторону узкой улицы. В последний раз, в июле 1978, я вот так же сидела здесь и читала «Ежедневный пророк», переполняемая яростью, презрением и невероятной уверенностью, что я сделаю все возможное, чтобы отомстить. А сейчас… ничего. Что-то случилось со мной в этой стране. Что-то случилось со мной в этом проклятом Несуществующем-доме. Этот дом, дом на Эбби-роуд, все тот же, и та же вымершая улочка на самой окраине, и ни единой души вокруг. В тот раз от тяжелых мыслей меня отвлек огромный черный пес, а в этот, боюсь, уже ничто не сможет меня остановить.       Я чувствовала… спокойствие? Словно ждала кого-то, не сомневаясь, что он придет. Придет ко мне. За мной. Хотя это даже смешно, пожалуй. Я могу понадобиться только одному человеку. Теперь я хотя бы знала, почему.       Я опустила голову, переведя взгляд на дрожащие руки. Кровь засохла под ногтями и темнела багровыми пятнами по всему предплечью. Я сидела, молча разглядывая свои пальцы, и чувствовала слезы, бегущие по щекам. Это случилось из-за меня. Это снова случилось из-за меня.       Четыре месяца назад, покидая Несуществующий-дом, я, можно сказать, четко видела свою цель. Точно знала, что должна делать. Понимала всю важность момента и даже чуть подрагивала от нетерпения. Я была уверена, что не вернусь обратно. Что мы встретимся намного позже и уже совсем другими. После долгих месяцев практически на одном месте мне хотелось сделать что-то… невероятное. Как раньше. Как тогда, давно, когда все было тысячу раз по-другому. И не было никакого Снейпа, не было Блэка, четы Поттеров и даже Марлин МакКиннон. Была только я, живущая одной лишь мыслью – узнать, кто же я такая и кто такая Абигейл. Понять, почему. Почему Джон? И почему я.       Я трансгрессировала к дому Блэка – настолько близко, насколько мне позволили воспоминания о его расположении. Помнила я довольно смутно, но пешком мне долго идти не пришлось. Уже где-то через двести метров я вдруг увидела впереди невысокую девушку.       Девушка стояла у дороги, периодически оглядываясь по сторонам, из чего я сделала вывод, что она здесь кого-то ждет. Меня настораживал тот факт, что раньше я ее не видела, хотя, впрочем, что уж тут удивительного? Очередные выпускники Гриффиндора наверняка поспешили присоединиться к Ордену. Я подошла почти неслышно, и все же она заметила меня раньше, чем я успела заговорить с ней.       – Привет.       Девушка разглядывала меня спокойной, но все же с некоторым любопытством, однако отвечать не спешила. Я склонила голову набок, уже открыв рот, чтобы задать вопрос, как вдруг кто-то окликнул меня сзади:       – Катрина? – В знакомом голосе слышалось такое изумление, словно я была последним человеком, которого говорящий ожидал здесь увидеть.       – Привет, волчонок, – развернувшись, приветствовала я Люпина. Затем вновь взглянула на девушку, теперь уже совсем другим взглядом. – Так ты и есть Линда.       Девчонка медленно кивнула в ответ.       Ну вот теперь мне все было ясно.       – Кэт, что ты здесь делаешь? – Ремус Люпин недовольно хмурил брови.       – Соскучилась, – буркнула я, с досадой закусив губу. Конечно, было смешно рассчитывать на радушный прием, но это же Люпин, сама вежливость.       – Ты пришла поговорить с Долоховым, – вздохнул Лунатик, поморщившись. – Разумеется, ты пришла. Только это все напрасно.       Я бросила на него вопросительный взгляд.       – Это еще почему? – Привычное упрямство вскинуло голову в тот же миг, и я была даже рада этому. – Может, ты думаешь, что я не справлюсь? Или что я плохо подумала? Так вот, я хорошо подумала, Люпин. Достаточно хорошо, ясно?       По губам бывшего гриффиндорца скользнула легкая улыбка, и я нахмурилась, окинув его подозрительным взглядом.       – Смотри, Линда, – невозмутимо заговорил Люпин, оглядываясь на свою подружку. – У этой девушки слишком много имен. Кого видишь ты?       Линда едва заметно улыбнулась, и я раздраженно закатила глаза.       – Очень смешно, Люпин. Какая же я везучая, правда? Сразу же наткнулась на тебя. Ну кому еще может так повезти, а? – Меня уже начинало едва ощутимо потряхивать от закипающей ярости. – А знаешь, что?.. Я все равно пойду с тобой.       – Я даже не сомневался, – вздохнул Лунатик совершенно спокойно. – Конечно, пойдешь. Попадешь в дом. Само собой, бросишься прямиком к Грюму. Он ведь должен обрадоваться, правда? Кэт Вайрес. Сама пришла, чтобы добыть важную информацию. – Люпин вздохнул еще раз, очевидно, заметив, что я не до конца понимаю, к чему он клонит. – Катрина. Знаешь, что может быть важнее информации?       Я не отводила от него тяжелого мрачного взгляда. Пусть я не могла предугадать его следующую фразу, но вывод из этой речи был уже очевиден. И это меня категорически не устраивало.       – Люди, Кэт, – сказал Ремус спокойно. – Долохов не хочет говорить? Или говорить именно с тобой? Какого черта? Кто он такой, чтобы ставить условия? Грюм никогда не позволит тебе объявиться. И близко не подойдешь, понимаешь?       Не понимала, и, наверное, никогда не пойму.       – Какое ему до меня дело? – процедила я, дернув головой. – Я должна с ним поговорить! Может, мне это нужно даже больше, чем ему!       Люпин молча покачал головой, отворачиваясь.       – Забудь об этом.       Я замерла, не веря своим ушам. Я ждала проблем, связанных с «этическим» пониманием происходящего, от Грюма, но уж никак не от Ремуса Люпина. Да кто он такой, чтобы… как он вообще…       – Забыть? – Я задыхалась. – Я не могу, понимаешь? Я должна…       – Ты можешь пойти со мной. – Люпин казался непробиваемым. – Действительно можешь, но этим ты ничего не добьешься. Грюма здесь нет. И он нескоро появится.       Я не была уверена, что вообще его слышала. Казалось, внутри меня все перевернулось с ног на голову. Твердый взгляд Люпина сверлил мне спину, но я больше не оглядывалась. Лишь отошла на несколько шагов, не дождавшись окончания его наставлений, и трансгрессировала.       Следующий месяц прошел... не знаю, вообще-то я смутно помнила, что именно делала в то время. Вероятно, большую часть времени я проводила на Эбби-роуд – поймите правильно, мне было попросту некуда идти. Идея все же направиться в штаб отпала окончательно, назад я бы не повернула даже, если бы находилась между жизнью и смертью. Раньше у меня был бы третий вариант – пойти к Поттерам, но теперь и туда всем нам путь заказан. Оставалось лишь вернуться к началу – к тому, с чего я и начала все это. Только… как? И… как я вообще рассчитывала помочь Блэку, найти что-то в его голове, когда даже в своей не могла разобраться?       Время уходило впустую, пока я слонялась по улицам, вглядываясь в лица прохожих. Казалось, людей ничего не удивляло. Словно безумие, творившееся вокруг, уже сделалось чем-то в порядке вещей. Раньше я бы подумала, мол, какие глупые эти маглы. А сейчас я думаю, что я была ровно такой же равнодушной еще совсем недавно и отнюдь не считала себя глупой. Странно, как часто мы не замечаем вокруг тонкой вселенской иронии, но если там, наверху, все же кто-то есть, должно быть, ему все равно, слышат его или нет. Забавляться можно и анонимно, наблюдать, как глупые люди ходят по кругу и раз за разом совершают те же ошибки, ну разве не весело?..       Я мелко улыбнулась, отворачиваясь от очередного проходящего мимо лица, как вдруг кто-то схватил меня за руку и оттеснил к ближайшему дереву. Опадающие листья кружили вокруг, и я даже не успела поднять голову, чтобы взглянуть на своего похитителя, как оказалась совершенно в другом месте. Стоило ногам коснуться земли, как кто-то резко оттолкнул меня от себя. Я развернулась, и первым, что я увидела, была направленная на меня волшебная палочка.       Ну конечно. Ни дня без приключений.       – А ты еще кто такая? – спросила я быстро, смерив незнакомку тяжелым взглядом.       Передо мной застыла девушка, и я не могла с уверенностью заявить, что никогда ее не видела. Пшеничные волосы, серые глаза…       – Не помнишь меня? – процедила она, сверкнув глазами. – Странно, да? Вероятно, должно было случиться наоборот.       – Что ты несешь? – Я попыталась подойти ближе, но она без предупреждения пустила в меня заклятие, от которого я едва увернулась. – Спятила?! – рявкнула я, поднимаясь. – Какого черта?       – Сейчас ты меня не прогонишь, Грэйс Вайрес, – выкрикнула она, и палочка странно дергалась в ее вытянутой руке. – Я о тебе все знаю. И я знаю, что ты несколько раз стирала мне память, оставляя совершенно одну без каких-либо воспоминаний о том, как я оказалась в том или ином месте. Задницу свою прикрывала, да?       Я закатила глаза, начиная кое-что понимать. И правда, мы с ней пару раз уже встречались. Именно с ней я совершенно неожиданно пересеклась на улице пару лет назад, когда малышка Эванс застала меня за неприличным занятием – манипуляцией с чужим сознанием.       – Как ты меня нашла? – Вот это действительно было интересно. Я даже имени ее не помнила и уж точно не причинила ей вреда. Тогда я лишь искала безопасные места в Лондоне, и с этим мне «помогала» не только эта чокнутая, но и еще пара-тройка подростков. Однако они почему-то меня не разыскивали.       – У меня свои источники, – отмахнулась незнакомка, не отрывая от меня пристального взгляда. – Ты, вероятно, даже имени моего не помнишь. – На ее лице отразилось притворное сочувствие, и я вдруг посмотрела на нее по-другому. – Меня звали Элис, Грэйс.       – Ты права. Я не помню. – Не видела причин скрывать, меня в этой истории интересовало кое-что другое. – Что тебе нужно? Или ты меня сюда затащила, чтобы воспоминаниями поделиться?       – Боюсь, нам с тобой какое-то время придется провести вместе, Грэйс, – пропела девушка, медленно растягивая губы в очаровательной улыбке. Только сейчас я обратила внимание на то, как же странно вспыхивал и мгновенно потухал ее взгляд. – Он очень просил меня позаботиться о тебе.       – Он?       – Он очень хотел тебя увидеть, – продолжала она, словно не слыша, и я не могла отделаться от ощущения, что девчонка мне кого-то жутко напоминает. Именно «жутко», потому что, по большому счету, она вела себя странно. – Ему было необходимо поговорить с тобой. Знаешь, он так мне и сказал: «Когда она объявится, найди ее. Наблюдай за ней. И жди моего приказа». И я наблюдала, представляешь? Ты меня даже не заметила! – В ее голосе вновь вспыхнули восторженные нотки. – Не такая уж ты и крутая, да?       Мне было плевать, что и как она обо мне думала.       – О ком ты говоришь? – Скосив на нее глаз, я сунула руку во внутренний карман куртки, ища способ как можно незаметнее достать палочку.       – …он просил не спускать с тебя глаз, и я так и делала! По правде говоря, труднее было просто найти тебя, а уж потом все само получилось… – Она резко вскинула голову и выкрикнула: – Экспеллиармус! – Палочка, едва оказавшаяся в моей руке, тут же переместилась к ней. – Прости, дорогая. Но он настаивал, чтобы этой вещицы при тебе не было.       С этими словами она вдруг оказалась прямо передо мной и схватила меня за плечи. И все завертелось вокруг.       Ветер сносил все на своем пути, и ледяные потоки воздуха мешали сделать хотя бы вдох.       – Куда ты притащила меня? – выкрикнула я, пытаясь перекричать жуткие завывания.       Глубоко внутри я чувствовала что-то странное. Я была абсолютно уверена в том, что злюсь, но не чувствовала ярости. Волны – отчужденные, пустые – накатывали на сознания, увлекая за собой ранее вполне конкретные мысли. И, странное дело, я чувствовала себя так… естественно. Словно понимала, что ничего не смогу изменить, и меня это даже устраивало. Пожалуй, не опустошение даже, а именно смирение заставило меня замереть и медленно повернуть голову.       То, что я увидела, повергло меня в еще больший ступор. Куда ни глянь, вокруг бушевал океан. Тонны воды, которым не было видно конца и края.       – Где мы? – рявкнула я, разворачиваясь к Элис, застывшей позади меня с легкой меланхоличной улыбкой.       – Разве это не очевидно? – проговорила она, и я едва расслышала ее голос за шумом волн. – Там, где ты давно должна была оказаться. В Азкабане.       – В Азкабане. Ясно. – Я открыла рот и тут же закашлялась, вдохнув слишком много холодного воздуха. – Какого черта мы… Ах!       Едва уловимым движением она вдруг со всей силы толкнула меня в спину. Нога соскользнула со ступеньки, и я полетела во тьму, представления не имея, чего ждать от нее. К счастью, падать пришлось недолго, и буквально через долю секунды я уже лежала на полу, пытаясь быстро осознать масштаб повреждений. Пожалуй, кости были целы.       Я осторожно подняла голову, силясь разглядеть что-нибудь в сумраке (или дымке). Помещение напоминало подвал, но я вспомнила сумасшедшие волны большой воды, бьющиеся о скалы где-то внизу, и тут же отбросила эту мысль.       Холод появился внезапно. Холод, бегущий по спине, пробирающий до самых костей. И все та же гнетущая пустота, которая теперь обрушилась на меня в полной мере. Что-то темное приближалось ко мне, отделяясь от жуткой сумрачной тьмы коридора.       – Что это еще за…       Я торопливо нашаривала в кармане палочку, с безотчетным ужасом осознавая, что сероглазая стерва так мне ее и не вернула.       – Черт… – Я попыталась отползти назад, но быстро уткнулась в стену. – Черт, черт, черт!       – Вряд ли он сможет причинить тебе серьезный вред… – послышался сухой хриплый голос прямо за моей спиной. – Думаю, ближайшие… двадцать минут он будет сыт...       Я отшатнулась от «стены», так стремительно, что едва успела хотя бы подумать об этом.       – Хорошая девочка, – продолжал голос спокойно. – Вот мы и встретились, наконец. Я надеялся на то, что моя помощница сумеет тебя найти…       Я прищурилась, старательно вглядываясь в темноту с единственным желанием понять, с кем я вообще разговариваю.       Что-то бледное скользнуло к решетке – а это была именно решетка – и на какую-то долю секунды тусклый свет из отверстия в стене, в которое, вероятно, я и провалилась, выхватил из темноты длинное бледное лицо стоящего передо мной человека. Секунда – и я начала кое-что понимать.       – О, господи! – Я сделала еще шаг назад, невольно оглядываясь. Темнота показалась мне равномерной. – Это Вы… Но… – Я замотала головой, не находя слов. Я должна была злиться. Я злилась! Только… не чувствовала ничего, кроме всё той же пустоты. И в ней... в ней ничего, совершенно ничего не было. – Чертовы дементоры… – процедила я тихо.       – Тут я с тобой согласен... – В сухом голосе Антонина Долохова послышалась надломленная усмешка. – Я здесь уже достаточно давно, девочка, и, поверь, это не самое лучшее время в моей жизни.       Кажется, только сейчас до меня начало потихоньку доходить, что происходит. Меня буквально закинули в тюрьму, куда, казалось бы, в принципе, вообще невозможно проникнуть незамеченным. Но, смотрите-ка, я здесь.       – Что… – Я сглотнула. – Что Вам нужно? Что значит «наконец встретились»?!       – Я давно искал тебя. Однако мне все время кто-то мешал.       Я прищурилась, вглядываясь в темноту. Это было странно – разговаривать с Пожирателем смерти, как... как с обычным взрослым человеком. У меня просто голова шла кругом.       – Вы не оставили мне выбора, – выпалила я первое, что пришло в голову. Вслух это заявление показалось мне каким-то по-детски осуждающим, и это раздражало меня еще больше.       То есть, раздражало на уровне мысли. Из-за близости дементоров я не чувствовала никаких сильных всплесков эмоций. То есть, я знала, что должна была, и я представляла, что именно я должна чувствовать, и в то же время не ощущала ни-че-го. И это меня пугало.       – А твои друзья не оставили выбора мне, – сообщил Долохов отчетливо. Должно быть, где-то глубоко внутри он тоже чувствовал злость. Но выплеснуть ее на меня было не в его силах. – И все же я знал, что мы встретимся.       Я хмыкнула, покачав головой. Наверное, это нетрудно – знать, что эта маньячка, одержимая желанием выслужиться, сделает все, что тебе нужно.       А, впрочем, что мне за дело?       – Откуда Вы знаете Абигейл?       Я не видела его лица, слышала лишь смех, больше напоминающий скрежет. Это было жутко, это заставляло меня вздрагивать от малейшего шороха. Словно из темноты в любой момент могло выскочить чудовище.       – Сразу в лоб, да? – наконец заговорил Пожиратель. – Ты такая же. Такая же, как она.       – Откуда Вы знаете, какая она? – отчеканила я упрямо. – Скажите, Вы же давно хотите мне это сказать! Вы хотите, чтобы я узнала, иначе бы не искали меня. Потому что я ничем не могу вам помочь.       – Не делай выводов так скоро, девочка, – произнес Пожиратель почти мягко.       – Зачем вы так меня называете?       Мне хотелось сбежать. Вскочить на ноги и броситься прямиком в океан, только бы подальше отсюда. Что это – близость убийцы или жутких существ, высасывающих из твоего сознания все самое хорошее и светлое?..       – Тебе не нужно меня бояться, Грэйс. Я тебе не враг.       Вот это заявление.       – Ну конечно. И это не Вы пытались меня прикончить пару сотен раз. – Я нервно усмехнулась, машинально поправляя волосы.       – Я не хотел причинять тебе вред, – со странной интонацией отозвался Пожиратель. – Мне нужно было поговорить. Только поговорить.       – И что, в таком случае, Вы хотели мне сказать? – Я не доверяла ему ни на секунду, но странная апатия мешала мне среагировать резче, как того требовала ситуация.       – Все, что тебя интересует, разумеется. – Должно быть, Долохов вновь усмехнулся. – Ты можешь спросить меня обо всем. И я расскажу тебе правду.       – Так просто? – Я почти не могла сопротивляться охватывающему меня безразличию. Может быть… может быть, мне хватит сил?..       Акцио, палочка.       Акцио, палочка!       – Только спроси, – медленно, точно смакуя каждое слово, отозвался Пожиратель.       Мне это не нравилось.       Акцио… акцио, волшебная палочка!       – Откуда Вы знаете мою мать? Вы работали вместе?       Черт бы побрал это проклятое место! Должно быть, сами стены здесь вытягивают энергию капля за каплей.       – Мы вместе учились, – сказал Долохов хрипло. – В школе. Я знал Эбби почти с самого детства. – Акцио, палочка! Акцио, волшебная палочка!… – Мы все делали вместе. Мы всегда должны были все делать вместе.       Я медленно повернулась, всматриваясь во тьму камеры. Должно быть, одиночной, потому что никаких возможных соседей я не видела. Может, дальше по коридору…       Давай же, тяни время, Кэт.       – Вы знали Абигейл еще в школе... А... Альфард Блэк? – Я уставилась в темноту.       Странные звук, хрип или свист. Он, должно быть, недоволен. А я совершенно точно ничего не понимала.       – Блэк появился неожиданно. Просто возник из ниоткуда. Мы только окончили школу, приехали в Англию. Она хотела работать здесь. И она до сих пор могла бы работать. Здесь у нее были родственники. Кузина Дженнифер. – Долохов издал странный рычащий звук.       – Об этом Вы, конечно, все знаете, – пробормотала я отстраненно. – Сколько было Абигейл, когда они поженились?       – Думаешь, Блэк женился на ней? – В сухом голосе не было никаких видимых эмоций, но я знала, будь он в другом месте, он бы, скорее всего, не был так спокоен. Ладно, по крайней мере, я не его дочь. Надеюсь.       – Твоя мать была грязнокровкой, девочка. Ты же знала об этом. А он был Блэком. Чертовым аристократом Блэком.       Где-то глубоко в сознании, в той части, которая не была парализована глухой пустотой, вдруг послышался голос, полный чистой убежденности. Мой собственный голос, в котором еще несколько месяцев назад звучала непробиваемая уверенность. – ...Подождав и убедившись, что он не собирается тебя бросать, как поступал с предыдущими, ты начала представлять его в костюме, а себя – с обручальным кольцом на пальце. Скажи, что это не так! Ты уже придумала имена детишкам, глупая маленькая миссис Блэк?..       Может быть, не просто так горничная Мэри рассказывала о Блэках страшные сказки? Что, если Сириус и сам не знал своего дядю... до конца?       – Но Вы такой же, – парировала я без особого энтузиазма. Что бы я там ни думала о Блэках, но человек, с которым я говорила, виделся злом более явственным. Может, потому, что в данный момент я с ним разговаривала, и делала это вполне спокойно? Где-то на заднем плане появилась мысль, что он все же сумел меня отвлечь.       Акцио, палочка! Ну же. Должно сработать.       – Я, кажется, уже говорил тебе не спешить с выводами, – процедил голос из темноты.       Это было уже слишком.       – А что, хотите сказать, Вам было наплевать?! – Я закатила глаза, вспоминая выражение лица Северуса, когда он спрашивал меня о Поттере. – Вы любили ее, я поняла. Но она выбрала не вас. А теперь вы мстите ей и ее семье. – Я вздохнула, обхватив голову руками. Было в этом что-то… знакомое? Да к черту, чего уж там, я фактически ощущала déjà vu!       Акцио, палочка!!!       – Я был совершенно один и потому был свободен. Со мной она была бы счастливее. – Голос затих на несколько мгновений. – И ты тоже.       Я вздрогнула.       – Не несите чушь! Вы – чертов Пожиратель смерти! А Альфард Блэк, к вашему сведению, был одним из немногих Блэков, которые не имели к этому безумству никакого отношения!       – Думаешь, я горел желанием стать тем, кем стал? – Голос, сухой и хриплый, внезапно оказался слишком близко. Я резко отшатнулась, проклиная чертов туман и все это адское место в целом.       Боже, мне нужен свет. Хоть немного ясности.       – Я ничего не понимаю, – прошептала я, зажмурившись и чувствуя мерзкую ноющую головную боль. – Я Вас не понимаю, слышите?..       – Что тут непонятного? Разве ты не знаешь, что я одним из первых оказался на стороне, которую все вы так ненавидите? – Казалось, Пожиратель шептал прямо мне в ухо, и даже сейчас я едва видела очертания его лица. – Я бы сделал все для Эбби Саммерс, девочка. Я пытался убедить ее забыть о Блэке. Блэк и грязнокровка – даже звучит нелепо. Но она не послушала меня. Наверное, ты должна знать, как мстительны бывают Блэки. Твоя мама была далеко не первой, и, как показало время, увы, не последней.       Я не хотела соглашаться с ним. Но чувствовала, что уже согласилась. Мерлин, как же быстро и как неправильно. Всё неправильно.       – И что произошло потом? – спросила я, но уже знала ответ. – Ее схватили, верно?       – Правильно, – прошелестел голос. – Вероятно, ты уже слышала, что твоей матери удалось выбраться из Дворца живой. Хочешь знать, как?       Акцио, палочка! Акцио, акцио, акцио!!!       Что-то теплое и родное коснулось ладони, и я решительно вскинула руку. Образы, едва уловимые, но такие нужные, возникли в голове.       – Экспекто Патронум! – Вспышка озарила коридор, оказавшийся довольно длинным, почти бесконечным. Казалось, мне стало легче дышать. – Можете не продолжать, – жестко произнесла я, оборачиваясь к завесе у решетки тюремной камеры. – Я, кажется, уже знаю, что случилось. Она подставила Вас, верно? Неважно, как. Вы любили ее. А теперь ненавидите.       – Я недооценил твои способности, Грэйс, – сказал голос, и в нем определенно проскользнуло что-то вроде одобрения. Мне захотелось встряхнуться, словно интонация была материальной. – Она сказала Ему, что знает, где я, – отозвался голос, и на этот раз в нем было куда больше эмоций. – Чтобы ты понимала, я был важной целью. И я даже подумать не мог, что им удастся меня найти.       – Она вас выдала, – констатировала я. – Она понимала, что может поставить условие, и они ее отпустят. Она этим воспользовалась. И, очевидно, ее отпустили. Только я Вам не сочувствую. И все еще не понимаю, какого черта Вы злитесь на нее за то, на что решились сами? Или…       – Сам? – осклабился Пожиратель. – Я пришел, чтобы спасти ее. Я предложил им себя. А затем мне сообщили, что они уже знали, где я. И если бы я не пришел, они бы сами пришли за мной.       Мне трудно было сохранять самообладание. Былое отчаяние почти исчезло, но вместо этого пришел страх и осознание, что именно я делала. Я не могла представить себе, что произойдет в следующий миг. Я не была уверена, что хочу слушать дальше. Закрыв глаза, я сделала глубокий вдох, и перед моим внутренним взором возникла другая девушка. Девушка, которая никогда бы так не поступила.       – Должно быть, вы плохо разбирались в людях. – Я пожала плечами. – Когда-то Вы оказались человеком более совестливым, чем Абигейл Саммерс. Только события двадцатилетней давности уже не играют роли по сравнению с тем, сколько зла вы успели причинить невинным людям. Скажете, я опять что-то не то решила? – Я прищурилась. – Не вешайте на мою мать все свои грехи.       – Ты очень на нее похожа, – произнес голос, отдаляясь. – Даже несмотря на то, что никогда ее не видела. Блэк и Абигейл продержались недолго. Их искали. Она просила меня не говорить.       – Но вы рассказали? – Я развернулась к темноте почти в исступлении. – Вы выдали ее им, потому что она выдала Вас?       Тень шевельнулась внутри камеры так стремительно, что я даже не заметила ее продвижение.       – НЕ ДЕЛАЙ ПОСПЕШНЫХ ВЫВОДОВ! – прорычал голос, и я невольно отшатнулась. – Почему ты такая упрямая? Ведь ты же не понимаешь! Ни черта не понимаешь!       – Люмос, – прошептала я дрожащим голосом. – Объясните мне! За что? Почему я убегала всю жизнь, почему тетя Дженнифер так Вас боялась? Вы искали мою мать двадцать лет! Не просто же так, правильно?       – Я хотел спасти ее! Я хотел показать, что готов ради нее на ВСЕ! – закричал Долохов с неожиданной яростью, и я поняла, что заклинание вернуло ему часть потерянных сил. Мое заклинание.       Я сильнее сжала голову руками. – Пару-тройку лет назад я как-то раз случайно подумал, что, если обрету власть, смогу понравиться девушке. Так себе мотивация.       – Это неправда. – Твоей мотивацией было то, что ты сможешь показать, чего стоишь на самом деле. Тщеславие и задетое самолюбие плюс желание отомстить тем, кто тебя ни во что не ставил все это время, имели над тобой огромную власть.       – Что? – спросил Пожиратель тихо и вкрадчиво.       – Вы хотели показать, что Альфард Блэк ничего не сможет сделать, чтобы спасти ее. А Вы можете. Вы думали, что, если принесете себя в жертву, она это оценит. – Я медленно повернулась туда, где, по моему мнению, прятался мой собеседник. – Но Вы ошиблись, и Ваша жертва оказалась напрасна. Более того, Вы сами загнали себя в ловушку. У вас был шанс сбежать, но вы надеялись, что она передумает. Почему?       Несколько секунд стояла идеальная тишина, перекрываемая лишь завываниями в дальнем конце коридора.       – Потому что Абигейл, как и ты сама, обожала ходить по краю, – наконец отозвался Долохов. – Блэк совсем не знал ее.       – Или Вам хочется так думать, – резонно возразила я. – С чего-то же вы взяли, что она может уйти от него к Вам, если Вы станете Пожирателем. – Я раздраженно выдохнула. – Моя мать увлекалась темными искусствами, верно?       – Темные искусства ее действительно привлекали, в то время как Блэк не хотел иметь с магией своей семьи ничего общего.       Вот оно. Я прищурилась, продолжая напряженно раздумывать над услышанным. Вот то место, где расходились пути. История повторилась, но несколько в другом свете. – Я ни за что не поверю, что ты всерьез мог подумать об Эванс, как о девушке, которую смогут привлечь темные искусства.       Лили скорее умерла бы, чем подставила Снейпа. Я стиснула зубы и поняла, что ошибаюсь. То есть, да, Лили никогда бы не выдала друга ради собственной выгоды, но что если…       – Она была беременна, – сказала я тихо. Тишина. Тишина давила мне на уши, тишина вынуждала меня продолжать. – Так? Она ждала ребенка и потому не хотела умирать! Она вынуждена была сказать, а если бы не сказала, то ее бы убили, а вас позже все равно бы нашли.       Звучало цинично, но я не могла всерьез заставить себя сочувствовать Пожирателю смерти.       – Ладно. С Вами мне все ясно, – выговорила я преувеличенно резко, не дожидаясь ответа. – Абигейл сбежала и, очевидно, все же ненадолго исчезла. Родилась я. Что дальше? Зачем вы преследовали меня? Зачем хотели отдать меня вашему Лорду?       – С чего ты это взяла? – В голосе Пожирателя скользнуло усталое удивление. – Я действительно искал Абигейл, я знал, что она отдала тебя сестре, когда поняла, что ей не спастись. Однажды я пришел к вам домой.       Я резко вскинула голову.       – Однажды?! Вы лжете! Вы следили за нами. Вы угрожали ей!       – По-другому объяснять я уже не умел, Грэйс. А я должен был объяснить, как важно мне было узнать, куда исчезла Абигейл. – процедил Пожиратель. – Но ты ошибаешься. Я не следил за вами, лишь однажды убедившись, что Дженнифер действительно ничего не знает.       – Я не понимаю! Тогда зачем… – Я сглотнула, замотав головой. Безумие. – Зачем было ее убивать?       Тишина давила мне на уши, заставляла нервно постукивать пальцами по каменной стене. Долохов молчал. Какого черта он молчал?!       – Зачем? – крикнула я, бросаясь вперед.       Я слышала стук своего сердца и едва сдерживалась, чтобы не заорать во весь голос. Внутри камеры что-то шевельнулось.       – Ты действительно думаешь, что я убил твою тетку? Ее сестру?       Я замерла, открывая и закрывая рот, словно не могла сделать вдох. Фактически, так оно и было.       – Вы… – Голос сел и не хотел повиноваться. – Вы, наверное, шутите… – Я медленно опустилась прямо на пол, обхватив голову руками. Волосы упали мне на лицо, окончательно погружая окружающий мир во мрак. – Скажите, что Вы шутите! – выдохнула я едва слышно. – Я прожила почти три года с мыслью, что должна найти Вас и отомстить за смерть моего брата. Я ведь была нужна Вам! Я слышала, как Вы говорили про семнадцатилетие. Вы хотели отдать меня Ему, но я сбежала, и Вы убили их. – Я вскинула голову, дико озираясь по сторонам. – СКАЖИТЕ, ЧТО ВЫ УБИЛИ ИХ!       – Глупая девчонка, – вздохнул Долохов, хоть и без ожидаемой злобы. Должно быть, Азкабан делает из людей… других людей. Или попросту уничтожает их. Причем, вероятно, в самом начале кажется, что это происходит быстро. Человек начинает верить, что его сущность уже поглощена, хотя он еще может бороться. Позже он это понимает, но отчаяние уже укоренилось глубоко внутри. Для того и нужны дементоры. – Неужели тебе никогда не приходило в голову, что одна малолетка, даже не чистокровная, это… слишком мелко для такого волшебника, как Тот-Кого-Нельзя-Называть? – В голосе мелькнула тень былой ядовитой иронии. Лишь тень.       – Это забавно, что вы до сих пор никак его не называете, – привычно огрызнулась я. – Нежелательное лицо номер 9! По-вашему, я еще и должна была думать, почему?! Я убегала! От Вас! Из-за Вас!       – Я не имею к этому никакого отношения, – безразлично отозвался Пожиратель. – Я тебя не преследовал, Грэйс. Проще говоря, это был не я.       – Я вам не верю. – Нет, я просто отказывалась верить ему. Вся моя жизнь в один миг потеряла всякий смысл. Как такое вообще возможно? Проклятье, КАК?!       – А какой смысл мне лгать?       Едва ли осознавая, что делаю, я направила горящую Люмосом палочку прямо на тюремную камеру. В тот же миг тьма начала медленно расступаться, открывая моему взору высокую фигуру в свободной тюремной мантии. Пожиратель стоял ко мне спиной.       – Повернитесь ко мне! – потребовала я почти в отчаянии. – Посмотрите на меня и скажите, что не вы подожгли дом!       Фигура медленно развернулась, и я вздрогнула, когда пустые темные глаза уставились прямо на меня.       – Я не поджигаю дома, Грэйс, – осклабился Пожиратель, делая шаг навстречу свету. Свету и мне. – Я пытаю. – Темные глаза сверкнули. – А после убиваю. И мне незачем это скрывать.       Я поднялась с пола и невольно попятилась.       – Я могу помочь тебе, – все так же вкрадчиво продолжал Долохов. – Если ты поможешь мне выйти отсюда.       Я тупо уставилась на него, думая, что ослышалась.       – Помогу Вам… что?! – Вышло как-то придушенно, почти жалко. – Вы спятили! Я никогда… – Я резко повернулась к отверстию в стене. – Я хочу уйти!       Антонин Долохов посмотрел на меня со странным, жутким спокойствием. А затем пожал плечами и выплюнул лишь одно слово:       – Уходи.       Я еще раз взглянула на проем, затем опять на него. Да что с ним не так?! Или это все та же игра, и он пытается убедить меня невесть в чем? Хороший, честный убийца. Вынужденный, да? Я нервно усмехнулась.       – Ты услышала достаточно, – проговорил Пожиратель, уходя вглубь камеры. – И ты еще вернешься ко мне. Теперь уходи.       И я покинула темный коридор, не задавая никаких вопросов. Я не удивлялась. И не злилась. Я не чувствовала жалости ни к нему, ни к себе. И уж точно я не собиралась возвращаться туда. Никогда в жизни.       Зачем?.. Я слышала слишком много, и даже представить не могла, что появлюсь в этом жутком месте еще хотя бы раз.       Однако примерно через две недели мне пришлось еще раз пересмотреть все мои скептические взгляды на этот чертов мир. По иронии вселенной я оказалась у дома на Грин-стрит, 2. Неосознанно и без какой-либо цели. Издали я видела спину мракоборца, дежурившего за оградой. Меня он не замечал, а если даже заметил, то не подал вида. И я тоже не собиралась натягивать маску почтения, чтобы поговорить о делах в Ордене. Об этом мне сообщит «Ежедневный пророк». Нет ничего лучше первого источника, но в моем случае и газета сойдет. Жаль только, что о тайной жизни двойного агента там ничего не напишут…       Так я и слонялась без дела, когда вдруг кто-то окликнуть меня сзади. Я резко обернулась, машинально выхватив палочку, чтобы защищаться, но никто на меня не нападал. В двух шагах от меня, привалившись к дереву, сидела девушка. Очень бледная девушка. Та самая девушка. Та, которая рисковала моей жизнью и угрожала мне палочкой совсем недавно, и в другой ситуации я бы с ней не церемонилась. Сейчас мне хватило одного взгляда, чтобы понять, что кто-то уже сделал это за меня. Сейчас она сидела здесь, в двух шагах от меня, а по ее рукам, зажимающим рану, бежали жуткие кровавые ручейки.       Я завороженно смотрела на темные дорожки, расходящиеся по бледной коже внешней стороны ладони. Смотрела, и...       – Я не… не сделала того, что он просил… – выдохнула она едва слышно и тут же зашипела, крепко зажмурив глаза. – Я не должна была… отпускать... тебя… Он наложил на меня… Империус, но когда тебе… удалось… забрать у меня свою палочку… заклятие спало… – Она дышала тяжело и мелко, словно малейшее движение грудной клетки причиняло ей боль.       – Не шевелись! Я могу помочь тебе! – Я бросилась к ней, но девушка лишь медленно покачала головой, облизнув сухие потрескавшиеся губы.       – Он... проклял… меня. И теперь он придет... за тобой…       – Он ничего мне не сделает! – возразила я, опускаясь на колени рядом с ней. – Он в Азкабане, ты и сама знаешь.       Девушка усмехнулась, и я вздрогнула, понимая, какую боль причинил ей даже этот едва заметный жест.       – Я… не о Долохове... – Я сделала глубокий вдох и вдруг закашлялась. Рука слепо взметнулась в воздух, и я тут же схватилась за нее.       Перед моими глазами появилось совсем другое лицо. Тогда оно тоже казалось мне смертельно бледным. И тогда я также ничем не могла помочь.       – Послушай! – вдруг зашептала девушка, широко распахнув глаза. – Элис… это не…       – Я помню, – прошептала я, лихорадочно оглядываясь по сторонам. – Тише. Позволь мне помочь! Я могу доставить тебя в Мунго. Или доложить мракоборцам. Там…       – Нет, Грэйс… Я не… смогу… – Она зажмурилась, видимо, пытаясь вернуться к основной мысли. Должно быть, эти усилия давались ей с большим трудом. – Он… звал меня по-другому… твой брат… Лизи…       – Он называл тебя Лизи, – повторила я, и невольно сжала ее руку еще крепче. Я подумаю обо всем этом позже. Я обязательно над этим подумаю.       – Я слы… – Кашель, сухой и жуткий, лаем вырывался из ее груди, – …слышала… их разговор…       Я крепко зажмурилась и заставила себя спросить:       – Лизи. Смотри на меня. Кто послал тебя за мной?..       Она закашлялась, мучительно пытаясь сделать вдох. Из уголков уже начавших синеть губ сочилась кровь. Я не могла на это смотреть. Черт возьми, как можно просто смотреть и...       – МакКиннон… – едва слышно выдавила она. Моргнула. – А…Александр… МакКиннон… – Серые глаза широко распахнулись. Она разжала руку, выпуская мою ладонь. И замерла.       Я смотрела на нее, я просто смотрела на нее, даже не думая о том, что и сама задержала дыхание. МакКиннон? Что МакКиннон? Я не чувствовала ничего, кроме ее холодеющих пальцев, слабо касающихся моей руки. Когда-то я просила ее забыть обо мне. Когда-то я хотела убедить ее, что мы не знакомы. И даже это не помогло мне спасти ей жизнь.       Вероятно, тогда я уже понимала, что обречена сделать это.       Он ведь знал, он не мог не знать.       Он знал, кому я так нужна, и он мог ответить, зачем.       Вот почему чуть меньше, чем через неделю магическому миру стало известно, что Антонину Долохову удалось сбежать из тюрьмы Азкабан, в которой он отбывал заключение в течение последних месяцев…       Фактически, у меня не было выбора. Он поставил мне условие, все равно что сделал предложение, от которого я не смогла отказаться. Теперь я знала то, что может помочь нам, и я должна поделиться этой тайной, пока тайна не завела меня в еще большие неприятности. И вместе мы обязательно придумаем, как быть дальше.       Сейчас, сидя на крыше старого дома на Эбби-роуд, 4, как когда-то долгое-долгое время назад, я задумчиво разглядывала противоположную сторону узкой улицы и ждала, когда же мне на голову повалит снег. Я сделала что-то не так?       Да.       Нет.       Не знаю. Наверное, время покажет. Во всяком случае, я не ощущала ни вины, ни стыда. Вообще ничего. Наверное, потому что хотела верить, что в гибели семьи Марлин не было моей вины. Потому что на них напал не Долохов. Правильно?.. Я знала. Чувствовала, хоть это и глупо списывать на интуицию. Даже не потому, что поджог – не тот стиль и Адское пламя – совсем не тот метод. И не потому, что он не поджигает дома и не скрывает того, что сделал, под пеплом.       Я понимала, что должна вернуться. Сжимая дрожащие ладони в кулаки, я понимала: теперь я должна кое-что спросить, и только один человек во всем мире мог ответить на мой вопрос честно.       Я осторожно спустилась с крыши и медленно пошла по давно уже пустынной улице, глядя прямо перед собой и ничего не видя. Я могла сколько угодно говорить себе, что представления не имею о том, что ждет меня в будущем. Я могла тысячу раз сказать, что мне плевать. И столько же раз заявить, что не стану рисковать жизнью, чтобы спасти других.       Стану. Еще как стану. Потому что мне совсем не плевать. Потому что Антонин Долохов действительно не искал Катрину Вайрес.       Зато Александр МакКиннон, кем бы он ни был и чего бы ни хотел, кажется, нашел Грэйс.