До самого конца

Я чувствую, как это захватывает меня, И я остаюсь рабыней своих снов. Неужели, конец уже близок?.. Или вновь открылись старые раны? Evanescence – A New Way To Bleed Декабрь 1980 год POV Марлин МакКиннон       Это был трудный год. Действительно трудный. Мы ссорились. Мы спорили из-за любой мелочи. Мы путались друг у друга под ногами. Хотя чаще всего это были ноги Северуса, и путаться мы начинали весьма последовательно: сначала это делала одна я, потом мы с Кэт, потом я, Кэт и Сириус, а теперь еще парочка из слизеринца и рейвенкловки, недавно пополнивших наши ряды.       Мы потеряли много людей. Бенджи. Гидеона и Фабиана Пруэттов. Меня. Хотя «меня» больше теряла я сама, чем кто-либо вокруг. К остальным я все же вернусь рано или поздно, но суметь бы саму себя отыскать, а это сейчас совсем не просто.       Мы теряли людей, и мы продолжаем их терять. В каком-то смысле мы потеряли и Фрэнка с Алисой. В каком-то смысле мы потеряли Джеймса и Лили Поттеров. Но это мы. В это же время Орден Феникса лишился всех нас, в том числе Катрины и Сириуса. Особенно Катрины.       Это было тяжелое время. И так уж вышло, что в это самое время, на данный момент, в фактическом строю остался лишь один мародёр. Остальным пришлось временно сдать позиции, чтобы избежать чего-то непоправимого.       Поиски Александра МакКиннона продолжались, равно как продолжались поиски Антонина Долохова. Ходили слухи, что за вторым Карадок Дирборн вышел сам и с тех пор никто его не видел. Просто сбежал, даже не удосужившись дождаться приказа Грюма.       И... да, конечно же, я волновалась за брата. Несмотря ни на что, вопреки всему, потому что... потому что я знала его с самого детства, я любила его, я не могла поверить в то, что он больше не был на моей стороне. Многое могло произойти, но ничего из происходящего не могло всерьез заставить его так поступить со мной. С Линдой. Как бы отчаянно я ни желала вновь увидеть брата, посмотреть в его светло-серые глаза и понять, что случилось с ним здесь, в этой стране, поговорить с сестрой мне хотелось еще больше. Потому что Линда знала то, чего мы все не могли разглядеть, и я была уверена в этом. Я хотела бы о многом спросить ее – и в первую очередь о том, что произошло. Что произошло с Алексом и с нашими родителями. Что произошло с ней... и с нами?       Что тут говорить, Катрину факт исчезновения как Алекса, так и Дирборна беспокоил не меньше, чем множество прочих проблем в ее и без того забитой, таинственной голове. Большую часть времени ее все равно что не было. Она сидела у себя в комнате, прокручивая пальцами колдографию Абигейл, найденную мной когда-то давно в бывшем доме Альфарда Блэка. Полагаю, Кэт была растеряна, и, честно говоря, она должна была примерно так себя и чувствовать после всего, что узнала. И самое ужасное, что здесь я ничем не могла ей помочь.       Что касается меня... Я не чувствовала того, что должна была чувствовать, и это все же не могло не напугать меня. Мои родители мертвы, как мертвы родители Джеймса, Лили, дядя, тетя и брат Катрины. То, что это произошло практически сразу после побега Долохова... Совпадение? Я не знала, я не могла этого знать, но и обвинять Кэт я также не имела права. Да, она говорила о страшных вещах, но она верила в то, что говорила. И даже если она ошибается, я все равно не скажу ей ни слова. Не смогу.       Только кем бы я была, если бы хоть раз не решилась попытаться помочь?.. Однажды я все же не выдержала – заглянула к ней, и, собственно, потому я и могла догадываться, чем она занимается одна в своей комнате. Кэт сидела на диване, поджав ноги и уставившись на колдографию пристальным взглядом. Я думала, она даже не заметила моего присутствия, но ошиблась. Взгляд синих глаз скользнул по мне со странным выражением.       – Не может же быть все так плохо?.. – спросила она почти без эмоций. Я не знала, что она имела в виду, а она и не ждала, что я пойму. Кэт отвернулась, и я молча вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.       Это было тяжелое время, да. Мы слишком многого не знали, мы не понимали практически ничего. Мы не имели возможности пробраться в Косой переулок, чтобы проверить, не лежит ли где-нибудь в банковской ячейке Лестрейндж один из крестражей. Мы не могли понять, какая связь между Абигейл, Долоховым и Карадоком Дирборном. Мы не могли уничтожить проклятый перстень, потому что Он сразу это заметит. И мы, черт возьми, не могли выяснить, что вытворяет мой собственный брат. Я не знала, что произошло с ним, что он искал здесь, в Лондоне, и... я не знала, жив ли он. Тревога сводила меня с ума. Да что там, мы даже в Хогвартс не могли выбраться, чтобы получить доступ к Омуту Памяти! Мы были в ловушке.       Это. Было. Тяжелое. Время.       И вокруг нас – пустота. Везде. В безразличном взгляде Северуса, в окаменевшей спине Катрины. В притихшем Регулусе Блэке и в сосредоточенной Амели Бэнкс.       Ну и как можно было сохранять хоть какое-то подобие надежды, когда она таяла на наших глазах?       – Я больше не могу, Бродяга, – однажды сказала я Сириусу, отрываясь от Карты. – Наша работа бессмысленна! Понимаешь? Я чувствую, Северус уже на пределе. Ситуация с Кэт выводит его из себя. И он не может поговорить со мной, потому что я никогда не бываю одна. А они… – Я неопределенно обвела взглядом комнату, ища младшего Блэка и рейвенкловку, – ...они словно и не замечают. Сами как зомби, а его это только больше выбивает из колеи.       – Я понимаю, – отозвался Сириус деланно спокойно и вкрадчиво. – Ты права. Я даже спорить с тобой не буду. – Блэк подмигнул мне и усмехнулся. – Я знаю, Снейп ненавидит людей, особенно, если они в его доме.       В другое время я обязательно оценила бы эту шутку. Правда. Но тогда… закатить глаза – это все, на что я была способна.       – Да причем здесь это?! – Мне казалось, что он не понимает, хотя Блэк, скорее всего, просто пытался вернуть мне капельку надежды. – У нас куча дел – делать и делать! Оборотное зелье, мантия Джеймса – и мы в Министерстве. То же могу сказать о Хогвартсе и даже о Гринготтсе. Но что мы делаем вместо этого? Ничего! – Я сжала и разжала кулаки в бессильной злобе. Или отчаянии. – Нам пора начинать работу, Сириус. Один крестраж, дневник, возможно, в Малфой-мэноре. – Я взяла обычный лист бумаги, ручку и нарисовала кружок. – Другой, чашу из подсознания, прячет Беллатриса. – К первому кружку присоединился второй. – Третий, медальон Слизерина, уже уничтожен. – Я резко перечеркнула следующий кружок. – Четвертый, перстень, только и дожидается подходящего момента. Остался последний. – В пятом кружке тут же появился знак вопроса. – Может быть, он в Хогвартсе. Может, нет. – Я взглянула на Сириуса почти умоляюще. – Но мы должны, должны, должны все это проверить!       Он быстро прижал меня к себе, не говоря ни единого слова, и я крепко зажмурилась, не зная, разозлиться мне или заплакать. Вся ситуация в целом выводила меня из равновесия.       – Я не вижу выхода, понимаешь?.. – прошептала я едва слышно. – Я уже чувствовала подобное раньше. И это не принесло ничего хорошего. Я лишь… не хочу совершать те же ошибки. Я хочу, чтобы ты знал все, о чем я думаю. Но в то же время я не хочу, чтобы все наши труды пропали зря. – Я отстранилась от Блэка, чтобы видеть его глаза, и передернула плечами. – Ты говорил с Кэт? – Мой собственный голос показался слишком грустным даже мне самой. Нет, с этим уже давно пора что-то делать.       – Я пытался, – произнес Бродяга с небольшой заминкой. – Но когда это было легко?..       Я улыбнулась краем рта, я действительно улыбнулась.       – Знаешь… – И улыбка тут же исчезла. – Меня в дрожь бросает от мысли, что мы ходим по кругу. Однажды все это уже случалось. – Я развернулась к Карте, только чтобы не ощущать испытующего взгляда синих глаз. Вот так, десять секунд назад я хотела посмотреть на него, а теперь мечтала спрятаться от его взгляда. – Долохов и Абигейл дружили с детства. Он был влюблен в нее и всегда думал, что им суждено быть вместе. Даже несмотря на то, что он чистокровный аристократ, а времена тогда были не лучше, чем сейчас. Но она встретила Альфарда Блэка и влюбилась в него. Грязнокровка, – уточнила я, чувствуя горьковатый привкус во рту. – И никто не собирался просто спокойно оставить все как есть. Антонин стал Пожирателем смерти. Не мог не стать, потому что сам заманил себя в ловушку. А она родила ребенка от человека, который отвернулся от своей семьи ради нее. Но было поздно. Ей пришлось спасаться и спасать дочь. Вся информация о них была уничтожена, а когда, через шестнадцать лет, Блэки узнали об этом, они убили Альфарда Блэка. И присоединились к охоте на девочку. – Я замотала головой, чувствуя руку Сириуса на своем плече. – А сейчас эта девочка сидит наверху в одиночестве и размышляет, каким же человеком была ее мать на самом деле. Ей пришлось поверить тому, кому ни в коем случае нельзя было верить, но разве у нее был выбор? Разве у нас есть?..       Я говорила это, прекрасно осознавая, как напряженно спокоен мой голос. Бродяга слушал, слушал внимательно, и при этом пытался показать, что он слышит. Что мои страхи – это его страхи тоже. Я чувствовала злые слезы, обжигающие глаза.       – Ты понимаешь? – Я проглотила рвущийся крик. – Да они были как все мы вместе взятые! И нас, нас с тобой в том числе, ждёт то же самое, если мы не покончим со всем этим безумием. Я уже даже о Джеймсе и Лили не говорю!       – Тише, – произнес Бродяга мне в затылок. – Давай подумаем. Всю правду об этой истории на тот момент, в 1960, знали трое – Долохов, Абигейл и дядя Альфард. Затем остался только Долохов. Однако он почему-то убежден, что Абигейл жива. Откуда ему знать?.. Да еще и… – Сириус замолчал, но я итак поняла.       – Алекс… – Произнесла на выдохе. Словно боялась, что он услышит. – До сих пор в голове не укладывается. Я просто... не понимаю. – Я выдохнула и снова повернулась к Сириусу. – Послушай меня. Тогда… – Я быстро улыбнулась и тут же поморщилась, вспоминая. – В доме на Грин-стрит… я сказала тебе, что мне нужно многое тебе рассказать. В том числе о Кэт. – Блэк открыл было рот, чтобы возразить, но я замотала головой. – Ты беспокоился обо мне. Когда сожгли первый штаб и Северусу пришлось наложить проклятие на Эммелину, ты беспокоился обо мне. Я лишь хочу… – Я прерывисто выдохнула, быстро обведя взглядом кухню. – Той ночью я говорила с Северусом. Он не смог меня остановить, и в этом нет его вины. И твоей нет тоже. – Я посмотрела на Бродягу спокойно, хотя внутренне была готова к любой реакции.       Какое-то время Сириус просто смотрел на меня, ни говоря ни слова, а затем, усмехнувшись, спросил:       – Ты говоришь это, потому что хочешь переманить меня на свою сторону?       Его усмешка отразилась на моих губах лишь на долю секунды.       – Не совсем, хотя истина в твоих словах есть. – Я вздохнула. – Мне нужно не просто твое согласие. – Я вглядывалась в его глаза и видела гораздо больше, чем синее море. Казалось, я вижу все сомнения Бродяги и всю противоречивость собственных просьб. – Я хочу убедить тебя, что я права. Даже если Алекс как-то связан с Катриной... я должна знать, почему. Я должна знать, имею ли я к этому какое-то отношение. Я не… – Слова не желали срываться с языка, и я прекрасно понимала почему. – Я не хочу так думать, но если он Пожиратель, и… он действительно убивает, то... мы должны его остановить. – Я нервно усмехнулась. – Пока еще не слишком поздно. Ноябрь 1980 года Около месяца назад       Вечер был в самом разгаре, и все, начиная с меня и заканчивая Регом, были чрезвычайно заняты. Сириус сидел на диване и по третьему разу листал «Пророк». Амели бездумно водила ручкой по пергаменту, вырисовывая что-то вроде цветочков на полях. Я тоже не сидела просто так, рассматривала отошедший от стены уголок обоев, а вышеупомянутый Регулус… спал на диване, накрыв голову подушкой. Кто-то скажет, что мы откровенно страдали ерундой…       И будет совершенно прав.       Мы были так заняты и так устали от бешеного ритма нашей жизни, что, когда внизу вдруг послышался голос Северуса, то и дело перебиваемый вторым, не менее знакомым, мы все без исключения бросились на звук.       – …просто поверить не могу, что ты действительно это сделала, – говорил зельевар раздраженно. – О чем ты думала? О чем?!       – Даже не знаю, Снейп, – заносчиво огрызнулась Кэт, складывая руки на груди. – О своей матери, наверное. О том, что я всю свою гребаную жизнь искала не того человека. Или о девушке, которая умерла у меня на руках от черт зна…       – Что?! – Крик вырвался сам собой, но я, впрочем, все равно собиралась вмешаться. Мысли проносились с бешеной скоростью. – Помедленнее, Кэт.       – Я тоже рада тебя видеть, МакКиннон – проворчала Вайрес, хмуро оглядев сбежавшее по лестнице стадо из четырех человек. – Видит Мерлин, я жду не дождусь, когда ты сменишь фамилию.       Я уставилась на нее широко распахнутыми глазами, слыша придушенный смешок Сириуса за спиной.       – Что происходит? – сварливо поинтересовался Регулус, небрежно оттесняя меня и проходя вперед.       – С чего бы начать… – ядовито протянул Снейп, демонстративно разводя руками. – Может, с того, что она в одиночку шлялась по городу, полному Пожирателей Смерти, все это время? Или, может, с того, что помогла одному из них в побеге из Азкабана?       Я не была удивлена. Каким-то… шестым чувством я уже знала, что так и было. Но мои ощущения на остальных, очевидно, не распространялись.       – Сделала… что?! – выдавил Сириус, делая порывистый шаг вперед, но я быстро схватила его за руку.       Кэт покачала головой, решительно игнорируя вопрос.       – Если тебя это утешит, Снейп, то я сделаю то же самое и для тебя, если ты все же попадешь в тюрьму, – выговорила она с легкой усмешкой и, не дожидаясь ответа, повернулась к нам. Я видела ее глаза в тот момент. Я видела то, чего Северус в своей слепой ярости даже не подумал заметить. Ее губы кривились в усмешке, а руки непринужденными жестами выражали ее эмоции, но глаза... В темной синеве ее глаз я видела омут, поглощающий все вокруг. И как у нее еще сил хватало язвить, когда она так чертовски напугана?       – Марлин. – В голосе Кэт звучала твердая уверенность, но я едва могла вздохнуть после того, что только что поняла. – Клянусь, Долохов не имеет отношения к гибели твоих… – И замолчала.       Оглушительная тишина резала слух. Я поморщилась, бросив на Кэт хмурый и отчасти недоверчивый взгляд и с бесконечной досадой осознавая, насколько я сама привыкла скрывать эмоции. Мне хотелось обнять ее, потому что, к дьяволу притворство, она ни малейшего понятия не имела, как я боялась за нее!       – Это правда, – добавила Кэт после паузы. – Я… многое узнала, и… в общем, тебе это не понравится.       Я склонила голову набок, слушая ее и одновременно наблюдая за тем, как она говорит. Кэт сбивалась, словно ее мысли накладывались одна на другую. При этом ее взгляд, пробежавшийся по лицам Рега, Амели и Сириуса, вновь остановился на мне. Кое-что не менялось: лгала Кэт или говорила правду, но она всегда смотрела в глаза, вот только я больше не могла заставить себя сместить взгляд с ее переносицы. Мне было страшно всего лишь осознать всю глубину ее страха, так как же она сама чувствовала себя в тот момент?..       – Говори, – тихо сказала я.       Катрина прошла на кухню и села за стол, кивком приглашая нас сделать то же самое. Сириус, мрачный и явно едва сдерживающийся, прошел первым. За ним последовала я и, наконец, Северус. Рег и Амели остались стоять в стороне, то и дело переглядываясь.       – В сентябре я... встретила девушку, – заговорила Вайрес и бросила на Сириуса быстрый взгляд. – Ты, возможно, тоже ее помнишь. Эта же девушка невольно "выдала" меня Эванс тем самым летом 1978.       Сириус напряженно молчал, и Кэт продолжила:       – Она была под Империусом, и я не сомневалась, что это дело рук Долохова. Собственно… – Кэт криво усмехнулась, но губы ее слегка дрожали, – … к нему-то она меня и привела.       По мере того, как Катрина делилась своими воспоминаниями, мои брови поднимались все выше и выше. То есть, одно дело догадываться о положении вещей, а другое – узнавать, как это все было на самом деле. Более того, теперь, кажется, я все же начинала кое-что понимать.       – Два дня назад… – Голос Кэт дрогнул. Невольно вскинув голову, я вновь разглядела за ее невозмутимой маской всепоглощающий страх и тут же опустила глаза. – …она появилась снова. Она была ранена каким-то мерзким заклятием. Умирала. Она сказала, что меня ищут. И это не Долохов. Он говорил то же самое. Она фактически подтвердила, что он не лгал мне, но... – Кэт поморщилась. – Лизи сказала, что еще во Дворце слышала разговор… – Взгляд темных глаз вновь скользнул ко мне, – …что Империус на нее наложил Александр МакКиннон. И проклял за то, что она сумела освободиться. И... что сумела меня упустить.       Я смотрела на нее, не в силах отвернуться. Я просто смотрела на нее, чувствуя на себе взгляд нескольких пар глаз.       – Чушь! – резко бросил Сириус, сжав руку в кулак.       – Я не знаю, насколько это правда, Марлс, – продолжила Кэт, не слушая. – Она могла понять неправильно, и, конечно, она могла солгать вновь. Да и откуда твоему брату вообще...       Смысл этих слов доходил до сознания невероятно медленно. Я помнила его глаза, так похожие на мои собственные. И помнила, как мы играли в детстве.       Что это за жизнь, в которой нет риска? – спрашивает он, лукаво щурясь. И впервые я не улыбнулась в ответ на эти слова. Я окаменела от охватившего меня ужаса.       Уже потом я начала анализировать ее слова и заметить другую сторону монеты, но тогда...       Тогда я с леденящим ужасом понимала, что покойница могла сказать чистую правду. Потому что образ моего брата не мог возникнуть в моей галлюцинации на Грин-стрит просто так, ни с того ни с сего. Джин Доэрти никогда не могла его видеть. Когда мы пришли в Хогвартс, Алекс уже заканчивал школу. Точнее говоря, это был его последний курс. Курс, на котором тогда учился и Люциус Малфой.       И это ни черта не совпадение. Я больше не верила в такие совпадения.       Я положила голову на руки, пытаясь собрать кусочки мозаики вместе.       – Это бред сумасшедшего, Вайрес… – Услышав голос Сириуса, я тут же подняла взгляд. Кэт, следившая за мной с беспокойством, нехотя повернулась к Блэку. – И все же... как, ты сказала, ее звали?..       Кэт посмотрела на него с оттенком недоумения.       – Она сказала, что я когда-то называла ее Элис, – медленно произнесла она. – Но… – Пауза, длящаяся не больше секунды, но, очевидно, этого оказалась достаточно, потому что глаза Кэт вдруг широко распахнулись. – Мерлин! Блэк! – Она зажмурилась и замотала головой. – Она говорила… говорила, что мой брат называл ее Лизи. Я думала о Джоне, что даже в теории невозможно, а…       Сириус быстро поднялся с места и молча отошел к окну. Я следила за ним встревоженным взглядом, немного сбитая с толку. Выдохнула.       – Лизи?.. – наконец спросила я, просто чтобы нарушить эту тишину.       – Элизабет Адамс, – отозвался Блэк, после небольшой паузы. – Ее поймали и держали в одной из камер в подземельях Дворца, и когда Лили и Джим попались, она уже была там. Я все время гадал, кто же она такая и как туда попала. Как долго она была там? – Блэк опустил голову и задумчиво покачал головой: – Не знаю. Но, очевидно, тогда она что-то и узнала… – Бродяга повернулся к нам и произнес, не глядя на меня: – Я называл ее Лизи, это правда. И… – Его взгляд остановился на Катрине, – …это я сказал ей про тебя. Я был немного пьян и… – Он с досадой замолчал, отвернувшись.       Я помнила, конечно же, я помнила то время. Май, полгода назад. За месяц до того, как Сириус узнал правду обо мне. Я сверлила столешницу задумчивым взглядом, пытаясь понять, какие чувства вызывает во мне эта новость. Еще одна новость в этот безумный день. Ревность? Гнев? Нет, как ни странно. Я поморщилась и, прочистив горло, вдруг спросила:       – Она была хорошая?..       Сириус посмотрел на меня, и, должно быть, спокойствие в моих глазах придало ему сил.       – Да. Была.       Я задумчиво кивнула, прикрыв глаза.       – Я рада…       Нет, не тому, конечно, что у него все же была подружка, да еще и действительно «хорошая». Но тому, что, несмотря на боль, которую причиняли воспоминания обо мне, он все же продолжал жить... </i> Сейчас       Я смотрела на Сириуса, невольно сжимая его руку, и готова была поклясться, что он в точности представлял, что творилось в моей голове.       – Я хочу знать всю правду о своем брате, – твердо выговорила я, не отрывая от него глаз. – Я знала этого человека всю свою жизнь. Думала, что знала. Думаю, что и сейчас знаю. Но вот он появился здесь после моей смерти, притащил Линду и... исчез. И я, кажется, даже могу представить, куда. – Я прикрыла глаза и молча уткнулась лбом в плечо Блэка. – Мы должны найти этот чертов крестраж.       – Я могу вам помочь.       Мы обернулись одновременно и уставились на Катрину в немом изумлении.       – Ты? – первой отреагировала я.       Кэт казалась невозмутимой, и, сколько бы я ни вглядывалась в ее глаза, ее мысли так и остались для меня загадкой. И снова тайник за семью замками.       – Все дело в том… что я не все вам рассказала. – Проигнорировав двойной недоверчивый взгляд, Кэт заговорила, неосознанно меряя шагами кухню. – Я вернулась в камеры Азкабана не просто так. После смерти Элизабет, я отдала ее тело мракоборцам. Я понимала, что сама не разгадаю эту загадку, и выхода у меня не оставалось. Он знал, кто. И главное, он знал, почему. – Кэт вздохнула и вдруг замерла. – Он сказал, что я… что пятый крестраж у меня. ПОГОДИТЕ! – прежде, чем мы начали кричать, быстро добавила она. – Я не знаю, где он. Клянусь, я перерыла все, что осталось на Эбби-роуд, и ничего не нашла. – Кэт резко повернулась к нам. – Я даже не знаю, что это.       – ТЫ… ТЫ! – У меня просто не было слов, и потому я лишь открывала и закрывала рот в бессильной ярости, удивлении и Мерлин знает, чем еще. – ДА КАК ТЫ…       Катрина резко повернулась ко мне.       – Если ты не поймешь меня, МакКиннон, то никто не поймет. Долохов сказал, что Блэки хранили эту вещь долгие годы. Реликвия или… вроде того. Твой дядя, – Катрина кивнула Сириусу, – отдал ее моей матери. А она или спрятала где-то, или забрала с собой. Вот зачем Долохов искал ее.       – А если она у тебя? – спросила я вкрадчиво. – Не потому ли мой брат преследует тебя?       – Твой... брат? Это просто смешно! – воскликнула Вайрес, бросив на меня насмешливый взгляд. – Он – не Пожиратель, он не может быть Пожирателем, МакКиннон! Во-первых, твоему брату сколько? Двадцать семь? Он ведь не одержимый, чтобы с четырнадцати лет гоняться за тетей Дженнифер? Зачем? И, во-вторых, нет у меня никакого крестража! – Кэт раздраженно фыркнула. – В том доме вообще не было ничего действительно моего.       – Мерлин, – простонала я. – Нам нужна помощь. Это просто невозможно.       Сириус ничего не ответил, и я бросила на него вопросительный взгляд. После стольких лет я интуитивно чувствовала, когда в его голове рождалась какая-то мысль.       – Есть идея, – наконец заявил Блэк, и я покорно кивнула. Кто бы сомневался. – Нам не обязательно делать все толпой, и поодиночке тоже лучше никуда не соваться. Смотрите. – Сириус усмехнулся, и я заметила, как его глаза вспыхивают знакомым заговорщическим огоньком.       Отлично. Замечательно! Может быть, вот этого мне так не хватало? Я почувствовала, как губы растягиваются в улыбке.       – Эй! – закричала я, на радостях усилив голос Сонорусом. – Тащите свои задницы сюда!       Уныния как не бывало.       Несколько мгновений – и по лестнице сбежали Рег и Амели. Я следила за ними взглядом, невольно подмечая вечно настороженный взгляд младшего Блэка, и сосредоточенность рейвенкловки, которая, держу пари, готова была пойти за ним куда угодно. Пожалуй, эти двое мало чем отличались от нас с Бродягой. Просто они сами еще этого не поняли.       Вражда слизеринцев с искренностью и самоотверженностью. Борьба гриффиндорцев с эгоизмом и трусостью. Вражда Пожирателей Смерти и Ордена Феникса. Борьба Дамблдора и Волан-де-Морта. К черту все это, потому что в действительно каждый сам выбирает, куда шагнуть и как жить с собственным выбором. Если кто-то говорит, что за него все давно решили, скажите ему, что он просто боится взвалить ответственность за свой выбор на свои плечи, и это будет правдой.       Входная дверь распахнулась, глухо хлопнула парочка заклинаний, и в Дом вошел Северус. Увидев нас всех в сборе, зельевар иронично вскинул бровь.       – Я что-то пропустил? – поинтересовался он сухо. – Или это массовый побег? Хочу добавить, что не стану вас останавливать.       О, я знала, как мы все его достали, но с этим уже ничего не поделать. Сейчас, по крайней мере.       – Мы начинаем действовать, – сказала я твердо. – Ты работаешь, и это замечательно, но и нам надоело просто болтаться по Дому со второго этажа на первый.       – Все же расходитесь? – Ни один мускул не дрогнул на лице зельевара, и я на какую-то долю секунды почувствовала разочарование. Ну разве он не должен нами гордиться? Хоть немного?       – Не сейчас, – протянул Сириус, разворачиваясь к Снейпу. – На составление плана уйдет немало времени. К тому же… – Блэк помедлил, а затем неожиданно посмотрел на брата. – В схеме этого плана немалую роль играет человек, которого не так-то просто будет убедить.       – Я? – ехидно переспросил Регулус, старательно притворяясь ядовитой слизеринской змеей даже тогда, когда мы все уже поняли, что он может вести себя нормально.       Бродяга снисходительно мотнул головой.       – Тебя я вообще не спрашиваю, – отмахнулся он, поворачиваясь ко мне. – Смотри, Марлс. По большому счету нас можно поделить на три с половиной группы. Ты и Вайрес – вы отправитесь в Хогвартс. Ваша задача – Омут памяти, потому что дальше тянуть некуда, и по возможности выяснить что-либо о последнем крестраже. Бэнкс и братец. – Бродяга скользнул взглядом по лицу рейвенкловки. – Ваш объект – Министерство, цель – найти наши личные дела и уничтожить их. Именно по этим спискам Пожиратели ориентируются при нападениях. Не думаю, что наши колдографии развешаны по их подземельям, и они знают нас в лицо. Ну, кроме меня и Рега, что очевидно. В этих же делах вы можете найти то, чего мы не знаем, поэтому сами ничего не предпринимайте. Все подозрительное забирайте с собой.       Амели сосредоточенно кивала, а Регулуса молча приложил ладонь ко лбу, красочно изображая все, что он об этом думает. Я вслушивалась в каждое слово, размышляя и анализируя.       – Что будешь делать ты? – спросила Катрина Бродягу, как всегда лавируя мимо ненужных деталей к самой сути.       Сириус передернул плечами.       – А я… я попытаюсь убедить кузину нам помочь.       – Эм-м… – Челюсть Рега медленно поползла вниз. – Андромеду? – Бродяга медленно покачал головой, и реакция Регулуса не заставила себя ждать: – Нарциссу?! Ты спятил, наверно! Она им наследника родила! Да к ней никого, кроме Малфоя, даже не подпустят.       – Ты думаешь, я совсем идиот, чтобы идти туда открыто? – поинтересовался Сириус с застывшей на губах улыбкой. – Может, мне еще нужно письмо Малфою написать, что я вскоре нанесу им визит? Разумеется, нет. Если все получится, мы с Нарциссой отправимся в Гринготтс.       – Самоубийство, – буркнул Рег. – Если тебе самому жить надоело, хоть бы о дружках своих подумал!       – Заткнись, кретин, – огрызнулся любящий старший брат. Я открыла было рот, но Бродяга взглядом попросил меня подождать. – Четвертая группа – гений-зельевар. Он работает один и с заданием справляется, поэтому пусть просто продолжает.       – Благодарю за разрешение, – ядовито отозвался Северус, бросив на Блэка насмешливый взгляд.       – Но у нас есть еще одна группа, – продолжал Сириус, криво усмехнувшись на изречение Снейпа. – Рем и Линда займутся дневником Реддла. И если он у Малфоев, я, рано или поздно, до него доберусь.       – Хорошо говоришь, – протянул зельевар лениво. – Складно. Знаешь ли ты, Блэк, сколько в твоем плане, если это вообще можно так назвать, условностей и мелочей, от надежности которых зависит все?..       – Мы доработаем, – отрезал Сириус, смерив Снейпа тяжелым мрачным взглядом. – Я знаю, что ты обо мне думаешь и кем считаешь, так что не утруждайся. Но заметь, – назидательно добавил Блэк, – …я впервые собираюсь сделать что-то обдуманно.       – Мы должны быть готовы ко всему, – вздохнула я, прикрыв глаза. Тяжело. Тяжело, тяжело, тяжело! – Мы должны предусмотреть абсолютно все, понимаешь?       – Нас всех убьют, – пробормотал Регулус, закатывая глаза. – Зачем я вообще с вами связался…       Амели в мгновение ока скрутила в трубочку газету, которую держала в руках, и стукнула слизеринца по голове.       Я фыркнула, глядя на насупившегося Рега.       – Чем скорее мы справимся с этим, тем лучше, – сказала Катрина, неосознанно заплетая тоненькую косичку из внутренних прядок отросших черных волос. Вероятно, это нервное. Или, наоборот, успокаивающее. – Северус, – вдруг позвала она. Зельевар повернул голову, возможно, впервые за этот вечер действительно посмотрев на нее. – На минуточку?..       Он коротко кивнул, и Кэт медленно прошла за ним на кухню. Амели и Регулус, что-то обсуждая, поднялись наверх и остановились у высоких перил. До нас им не было никакого дела.       Я посмотрела на Сириуса, который так и стоял, явно над чем-то усиленно размышляя, затем молча подошла и прижалась к его груди, обвила руками его шею и выдохнула, успокаиваясь.       – Мы ведь и раньше неплохо справлялись с трудностями, верно? – Я закрыла глаза, вдыхая знакомый успокаивающий запах. Сириус молчал, вслушиваясь. – Знаешь… – Я хотела отстраниться, чтобы заглянуть в его глаза, но Бродяга совсем не собирался меня отпускать. – У нас с тобой одна судьба, Блэк. И других вариантов никогда не рассматривалось.       Пару мгновений он молчал: может, ждал продолжения, а может, просто думал о чем-то своем.       – До конца? – вдруг послышался тихий голос прямо у моего уха.       Я слабо улыбнулась.       – До тех самых пор, пока у нас есть надежда.       Мы простояли в тишине несколько бесконечных мгновений, затем Бродяга легко провел рукой по моим волосам и выдохнул:       – Значит, до конца.       И на этот раз в его голосе вновь слышалась привычная легкая усмешка.       Оставив Сириуса наблюдать за Картой, я пошла на кухню выпить чашечку чая, а заодно спросить Северуса, сможет ли он передать сообщение Рему. В конце концов, Сириус для них теперь вне зоны досягаемости, а Катрина… впрочем, нет, Кэт я сейчас никуда не отпущу.       Я уже приблизилась к двери, как вдруг голоса заставили меня замереть. И… нет, я вовсе не хотела подслушивать, это же нехорошо и все такое, но… Эти двое определенно что-то скрывали, и, к несчастью, оба не были склонны делиться своими мыслями с окружающими.       – …странное чувство, которое есть глубоко внутри. – Голос Кэт, вкрадчивый, неожиданно взволнованный. – У тебя никогда не бывало такого странного ощущения, что что-то проходит мимо? Ты хочешь поймать это, схватить за хвост, но оно все равно исчезает, оставляя тебя ни с чем? Я чувствую себя так вот уже который год, но в последнее время я чувствую, что отдаляюсь от цели. Просто…       – …убегаешь? – спросил Северус приглушенно, и я поняла, что он, в отличие от Кэт, стоит к двери спиной.       – Да… да, наверное. Самое ужасное, что я хочу знать правду. Я… готова, я знаю, что я готова. Я хочу встретиться с этим человеком и спросить, почему. – Кэт помолчала, а затем упрямо добавила: – Я должна знать, почему. Вот только кого спрашивать?..       Я прикрыла глаза и прислонилась спиной к стене.       – Я ошибся в тебе, – сказал Северус тихо. – Когда-то я сказал тебе, что эмоции мешают тебе видеть, что происходит вокруг. Вероятно, я… – Зельевар запнулся. – Я думал, он убьет тебя.       – Я тоже так думала, – сказала она задумчиво. – Может быть, ему стоило поступить именно так. – Помолчав, она добавила: – Может быть, тебе тоже стоило дать мне умереть, когда у тебя была такая возможность. Тогда я бы не наделала столько глупостей. Потому что... если я ошибаюсь сейчас... То все напрасно, абсолютно все, понимаешь?..       Кэт говорила тихо, и я едва различала слова.       – Бред, – неожиданно резко бросил Снейп. – Ты постоянно делаешь это. Боишься идти дальше, – пояснил он с нотками раздражения. – Тебе кажется, что ты храбрая, и ты можешь быть храброй, если перестанешь все время оглядываться назад. Мне казалось, тебе нравится думать, что ты вернула мне долг. – Северус усмехнулся. – Хотя, впрочем, это все же было мое заклинание.       – Вот мы и пришли к этому, в конце концов, – вздохнула Вайрес отстраненно. – Кажется, это было так давно. Знаешь… когда Лизи умирала у меня на руках, я вспомнила о тебе… подумала, что, если это Сектумсемпра…       – Нет. Было уже слишком поздно.       Я зажмурилась, а затем посмотрела прямо перед собой, ничего не видя. То, что происходило между этими двумя людьми, удивляло меня до глубины души, но в то же время давало надежду. Как можно не верить в лучшее, если на твоих глазах происходит чудо?.. Когда люди, которые, возможно, и встретились-то случайно, исцеляют друг друга, сами того не замечая?..       Я сделала глубокий вдох. Постояла. И вздохнула еще раз. Мы справимся, мы со всем справимся. Только спокойнее. Просто дыши.       – Я совсем ее не помню… – вдруг произнесла Кэт, и я тут же открыла глаза, озадаченно нахмурившись. – Альфард Блэк хранил ее колдо, а со мной за всю жизнь так ни разу и не встретился…       Я кивнула сама себе: должно быть, Кэт носила колдографию Абигейл с собой.       – Он не мог подвергать тебя опасности, – резонно возразил Северус, и я на секунду представила, с каким выражением лица он произнес эту фразу. Вот же слизеринский гаденыш! И ведь я знала, что что-то с ними не так, а все равно оказалась не готова.       Просто… не знаю, мы привыкли к Лили. Лили – везде, словно кроме нее для него никого не существовало. А может, ему спокойнее было так думать. В конце концов, с его-то родом деятельности всегда легче держаться за что-то, что никогда не будет твоим. Понимать это, но… все равно держаться.       – Мерлин!       Внезапный крик Катрины вновь привлек мое внимание, и я мысленно выругалась. Господи, вот что значит – мечтательница. Все же много думать не сильно полезно. Когда-нибудь это приведет меня к очередным неприятностям.       – Ма-арлс! – вдруг позвала Вайрес, и я вздрогнула, чувствуя, как сердце падает куда-то вниз.       Хотя, нет. Постойте-ка. Если бы она меня заметила, она бы уже шла меня убивать, верно? Значит, тут что-то другое.       Я выдохнула. Взяла себя в руки. И с самым невинным выражением лица вошла в кухню. Снейп окинул меня странным оценивающим взглядом, а затем едва заметно кивнул, и я почувствовала, как вспыхнули щеки. Может, он еще и в мою голову забирался?..       А вот Катрине, очевидно, было совершенно не до моего смущения. Она смотрела на колдографию, чуть прищурившись, словно пыталась увидеть что-то… ну, сквозь нее.       – Кэт? – осторожно окликнула я.       – Как я раньше этого не заметила?! Смотри! – воскликнула она, подходя ко мне и указывая пальцем на темноволосую девушку. Девушка повернула голову и махнула мне рукой.       – Она не выглядит такой уж стервой, какой описал ее Долохов, – заметила я, пожимая плечами. Я уже видела эту колдографию, но с тех пор, как она попала к Сириусу вместе с моим письмом, а затем и к Кэт, мне довелось взглянуть на нее еще раз.       – Плевать! – отмахнулась Вайрес. – Посмотри внимательно. У нее что-то в волосах!       Я недоверчиво уставилась сначала на Кэт, а затем и на колдографию в ее руке. Несколько секунд – и я заметила среди темных волос тонкий блестящий ободок.       – Корона?.. – наивно поинтересовалась я, поднимая голову.       Северус, возвышающийся позади нас, вдруг протянул руку и выхватил движущуюся картинку из пальцев Катрины.       – Ты права, – одобрительно произнес он, четко разделяя слова. – Не просто корона. Диадема. – Северус усмехнулся, и от этой усмешки у меня мороз побежал по коже. – Диадема Ровены Рейвенкло.