До самого конца

На моих плечах тяжёлый груз, Я схожу с пути, который был мне предначертан. У меня нет другого выхода. Всё, чего я хочу, – это быть свободным. Richard Willis feat. Jeff D. Moseley – The Storm in Me Февраль, 1981 год. POV Регулус Блэк       Было темно. Люстра высоко над его головой слабо потрескивала в безуспешных попытках пролить хоть немного света в этой тьме, но все тщетно. Рег прищурился, медленно развернулся и взял со стола зажженную свечу. Пламя чуть дрогнуло, но не погасло.       Озираясь по сторонам, слизеринец двинулся к лестнице почти наощупь, хоть и был уверен, что знает здесь каждый поворот. В какой-то момент он уткнулся в стену и, выругавшись, вытянул руку со свечей вперед. Нет, так дело не пойдет. Ему нужна волшебная палочка. Ему, черт побери, нужна его палочка!       Ну конечно, он имеет на это полное право. Имеет право требовать вернуть вещь, которая по праву принадлежит ему. Разве нет?.. Однако стоило Регу только зайти в гостиную, как до боли знакомый голос одним лишь словом заставил его замереть.       – Стой.       Вот так просто. Одно лишь властное «стой» – и Регулус уже застыл, точно прирос к полу. Нет, здесь не нужен никакой Петрификус Тоталус. Этому голосу юный Блэк и без того никогда не мог возразить.       – Ни шагу дальше, – приказал Орион Блэк. Рег слышал шаги отца за спиной и задержал дыхание, ожидая его приближения. – Я знаю, что тебе нужно, – продолжал отец все в той же вальяжно-снисходительной манере. – Но ты ничего не получишь.       – Но мне…. – Рег сглотнул. – Отец, мне нужна моя палочка. Ты просто не мо…       – Замолчи! – вдруг рявкнул Орион Блэк, наконец, появляясь в поле зрения Регулуса. – Как я погляжу, ты прекрасно обходишься и без нее.       Где-то в глубине души, в той ее части, которая не была скованна страхом перед отцом, Рег почувствовал раздражение.       – Я не знаю, где Сириус, – набравшись смелости, отчеканил он. – Я не знаю, понимаешь?!       – Знаешь, – холодно усмехнулся отец. – И ты расскажешь мне. Впрочем… – Орион Блэк безразлично пожал плечами, – если магия тебе не так уж и нужна, можешь молчать дальше.       С этими словами мужчина повернулся к Регу спиной и вышел из гостиной.       – Ты не можешь лишить меня магии! – в отчаянии выкрикнул Регулус. – Почему я должен отвечать за брата?!       Вспышка появилась внезапно. Должно быть, Рег заметил ее даже раньше, чем услышал само заклятие. Все тело тут же охватила жуткая боль, разрывающая на части, и Рег рухнул на колени в ту же секунду.       – Глупец! – прорычал старший Блэк, глядя на сына с легкой ухмылкой. – Сириус не понимает, что делает! Считает себя хозяином жизни.       Боль прекратилась, и, вновь открыв глаза, Рег посмотрел на отца. Тонкие губы кривились не то в кривой усмешке, не то в гримасе.       – Но причем… здесь… я?! – прохрипел он почти с ненавистью.       – Это твой брат, – отрезал Орион, разворачиваясь и исчезая в темноте коридора.       Рег втянул носом воздух, а затем с силой ударил кулаком по полу. Формулировка, данная отцом, одновременно забавляла и злила его.       Это твой брат, бросил отец надменно.       – Это твой сын, – выплюнул Регулус в пространство, медленно поднимаясь на ноги. Голова раскалывалась. – Всего лишь старший. Впрочем, ты ведь давно забыл, что у тебя их двое.       Рег резко распахнул глаза и уставился в потолок, ощущая уже знакомую ему досаду. Подобные сны, старые детские воспоминания, снились ему довольно часто с тех пор, как он здесь поселился. Странное совпадение, странные перемены. Совсем недавно, будучи Пожирателем смерти, он спал без сновидений.       Рег поморщился, чувствуя странную слабость в мышцах, словно в него действительно пару минут назад запустили Круциатусом. Нет, все это сущая ерунда. Сейчас это уже неважно. Да и отец давно мертв.       Остановившись на этой мысли, Регулус почувствовал какое-то подобие умиротворения и уже готов был вновь закрыть глаза, как вдруг странный звук привлек его внимание.       Всхлип. Скулящий. Отчаянный.       И, конечно же, он узнал этот звук.       Рег поднялся в ту же секунду и спустя мгновение уже шагал по коридору к комнате напротив. В доме стояла идеальная тишина, только где-то на первом этаже шелестел картами его брат.       Дверь была приоткрыта – вероятно, поэтому Рег вообще что-то услышал.       Бэнкс лежала на боку, ее светлые волосы разметались по подушке. Она странно вздрагивала, издавая тот самый плачущий звук. На миг Рег замер, не зная, что ему следует сделать. Может, стоит разбудить ее?.. Или не нужно?       Он не мог пошевелиться, не чувствовал ног. Она… Вот так же она всхлипывала тогда, в подземельях, когда окровавленные от давления веревок запястья причиняли ей страшную боль. Именно так она всхлипывала, когда, уже теряя сознание от пыток, умоляла убить ее, потому что она ничего не знала. – Я ничего не знаю! – из последних сил прокричала Амели, корчась от боли и судорожно хватая ртом воздух. – Это правда, клянусь!       Рег вздрогнул, отгоняя непрошеные воспоминания, но мозг все охотнее подливал масло в огонь. – Прошу тебя, зачем тебе убивать меня? Я никому не расскажу о том, что здесь видела!       Бэнкс вздрогнула снова, и на этот раз судорога как будто прошлась по всему телу девушки. С губ вновь сорвался всхлип, и Рег мотнул головой, отгоняя сомнения. Нельзя же, в конце концов, оставлять ее вот так.       – Бэнкс? – позвал он, шагнув в комнату.       Беззащитная. И такая спокойная, когда спит. Даже несмотря на эти кошмары.       – Эй, Бэнкс. – Рег осторожно присел на корточки у подножия кровати, и медленно протянул руку. – Бэнкс, просыпайся… – Пальцы едва касались ее щеки. – Или всех разбудишь.       Рейвенкловка вздрогнула, тихо всхлипнула и…       – Рег?.. – произнесла она едва различимо.       И это ее «Рег» внезапно заставило Блэка почувствовать холодок, бегущий по позвоночнику. Холод снаружи. А внутри… внутри будто таял многолетний серый лед.       Девушка щурилась, оглядывая комнату, затем испустила тяжелый вздох и вновь откинулась на подушку. Очевидно, поняла, что ей не привиделось, подумал слизеринец со странным, непривычным ему любопытством. Через несколько мгновений Бэнкс вновь подняла голову, уставившись на слизеринца этим-своим-взглядом.       Рег почувствовал волну смущения и тут же разозлился на себя за это. Вернее, нет, он только подумал о том, что злится. Он ведь злится. Ему есть на что злиться, верно? Она расслабилась. Она даже начала ему доверять. Может быть, она думает, что они теперь друзья? Какого черта?! Регулус, он же Блэк! Блэки никогда не будут друзьями грязнокровок.       Только Сириусу не говори, прошептал внутренний голос.       – Ты очень странно на меня смотришь, Блэк, – вдруг подала голос рейвенкловка, возвращая Блэка с небес на землю.       – Тебе снился кошмар? – зачем-то спросил слизеринец, игнорируя ее высказывание. Оказывается, все это время он действительно не сводил с девушки пристального взгляда.       Бэнкс отвернулась и уставилась в потолок, словно видела там что-то действительно интересное.       – Ерунда, – проговорила она равнодушно. – Кажется, я опять вспоминала ту ночь…       Регулус сел на пол, привалившись спиной к кровати, и медленно закрыл глаза.       – Расскажи мне. – Ему не нужно было уточнять, какую именно ночь запомнила Бэнкс. Эту ночь он и сам никогда не забудет. – Давай, Бэнкс.       Она не спорила. Не сопротивлялась. Не пыталась убедить его, что это не его дело. Ничего. Рег опустил голову на руки.       – Я помню, как ты взял меня за руку… – заговорила рейвенкловка, и голос ее чуть дрогнул. – Над головой шумел лес. И было достаточно спокойно. Ты сказал…       – На одном месте оставаться нельзя! Слишком неподходящее время!       Девушка повернулась к нему, ее серо-зеленые глаза встревоженно разглядывали его лицо.       – Почему здесь? – спросила она прямо. – Почему именно в эту ночь, Блэк?!       Рег молчал, просто смотрел на нее, и где-то внутри него велся ожесточенный спор между голосом рассудка и желанием вытащить рейвенкловку из его неприятностей любой ценой.       – Потому что дольше мне здесь оставаться нельзя, – просто ответил он. – Уже нет.       – Я помню лунный свет. И глаза. Они горели, и... – Голос Бэнкс дрожал. – И тогда я вдруг поняла, что это всё.       – Я должен был раньше подумать об этом! – выкрикнул слизеринец, запрокинув голову. – Все на что-то надеялся, кретин… – Он вдруг развернулся и, схватив девушку за плечи, отчетливо произнес: – А теперь уходи. Им нужен я, а не ты.       – Блэк, я… – Рейвенкловка нахмурилась.       – Это не шутки. Теперь твое «мы справимся вместе» уже не сработает! – В голосе Блэка звучала странная горькая ирония. – Уходи.       – Ре…       – Пожалуйста.       Что-то хрустнуло позади него. Амели, до того вглядывающаяся в его лицо, вдруг вскинула голову, и то, что отразилось в ее глазах, заставило Регулуса остолбенеть без всякого заклинания.       – Он был огромный. Казалось, он не прыгает, а летит прямо на нас. На тебя. Он хотел убить тебя.       – Ре-ег! – пронзительно закричала девушка и в одно мгновение оказалась прямо перед ним.       Регулус, едва ли вообще понимавший, что происходит, сделал единственное возможное действие – просто упал на землю, сбивая Бэнкс с ног, и тут же закрыл ее собой.       Тень, уже было накрывшая их, вдруг исчезла. Отчаянный стук копыт сотрясал землю. Руку Регулуса будто обожгло огнем и, приоткрыв глаза, он едва было не заорал от увиденного. Прямо перед ним застыл огромный черный волк, не то рычащий, не то хрипящий. А в следующий миг огромная зверюга развернулась, и вновь послышались адские звуки, звуки, которые, вероятно, бывают слышны только при волчьих боях не на жизнь, а на смерть.       Амели всхлипнула.       Жалобный всхлип где-то в стороне привлек внимание Регулуса. Рейвенкловка, которую он, ко всему прочему, крепко обнимал руками, прижимая к земле, едва слышно скулила.       Слизеринец приподнял голову, но все, что он увидел, это тучи пыли. И волк был только один. Волк, который при более внимательном рассмотрении оказался чертовски огромной… собакой.       Или псом.       Псом, который у Регулуса на глазах превратился в… его старшего брата.       Прихрамывая и раздраженно мотая головой, Сириус направился прямиком к ним.       – ВЫ ИЗ УМА ВЫЖИЛИ, ИДИОТЫ? – заорал старший Блэк, еще не доходя до места. – ЧТОБ ВАС ХРЕНОВЫ ДЕМЕНТОРЫ ПОЦЕЛОВАЛИ, В АЗКАБАН ЗАБРАЛИ И В ОКЕАН ВЫБРОСИЛИ! ДАЖЕ ТОГДА РИСК ДЛЯ ВАШИХ ГРЕБАНЫХ ЖИЗНЕЙ БЫЛ БЫ МЕНЬШЕ! – Сириус подходил ближе, демонстративно пиная листья и все, что попадалось на его пути. – Мерлинова борода, ну почему мой брат такой кретин! – процедил он, подходя к Регу, и практически за шкирку поднимая его с земли. Слизеринца била дрожь, к горлу то и дело подступала тошнота, да и вообще…       Не прошло и доли секунды, а Рег уже лежал на спине, глядя на колышущиеся верхушки деревьев, и всеми силами старался подавить рвущийся наружу хохот. И только одна фраза, всего одна, мгновенно привела его в чувство. Даже не сами слова, но леденящий душу ужас от услышанного.       – Эй, братец, – позвал Сириус со странной интонацией в голосе. – Девчонка… Бэнкс. Она почти не дышит.       Регулус открыл глаза, с трудом вспоминая, где он находится. В комнате повисла оглушительная тишина – такая же тишина воцарилась и тогда, после слов брата. Только ветер шумел в кронах.       – Бэнкс?..       Ответа не последовало.       Рег сделал глубокий вдох, медленно развернулся и застыл, глядя на бледную щеку лежащей девушки и на застывший взгляд ее серых глаз.       – Бэнкс… – прошипел он, ощущая совершенно незнакомое ему чувство. Чувство вины. Горечи. И боли оттого, что все это из-за него, черт возьми.       Рег поднялся с пола и осторожно уселся на краешек кровати. Дыхание с хрипом вырывалось из груди рейвенкловки, из уголка правого глаза вдоль по щеке то и дело скатывались сверкающие капли.       Они так и не поговорили о том, что произошло. Но дело даже не в этом.       Все дело в том, что то время, которое они проводили вместе, они… да черт знает, что они делали. Занимались своими делами. Очень важными делами. Рег принимал настоящий слизеринский вид, а Бэнкс… ну а Бэнкс просто мирилась с этим. Принимала как должное. Он же Блэк, как Рег любил повторять. Блэкам не до каких-то глупых чувств. Не до своих и не до чужих тем более.       Рег медленно вытянул руку и осторожно коснулся ладони рейвенкловки. Сжал ее руку своей. А затем, поддаваясь какому-то порыву, потянул ее за руку и прижал к себе, зарываясь лицом в ее волосы.       Кому какое дело, сколько прошло времени?.. День, месяц, полгода – какая разница? Чтобы кошмар исчез, нужно заставить его исчезнуть.       – Ты спас мне жизнь, повторяешь ты все время, – пробормотал Рег, зажмурившись. – Один чертов раз, Бэнкс. Сколько раз ты спасала мою?.. Зачем ты каждый раз позволяешь мне втянуть себя в неприятности?.. Зачем, черт возьми, ты вообще меня простила?       Бэнкс крепко обхватила руками его шею, уткнувшись носом в плечо слизеринца. Медленно, но дрожь исчезала.       – А знаешь, что, – вдруг проговорил Рег, по-прежнему не открывая глаз. – Я не верю, что говорю это, но мой брат прав. Он прав.       Рег помнил момент, с которого началось все это безумие. Когда он, желая почувствовать хоть что-то, вдруг решил спасти грязнокровку. Спасти не потому, что не хотел ее смерти. А потому, что хотел причинить как можно больший вред своему хозяину. Именно тогда он придумал фокус с крестражем. А Бэнкс… она сделала с ним что-то невероятное. Может быть, просто обратила его эгоизм и честолюбие в фарс. И может быть тогда он, сам того не желая, сделал шаг к другой стороне. К этой стороне. И, может быть, тогда он и отступил от края своей собственной бездны.       – Я ошибся, Высочество, – произнес Рег с легкой ухмылкой. – Может быть, я и спас тебе жизнь. Но ты... – Слизеринец вдруг почувствовал ком в горле. – Ты веришь, в то, что у Пожирателя смерти все же есть душа. И все это время… ты неустанно спасала мою.       Рег ожидал, что приступ сентиментальности пройдет, как только он выйдет из комнаты Бэнкс, но, очевидно, что-то пошло не так. То есть, ему не было стыдно за то, что происходило в комнате рейвенкловки, но… находиться в таком состоянии все время?! Беспокоиться за нее? За чертовых жизнерадостных гриффиндорцев? Постоянно?! Уму непостижимо!       Нет.       Нет, нет и нет!       Он же Блэк. Он слизеринец, черт возьми! И он не станет… ох, черт!       Все эти отчаянные мысли посещали голову Регулуса Блэка в то время, когда он пытался следить по Карте за Пожирателями смерти. Пытался. Следить. За. Ними.       А в итоге следил за ней.       За тем, как она разливала чай, то и дело мелькая у дверей кухни. Волосы небрежно забраны в хвост на затылке, а впереди свисают короткие прядки. Рег нахмурился, потому что понял еще одну вещь. Раньше ее волосы были одной длины, он был в этом уверен.       Ну, вот, пожалуйста.       Он смотрел на нее не только сейчас. Он смотрел на нее постоянно, просто не осознавал этого.       И эта правда внушала Регу один только ужас.       – Чертовы гриффиндорцы, чертовы чувства, чертова МакКиннон… – бубнил он, яростно запуская руки в волосы.       – А сейчас поподробнее! – послышался голос откуда-то сзади. Знакомый голос с веселыми лукавыми нотками.       – МакКиннон… – простонал Блэк и уронил голову на стол.       Девушка опустилась на диван рядом с ним, и Регулус тут же почувствовал на себе этот горящий участием взгляд.       – Вот скажи мне! – вдруг выпалил он, резко поворачиваясь к гриффиндорке. – Почему вы всегда такие… не знаю, счастливые?! Бегаете, суетитесь, нос свой суете черт знает куда…       Марлин МакКиннон склонила голову набок, а ее брови, тем временем, медленно поднимались. Рег знал, что эта девчонка в курсе всех его трагедий, просто для нее все это не кажется таким уж ужасным. И это бесило Рега еще больше.       Чертова. Всезнающая. МакКиннон.       Помоги мне!       – Регулус Арктурус Блэк, – назидательно заговорила девушка, и Рег демонстративно закатил глаза. – Мы совсем не счастливые, если ты не заметил. Но мы – живые. – Марлин улыбнулась. – А живым свойственно проявление эмоций, верно? Рег. – Видя, что слизеринец ее не совсем понимает, гриффиндорка попробовала зайти с другой стороны. – Я знаю, что тебе здесь непросто. Ты боишься, что что-то изменится, и ты потеряешь себя… Только это все неправда. Тебе кажется, что мы другие, но на самом деле мы все одинаковые. – Улыбка МакКиннон вдруг показалась Регулусу ужасно грустной. – Понимаешь? Все мы ходим по кругу и умудряемся находить углы. Что-то в твоем сознании сейчас уткнулось в угол, который на самом деле существует только в твоем воображении.       – Проблема, которой нет… – процедил Регулус, откидываясь на спинку дивана. – У меня просто голова раскалывается.       – Твой «угол» – не Амели Бэнкс, Рег, – вдруг серьезно сказала Марлин. – Тебе лишь кажется, что чувства к ней сделают тебя… другим. Слушай, – сказала она вкрадчиво, и слизеринец невольно обернулся. – Нельзя потерять себя раньше, чем найти. В принципе нельзя.       Рег не мог понять, стало ему хоть сколько-то легче, или гриффиндорка только больше его запутала. По большому счету, он вообще ничего понять не мог. Слишком сложно.       Нет, раньше было не легче. Просто по-другому. День за днем, холодные, промозглые, необремененные никакими тревогами. Только холод и спокойствие. Лишь мрак и тишина.       А сейчас стало слишком… светло. Да, слишком светло и гораздо громче. Все мысли словно собрались в единый рой, который не умолкает, не умолкает ни на чертову секунду. Почему? Откуда?       Рег сжал голову руками, мечтая оказаться где-нибудь за тысячу миль отсюда. Февраль, 1981 год. POV Кэт Вайрес       Не за тысячу миль, конечно, но в своей комнате на втором этаже Несуществующего-дома я чувствовала себя… странно. Словно весь мир проносился перед моими глазами с бешеной скоростью, и я не могла к нему прикоснуться. Не могла, да и не хотела, если быть совсем честной.       Я знала, что Блэк почти закончил. Остались мельчайшие детали, что-то, что вряд ли будет играть решающую роль. И чем ближе становилось время выхода, тем тревожнее я себя чувствовала.       На составление плана у нас ушло почти два месяца. Продумать каждую деталь, предусмотреть любую мелочь – это практически невозможно. Действительно невозможно, поэтому, вероятно, Северус до сих пор относился к радикальным мерам с присущим ему скептицизмом. Но это-то, как раз, было уже не так важно. Мы почти все решили. Еще неделя или максимум десять дней, и мы отправимся на первое за долгое время задание. Зато сразу же с риском для жизни. Успех.       Был у меня еще один повод для постоянного беспокойства. Диадема Рейвенкло. Диадема, которая по-прежнему не давала мне покоя. Благодаря Бэнкс мы все уже знали легенду о Ровене и ее дочери, но ничто из этой легенды не наводило меня ни на какие подсказки. Да и не факт, что должно было. Моя мать не сбегала в этой диадеме от своей семьи с человеком, которого любила. И он не убивал ее в лесу. То есть, история умалчивает о том, куда все же делась Абигейл, но о жизни Альфарда Блэка мы все же знали немало. И этот факт, как и все прочие, буквально завел меня в тупик.       Просто. Невероятно.       – Хорошую загадку ты нам загадала, – пробормотала я, глядя на колдографию почти с ненавистью. – Мало нам других проблем, да? Неужели, ты не могла…       В комнату постучали, и я не то что заткнулась, но даже дышать перестала. Ну вот, еще не хватало, чтобы кто-то услышал, как я разговариваю сама с собой. То есть, с колдографией матери, но это фактически одно и то же.       А, впрочем, о чем это я. Терять мне особо нечего. Моя репутация уж точно не пострадает.       – Открыто.       Я не отводила глаз от колдографии, но слышала, как дверь за моей спиной приоткрылась с едва различимым скрипом.       – Правда? – послышался спокойный голос с легким намеком на усмешку. – Я думал, к тебе просто так не зайти.       Колдография все равно что выпала из моих пальцев. Блэк мог зайти в мою комнату, МакКиннон тоже – определенно. Но… но не…       – А я думала, ты на второй этаж вообще не поднимаешься, – отозвалась я замирающим голосом.       – Ты ведь не можешь знать всего, – вкрадчиво проговорил зельевар. – Хотя, конечно, стараешься доказать обратное.       – Я не стараюсь… – Я вздохнула, прикрыв глаза. – Просто не люблю, когда вокруг творится, черт знает что, а я не могу разгадать ни единой загадки происходящего.       – Ты не обязана.       Проклятье, он двигался настолько бесшумно, что я заметила его приближение только тогда, когда он опустился на кровать рядом со мной! Я чувствовала… да ничего я не чувствовала. Его присутствие камнем тянуло меня на самое дно. Мне казалось, я даже дышать не могла. И это нормально, МакКиннон?! Видела бы ты меня сейчас.       – Ты никому ничего не должна, – произнес Северус медленно, и я издала краткий нервный смешок.       – Забавно. В прошлый раз я говорила тебе то же самое.       Замолчи, замолчи, замолчи! И кто тебя, Вайрес, интересно, за язык тянул?! Уж он-то, конечно, помнит, что произошло в тот упомянутый выше «прошлый раз».       – Страшно, Грэйс? – вдруг спросил зельевар, и я вздрогнула, чувствуя, как озноб пробегает по коже. Зачем?..       Да к черту.       Вероятно, все это время я просто боролась с собой. Грэйс Вайрес, Катрина, в которой, наверное, от Блэков было даже больше, чем от той же Грэйс… а потом все же дочь Абигейл, и даже неизвестно, хорошо это или плохо. Слишком много для меня, для меня одной. Нужно, наконец, определиться. Хотя бы для себя. Может быть, тогда я все же пойму, кто я?..       – Да… – отозвалась я, пожимая плечами. Разворачиваясь, я не ожидала, что он находился так близко: наверное, поэтому, безумные темные глаза были первым и последним, что я увидела. А дальше – бездна. И когда расстояние между нами сократилось до минимального, я просто перестала дышать.       Широко распахнув глаза, я резко села на кровати и сделала глубокий вдох, отчаянно хватая ртом воздух. Я задыхалась, а сердце колотилось о ребра с бешеной силой.       Проклятье.       Это что сейчас было?!       Я быстро посмотрела сначала в одну сторону, потом в другую. Нет, все нормально. Я в своей комнате. И все еще одна. Я прикрыла глаза, падая обратно. Мерлин, это невозможно. Я заснула так же, как в последнее время делала все – мгновенно и неожиданно. Держа в руке чертову колдографию. Как во сне. Я вновь села, уставившись на улыбающуюся девушку с диадемой Рейвенкло в волосах. Только снилась мне почему-то совсем не Абигейл…       А когда раздался стук в дверь, я поняла, что это не самая большая моя проблема. Все мысли напрочь вылетели из головы. Только не это…       – Да?.. – осторожно отозвалась я, уже заранее готовясь услышать бархатный голос, от звучания которого меня бросало в дрожь. Пока что я не могла уяснить, хорошо это или все же не очень.       Дверь приоткрылась, и я зажмурилась, заклиная Мерлина, чтобы это оказался не Снейп.       – Нет, всего лишь я, – послышался спокойный голос Марлин. Спокойный и не менее вкрадчивый, чем голос из моего сна.       Так, секундочку.       Я говорила это вслух?!       – Черт, я определенно схожу с ума, – пробормотала я, стремительно оборачиваясь к МакКиннон. Как и ожидалось, гриффиндорка смерила меня чуть прищуренным испытующим взглядом.       – Если тебе интересно, – заговорила она с едва заметной иронией, – Северус не появляется в Доме вот уже четвертый день, а…       – Пятый, – вдруг сказала я и прикрыла глаза, почувствовав раздражающую головную боль.       Марлин вздохнула и вдруг сжала меня в объятиях, отчего я резко распахнула глаза.       – Эй, ты чего?!       – Ничего, – проговорила она с едва слышимой улыбкой в голосе. – Радуюсь, наверно. Сочувствую тебе, но… все равно радуюсь. Потому что… – МакКиннон отстранилась и бросила на меня лукавый взгляд, – ты – счастливая, Кэт. Ты в последнее время с головой ушла в свои душевные терзания и не понимаешь, с чем именно стоит разобраться в первую очередь.       – А ты, конечно, все знаешь, – бросила я вскользь. Проницательность гриффиндорки пугала меня далеко не в первый раз.       – Нет, к счастью, – отмахнулась Марлин. – И ты тоже не можешь знать всего. – Она бросила на меня странный пронизывающий взгляд, и я замерла на месте. – И как бы ты ни пыталась доказать обратное, это… невозможно.       Я открыла было рот, но тут же закрыла его. Мерлинова. Борода! Невозможно знать все, говорите?! А вещие сны возможны? Кто, черт возьми, вообще верит в сны??!       – Нет, – усмехнулась я, отходя от МакКиннон на два шага. – Нет-нет-нет. Я ошиблась. – Рука нервно прошлась по волосам. – Я не схожу с ума, МакКиннон. – Я замотала головой, а затем резко повернулась к ней и уверенно добавила: – Я уже спятила! Совершенно точно.       Марлин бросила на меня оценивающий взгляд.       – Сейчас я готова тебе поверить, – вздохнула она, прикрывая за собой дверь и навалившись на нее спиной. – Выкладывай.       – Да нечего рассказывать! – Я все еще сжимала голову руками, словно боясь, что она вот-вот разорвется. – Клянусь, что пять минут назад я проснулась на этой самой кровати. Буквально задыхаясь. И во сне я уже слышала эту фразу, МакКиннон!       Марлин едва заметно усмехнулась.       – Тебе снилась я?       Тут я замерла, медленно развернулась к ней и сокрушенно покачала головой. Нет, это конец, Вайрес. Говорили тебе курсе на четвертом в Дурмстранге, что такая жизнь до добра не доведет.       – Нет. – Я попыталась придать лицу самое непринужденное выражение. – Снейп.       Брови МакКиннон медленно поползли вверх.       – Забавное утро, – произнесла она с любопытством. – Наш бунтующий Блэк не может выкинуть из головы очаровательную рейвенкловку, а ты видишь во сне… – Марлин загадочно улыбнулась, – …Северуса! Прошу прощения, мисс Блэк… но как часто ты…       – МАККИННОН! – закричала я, чувствуя поднимающуюся волну ярости, смущения и… черт знает, чего еще.       – Что? – Девушка покачала головой. – Мне просто интересно. Кэт, он хотя бы был одетый?       – Разумеется! – процедила я.       – А ты?       Я бросилась прямо к ней.       – Я убью тебя! – кричала я, в то время как МакКиннон заливалась диким хохотом. – Ты невыносима, и ты об этом прекрасно знаешь! – Я обессиленно рухнула на кровать, сжимая голову руками. – Это не смешно.       Марлин закатила глаза, непринужденно шагая по комнате из стороны в сторону.       – Слушай, ну это же ничего не означает, – сказала она со вздохом. – Ты за него беспокоишься. Если тебе вдруг от этого станет легче, то я тоже за него беспокоюсь. То есть, он мог не приходить день, два, три… но это уже слишком. – МакКиннон замерла и уставилась на меня с едва заметной усмешкой. – В тот день, когда ты ушла…       Я зажмурилась, борясь с желанием заткнуть уши и замотать головой. Так глупо. И так по-детски.       – Помнишь, в Хогвартсе?.. – вдруг заговорила я. И даже не для того, чтобы сменить тему. Нет. Но для того, чтобы попытаться объяснить. – Я все время появлялась не вовремя, крутилась вокруг Блэка со своими чертовыми экспериментами. – Я поморщилась, медленно выдыхая. – Ты жутко злилась на меня из-за Сириуса. Да я и сама злилась. Просто… это был не самый лучший период в моей жизни. Хотелось что-то доказать. И ему тоже. – Я передернула плечами, глядя в потолок и не видя его. – Мне нравилось задевать Блэка, и на самом деле я испытывала что-то вроде мрачного удовольствия, убеждаясь, что все, ранее слышанное мной о Блэках, – правда.       – А сейчас? – спросила МакКиннон участливо, все еще меряя шагами комнату. – То есть, ты с Северусом…       – Нет, – коротко отрезала я, закрывая глаза. – Сейчас другое.       – А… Ясно. – Марлин остановилась и замолчала, явно обдумывая услышанное. – Я даже не знаю, было ли в твоей жизни что-то хорошее до того, как… – Марлин опустилась на край кровати. – До того как ты вернулась.       Я открыла глаза и бросила на гриффиндорку насмешливый взгляд.       – Было, – усмехнулась я, глядя на нее снизу вверх. – Не сомневайся. Нет, на самом деле, я по большей части чувствовала себя скорее странно… Все эти школы, люди… Я твердо знала, что до совершеннолетия мне ничего не угрожало. Вот если бы узнать, кто вообще меня сдал…       Марлин закашлялась, резко обернулась и посмотрела на меня широко распахнутыми глазами:       – Прошу прощения?.. Кто тебя… что?       – А ты думаешь, я просто так решила бежать из Хогвартса, да? – поинтересовалась я с легкой иронией. – Нет, моя дорогая. Дженнифер ни за что бы меня не нашла. Смотри. – Я резко села на кровати и пододвинулась ближе к краю. – Я уже думала об этом раньше. Дамблдор знал, конечно, но тогда это ему было просто не нужно. Знал Блэк, но Блэк со своей семьей не общался. Эванс – это вообще смешно. – Я прищурилась, открыла рот и… так и уставилась на МакКиннон.       – Что? – спросила она с подозрением. – Подожди... я?!       Я склонила голову набок. Нет. Не может быть.       – Ты писала домой письма?       – Что…       – Обо мне! – повторила я настойчиво. – Вспомни, Марлин. Я вдруг подумала…       МакКиннон странно посмотрела на меня и уже собралась что-то сказать, как вдруг, сделав глубокий вдох, замотала головой.       – Да, – отчетливо выговорила она. – Я писала родителям о девчонке, которая появилась в середине сентября и… Шляпа не смогла выбрать факультет. Да, я совершенно точно писала, но… Кэт?       Но я ее уже не слушала. Соскочив с кровати, я бросилась к выходу из комнаты, но у двери вдруг остановилась и развернулась к гриффиндорке. Девушка смотрела на меня растеряно, почти с недоверием.       – Ты не понимаешь!.. – заговорила я быстро. – Если ты писала тогда, значит… значит, ты могла написать и раньше. Мерлин, какая же я дура, это мог быть один и тот же человек… Все время. – Я говорила быстро, расхаживая по комнате от нарастающего волнения. МакКиннон не отрывала от меня настороженного взгляда.       – Ты меня пугаешь, Кэт…       – Ну конечно! – перебила я, резко замирая на месте. – Проклятье! МакКиннон! – Не дожидаясь новых вопросов, я стремительно распахнула дверь и бросилась в холл к лестнице.       И надо же быть такой глупой! Неужели сложно сложить два и два? Кто мог узнать о том, что во время разговора с соседской девочкой у меня проявилась магия? Конечно же, тот, кто до этого обо мне уже слышал! Или читал. В письме, черт возьми. В одном из писем восьмилетняя Марлин МакКиннон писала родителям о своей новой подруге. О подруге, которую позже не могла вспомнить.       Только где гарантия, что эти письма действительно читали родители, а не…       Проклятье! И все мои чертовы мысли не шли ни в какое сравнение с тем фактом, что это подтверждает причастность Алекса МакКиннона к темной стороне происходящего. Я понимала это, хоть и не хотела понимать. Все это может обернуться очередной паутиной лжи. Но как узнать точно?..       Уже на последних ступеньках я резко затормозила и непременно слетела бы вниз, но чьи-то руки вовремя подхватили меня, не давая упасть. Вскинув на своего спасителя широко распахнутые глаза, я встретила настороженный взгляд синих глаз.       – Я знаю! – выдохнула я, пытаясь перевести дыхание. – Мне кажется, я знаю, кто сообщил Долохову о том, что я волшебница в 1968! Я знаю, кто мог сказать Дженнифер Вайрес, что я в Хогвартсе в ноябре 1976. Я могу также предположить, кто ждал меня на Грин-стрит, 2. Более того, я уверена, что Джин Доэрти тоже об этом знала! – Я выдохнула, привалившись спиной к стене.       Взгляд Сириуса Блэка скользнул мимо меня наверх, и мне даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что наверху у лестницы замерла МакКиннон. А ведь она даже на меня не злилась. Почему она не злится? Почему не пытается возразить? Ведь она не может верить в мои теории больше, чем в своего брата?.. Ее молчание придавало мне уверенности в собственных опасениях, и все же я не была так уж уверена в том, о чем говорила с такой горячностью.       Тяжелая входная дверь вдруг распахнулась, привычно глухо хлопнули охранные заклинания, оповещая о вернувшемся зельеваре. Увидев меня, практически окруженную снизу и сверху, он просто вскинул бровь, не утруждая себя лишними вопросами. Эта его позиция и раздражала, и успокаивала меня одновременно.       Сириус Блэку, однако, вопросы лишними не казались.       – Вайрес, о ком ты говоришь?       Я усмехнулась, вдруг почувствовав усталость и привычное равнодушие. МакКиннон перехватила мой взгляд, и уголок ее рта дернулся в странной понимающей улыбке.       – О моем брате, – сказала она спокойно. Затем, словно ничего необычного не происходило, она медленно спустилась вниз и деловито спросила самым будничным голосом: – Что у нас на завтрак?..