До самого конца

Солнце, мне кажется, ты устало светить… Устало быть справедливым и кротким... Хочешь, я буду беречь твой сон?.. Самый сладкий и самый короткий Сон... Fleur – Колыбельная для солнца 31 октября 1981 года POV Джеймс Поттер       Тени на стене шевелились в такт вздувающимся занавескам, но Джеймс не боялся теней. Он просто шел вниз по лестнице, стараясь не вслушиваться в крики Лили, умоляющей его вернуться обратно немедленно. Но зачем возвращаться? Какой в этом смысл? Тем более если у него был шанс помешать тому, что норовило ворваться в их уже привычно тихий дом.       Поттер скорее почувствовал, чем увидел, как что-то изменилось. Как будто что-то сверкнуло, но он не был уверен, видел ли вспышку на самом деле или она появилась в его воображении. Только настороженный взгляд, скользнувший к двери. Тихий стук. Джеймс вздрогнул, едва сдержав желание попятиться, но затем лишь вскинул голову и быстро прошел к двери. Ему не хотелось давать себе время опомниться. Если уж жечь мосты, то уверенно и ярким пламенем.       Джеймс был уже рядом, но не успел даже прикоснуться к ручке двери, как вдруг она повернулась сама. Послышался щелчок, от которого холод пробежал по позвоночнику. Сохатый бросил быстрый неосознанный взгляд наверх – то есть, это всё? После стольких лет борьбы и великих надежд их просто выловили поодиночке?.. Сейчас это выглядело, будто их намеренно разогнали по углам, чтобы захлопнуть мышеловки. Внутри поднималась волна отвращения.       Дверь резко распахнулась, впуская в дом свежий осенний ветер, и в ту же секунду оконная рама распахнулась следом, сметая со своего пути высокую вазу. Она, конечно же, разлетелась осколками, но звук бьющегося стекла мгновенно привел Джеймса в чувство, позволяя резко вскинуть голову и...       И увидеть, что на крыльце его дома стоял вовсе не лорд Волан-де-Морт, в чем до этого момента Джеймс Поттер даже не сомневался. В голове начало проноситься все то, что он успел неосознанно сделать за эти бесконечные секунды. Он успел попрощаться с женой и сыном, записать Бродягу в покойники, искренне пожелать удачи Лунатику, даже… даже осознать, что он больше не имеет желания злиться на Снейпа и Вайрес. И все это пронеслось в голове, пока открывалась дверь.       – Ты?.. – лишь хрипло выдавил Сохатый, невольно отступая и освобождая гостье дорогу. – Но…       – Добрый вечер, Поттер, – неожиданно кротко отозвалась Катрина Вайрес, переступая порог. – Как дела у жителей подземелий?.. – Она загадочно улыбнулась, оглядев дом цепким оценивающим взглядом. – Уютненько. Знаешь…       – Как... как ты вошла?.. – наконец опомнился Джеймс, все еще не отрывая от гостьи широко распахнутых глаз. У него просто не хватало воздуха на недоверие. – Дом защищен…       – …заклинанием Доверия, – послушно закончила девушка. – Не утруждайся, – ласково добавила она, глядя на Сохатого все тем же странным таинственным взглядом. – Я ведь не одна пришла, а с Хранителем.       Поттер резко дернулся, вглядываясь в лицо бывшей однокурсницы. Она привела Бродягу? Но зачем? Что они вообще задумали?!       – Эй, заходи уже! – вдруг позвала Катрина негромко. – На то, чтобы подготовить его лучше, нет ни сил, ни времени. А ты, – обратилась Вайрес к Джеймсу все с тем же цепким пристальным взглядом. – Не вздумай кричать. Не пугай ребенка.       Поттер не мог похвастаться тем, что понимал хоть что-то. Хоть немного. Но лишь до тех пор, пока еще одна тень не отделилась от ночи и не переступила порог его дома. Стоило Джеймсу повернуть голову, как весь воздух мгновенно вышел из легких, оставляя места душащей гнетущей пустоте. Он мог просто смотреть на нее, а она, недолго думая, молча кинулась ему на шею.       – Я так скучала, Джеймс! – прошептала Марлин ему в ухо одновременно с моментом, когда Джеймс Поттер вновь сделал глубокий судорожный вдох.       Катрина смотрела все так же загадочно, и ее изучающий взгляд все еще скользил по движущимся теням на стене.       – Мрачновато, тебе не кажется? – спросила она спокойно, растягивая губы в довольной улыбке. Белые лилии спят на темной воде… Спят лунные кратеры, космоса черные дыры. И ты плывешь сквозь них в темноте... К берегам совершенного мира… POV Северус Снейп       Когда тропа, наконец, опустела, солнце уже давно скрылось за горизонтом. Северус окинул цепким взглядом пустырь, убедился, что черные плащи действительно трансгрессировали, и вышел из укрытия, утягивая за собой заметно дрожащую Нарциссу Малфой.       – Что если они вернутся? – прошептала она, стуча зубами не то от холода, не то от страха.       – Нет, – отозвался Снейп, направляясь прямиком к Мраморному дворцу. – Ты ведь сама все слышала.       Во дворце они пробыли четыре дня, не больше и не меньше. Зельевар должен был убедиться, что Марлин не ошиблась в своих расчетах. Ему нужно было знать наверняка, что раньше, чем тридцать первого, они не нападут.       – Сегодня у них день икс. Или сейчас…       – …или никогда, – отозвалась леди Малфой едва слышно. – Люциус говорил что-то подобное.       Северус кивнул, не сбавляя шаг, и поднялся по ступенькам ко входу. Субстанция, чем-то напоминающая дверь, пропустила зельевара, даже не раздумывая, а вот Нарциссу ему пришлось скорее втягивать. Видимо, из настоящей тьмы в молодой женщине была только кровь древнего рода Блэков.       – Давай подумаем, – предложил зельевар, проходя по неосвещенному коридору. – Что бы ты сделала с человеком, которого считаешь ключом к своей заветной цели?       Нарцисса бросила на Северуса почти умоляющий взгляд.       – Ты пытаешься навести меня на мысль, что Сириус уже мертв? – осторожно уточнила она.       – Напротив, – возразил Снейп. – Я очень надеюсь, что они на самом деле не идиоты. Они знают, что Блэк умрет за Поттеров, и должны выяснять, в чем подвох. Может быть, заклинание с его смертью не исчезнет? Или же он вовсе не Хранитель тайны. Верно?       Зельевар очень надеялся, что окажется прав. Блэк и сам говорил, что его будут пытать несколько дней, выуживая информацию. Но должно же было быть что-то еще… Хэллоуин, темные силы, нападения… неужели дата случайна?..       Северус не мог думать об этом слишком долго – боялся вновь потерять веру в то, что они затеяли. Ноги сами несли его в Зал, хотя, видит Мерлин, это было последнее место, где он сейчас желал оказаться.       В Зале было темно – факелы давно потухли, а засохшая кровь на полу напоминала кратеры. Запах стоял сладковатый и удушающий, запах гниения человеческой плоти. Нарцисса, которая успела пройти немного вперед, вдруг громко вскрикнула. Северус повернул голову на звук.       – Забини? – лишь спросил он, но леди Малфой затрясла головой, вынуждая Северуса взглянуть самому.       Зельевар подошел к девушке и присел на корточки у неподвижно лежащего тела. Было темно, но Снейп все же разглядел вихры грязных торчащих волос и длинные передние зубы.       – Хвост, – констатировал зельевар, поднимаясь. – Вот тебе и цена благодарности, да? Казалось бы, что Ему еще было нужно?.. – Нарцисса всхлипнула, и Северус покачал головой. – Вероятно, он сообщил слишком поздно. Или вообще не хотел ничего сообщать, но его поймали и притащили силой. Пойдем, Цисси.       Снейп осторожно дотронулся до плеча леди Малфой, заставляя девушку отойти от тела Хвоста. Взгляд темных глаз торопливо блуждал по стенам, по полу, по длинному столу. Больше в Зале и мебели-то особо не было. Так где же?..       – Проклятье! – прошептал Северус, чертыхнувшись. Нарцисса вопросительно обернулась. – Эта ночь будет очень длинной, – пояснил зельевар, отворачиваясь. – Возможно, самой длинной в нашей жизни. POV Марлин МакКиннон       Когда все началось, Поттеров в Годриковой Впадине уже не было. Лили и малыша орденцы мгновенно перенесли в штаб, а Джеймса мне пришлось послать на особое задание, которое никому больше я доверить просто не могла. Спасение Бродяги, конечно.       – Мне тоже придется уйти, – сказала Кэт, внезапно оказываясь рядом. Ее глаза странно светились, губы то и дело поджимались, превращаясь в тонкую упрямую линию. – Кажется, я, наконец, поняла, где искать наш последний крестраж.       Я окинула ее внимательным взглядом.       – Это наша последняя надежда, верно? – Могла бы и не уточнять. Без Диадемы нам не одержать окончательной победы. – Мы в отчаянии, да?       Кэт решительно мотнула головой.       – Все идет по плану, – хмыкнула она, разводя руками. – Выше нос! Я вернусь сюда, как только смогу.       Я машинально кивнула, но когда смысл ее слов добрался до сознания, вдруг замотала головой:       – Кэт. Нет. – Я резко развернулась к ней. – Трансгрессируй в Министерство, ладно? – Синие глаза мгновенно округлились, но я замотала головой: – Не спрашивай. Отдел Тайн, ясно?       Несколько секунд она смотрела на меня пристальным изучающим взглядом, затем все же кивнула и трансгрессировала.       А через каких-то пару мгновений сад вокруг дома превратился в сущий ад, и я порадовалась, что Кэт этого не видела. И вдвойне порадовалась, что этого не видели Джеймс и Лили.       Мне сказали не высовываться. Сказали, мол, чем позже они узнают, тем лучше. Клянусь, какое-то время это даже было моей установкой на сегодняшнюю ночь. Но только какое-то время, потому что потом… Потом я увидела ее, и мир пошатнулся у меня перед глазами. Дрожащие пальцы судорожно вцепились в поручень у лестницы, в глазах резко потемнело, и я поняла, что не чувствую под собой ног. В ушах что-то безостановочно жужжало, и все звуки идущей битвы резко отстранились на второй план. Однако среди рябящего множества цветных точек под моими веками… я видела лица. Расплывчатые, они сливались воедино, но я видела их. Бродяга, Рег, Катрина и ее семья, Алекс, родители Джеймса, Лили и мои собственные, даже Элизабет Адамс, которую я никогда не видела. Звон в ушах все равно что превращался в их голоса, звенящие и перекрывающие друг друга.       Может быть, я закричала. Или бросилась бежать. Все, что происходило там, слилось в необъяснимое размытое пятно, потому что было очевидно, что там, у лестницы, я едва не потеряла сознание и, разумеется, жутко испугалась.       Вот только в чувство меня привел не резкий запах нашатырного спирта и уж точно не ледяная вода в лицо. Что может отрезвить лучше холодных длинных пальцев, впивающихся в плечи, или палочки у самого горла?..       Есть кое-что еще. Что-то жуткое и почти материальное. Казалось, безумный рокочущий смех заполнял всю комнату... Прячет в ладони лицо Юный месяц – печальный и кроткий, Он ведь знает о том, что твой сон, Самый сладкий и самый короткий… Сон... POV Катрина Вайрес Грин-стрит, 2       Проклятье! Здесь ничего нет!       Я была уверена, я думала, что все поняла. Ведь Абигейл не могла пуститься в бега с трофеем, за которым охотились Псы. Она должна была оставить его где-то. Она могла отдать его своей кузине, а та – где-нибудь надежно спрятать. Но не на Эбби-роуд, это было бы слишком очевидно. Этот дом продавался несколько раз, в 1961 его купила Дженнифер, но через год продала вновь. С 1976, когда сюда наведались Пожиратели, дом оставался совершенно пуст. Но что им здесь было нужно? Маглорожденные? Или же Диадема, которая все еще здесь?..       Я была уверена, что права, что Грин-стрит, 2 не был случайным домом. Но в таком случае, где, черт возьми, искать?..       Я беспомощно огляделась. Куда мракоборцы, которые после «смерти» МакКиннон и исчезновения Доэрти прочесывали дом миллион раз, так и не додумались заглянуть? Что это за место, которое не обнаруживается никакими заклинаниями? Ведь я должна знать, что ищу. Я – ее дочь. Может быть, здесь есть какие-то вещи Абигейл или тети Джен? Но где гарантия, что их уже давно кто-нибудь не выбросил прочь?..       Я беспомощно опустилась прямо на пол у входа в одну из комнат. Должно быть, детская. В это время кому-нибудь может понадобиться помощь. Сириусу и Джеймсу или Марлин, которая почему-то запретила мне возвращаться в Годрикову Впадину. Отдел Тайн…       Я потерла руками виски, пытаясь избавиться от головной боли. Ладно, Кэт. Решать надо быстро. Или остаться и обыскать все еще раз… или смириться, что здесь тоже ничего нет.       – Хорошо тебе, мамочка… – пробормотала я, невесело усмехнувшись. – Сейчас тебя вряд ли что-то тревожит, а вот я, видимо, на всю жизнь обречена разгадывать твои загадки...       Я с досадой положила голову на руки, блуждая взглядом по стенам и полу маленькой комнаты. Да, детская или что-то вроде того. Игрушки везде – под кроватью, на столе, у шкафа… Может быть…       Я нахмурилась и медленно вытащила палочку из кармана.       – Люмос!       Луч света выхватывал стеклянные глаза медведя, блестящий собачий нос, а дальше, почти у самой стены… да, именно это я и искала. И почему такая мысль не пришла мне в голову раньше?! Ведь это так просто – Диадема носится на голове, и это единственный надежный тайник.       Я сорвалась с места, едва не выронив палочку.       – Акцио, кукла! – прошептала я, протягивая руку, и игрушка тут же оказалась у меня. Губы тронула улыбка, когда я осторожно провела палочкой над сверкающим ободком короны в светлых кудрях. – Кажется, это принадлежит мне, красотка…       Диадема легко и послушно выпуталась из волос, следуя за заклинанием, и я тут же сунула ее в карман, завернув в первую попавшуюся тряпку.       Потрясающе. Я вышла из комнаты и уже собралась трансгрессировать, как вдруг…       – Уже уходишь?.. – послышался спокойный голос за моей спиной. Я вздрогнула, резко обернувшись. Внимательные темные глаза Антонина Долохова смотрели прямо на меня. Пристально. Изучающе. – Нашла то, что искала?       Борясь с желанием попятиться назад, я не могла выговорить ни слова. Картинка, темная и мрачная, медленно складывалась в голове.       – Это Вы… – прошептала я, вскидывая голову. – А я – идиотка, что Вам поверила, верно? Вы лишь запутали меня. Собственно, Вы этого и добивались. Но это все время были Вы…       Несколько секунд Антонин Долохов пристально вглядывался в мое лицо, а потом вдруг запрокинул голову к потолку и расхохотался.       – Видишь ли… – произнес Пожиратель, когда его смех смолк так же резко, как и разразился. – Кэт Вайрес. Основное правило… или даже закон победителя… знаешь, какой? – Он говорил спокойно, и даже уголок его тонкого рта кривился в странной доброжелательной усмешке. Только больше этот человек не сможет найти струну, которая в какой-то роковой миг жалостливо дернулась глубоко внутри. Струна давно лопнула, оставив меня с ощущением горечи во рту и осознанием, сколько ошибок я успела совершить из-за собственной глупой доверчивости.       – Видеть цель? – сухо предположила я, стараясь не отводить от него настороженных глаз.       – Видеть цель… – повторил Долохов, словно пробуя слова на вкус. Затем цепко ухватился темным взглядом за мой настороженный взгляд. – Верить в собственную правоту и не сомневаться в ней.       – Я верю в собственную правоту, – заявила я быстро, но мои слова вызвали лишь снисходительную полуулыбку.       – Правда?.. – насмешливо осведомился Пожиратель. – Сколько раз?       Я замерла.       – Что?..       Улыбка мгновенно исчезла с его лица, уступив место ледяным осколкам в глазах и жесткости острых скул.       – Я уже было начал уважать тебя, когда вдруг понял, какая ты на самом деле наивная, Кэт Вайрес, – неожиданно тихо произнес Долохов, делая маленький шажок в мою сторону.       Все внутри меня дрожало от напряжения.       – Я хотел научить тебя тому, чему может научить только отец. – Я уже открыла рот, но Пожиратель не обратил на это никакого внимания. – Я думал, что не смогу провести тебя, или, по крайней мере, что это будет гораздо труднее… Но ты просто так взяла и… – Я даже не успела сделать вдох, когда вдруг почувствовала резкую боль от удара о стену. Рука Долохова мгновенно сомкнулась на моей шее, и даже ноги, кажется, больше не касались пола. – Ты просто поверила всему, что я тебе наговорил, – процедил Пожиратель, глядя мне прямо в глаза.       – Это был ты… – прохрипела я, безуспешно пытаясь заставить его разжать пальцы. – Ты сжег дом тети, дом родителей моей подруги, ты следил за мной... – Я широко распахнула глаза. – Всегда ты, а не кто-то другой.       Пожиратель резко отстранился, и я упала на пол, словно кукла, жадно хватая ртом воздух.       – Конечно, я! Ведь это я – Пожиратель смерти! – рявкнул Долохов, резко разворачиваясь. Мне даже показалось, что я вижу пламя в его глазах. – МакКиннон… Как это было просто, Грэйс! Казалось бы, такого разочарования я уже давно не испытывал…       – Но зачем? – Мне хотелось кричать, но из горло вырывались лишь сдавленные хрипы. – Я не понимаю, зачем!       Заметив, что он не пытается удерживать меня, я осторожно поднялась на ноги и замерла, навалившись на стену. Голова кружилась от удара или нехватки кислорода, а его взгляд, казалось, вот-вот вонзит в меня огненную стрелу.       – Вы хотите отомстить мне за то, что мама выбрала не Вас? – Я поморщилась, держась за шею.       – Это было так давно, что уже не имеет никакого значения, – усмехнулся Пожиратель, покачав головой. – Скажи… неужели я похож на человека, который может быть так предан кому-то?       Я отвернулась, злясь на себя и чувствуя, как предательские слезы обжигают глаза.       – Вы напомнили мне кое-кого. Лишь на миг.       Я подняла глаза и… никого не увидела. А в следующий миг Долохов обхватил меня сзади за шею, и я поняла, что все это время могла спокойно трансгрессировать. Проклятье.       – Как же ты, должно быть, напугана, если и сама не знаешь, чего хочешь, – сухим голосом произнес он мне в самое ухо. – Ты, кажется, куда-то торопилась?.. POV Сириус Блэк       Когда до слуха Бродяги донесся до боли знакомый рокот его собственного мотоцикла, он поначалу подумал, что за эти четыре дня окончательно и безвозвратно тронулся умом. Откуда мотоцикл в холодных каменных коридорах?.. Может, это дементоры играют с его сознанием, точно котенок с клубком? Истинно дьявольский котенок.       Честное слово, Сириус никогда бы не подумал, что лекции по ЗОТИ на самом деле нисколько не преувеличивали опасность. То есть, обычно учителя стремятся как-то напугать учеников, чтобы преподать им урок без чрезмерной практики, но в таком деле, вероятно, практика давала куда как больше. Только плата за приобретенный опыт... немного болезненная.       Бродяге казалось, что он чувствует каждый нерв, каждый мускул своего тела. Противное ощущение, что кровь стекает вниз, отделяясь от глубоких порезов, никак не оставляло его. Впрочем, это могло быть фантомом его воспаленного воображения.       Блэк готов был признать весь идиотизм его очередного плана – этого, да и всех предыдущих. К черту все эти сложности, пусть хоть кто-нибудь, наконец, вытащит его отсюда! Или же там, снаружи, что-то пошло не так, и теперь им всем конец? Подобные мысли начали одолевать юного Блэка, когда Белла оставила его истекать кровью на полу этой гребаной пещеры. До этого момента, пожалуй, у него вообще не появлялось желания думать. Его отнимала боль.       – Бродяга! – Джеймс, лохматый и какой-то уж слишком радостный, ворвался в Азкабан, мгновенно всколыхнув черную массу вечно голодных дементоров. – Экспекто Патронум! Не для того я сюда явился, чтобы эти твари меня сожрали…       – Я безумно рад тебя видеть, Сохатый! – совершенно искренне выдавил Сириус, решительно поднимаясь с пола, но тут же неловко свалился обратно, непроизвольно издав какой-то собачий скулящий звук.       – Спокойнее, дружище, – с тревогой предостерег Джеймс, заклинанием отгоняя сверкающий клубящийся туман от камеры. – Береги силы. – Посветив Люмосом, Поттер настороженно присвистнул. – Ты паршиво выглядишь…       – Разве я не говорил тебе, что мы с кузиной не очень-то ладим? – процедил Бродяга раздраженно. Опираясь на плечо Сохатого, Блэк кое-как поднялся на ноги. Казалось, все тело горело Адским пламенем.       – Ладно, поехали, приятель, – вздохнул Поттер, выводя Бродягу на свежий воздух. Несколько секунд Блэк просто стоял и смотрел на звезды, а шум океана заглушал его тревожные мысли. – Эй… – Глаза Сохатого сверкнули. – Тебе не кажется, что Азкабан стал немного… ну, неэффективным?       Блэк криво усмехнулся, но тут же зашипел, чертыхаясь. На губах вновь появился солоноватый вкус крови.       – Просто проходной двор, – хмыкнул он, стараясь шагать быстрее. POV Северус Снейп       Где же, черт возьми, она может быть?.. Все дельные мысли, как назло, вылетали из головы.       – В посуде смотрел? – осведомилась Нарцисса, настороженно оглядываясь, словно ждала, что любая мерзость может выскочить из-за угла в любую секунду.       – В какой посуде? – с досадой переспросил зельевар. – Хотя, Он, конечно, не из крысиных черепов огневиски пил…       К слову о крысах… На долю секунды Северусу стало досадно, что Хвоста уже не было в живых. Подносы с посудой таскал всегда он, может, и видел что-то… Сколько же проблем из-за какой-то несчастной чашки!       – Хорошо еще, что она не в Гринготтсе! – пожала плечами леди Малфой, заметив полнейшую безысходность на лице Северуса.       Слабоватое утешение, хотя поначалу Снейп и сам этому обрадовался. Все же надо признать, что план Блэка оказался хорош, хотя зельевар не сомневался, что Бродяга сто раз пожалел о затеянном. Если, конечно, Блэк еще имел способность о чем-то жалеть.       Внезапный шелест где-то в темноте мгновенно отвлек зельевара от гнетущих мыслей. Что-то копошилось в самом углу Зала, и, вскинув палочку, слизеринец направился прямиком туда. Он уже всерьез представлял, как из темноты ему навстречу выползает гигантская змея, разевая чудовищную пасть, но существо неожиданно оказалось куда меньше.       – Кикимер! – воскликнула Нарцисса, бледная кожа которой уже почти светилась в темноте. – Слава Мерлину…       Маленькие злые глазки окинули леди Малфой пристальным взглядом, и в них тут же вспыхнул огонек узнавания. Кикимер склонил голову, нервно теребя порванную грязную тряпку, в которую был одет.       – Кикимер знает, что нужно хозяйке… – полностью игнорируя Северуса, проскрежетал домовик. – Кикимер просит хозяйку следовать за ним. Дышит покоем ночной простор… Залиты лунным светом равнины. Спят зеркальные глади озер, В мягком тумане исчезли вершины… POV Регулус Блэк       Они сидели рядом в пустом кабинете директора и казались необыкновенно одинокими среди множества пергаментов и диковинных вещей. Они сидели рядом, тесно прижавшись друг к другу, и даже в таком положении их колотила мелкая непрекращающаяся дрожь.       – Проклятье! – процедил Рег, однако из-за стучащих зубов ругательство едва можно было идентифицировать. – У него здесь что, всегда так холодно?!       – Ночь холодная, – прошептала Амели, пряча нос в складках его свитера. – Очень-очень холодная… Может, нам не ждать Дамблдора? – спросила она почти жалобно.       – Прошлые крестражи уничтожал он, – с досадой возразил Блэк. – Гриффиндорским мечом. Меч здесь. – Рег махнул рукой в сторону негромко похрапывающей распределяющей Шляпы. – А вот гриффиндорцев что-то не вижу.       – Но мы нужны им там! – Амели подняла голову, сверля Шляпу пристальным взглядом. – Слышите? Каждый маг, способный сражаться, на счету!       – Давай поговорим со Шляпой… – пробормотал Рег, поднимаясь на ноги. Бэнкс бросила на него недоверчивый взгляд. – Нет, серьезно. А что? Она же хранит этот чертов великий Меч, который сейчас – наша единственная надежда.       – Вера – ваша надежда, молодой человек, – вдруг сипло заметила Шляпа, приподнимаясь. – Только с верой в истинную справедливость волшебник сможет удержать Меч.       – Я не собираюсь даже пытаться удержать его! – раздраженно огрызнулся Регулус, с досадой запуская руку в волосы. Амели подошла неслышно и встала позади него, едва ощутимо касаясь ладонью его плеча.       – Успокойся…       – Успокоиться? – Рег резко обернулся, и в своей ярости даже не заметил, насколько близко были ее глаза от его лица. – И это ты мне говоришь?! Я что, за двоих тут распинаюсь? Бэнкс, сейчас уничтожить крестраж – это, возможно, единственный способ реально помочь! Чью-то гребаную жизнь спасти, понимаешь?! А ты мне говоришь – успокойся! Да я…       Когда Рег, увлекшись, открыл рот, чтобы элементарно глотнуть воздуха, рейвенкловка молча накрыла его губы своими, как он сам уже делал раньше. Блэк протестующе замычал, и Амели тут же отстранилась, давая ему возможность сделать вдох. Ее руки так и остались на его шее, приятно согревая кожу.       – Посмотри на меня! – попросила она, умоляюще сдвинув брови. – Рег, нам не нужны никакие гриффиндорцы, чтобы взять Меч. Тебе нужно лишь позвать его. Там, гдe горы сомкнулись в кольцо, Месяц качает в серебряной лодке Ту Любовь, что похожа на сон, Самый сладкий и самый короткий… Сон... POV Катрина Вайрес       Я понятия не имела, куда он привел меня, пока мы вдруг не оказались в огромном помещении, заполненном стеллажами буквально от пола до потолка, и только идеально ровный, точно вырезанный, круг свободного пространства словно был предназначен именно для нас. Когда мир перестал вращаться, я мгновенно обернулась на звук, и первое, что я увидела, была именно она.       Они.       – Марлин! – Я рванулась вперед, но Долохов почти лениво вернул моему телу прежнее положение.       Она, словно оглушенная, продолжала кружиться в своем жутком танце, ничего не слыша или не желая слышать. Я знала, она была будто одержима с тех самых пор, как только узнала, кто именно поработал над ее сознанием, над сознанием ее брата, Джин и еще множества людей. Кто издевался над ней так долго. Кто шантажировал Блэка и угрожал Поттерам. Она хорошо притворялась все это время. Она научилась хорошо притворяться.       – Марлин, уходи отсюда немедленно!       Она скользнула под руку Беллы, выкрикивая заклинание, но Пожирательница приветствовала это безумным хохотом и ловко увернулась, завернув руку МакКиннон за спину, заставляя ее кричать. Я знала, Марлс только и ждала, когда перестанет быть Хранителем тайны, чтобы сделать... что? Убить Лестрейндж? Я поморщилась, вновь пытаясь вырваться из хватки Антонина Долохова. Почему-то я больше не боялась за себя. Как и когда-то давно, это было уже неважно.       Марлин завизжала, выкрикивая одно заклинание за другим, и меня пугала лишь одна мысль – они кружили друг против друга, и мне казалось, что они похожи, у них одинаковый безумный взгляд, в котором не было ничего, кроме настоящего помешательства друг на друге. Я попыталась лягнуть гребаного великана, но острый кончик палочки еще глубже вжался в шею, почти протыкая тонкую кожу. Черт. Поттер, Блэк, Северус… Где же вас носит?!       Беллатриса извернулась, выкрикивая очередную мерзость, но МакКиннон прогнулась назад, пропуская луч, и с бешеным блеском в глазах кинулась прямо на Лестрейндж.       – Не смей! – завопила я так, что, казалось, в круглой комнате сейчас повылетают все стекла. – МакКиннон, не будь такой дурой!       Но я уже говорила – она совершенно меня не слушала. Я вообще сомневалась, осознает ли она, что делает. Несколько секунд тянулись, словно вечность, и в то же время пролетели мгновенно. Марлин с силой врезалась спиной в стену, загнанная в угол, и запрокинула голову в отчаянном крике. Палочка Беллы теперь смотрела прямо ей в рот, Лестрейндж хохотала, ликуя с присущим ей сумасшествием.       – Отпусти меня, Антонин! – закричала я, принимаясь отчаянно вырываться с новой силой – я даже не знала, откуда они взялись. – Опусти палочку! Я не позволю этой суке убить ее!       – Заткнись и наблюдай, или я перережу тебе горло, – все так же лениво отозвался Долохов низким голосом.       Черт, черт, черт!!!       В глазах МакКиннон горел вызов. Господи, какая же идиотка, все еще думает, что сможет победить. Она всегда так думает. Самоуверенная, отчаянная, она совершенно не осознавала, как это выглядит. Я боялась ее в тот момент. Она уже не охотилась, а лишь мстила. С надрывом, в исступлении. Потому что ярость поглощает, если ее сдерживать так долго. Я знала.       – Убей меня, – отрывисто произнесла МакКиннон, запрокидывая голову. Даже с такого расстояния я видела, что царапины на ее щеке кровоточили, а кровь пузырилась на губах, когда она говорила. Кровавая струйка медленно прокладывала дорожку от носа к губам, и мне казалось, что я сама уже ощущаю этот мерзкий солоноватый вкус. Ее каштановые кудри растрепаны, отдельные пряди падали на лицо, и МакКиннон мотала головой, морщась от боли. И лишь ее глаза, ее горящий взгляд не показался мне ни уничтоженным, ни разбитым. Ее сердце билось за ее правду и вселенскую справедливость. Я нахмурилась, вдруг на мгновение посчитав, что действительно ошиблась. Может быть... может, все же не ярость, а возмездие?..       – Я желаю окончания твоей никчемной жизни больше всего на свете, мерзкая маленькая грязнокровка, – проговорила Беллатриса, почти не разжимая губ, что создавало ужасное впечатление. – Поверь мне. ТЫ! Ты не заслуживаешь жить, но почему-то считаешь, что можешь помешать мне. ВСЕ ВРЕМЯ! – От внезапного визга Лестрейндж у меня почти заложило уши. Чертова… чертова сумасшедшая ведьма!       Я не могла на это смотреть.       Я не хотела слышать ее голос.       Надежда не гасла в глазах МакКиннон один дьявол знает почему, но моя уже давно сгинула в небытие. Во что она так свято верила? Черт ее возьми, ВО ЧТО?! И что вообще заставляло ее верить в гребаный счастливый конец? Почему я не могла?       – Потому что тебе ужасно страшно, – прошептал Долохов, наклоняясь к моему уху. – Страх заставлял тебя убегать раз за разом. И напугать тебя так чертовски просто, Грэйс Вайрес… – Я замерла, обмякнув в его руках, словно его слова действительно меня гипнотизировали. Заклинание?.. – Тебе тогда было семь или восемь, верно?.. Детские страхи – это так... очаровательно. Один лишь взгляд на Пожирателя смерти, и вот ты всю свою жизнь только и делаешь, что убегаешь… С чего ты взяла, что я хотел убить тебя?..       – Я слышала, – произнесла я едва слышно. Язык едва меня слушался. – «Он получит ее, когда ей исполнится семнадцать, не раньше».       – Что если я говорил не о тебе?.. – вкрадчиво спросил Пожиратель. – А о той занятной вещице, что лежит в кармане твоей куртки?..       Я резко распахнула глаза в тот самый момент, когда рука Долохова уже почти коснулась кармана. Выхватив палочку, я резко отпрыгнула назад. И в этот же миг вокруг нас вдруг начали собираться мракоборцы и Пожиратели. Антонин вскинул палочку, что-то пробормотав, и мне оставалось лишь наблюдать за приближающимся лучом, как вдруг откуда-то справа к нам приблизилась тень.       – Руки прочь от моей сестры, ублюдок! – рявкнул Сириус Блэк, сбивая заклинание встречным огнем, и что-то длинное сверкнуло в его руке. Выглядел он неважно, но все же с силой оттолкнул меня в сторону, воспользовавшись моим состоянием. А мое состояние, пожалуй, было близко к шоковому. – Не спи, Блэк! – с кривой улыбочкой прикрикнул он на меня. – У тебя полно работы! – И с этими словами Бродяга вдруг бросил мне... меч.       Я не успела даже вскрикнуть, как вдруг что-то обожгло меня изнутри. Она была раскаленной и... она шипела. Клянусь, я слышала жуткий визг, словно кого-то, заточенного внутри маленькой тиары, резали на кусочки. Вопли разрывали сознания, и, ощутив, как дрожат руки, я решительно бросила Диадему на пол и... опустила меч.       И в эту же самую секунду МакКиннон закричала. Черные глаза Беллатрисы пылали, она держала палочку на уровне горла Марлин до тех пор, пока та не рухнула на стеклянный пол, корчась и извиваясь от боли. Из ее горла вырывался душераздирающий визг, заполняющий всю комнату.       – Заставь ее замолчать! – рявкнул Долохов, отбиваясь от заклятий отвлекающего ее Блэка.       – Петрификус Тоталус! – прошипела я, направляя на него палочку и с невероятным наслаждением наблюдая, как он грохнулся на пол, не в силах пошевелить даже пальцем. Сириус, едва дыша, резко обернулся и показал мне большой палец, но при этом в его синих глазах мелькнула странная задумчивая тень.       Я стерла пот со лба, на секунду закрывая глаза. Крики крестража до сих пор звучали в моей голове. Беллатриса не глядя взмахнула палочкой, и Марлин, отлетев к стене, вдруг затихла.       – Кэт! – Услышала я окрик Северуса и с облегчением обернулась на голос. Значит, с ним все в порядке. – Меч!       Я молча разжала руку, и тяжесть тут же исчезла. Где-то далеко и одновременно совсем рядом сверкнула вспышка, на миг ослепив и друзей и врагов. Меч достиг своей цели. В повисшей тишине Беллатриса с больным интересом обернулась к Сириусу, склоняя голову набок и кривя рот в дрожащей ухмылке. Должно быть, в своем безумном азарте она плохо понимала, что происходит. Я кинулась было к МакКиннон, но Лестрейндж, очевидно, никак не хотела с ней расставаться.       А затем все вдруг погрязло в черном тумане и жутких криках. Я резко развернулась, вновь выхватив зельевара из этого танца теней. Стекла задрожали, и с многочисленных стеллажей посыпались сотни и тысячи сверкающих стеклянных шаров. Кто-то сбил меня с ног, уводя в сторону, но я не видела ничего, кроме мелькающих вокруг теней, а в ушах стоял лишь отвратительный звук бьющихся стекол.       – Что это?.. – выдавила я, уворачиваясь от летящих осколков.       – Что, черт возьми, происходит?! – вторила мне Марлин.       – А ты думала, уничтожишь крестражи и все счастливы? – Конечно, Блэк. – Уходим, пока здесь все к чертям не рухнуло! УХОДИМ, СКОРЕЕ!       Только мы даже уйти толком не успели, как всех нас, включая Пожирателей смерти затянуло в гигантский торнадо и вынесло из этого проклятого зала так стремительно, что мы не успели издать ни звука. Все, что я почувствовала, – это резкий удар обо что-то, напоминающее бетонную плиту. Малоприятные ощущения, если быть честной.       – Кэт?..       Темные глаза Северуса разглядывали меня с тревогой, но все, что я видела – это длинный порез на его щеке.       – Нам кто-то помог?..       – Я бы так не сказал, – хмыкнул Бродяга откуда-то сбоку и быстро кивнул мне за спину.       Я обернулась, сдерживая стон. Казалось, все тело было покрыто царапинами и порезами, но это все вдруг показалось таким незначительным. Важнее было то, что прямо перед нами стоял Волан-де-Морт, и улыбка на его губах почему-то не походила на улыбку побежденного… Стихнет шепот песочных часов, Выскользнут в море алмазные четки… Ты – мой самый несбыточный сон, Самый сладкий и самый короткий… Сон... Fleur – Колыбельная для солнца POV Ремус Люпин       Он торопился, потому что времени у него оставалось совсем не много. Скоро, совсем скоро закончится этот проклятый пустырь…       – Оставь меня здесь… – произнесла девушка, практически обмякнув в его руках. Яд действовал медленно. Но он действовал. – Ремус…       – Нет.       Ее крик стоял в ушах. Они, как и все, были в Годриковой Впадине. То есть, он был в Годриковой Впадине, а… Рем замотал головой, стиснув зубы. То, что произошло, было полностью его виной. Потому что этого не должно было произойти.       – Мы прикончили эту чертову змею, – выдохнула она, пытаясь улыбнуться. Ремус никак не отреагировал на ее слова.       Она появилась тогда, когда все уже трансгрессировали. Рем окинул сад вокруг дома изучающим взглядом, чтобы убедиться, что никого не осталось. С телами уже разобрались мракоборцы, но кто-то еще мог остаться, в надежде отомстить…       И вот тогда, шелестя и извиваясь, она оказалась совсем близко. Рем попятился, уже чувствуя, как длинный хвост обвивает его ноги, а желтые продолговатые глаза как будто гипнотизировали, парализуя не хуже яда. Лунатик не успел даже закричать, как оказался уже на пустыре у задней стены Мраморного дворца. Ему казалось, он слышит шипение сразу со всех сторон, но потом…       – Рем, сзади!!!       Он вскочил и обернулся, вскидывая палочку, но Нагайна вдруг поднялась и бросилась куда-то за него.       – Авада Кедавра! – Длинный хвост мгновенно обмяк и замер, а Рем обессиленно опустился на колени. Вдохи и выдохи давались ему с трудом. – Я, честно говоря, не думал даже, что эта штука не только на людей действует…       А потом до него дошло, словно змеиный яд все же замедлил скорость его мышления на расстоянии.       – Линда?..       И вот теперь она почему-то улыбалась, глядя на него снизу вверх, а он, сдерживаясь из последних сил, упрямо нес ее к месту, где заканчивается блок на трансгрессию, ведь тогда…       – Ты уже ничего не сможешь сделать, Рем… – Она попыталась еще раз. Но зачем она?.. – Рем! Ремус Люпин, посмотри на меня немедленно!       И Лунатик остановился, беспомощно опустив голову, и встретился взглядом со взглядом ее карих глаз.       – Зачем ты это сделала? – произнес он едва слышно. Где-то далеко, на самом краю сознания, он вновь видел напуганную девушку в больничной палате, которая сидела, беспомощно сжавшись в комок у самой стены, и вечно прятала лицо за волосами. – Зачем ты пошла за мной?..       – Мне нравилось следовать за тобой, – вдруг сказала она, глядя прямо на него и не моргая. – И ты не представляешь, как я счастлива, что могу, наконец, сказать об этом… – Ремус замотал головой, умоляя ее замолчать, но Линда не обратила на это внимания. – С тобой мне было так спокойно, Рем… И сейчас… – Она сделала вдох, широко распахнув глаза, и попробовала еще раз, но из горла вырывался лишь сип.       И тогда Лунатик бросился бежать. Он бежал, слыша ее кашель, ее хриплые попытки заговорить – вероятно, она снова пыталась остановить его, мотала головой, и почему-то улыбка никак не сходила с ее губ. Споткнувшись о корень у самой ограды, Ремус рухнул на колени и прижался щекой к ее лбу, пока Линда кашляла, в попытке сделать вдох. Яд душил ее.       – Пожалуйста… – шептал он в ее волосы, крепко зажмурив глаза. – Пожалуйста, Линда…       – В больнице ты спросил, как меня зовут… – вдруг тихо заговорила она. – Ты сказал… что будешь звать меня Линдой. До этого Линдой меня называла только Марлин, Ремус… – Она снова закашлялась, цепляясь за его шею. – Скажи моей сестре, что… ее брат был хорошим человеком… и то, что произошло… не ее вина.       Рем кивал, по-прежнему не открывая глаз, пока вдруг не почувствовал прикосновение холодных пальцев на своей щеке. Когда он открыл глаза, Линда все еще улыбалась.       – Я свободна… я могу говорить… и я люблю тебя. – На миг в карих глазах блеснули слезы, и Рем почувствовал, как что-то мокрое и горячее отчаянно стекает вниз по его щекам. – Спасибо… – Она сжала его руку, судорожно хватая ртом воздух и словно пытаясь сказать еще что-то.       Но он итак понял. Зажмурившись, Ремус наклонился и прижался губами к ее губам. Последняя судорога пробежала по ее телу, а затем она вдруг расслабилась и затихла.       Лунатик сидел неподвижно и всеми силами боролся с волчьим воем, рвущимся откуда-то изнутри и разрывающим его на части. И я буду ждать тебя здесь, Надеясь и молясь, что небеса приведут тебя домой. Если ты вдруг почувствуешь, что потерялся, Я спрячу свою любовь под солнцем, Чтобы сохранить её, когда придет тьма. Colbie Caillat – When the Darkness Comes POV Лили Поттер       Она оставалась в штабе все это время, как ей было сказано поступить. Она оставалась в доме, напряженно ожидая шагов и не отрывая взгляда от детской кроватки, где ее мальчик, смеясь и улыбаясь, общался со своим новым другом. Со своим первым другом, если совсем точно. К счастью, дети не видели различий между чистой и грязной кровью.       – У тебя очень красивый сын, – вдруг сказала Нарцисса, растягивая тонкие губы в совершенно искренней улыбке. – И Драко играет с ним куда лучше, чем с другими детьми.       Лили улыбнулась, поднимая глаза. Поначалу она была напряжена и даже боялась эту белокурую девушку с холодными голубыми глазами, но ожидание неведомым образом сблизило их.       Они пришли под утро, грязные, израненные и молчаливые. Вскочив на ноги, я тут же бросилась к Джеймсу, и он, охнув, обхватил меня руками. По его спокойному взгляду я поняла, что все действительно кончилось, и тугой клубок внутри меня начал постепенно рассасываться. В стороне, крепко обнявшись, стояли Ремус и Марлин. Девушка то и дело вздрагивала, и Лунатик жмурился всякий раз, слыша ее тихие всхлипы.       Катрина держалась за горло окровавленной рукой и морщилась, навалившись на плечо Северуса. Он что-то тихо спрашивал у нее, но Вайрес лишь с досадой качала головой и отмахивалась. Позже я узнаю, что еще несколько минут назад она наблюдала свой придуманный мир, рушащийся на кусочки, и что Антонин Долохов на самом деле никогда не искал ее мать. Он был с ней с самого начала, он помог ей сбежать из плена, обещая защиту и безопасное место. Согласно легенде о диадемы Рейвенкло, возлюбленный заманил ее дочь Елену в лес и убил, чтобы отнять у нее вековую мудрость и самому завладеть ею. Однако потом он осознал, что натворил в безумном порыве, и решил навсегда остаться в том самом лесу рядом с любимой. Они и сейчас были довольно близко друг другу, стоит только перелететь из Слизеринских подземелий в башню Рейвенкло...       История матери Катрины и Антонина Долохова оказалась не столь романтичной. Он действительно убил Абигейл и отнял у нее Диадему девятнадцать лет назад, но отдал ее совсем не Волан-де-Морту, а Дженнифер Вайрес вместе с той самой куклой в подарок на день рождения дочери.       От множества молчаливых теней отделилась одна, и я молча наблюдала за тем, как Регулус протягивает руку, и Бродяга пожимает ее без раздумий. Его губы плотно сжаты, но синие глаза смотрят без былого пренебрежения. Рег усмехнулся и крепко обнял брата, что-то быстро сказав ему. И Сириус кивнул, усмехаясь в ответ. В отдалении за этой картиной молча наблюдала рейвенкловка Амели Бэнкс, и клянусь, я видела, как растроганно блеснули ее глаза.       Я посмотрела на Джеймса, и Поттер ответил мне искренней широкой улыбкой. Да, мы много потеряли в этой борьбе. Безумно много, с горечью подумала я, вновь взглянув на рыдающую Марлин и то и дело вздрагивающего Ремуса. Но то, что мы приобрели взамен, наверное, того стоило.       Послышался смех, и мы все как один обернулись к детской кроватке. Гарри смеялся, поднявшись на ноги, и его звонкому смеху вторил смех маленького Малфоя. Я улыбнулась, чувствуя слезы на своих щеках. Джеймс крепко обнимал меня с одной стороны, а с другой мгновенно оказался Сириус. За ним потянулись Марлин и Катрина, Ремус, Регулус и Амели, и даже Северус, закатив глаза, замкнул тесный круг. Мы были живы и мы обнимались, один за другим растягивая губы в улыбках, а вокруг нас все еще звучал заразительный детский смех…