До самого конца

Я молю Бога, чтобы ты прислушалась И уберегла меня от зла. Потому что я нашел то, что считал потерянным, Когда оказался в твоих объятиях. Hurts – Help Лето 1973 года Каникулы после второго курса POV Сириус Блэк       Он стоял в самом центре до боли знакомой комнаты с высоким потолком. Тяжелые бархатные шторы ядовито-зеленого цвета едва позволяли лучам света пробиться в помещение. Внутри все кричало от ужаса, сердце колотилось, будто готово было выскочить из груди. Казалось, сосуды вот-вот лопнут, да и он сам просто разорвется на части. Легкие горели огнем, а перед глазами все кружилось, кружилось, кружилось…       Воздуха!..       Все прекратилось внезапно, и Сириус рухнул на колени, жадно вдыхая ртом воздух, словно хотел сделать запас. На всякий случай. Однако сколько бы он ни вдохнул, ему все казалось мало. Все ощущения вмиг притупились, он не слышал и не видел ничего из того, что происходило вокруг.       Где-то далеко звучала тихая музыка. Нарцисса играла на фортепьяно в соседнем зале. Все эти мысли проходили сквозь сознание юного Блэка, не давая ему погаснуть. Сириус знал – кузина хотела помочь ему отвлечься хоть на что-нибудь, на что угодно, но чтобы уменьшить разрывающую изнутри боль. Это была история его жизни: одна кузина изо всех сил желала избавить его от страданий, которые причиняла юному Блэку вторая.       – Ты молодец, – пропела Беллатриса, и ее голос иглами вонзился в сознание Бродяги. – Хороший результат.       Сириус поднял голову, ощущая, как холодные капли пота стекают со лба к подбородку. Черные глаза кузины смотрели внимательно, и от ее взгляда как всегда становилось жутко.       – Ты… – Самые короткие слова давались Бродяге с трудом. Казалось, горло сжимается, и он опять не может дышать. И это пугало Сириуса. – Ты чуть не убила меня!       – Не говори ерунды, – отмахнулась Беллатриса, резко отворачиваясь. Черные кудри каскадом спадали ей на плечи. – Я помогаю тебе. Ты силен… – Белла прошлось по комнате, держа спину идеально прямо. – Ты – настоящий Блэк. Вот только… – Девушка вдруг развернулась, и ее глаза сверкнули. – Ты, похоже, этого не понимаешь.       Она ненавязчиво прокручивала волшебную палочку в руке, и Сириус следил за ее пальцами широко распахнутыми глазами.       – Гриффиндор, – спокойно, почти ласково, продолжила кузина. – Предатели крови. Оборотни. – Черные глаза прищурились, а губы скривились в пренебрежительной усмешке, – …грязнокровки.       – Они – мои друзья! – запальчиво выкрикнул Сириус и тут же схватился за горло. Краем глаза он уловил быстрое движение, и вот палочка кузины снова смотрит ему прямо в грудь.       – Ты все еще не понял? – прошептала Беллатриса, глядя на задыхающегося кузена со странной смесью наслаждения и нетерпения. – Они не могут быть твоими друзьями. А избавишься ты от них сам…       Ее голос тонул в ощущениях Бродяги. Каждая клеточка тела разрывалась от боли, а певучий голос Беллатрисы Блэк словно поливал керосином и без того полыхающий костер.       –… или же я помогу от них избавиться – решать тебе.       Сириус отчаянно захрипел, чувствуя уже знакомый жуткий холод на кончиках пальцев.       – Ну не расстраивайся, братец. – Белла опустила палочку, и Бродяга молча растянулся на полу. Его била дрожь, он не чувствовал ни рук, ни ног. – Я найду тебе новых друзей, гораздо лучше…       Сириус дернулся, словно слова кузины причиняли ему ту же боль, что и ее заклинания.       Единственное, что спасало его – это чудесные звуки вальса, рождающиеся под тонкими пальцами где–то далеко, в совершенно ином мире. В соседнем зале Нарцисса играла и играла, не обращая внимания на то и дело появляющиеся на клавишах крупные дрожащие капли. Я чувствую приближение тьмы, И я боюсь самого себя. Позови меня, и я сразу же брошусь на зов, Потому что мне нужна помощь. Hurts – Help Май, 1981 г. POV Сириус Блэк       За восемь лет в жизни Сириуса Блэка, по большому счету, изменилось немногое – разве что старшая кузина все же перешла от словесных угроз к действиям. Как и когда-то в тринадцать лет, Бродяга не чувствовал себя таким уж сильным, да и таким уж Блэком не ощущал тоже. Четыре буквы, один слог и хвост проблем длиною в бесконечность – вот и вся его фамилия. Уважение и страхи общества мало заботили Бродягу. То есть, раньше заботили. Конечно, когда тебе шестнадцать, и всем вокруг известно, кто ты, это кажется… выгодным. Полезным. Легко заводить друзей, когда дружба с тобой считается чем-то вроде великой чести. Вот бы еще понимать тогда, что таким образом все мечтали лишь иметь козырь в рукаве. Чтобы при случае можно было сказать, что один из Блэков – наш близкий друг. И зачастую эта фраза связывала противника по рукам и ногам. Кому в здравом уме хотелось связываться с Блэками?..       Вся соль оказалась в том, что с Блэками не хотелось связываться не только тем, кто не желал неприятностей. Порой и сами Блэки мечтали оказаться как можно дальше от своей не в меру аристократической семьи. И почему никто этого не понимал? Почему так сложно поверить, что твоя кричащая фамилия – это приговор, а не привилегия?.. Что же хорошего в том, что у тебя заведомо нет выбора? В том, что каждый твой шаг предопределен? Когда говоришь «Блэк», люди слышат «чистокровный наследник великого рода». А Сириус морщился, потому что понимал под этим лишь «постоянная угроза для всех вокруг». Для «неправильных» друзей. Для сторонников сопротивления. Словно ходячая бочка с порохом: никогда не знаешь, в какой момент и с какой стороны прилетит искра.       Казалось, искры летели со всех сторон, уничтожая все на своем пути. Сколько людей пострадало, пока он боролся за свою независимость?       Младший брат, почувствовавший на себе весь гнев матери, отца и чокнутой кузины, был вынужден принять Метку. Джеймс Поттер, лучший друг, потерявший отца три года назад. Это ускорило болезнь его матери, и вскоре Дореи Поттер тоже не стало. Джин Доэрти в прямом смысле лишилась рассудка, находясь под влиянием Беллы, а Марлин МакКиннон стала ее непосредственной жертвой. Лили Эванс, она же «сестренка», родители которой также были убиты Пожирателями смерти в своем собственном доме два года назад, и… снова Марлин, потерявшая родителей, а затем и брата. Александр МакКиннон, имевший свою программу по выяснению воздействия Обливиэйт на сознание его сестры в отделе магических происшествий и катастроф… он же наблюдал за Катриной, а в это время Долохов наблюдал за ним, усердно заметая следы. Или оставляя. Дневник Тома Реддла, насытившись страхами Джин Доэрти, перешел к следующему владельцу – к брату, уже потерявшему одну сестру и вынужденному спасать вторую. Это в итоге свело с ума и его, а теперь он также был мертв.       Ты все еще не понял?.. Они не могут быть твоими друзьями. А избавишься ты от них сам или я помогу от них избавиться – решать тебе…       Бродяга сидел за столом на кухне, глядя прямо перед собой и ничего не видя. Это было невыносимо – так или иначе, но Беллатриса действительно добралась до всех. Сириусу оставалось лишь надеяться, что Рема это не затронет, но надежда медленно гасла внутри. Потому что нельзя и дальше верить в лучшее, когда в любимых серых глазах вместо знакомых ободряющих лучиков бушует неистовый океан. В последнее время Блэк старался держать дистанцию – Марлин не подпускала его к себе ни на шаг, и не потому что боялась его, а…       Сириус покачал головой, не зная, усмехнуться ему или же просто уронить голову на руки.       – Я ничего не могу контролировать! – закричала Марлин, пятясь к лестнице. Ее огромные глаза кричали и шептали одновременно, и не было в них ничего, кроме безумного отчаяния. – Понимаете?! Мы все это время шли по ложному следу! Я почти поверила в то, что он – безумец и убийца, что Дамблдор об этом знал! – Ее голос, полный ужаса и отчаяния, звенел в стеклах и отлетал от стен, подобно резиновому мячику. – И только посмотрев в его глаза, я не увидела в них ничего, кроме сумасшедшей пустоты! Он не был Пожирателем смерти! – рявкнул она, сверкнув глазами, и повернулась к Катрине: – Он не пытался убить тебя! Он… – Марлин запнулась о ступеньку и резко смолкла. На ее землисто-бледных щеках виднелись влажные дорожки.       Сириус не мог смотреть на нее, он не мог видеть ее такой, и одна только мысль, что все, что случилось с ней, случилось из-за него, буквально сжигала изнутри.       – Прости меня, МакКиннон, – негромко произнес Снейп, глядя на нее пронизывающим взглядом. Бродяга сейчас многое бы отдал, чтобы иметь возможность вот так заглянуть ей в голову. – Я не подумал… ни о чем, я даже…       – Нет, – оборвала она резко, и ее тон никоим образом не соотносился с обычными интонациями Марлин МакКиннон. В тот момент Сириус ощутил первую вспышку странного неконтролируемого страха. Что он наделал?.. – У тебя не было выбора. – Девушка резко вскинула голову, и на этот раз ее глаза не выражали совершенно ничего. – Ты спас Катрину. Это я виновата. – Марлин резко развернулась и бросилась вверх по лестнице, мгновенно исчезая в темноте коридора.       – Ей страшно, – произнес зельевар отрывисто. – Она боится, что и сейчас пропускает что-то жизненно важное, как когда-то не заметила тревоги брата. Она не знала, что он работал на Министерство, она не знала, что ее состояние в детстве так сильно запало ему в душу. Все, что он сделал, он сделал, чтобы помочь сестре, и... она просто не может винить кого-то, кроме себя.       – Но это моя вина, – тихо произнесла Катрина, отворачиваясь. – Если бы я не стерла ей память... Все это началось с меня.       – Тебе было восемь! – неожиданно резко одернул ее Северус. – Мы выясним…       – Нет! – Вайрес порывисто обернулась, ее глаза пылали. На одну лишь секунду Сириус Блэк вдруг подумал, что смотрит в зеркало. – Мы ничего не будем выяснять! – прошипел Кэт и яростно замотала головой, внезапно превращаясь в прежнюю Катрину Вайрес. – Я не хочу ничего знать, слышишь? Моя жажда мести привела меня к вам, и я не уверена, что хотела знать то, что узнала. В этом вся суть! – Вайрес беспомощно развела руками. – Пойми, люди ищут правду, которую сами себе придумали, а когда находят, начинают обвинять всех вокруг, что правда оказалась горькой! Марлин было бы проще остановиться на том, что ее брат был одержим и не подлежал спасению, чем осознавать, что она могла попытаться!       Северус не сводил с нее темных внимательных глаз.       – Марлин ничего не могла сделать.       – Ты не понимаешь! – сказала Кэт почти умоляюще. – Ты не знаешь, что это. Ты думаешь, что вдали от тебя человек будет счастлив, и это спасет ему жизнь. А потом выясняешь, что все, что произошло с ним, произошло лишь потому, что тебя не было рядом, чтобы это остановить. Хватит, – прошептала она едва слышно.       – Я знаю, что это, – произнес Снейп, разделяя каждое слово. Тлеющие угольки в его глазах странно сверкнули.       – Тогда ты должен чувствовать, что нужно вовремя остановиться, – обронила Кэт, беспомощно покачав головой. А затем исчезла там же, где до этого скрылась Марлин.       Это ощущалось как ведро ледяной воды прямо на голову. Как когда-то давно, Сириус Блэк и Северус Снейп остались вдвоем на своей собственной, ни к чему не относящейся стороне.       – Она права, – сказал Блэк, и зельевар бросил на гриффиндорца странный предостерегающий взгляд. Сириус криво усмехнулся. – Ты не дослушал, как и всегда. Она права, но я должен закончить план.       Сириус подошел к столу и развернул свою собственную карту.       – Мы завершили две операции. Операция «Хогвартс» дала Марлин возможность вспомнить, с чего все началось. – Бродяга хмыкнул. – Ты отправил Грин в штаб, и у меня еще не было возможности спросить у Рема, как он справляется со своими девушками. Мы нашли потерянный дневник Реддла, а проникновение в Министерстве подтвердило наличие на нас целого склада характеристик и обвинений. К тому же, братца как ветром сдуло, и я… этого я не предполагал, на самом деле.       – Тебе следовало быть внимательней к нему, – заметил Северус вскользь. Блэк резко вскинул голову и, прищурившись, взглянул на зельевара.       – Ну и какого черта это значит?       – Такого, что ты зациклился на нем, как на Пожирателе смерти, – пожав плечами, невозмутимо отозвался Северус.       Сириус усмехнулся.       – Он и есть Пожиратель смерти, Снейп.       – Я тоже.       – Ты… – Бродяга открыл было рот, но тут же закрыл его, лишь огрызнувшись: – Забудь про Рега. Ничего с ним не случится.       – Звучит, как девиз всей твоей жизни, – буркнул Северус, отмахнувшись.       Наверное, в тот весенний день все это и началось. Не сказать, что именно они, гриффиндорец и слизеринец, запустили основную цепь событий, но они определенно внесли свой немаловажный вклад в их развитие.       План Сириуса Блэка медленно, но верно сворачивал с продуманной схемы, но какой план, в самом деле, вообще срабатывает гладко? Такое бывает, когда чувствуешь себя слишком уверенным, а жизнь стремится развеять это мнимое ощущение. Бродяга был уверен, что продумал все. Предвидел даже Пожирателей в Хогсмиде, появление кого-то из преподавателей или учеников в коридорах школы, а для слизеринцев в плане вообще существовало отдельное ответвление.       Пожирателей смерти. Но не спятившего Алекса с дневником в одной руке и волшебной палочкой в другой, который, казалось, даже не узнал сестру, зато Катрину идентифицировал мгновенно.       Преподавателей и учеников. Но не Трелони, возникшую в холле, словно призрак, и решившую произнести странные, но оттого не менее жуткие слова.       И об уходе Регулуса он тоже не имел ни малейшего понятия.       Проклятье!       Голос Марлин, надрывный и отчаянный, звучал в его голове, вызывая тупую ноющую боль. Я ничего не могу контролировать! Понимаете?       Но мы справимся, Марлс. Сириус знал это. И пусть теперь они поменялись ролями, какая разница? Он верил, и он вернет ей эту веру, как бы сильно ни пришлось для этого постараться.       В плане Бродяги оставался всего один еще не начатый пункт. Кузина Нарцисса. Проникновение в Малфой-мэнор. Сейчас помощь кузины была нужна ему, как никогда раньше. Вот только захочет ли она помочь?.. И это был вопрос, который требовал немедленного ответа.       – Знаешь, у маглов есть полезная штука, называется «телефон», – говорил Сириус, следуя за Снейпом вдоль узкой улицы. – Слышал о такой? Вот было бы здорово, и идти никуда не нужно!       – Здорово, если уверен, что на том конце тебя выслушают, – негромко усмехнулся зельевар. – Все, дальше пойдешь один. И помни. – Снейп вскинул темные глаза, и Бродяга невольно поежился, почувствовав всю тяжесть этого взгляда. – Малфою на глаза не попадайся. Исключено, ясно? Он убьет тебя, не задумываясь.       – Я и без тебя это знаю! – огрызнулся Блэк, обеспокоенно поглядывая на огромный сад, окружающий поместье. – Я могу рисковать своей жизнью – сколько угодно, но не жизнями лучших друзей и крестника, ясно?       – Отлично, – фыркнул Северус, коротко кивнув. – Сейчас Малфоя в мэноре нет, он должен быть на собрании. Должен быть, но ты ведь понимаешь, что я могу ошибиться?       – Надеюсь, ты все же прав... – Мысли Сириуса уже были в разговорах с кузиной.       – Я тоже.       В целом, первая попытка поговорить с кузиной оказалась не самой удачной идеей в жизни Сириуса Блэка. Через сад он прошел без приключений, успевая даже полюбоваться на первые апрельские цветы. Никто не пытался его остановить, и заклинаниями с крыши поместья также никто не бросался. Однако Бродяга и предположить не мог, что опасаться ему нужно было вовсе не этого.       Позже, возвращаясь в самопровозглашенный штаб по «ту сторону», Блэк проклинал и себе и Снейпа всеми возможными проклятиями. Нет, серьезно? Неужели эта деталь было настолько неважной, чтобы об этом не упомянуть?!       Как и предполагалось, Снейп ждал его у невидимой границы, и у Бродяги руки чесались поправить эту ухмылочку на его длинном лице.       – Ты жив, – констатировал зельевар. – Как прошло?       – «Как прошло»?! И ты еще спрашиваешь? Ты, чертов ублю…       – Эй-эй, успокойся, Блэк! – Зельевар вовремя перехватил руку Бродяги. – И эту штуку тоже убери, – посоветовал он, кивнув на волшебную палочку, зажатую в другой руке разъяренного Блэка. – Давай-ка поговорим…       – Поговорим?! – взорвался Сириус, оттолкнув Снейпа от себя. – Все-таки поговорим, да?       – Да что…       – Какого гребаного черта ты не сказал мне, что Малфой на собрании…       – Я говорил тебе!..       – …у себя дома?!       Слова слетела с языка Бродяги, и парни тут же уставились друг на друга. Повисла странная тишина, в которой слышались лишь яростные вдохи Сириуса. Густые брови Снейпа медленно поднялись вверх.       – В мэноре? – уточнил он на всякий случай.       Бродяга ринулся вперед, но зельевар уже несколько лет имел развернутое представление о характере этого человека.       – Ладно, Блэк, все! Этого я не знал, – признал Северус. – Я действительно не знал, ясно? Обычно Он проводил собрания у Розье или Лестрейнджей. А как ты…       – Сбежал? – с иронией перебил Сириус. – Унес ноги?! Да с помощью вот этой вот вещицы. – Блэк вскинул руку, держа двумя пальцами сверкнувший на солнце камешек. Почти прозрачный, напоминающий… стекло. – Когда-то я зачаровал его для Марлин, чтобы она могла видеть сокрытое от чужих глаз. И если бы сейчас я не посмотрел через дверь мэнора, я, вероятно, вообще бы с тобой не говорил.       Снейп хмыкнул, и Сириусу внезапно вновь захотелось ему двинуть. Но зельевар совершенно спокойно отвернулся к границе, и, положив руку ему на плечо, Сириус вновь оказался под защитой заклинаний и чар Несуществующего-дома.       Следующие дни выдались не самыми легкими. Снейп, у которого на тот момент кончилась зельеварительная работа, корректировал схемы Бродяги, а Бродяга… что ж, Бродяга разрабатывал совершенно другую схему. У нее даже не было названия, одни лишь мысли и ощущения. Блэк не особо доверял чувствам раньше, а теперь на них была вся надежда. Верно. Он надеялся.       В один из таких дней, когда за окном лил дождь – и черт его разберет, настоящий или нет, – Сириус Блэк поднялся на второй этаж наверняка расширенного заклинаниями Дома, прошел вперед мимо двери Катрины и свернул направо.       Он рассчитывал на то, что дверь заперта. Практически ожидал этого. Вот только стоило ему прикоснуться к ручке, как дверь поддалась и приоткрылась с едва различимым скрипом, впуская незваного гостя внутрь.       Она сидела на кровати, по-турецки скрестив ноги. Блэк так и замер, молча глядя на ее спину, на отросший хвост вьющихся каштановых волос, на длинную шею и плечи, кажущиеся совершенно беззащитными в этой свободной домашней футболке. И, черт возьми, какой бы она ни была, она навсегда останется Марлин МакКиннон. Его Марлин МакКиннон.       – Марлс? – Сириус легко постучал в уже открывшуюся дверь, но девушка не ответила. Блэк и не ждал, что она ответит.       Прикрыв за собой дверь, Бродяга почти бесшумно прошел по комнате, остановившись лишь у окна. Затем медленно развернулся и молча присел на корточки у кровати, глядя на сидящую девушку снизу вверх. На секунду Сириус испугался, что Марлин даже не заметила этого, но затем, неожиданно даже для себя, Бродяга поймал ее взгляд и… вновь застыл. Она смотрела спокойно, как бы изучающе. И на этом все.       – Давай поговорим, Марлс? – негромко предложил Блэк, едва заметно морщась. С этой Марлин он ощущал себя немного не в своей тарелке – во многом потому, что просто не знал, чего ждать.       Девушка открыла было рот, но тут же закрыла, медленно покачав головой. Ее губы мелко дрожали. Тогда Сириус молча подался вперед и крепко сжал ее руки своими. Холодные, как и всегда, но это нестрашно.       – Помнишь, что это? – спросил Бродяга, вкладывая в ее ладонь маленькое полупрозрачное стеклышко и крепко сжимая тонкие пальцы своими. – Когда-то оно тебе очень помогло.       Его взгляд поднялся вверх по ее руке и наткнулся на подвеску в виде маленькой черной собаки на ее шее. Глаза… нет, конечно, не синие. Не синие, не голубые, не черные. Как будто бесцветные, отражающие свет от всего окружающего, потому что не имели своего собственного. Сириус молча протянул руку и дотронулся до подвески, поднимая на Марлин обеспокоенный взгляд синих глаз. Она плотно сжимала губы, словно сопротивляясь, но по щеке уже скользнула крупная капля, оставляя за собой влажный след.       – Видишь, – произнес Блэк совсем тихо. Марлин попыталась вырвать свою ладонь из его рук, но Бродяга не дал ей такой возможности. – Я знаю, что тебе больно, Марлс. И это нормально, понимаешь? – Он говорил, неосознанно проводя пальцем по ее руке, и это давало ему силы продолжать. – Если не хочешь говорить – молчи. Лунатик с Линдой справляется, и я тоже справлюсь. – Он говорил, борясь с желанием просто обнять ее, но… наверное, впервые в жизни боялся рискнуть.       Несколько секунд Марлин просто смотрела на него, затем возвела глаза к потолку, и по ее щекам вновь заскользили тонкие влажные дорожки. Бродяга жадно следил за ее бегающим взглядом, за глазами, в которых блестели слезы, за дрожащими искусанными губами и покрасневшим носом. И все внутри него сжималось, дрожало, кричало. Потому что так не должно было быть. Потому что он просто жить не мог без ее улыбки.       – Я не сумасшедшая, – прошептала Марлин, замотав головой, и вновь попыталась вырвать свои руки из его пальцев, но Сириус крепко держал ее.       Где-то внутри, в глубине сознания Бродяга уже перевел дух. Она здесь, рядом с ним. Она слышит.       – Никто так не считает. – Блэк легко коснулся ее левой щеки, затем провел внешней стороной ладони по ее лбу. Марлин не шевелилась, не предпринимала никаких попыток помешать ему.       – Никто не приходит, – проговорила она, едва разжимая губы. Ее покрасневшие глаза рассматривали лицо Бродяги со странным, непонятным ему выражением.       Внутри что-то кольнуло, что-то едва уловимое, но оттого не менее острое и болезненное.       – Они не хотят тебя беспокоить. – Собственный голос, проникновенный и тихий, вызывал легкое щекочущее ощущение где-то в затылке. А от ее шепота Бродягу и вовсе бросало в дрожь. Проведя пальцем по коротким пушистым волосам на лбу, Сириус опустил руку на шею девушки и замер. – Как ты, Марлс? Я никогда не… – Бродяга медленно покачал головой. Мерлин. Как же хотелось просто поцеловать ее. Просто поцеловать и забыть об этой боли, плещущейся в ее серых глазах. Сделать так, как он непременно бы сделал раньше, вот только так он уже потерял ее однажды. Прежде нужно было до нее достучаться, достучаться любой ценой. – Я никогда не говорил с тобой, как следует, Марлс.       Девушка зажмурилась, мотнув головой.       – Ты сделал для меня больше, чем кто-либо...       – Мерлин, глупая… – Бродяга едва дал ей договорить, его пальцы нервно перебирали пушистые пряди ее волос. – Я – источник всех твоих неприятностей.       – Ты не понимаешь, – вдруг сказала Марлин. То же самое совсем недавно бросила Снейпу раздосадованная Кэт. Марлс склонила голову набок, и этот простой жест буквально за пару секунд наполнил Сириуса Блэка сумасшедшей надеждой. – Ты не понимаешь, верно?..       Когда-то, может быть, в прошлой жизни, Бродягу эти загадки начали бы порядком раздражать. Но сейчас, спустя три года в этом спятившем мире, после всего, что они пережили… он лишь усмехнулся и ответил:       – Допустим.       Марлс нахмурилась.       – Одно дело подвергать опасности свою жизнь, и совсем другое рисковать жизнями друзей, правда? – произнесла она, грустно улыбнувшись. – Но именно это я и сделала, Бродяга. Алекс вскинул палочку, лишь увидев Катрину, а я была слишком увлечена, чтобы заметить. Всю... всю жизнь, я слишком увлечена, чтобы замечать, хотя вы и считали меня такой проницательной... Он был совершенно не в себе, понимаешь? Он бы попал в нее, но это не отменяет того факта, что меня он мог задеть с тем же успехом. Рикошетом. И тогда...       – Причем здесь… – Блэк озадаченно прищурился, отчаянно пытаясь сложить кусочки мозаики в единую картинку.       Марлин неожиданно отодвинулась и молча кивнула Сириусу на освободившееся рядом с ней место. Бродяга тут же поднялся и буквально рухнул на кровать, вновь глядя на девушку снизу вверх. Уголок ее губ медленно приподнялся, Марлин тут же склонилась над Блэком, легко касаясь губами его губ. И Сириус ответил ей, поначалу недоверчиво, но затем все увереннее, и вот дыхание уже сбилось, а сердце заколотилось, как ненормальное. По телу вновь побежали электрические разряды, и Марлс замерла, на секунду зажмурившись.       – Я очень… ценю то, как ты переживаешь за меня, – проговорила она негромко. – И видит Мерлин, я бы хотела, чтобы этот момент длился вечно. Я могла бы сказать позже, если бы не понимала, как важно для тебя то, что я должна сказать. – Гриффиндорка улеглась рядом и положила голову ему на грудь так, чтобы не видеть его глаз. Сириус знал – она сделала это специально, и был готов услышать от нее все, что угодно. Только бы ее голова вечно покоилась на его груди.       Но Марлин резко поднялась, вынуждая Блэка сделать то же самое, а затем вдруг порывисто обняла его, крепко сжимая кольцо рук вокруг его шеи. Так, как она делала всегда – внезапно, повинуясь сиюминутному порыву.       – Теперь ты сможешь разработать действительно хороший план без каких-либо шпионских мотивов, – быстро заговорила она, и Бродяга почувствовал ее горячее дыхание на своем плече. – Тебя останавливал риск для жизней Лили и Джеймса, но это больше не твоя проблема. По правде говоря, это никогда не было твоей проблемой. – Марлин замолчала, вероятно, почувствовав, как напряглись мышцы под ее руками. И тихо закончила: – Потому что настоящий Хранитель их тайны – я.       Сириус дернулся, но девушка упрямо сцепила руки и молча уткнулась лбом в его плечо. Кружит Земля, как в детстве карусель, А над Землей кружат Ветра Потерь, Ветра потерь, разлук, обид и зла – Им нет числа – сквозят из всех щелей, В сердца людей, срывая дверь с петель, Круша надежды и внушая страх, Кружат ветра, кружат ветра... "Ветер перемен"       Далее Бродяга действительно занялся своим планом вплотную. Со стороны могло показаться, что ему всего-навсего хотелось побыстрее совсем покончить, а на деле… Бродяга чувствовал себя сбитым с толку. В то время, полностью погрузившись в свои схемы, он мог с уверенностью заявить, что Марлин стало гораздо легче после этого признания, что Бэнкс выдохнула с облегчением, увидев ее улыбку. Что Кэт Вайрес перестала огрызаться на все, что двигалось. А он… а что он?       – Ты в полном замешательстве, Блэк, – констатировала Катрина, появляясь из ниоткуда и разглядывая карту из-под его руки. – Может, хватит переводить бумагу? Сколько ты уже возишься с этими чертежами?       – Главное, чтобы работало, – буркнул Блэк, не оборачиваясь. – Сама же знаешь, что речь о Малфоях.       – Речь совсем не о Малфоях, мой дорогой братец, – протянула девушка со вздохом и, развернувшись, начала мерить шагами кухню. С недавних пор ее изрядно забавляло это ироничное «мой дорогой братец». – Вот в чем ты ошибаешься!       Бродяга нахмурился, обернулся и невольно начал следить взглядом за ее передвижениями. Странно даже думать, что эта маленькая зазнайка не так давно казалась ему настоящей ведьмой. Вероятно, сейчас Сириус Блэк оказался в достаточной степени внимателен, чтобы, наконец, осознать одну простую и потому важную вещь. Он мог сколько угодно игнорировать ее прямые черные волосы и чуть надменный непроницаемый взгляд, но стоило Кэт открыть рот – и вот он уже не мог отделаться от этой назойливой мысли. Катрина была не столько цинична, сколько боялась обжечься. Она не была высокомерной или хладнокровной в той степени, в которой была измучена или выжжена внутренними страхами и тревогами. Не опасная, но убежденная. И уж точно не столько Вайрес, сколько Блэк.       – Теперь понимаешь? – спросила Кэт, и, вскинув на нее пронзительный взгляд, Бродяга понял, что все это время она пристально вглядывалась в его лицо. – Дело не в Малфоях. – Ее голос был тверд и спокоен. – Дело в Блэках.       Может быть, она действительно его убедила. Или же Сириус и сам устал от собственных попыток сделать все, как полагается. Что с ним стало? В кого он превратился? Ведь Бродяга никогда прежде не продумывал каждый шаг! Ему хватало лишь идеи, или нет, порой и представления об идее было достаточно!       И тем не менее в мае, когда вокруг все вновь цвело и благоухало, Бродяга предпринял следующую попытку. В этот раз Блэк решил не быть таким прямолинейным. Зачем входить через дверь, где он легко попадется прямо в руки Малфою? Лучший вход всегда там, где вас не ждут!       И да… Нарцисса действительно оказалась в комнате. Впрочем, язык не поворачивался назвать комнатой помещение, которое по размеру превосходило весь Несуществующий-дом вместе взятый! Дотянувшись до рамы, Блэк выдохнул – все же снизу карниз кажется не таким узким, каким оказался на самом деле. Ну и черт с ним. Бродяга просто искренне надеялся на то, что всё его приключение того стоило.       Нарцисса Малфой сидела на кровати, почти полностью скрытая тюлем, и качала на руках своего белокурого сына. Сириус, уже приготовивший палочку, чтобы открыть окно, невольно замер. Молодая женщина с ребенком на руках напомнила ему о Лили и его маленьком крестнике. О тех, кто сейчас нуждался в его помощи больше всего на свете.       Створка окна распахнулась, впуская в комнату свежий ветер, тюль вздыбился, словно парус, а Нарцисса вскочила так резко, словно только и ждала нападения. Ее палочка мгновенно уставилась прямо в грудь Сириуса, и тот мгновенно вскинул руки.       – Сдаюсь! Я безоружен! – как можно бодрее произнес он, одновременно следя за глазами кузины. Такие же голубые, как и раньше, вот только… – Эй, ты в порядке? – Бродяга сделал шаг, но Нарцисса вдруг выкрикнула, отступая и закрывая собой сына. Малыш смотрел на не пойми откуда взявшегося родственника широко распахнутыми глазами.       – Не подходи! – выкрикнула миссис Малфой, но Сириус видел, что ее рука едва заметно дрожала.       Бродяга нахмурился.       – Это всего лишь я. Сириус, помнишь? Ты прекрасно знаешь, что я не причиню тебе вреда, Цисси. – Блэк усмехнулся и заглянул ей за спину, встретившись взглядом с маленьким Малфоем. – Он похож на тебя. – Сириус вновь повернулся к кузине. Ее глаза лихорадочно блестели, губы дрожали. – Он похож на тебя гораздо больше, чем на него, Цисси.       Выражение ее голубых глаз из затравленного превратилось в недоверчивое, а затем Нарцисса вдруг отбросила палочку и кинулась к Бродяге.       – Мерлин, я думала, ты уже мертв! – выдохнула она, крепко обхватив кузена руками. – Они ничего мне не говорят, только ходят и смотрят, словно ищут что-то! Сначала дядюшка Альфард, потом Меда, а теперь ты… Как… – Нарцисса вдруг резко отстранилась, словно опомнившись, и взглянула на Сириуса с давно забытым выражением аристократического спокойствия. – Как ты попал сюда?       Бродяга покачал головой, криво усмехнувшись.       – У тебя всегда так настроение меняется или только при гостях, которым ты вроде как рада, но все равно им не доверяешь? – Уж он-то знал, о чем говорил.       – Я никому не могу доверять, – отрезала девушка, вскинув голову.       – Если бы вокруг меня ежедневно крутилась Белла, я бы тоже никому не доверял, – согласился Сириус, машинально сдерживая волну ненависти при упоминании о старшей кузине.       – Тебе нельзя здесь находиться. – Нарцисса вернулась к сыну, все еще настороженно поглядывая на Бродягу. – Если они увидят, то убьют тебя, а затем заберут Драко.       Льдисто-серые глаза малыша скользнули по Блэку, словно изучая.       – Заберут? – переспросил Сириус, резко отвернувшись. – А твой…       – …муж? – договорила миссис Малфой со странной иронией. – Люциус не понимает, что делает, Сириус. Он из кожи вон лезет, чтобы доказать преданность своему Лорду. К сожалению, сейчас выбор между Ним и мной для него более чем очевиден. – Девушка склонила голову, поцеловав сына в лоб, и белокурые локоны на мгновение скрыли ее лицо. – Я знаю, что тебе от меня что-то нужно. – Вскинув голову, быстро заговорила Нарцисса. Ее глаза лихорадочно блестели, пересохшие губы дрожали. – Но я ничем не смогу тебе помочь. Я не могу рисковать Драко, Сириус. Ты должен понимать это.       – А если я скажу, что твоя помощь поможет нам навсегда избавиться от Волан-де… – Нарцисса зашипела, и Блэк послушно кивнул, хоть и не смог удержаться от насмешки, прозвучавшей в голосе, – …от Того-Кого-Нельзя-Называть?       – Это неважно! – горячо отозвалась девушка. – Не могу, понимаешь? Через пару недель Драко исполнится год. Здесь будет проходить большая церемония. Он тоже здесь будет. – Цисси вздрогнула и побледнела.       Сириус зашипел от досады и уже открыл было рот, но тут в его голову пришла куда более дельная мысль.       – Но спросить-то ты можешь? – сказал он, четко разделяя каждое слово. – Поговорить с Беллатрисой. Это трудно, и я не могу тебя заставить, но… это очень поможет. – Нарцисса замотала головой, и Бродяга ринулся вперед. У него просто не было другого выхода. – Орден сможет защитить и тебя, и твоего сына! – Слова вырвались сами собой, прежде чем Бродяга о них задумался. – Ты не имеешь отношения к тому, что происходит в этом доме.       – Ты даже представления не имеешь, что именно здесь происходит, – с горечью прошептала Нарцисса, глядя прямо перед собой.       – Пожалуйста, – настойчиво произнес Сириус, открыто глядя прямо в глаза кузине.       Несколько секунд голубые глаза не выражали ничего, кроме бесконечной усталости и тревоги. Затем миссис Малфой медленно перевела взгляд на Драко. Должно быть, именно голубые с едва заметным серебристым отливом глаза сына придали ей сил все же задать пугающий ее вопрос:       – Что мне нужно узнать?       Сириус знал, что выиграл еще до того, как Цисси открыла рот. Что узнать? Должно быть, она слишком отчаялась, чтобы играть в аристократов.       – Нам нужен последний крестраж. Знаешь, что это?       Нарцисса медленно покачала головой.       – Это обязательно?..       – На самом деле, нет, – отмахнулся Бродяга, подаваясь вперед. – Нам нужен предмет. Скорее всего, это чаша или что-то вроде того. Нам очень нужно знать, где она.