I found you, but you didn't try to find me

Камелот, несколько месяцев назад.       Она сидела у окна заброшенной башни и вглядывалась вдаль. В маленькой коморке все было старое и запыленное, два небольших окна занавешивали тяжелые шторы, потертые и изношенные, уничтоженные временем. Вроде бы, обычный сюжет для сказки: одинокая девушка в одинокой башне.       Может, это и была сказка. Скорее всего так, ведь это же Камелот. Да, и девушка, и башня были одинокие… но пленница не была принцессой, не ждала спасения, да и, что греха таить, пленницей тоже не являлась.       Черноволосая держала в руках самый настоящий бинокль и смотрела в окно, наполовину скрытая пыльной шторой. В сером помещении, где все краски словно выцвели, ее чернильная одежда, облегающая тело и слегка поблескивающая, казалась нарядом человека из другого мира. Почему же казалась, была…       Девушка наблюдала, конечно, не за птицами, и не рассматривала пейзажи Камелота. Она внимательно следила за происходящим в другой башне, не такой ненужной, как эта, но тоже хранящей свои секреты. Там трудились четыре женщины в разноцветных платьях — искали среди древних книг нужную им информацию. Девушка не знала, какую именно, но знала одно: это те самые «гости из другого мира».       В окне башни мелькали не только женщины — трое мужчин тоже были там и вносили свою лепту в поиски. Или делали вид, что вносили. А может, женщины попросту не давали им мешать работе, но и не отпускали от себя далеко. Это было даже забавно.       Он тоже был среди ищущих. Надо же.       Брюнетка усмехнулась, когда в комнату вошел король Артур, коротко переговорил с гостями, а затем удалился вместе с одним из мужчин; после этого на лице того, кто и был главной целью наблюдения, отразилось не то скучающее, не то завистливое выражение. Как же, кто-то пошел на подвиги и без него!..       Если б он еще был способен хоть на маленький подвиг.       Шаги за деревянной дверцей раздались так внезапно, что девушка только и успела повернуть голову, опуская руки с биноклем, и приготовиться. Скрипнули петли, дверь отворилась…       В комнату вошел симпатичный молодой человек. Карими глазами он настороженно оглядел пыльную мебель и каменные стены; при взгляде на небольшой рюкзак, из которого торчали пистолет и винтовка, парень отшатнулся. От его короткого движения брюнетка словно бы пришла в себя. Она отбросила бинокль в сторону — тот с грохотом упал на пол, — выхватила из рюкзака оружие и навела на нежданного посетителя.       Вопреки ее предположениям, парень не испугался, но и не смутился при виде пистолета. Глаза нашли ее лицо, и в тот момент в них промелькнула искорка… узнавания? Брови сложились домиком, выдавая его удивление, — но вовсе не страх. Тонкие губы тронула улыбка.        — Так и знал, что ты здесь, — последовала за этой странной мимикой не менее странная реплика.       Девушка лишь нахмурилась в ответ. Два варианта: либо вошедший ее с кем-то путает, либо она его знает, но забыла. На всякий случай брюнетка не стала опускать пистолет, но убрала пальцы с курка.        — Вот как, — произнесла она в ответ. — Прости, если оскорблю, но кто ты?       Парень моргнул, а потом вдруг звонко рассмеялся. В его веселом, наверное, жизнерадостном характере было нечто смутно знакомое. Девушка могла поклясться, что не видела этого человека раньше, однако вместе с тем узнавала жесты, голос, манеру говорить. Загадочный, очевидно, знакомец замолчал и весело посмотрел на нее.        — Грэта, ну ты что, не узнала? Это я, Якоб!       Якоб. Карие глаза, веселый, оптимистичный характер… Якоб.       Ну, конечно!        — Якоб?! Какими судьбами? — девушка мгновенно расслабилась, заулыбалась и поспешила убрать пистолет. — И неужто с тебя-таки сняли заклятье! Мими постаралась?       Старые друзья обнялись. Пустая серая комната, должно быть, впервые за много лет видела проявление искренних чувств, да и одежды обоих сильно выделялись на фоне мрачных стен. Яркий голубой и насыщенный черный.        — Грэта, как же я рад тебя видеть! Не думал снова свидеться, да еще и здесь, в Камелоте!        — Да-а, странная штука — судьба! — они оторвались друг от друга. Девушка не сдержала ехидно выгибающуюся бровь и ухмылку. — Я в полнейшем замешательстве, Якоб. Ты, помнится, в прошлый раз не был таким красавчиком!       Парень скромно пожал плечами, его щеки слегка порозовели.        — Есть такое дело.        — А теперь ты просто обязан встать на одно колено, прижать руку к груди и сказать: «Грэта! Ты всегда была права!»       Оба они вновь рассмеялись. Брюнетка тряхнула хвостом, как будто поправляя прическу, а на самом деле метнув глаза в окно, где виднелась та самая башня. Ничего нельзя рассмотреть, слишком далеко.        — Я ведь никогда не верил, надо же. А ты всегда была права, Грэта!        — Ладно, давай, что ли, выкладывай! Ты чего здесь делаешь? — она сложила руки на груди. Якоб как-то резко посерьезнел и стал отводить глаза.        — Да я… Что я сразу?.. Ты-то откуда в Камелоте?       Брюнетка смотрела на него. Парень сдался очень быстро:        — Ну хорошо, хорошо! Я здесь по важному делу.        — Что за дело? — синие глаза выпытывали правду, а противиться этому мог только один человек. Тот, кто сейчас был совсем близко, но недосягаемо.        — Это не важно. В смысле… — Якоб, очевидно, совсем не хотел рассказывать все.       Брюнетка вздохнула.        — Давай потом об этом. Расскажи лучше, это Мими разрушила чары, так?       Парень успокоился так же быстро, как и начал нервничать. По его лицу расплылась улыбка, честно признаться, немного глупая.        — Да, это она. Она помогла мне найти тот же цветок, которым меня заколдовала та ведьма, и осталось только его понюхать. И я сразу стал нормальным, представляешь! Мало того — мы вместе смогли найти остров, где живет отец Мими, и он расколдовал и ее тоже! А потом, ну… — Якоб смутился, а его собеседница едва сдержала смех.        — Ну-у! — передразнила она. — Да и так ясно, что было дальше.       Удивительное настроение у этого парня. Так быстро меняется, что не успеваешь привыкнуть к его радости, как она сменяется печалью. Или смущением, или, как вот теперь, чем-то напоминающим обиду.        — Знаешь, в этом-то все и дело…        — Сейчас, погоди! — очевидно, стоит готовиться к длинному рассказу, решила брюнетка. Потому девушка схватила бинокль с пола, подпрыгнула к окну и мельком посмотрела в башню. Он по-прежнему там.       Проигнорировав вопрос Якоба о том, что происходит, она отложила прибор и выжидающе уставилась на друга.        — Так что? В чем проблема?        — В том, Грэта, что мне нужна твоя помощь.       Карие глаза смотрели абсолютно честно и (вот же нахал!) без зазрения совести. Девушка подняла бровь и сложила руки на груди. Несколько минут они простояли так, но в этот раз Якоб не собирался отступать. Девушка озвучила накопившиеся за секунды тишины мысли первой:        — Помощь? — ее голос не предвещал ничего хорошего. — А где ты был, когда я просила тебя о помощи?       Она попала в самую точку: парень виновато потупил взгляд и опустил плечи.        — Это ведь давно было… Да и не мог я ничего сделать.        — Правда? — шаг вперед. — Не мог? — еще один шаг. — Сам ты как-то спасся оттуда; как же, интересно? — она замерла. — Почему ты убежал, а меня оставил там в беличьей шкуре?!       С каждым шагом девушки Якоб все сильнее горбился, а когда она остановилась, стал похож на того человека, которого она знала.        — Грэта, — произнес парень и облизнул пересохшие губы. — Я уже миллион раз за это извинился, и готов еще раз сказать: прости! Мы тогда и не были толком знакомы, да и я ведь думал, что спал…        — А я не спала?! Ты почему когда проснулся не забрал меня с собой? Ты мог бы…       Но она не успела договорить, потому что Якоб резко выпрямился и громко воскликнул:        — Прости! — с изумлением брюнетка увидела, что его глаза покраснели, а ресницы намокли. — Прости, что не помог тебе тогда! Мне искренне жаль! Но ведь после того случая мы подружились — или я не прав? Грэта, сейчас мне правда нужна помощь! И если ты мне поможешь, я тоже тебе помогу, клянусь! Не раз, а дважды, трижды… Я готов тебя выручить хоть сто раз, только сейчас помоги мне, умоляю!       Девушка опешила. Очень долго никто не говорил с ней так откровенно и с такими яростными эмоциями. А это не кто-нибудь, а ее друг, Якоб. Почти единственный, кто за двести лет смог стать ее другом. Сейчас ему нужна помощь, действительно нужна. Было бы оскорблением — не в его адрес, в ее, — не предоставить эту помощь.        — Я согласна. Что нужно?       Карие глаза удивились, а потом зажглись космической благодарностью. Пока Якоб повторял разные формы простого «спасибо» девушка еще раз стрельнула глазами в окно. Кажется, в противоположной башне перестали мелькать фигуры. Они куда-то ушли.       Снова, уже в который раз она потеряла его! Ничего. Скоро найдет.       И разберется с ним по своему принципу. По их принципам.               Сторибрук.        — Кто? Кто мог это сделать?       Эмма нервно теребила кончик своих светлых волос, покусывала губы и то и дело вздрагивала, когда ей на ум приходило новое предположение. Но каждое из них она отвергала уже через секунду.        — Сколько же времени прошло? — Киллиан прошелся вдоль дивана, на котором сидела его возлюбленная. Прошелся уже в сотый раз.       Эмма резко выдохнула.        — Знаешь, мы не найдем ответы, сидя на месте, — она поднялась на ноги. — Идем, поищем наших, может они что-то понимают. И, кстати, нужно узнать, в порядке ли Генри! Я переоденусь.       Женщина поспешила к лестнице. Когда она была уже на ступеньках, Киллиана осенило.        — Свон… В смысле… Эмма, погоди-ка, — та остановилась и с нетерпением посмотрела на него. — Ты не могла бы… ну…       Мужчина чувствовал себя крайне неудобно, задавая такой вопрос, но еще хуже было от того, что не хватало смелости его нормально задать.        — Крюк, что? — Эмма сверлила его взглядом. — Я хочу скорее узнать, что с моим сыном, поторопись, пожалуйста!       Неудивительно. Когда Свон переживает за сына, ее невозможно остановить. То есть, она теперь не Свон… И как раз в этом загвоздка. Киллиан взял себя в руку и крюк и выдохнул:        — Проверь, не у тебя ли моя одежда.       Эмма посмотрела на него так, что захотелось провалиться сквозь землю, хотя и щеки ее самой стали пунцовыми. В любой другой ситуации женщина бы съязвила или перевела все в шутку, но сейчас…       Никак не прокомментировав просьбу, Эмма поспешила на второй этаж. Несколько минут ее не было видно. Затем женщина снова появилась на лестнице, одетая в джинсы, белую блузку и коричневую кожаную куртку. Она замерла напротив Киллиана, неуверенно глядя на него.       Ответ сам собой сформировался в голове мужчины, и тот, хотя пытался сохранять серьезность, не мог сдержать расплывающуюся по лицу ухмылку. Бровь вообще вздернулась сама собой.        — Первая комната, шкаф справа, — выпалила Эмма и сразу же покинула дом.       Им обоим стоило осмыслить то, что, как оказалось, произошло.       Мэри Маргарет и Дэвид уже были на площади, около часовой башни, когда к ним пришли Эмма и Киллиан. Наверное, самая малая странность в том, что город оказался восстановлен.        — Вы тоже ничего не помните, надеюсь? — с ходу спросила Эмма, едва подойдя к родителям. Те только замотали головами.        — Неужели снова проклятье? — пробормотала Мэри Маргарет.        — Да, мы опять потеряли воспоминания, — блондинка сердито сложила руки на груди. — Это уже стало традицией.       Киллиан легонько сжал ее плечо, и Эмма, сама того не желая, отшатнулась. Родители, если и заметили, ничего по этому поводу не сказали.        — Вы видели кого-нибудь чужого? — спросил Джонс.        — Мы пока вообще никого не видели.        — Какого дьявола здесь творится?! — голос Реджины, подходящей к площади, был полон злости. За ней шагал Робин с полным непониманием на лице.       Когда все шестеро собрались, а затем к ним присоединились еще и гномы, было решено отправиться в «у Бабушки» и там разобраться в происходящем — нет лучше места для бурных обсуждений, чем их любимое кафе.        — Мы вас догоним, — сказала Эмма, пропуская родителей и друзей вперед.       Когда они с Крюком остались одни, женщина повернулась к нему и вдохнула поглубже, чтобы начать говорить… но она не знала, что сказать. Сам факт того, что они теперь… Нет, даже мысленно говорить это было абсурдом!        — Киллиан, — Эмма сглотнула, пытаясь собраться. — Прости, но…        — Я понимаю, — мужчина притянул ее к себе, и на душе сразу стало легче. — Это очень глупо, правда? Вот так неожиданно узнать, что мы…       Видимо, для него тоже было слишком тяжело осознать это.        — Знаешь, мы уже столько раз подвергались проклятьям. Мне казалось, нет хуже боли, чем видеть тебя и знать, что ты меня не помнишь. Видеть твои глаза, которые смотрят на меня, как на чужого.       Эмма грустно улыбнулась ему в грудь. Да, она прекрасно знала, какого это — испытала в придуманной реальности.        — Но как же, оказывается, больно знать, что все мои самые смелые мечты уже осуществились, — он слегка отстранился, чтобы посмотреть в любимые изумрудные глаза. — Знать, что ты стала моей… женой, — это слово он произнес с таким трепетом и таким робким счастьем, что Эмма сама не заметила, как по ее щекам потекли слезы.        — Знать, что у нас была свадьба, — продолжал Киллиан, глядя на нее в неверии, будто боясь проснуться. — Что мы теперь вместе, как и мечтать боялись… и при том ни черта об этом не помнить.       Оба тихонько засмеялись, не то нервно, не то иронично, не то с робкой радостью.        — Один минус, — заметила Эмма, улыбаясь. — Ты теперь не сможешь называть меня Свон.       Киллиан светился от счастья, да так ярко, что грозил ослепить. Он осторожно стер со щек любимой слезы, сделав вид, что задумался.        — Ну, — он поднял бровь и изогнул губы в такой родной усмешке, что Эмма не сдержалась и стала улыбаться еще шире. — Давай я продолжу звать тебя Свон, а ты можешь называть меня Крюк — это будет честно.       Оба они вновь рассмеялись. Именно в этот момент, когда они так спокойно заговорили о своей совместной жизни, Эмма поняла, как сильно любит этого человека. До этого, несмотря на все испытания, которые они вместе прошли, женщина все еще боялась даже мысли о том, чтобы быть с ним вместе навсегда. Тогда, в Камелоте, она хоть и приняла, признала их будущее, все еще не могла поверить в его реальность.       А теперь оно уже реально. И это прекрасно.       Они поцеловались — крепко и смело, как никогда до этого. По крайней мере, на их памяти. Не считая утраченных воспоминаний, это был их первый супружеский поцелуй.       Киллиан отстранился первым, но только чтобы тихо произнести:        — Можно я скажу? Один разочек?       Эмма сразу поняла, о чем он. Женщина нахмурилась, но лицо любимого было таким просящим, таким милым, что она не сдержала улыбку.        — Пожалуйста, — протянул Киллиан, вглядываясь в ее лицо.       Блондинка приподнялась на цыпочки и прошептала ему в самое ухо:        — Один раз — и все!       Киллиан широко улыбнулся и вдруг подхватил ее на руки и закружил. Эмма вскрикнула от неожиданности, но не успела выказать свое недовольство — мужчина приблизился к ее лицу и с чувством произнес:        — Я люблю тебя, Эмма Джонс.

***

      Почти все жители Сторибрука собрались в трактире и обсуждали новое проклятье, потому там было не протолкнуться. Некоторые упорно отстаивали мнение, согласно которому очередная потеря памяти — дело рук Зелины. Другие, и большинство, считали, что работа принадлежит Аиду или кому-то из его прихвостней.       Более широко мыслящие люди предполагали, что все гораздо сложнее. А учитывая, что в городе видели нескольких чужаков, это тем более было ясно.       Генри, как выяснилось, ушел из туннелей еще до того, как его стали искать, за что получил сразу четыре нагоняя, а теперь одиноко сидел в сторонке. Сейчас он особо остро почувствовал свое одиночество: у обеих мам кавалеры, которые уже очень скоро станут ему отчимами, плюс целая вереница родственников, но кроме семьи человеку нужны друзья. И желательно его возраста, или хотя бы примерно.       Потому Генри и радовался так общению с Вайолет — это была первая девочка, которая его заинтересовала, потому что других девочек в Сторибруке и не было. Всех он перерос еще во время первого заклятья.       А Вайолет… После того, как он случайно встретил ее в Преисподней, Генри старался не думать больше о ней. Его не оставляло чувство, что девочка попала туда по его вине — точнее, по вине его матери, что еще хуже.       Генри допил уже третью чашку какао, но так и не почувствовал себя лучше.       Вдруг ему показалось… нет, наверняка, только показалось. Но ведь вот же!       Мальчик поднялся с места и подошел к стойке, за которой сидела девочка лет четырнадцати-пятнадцати. Генри был совершенно уверен, что не видел ее раньше, значит, она из тех самых чужаков. Присев рядом, он стал незаметно изучать незнакомку.       Черные волосы, собранные в растрепанный хвост. Черные майка и комбинезон, кулон в форме синего шарика на шее, кружка кофе в руке. Лица он не видел, потому что девочка смотрела в другую сторону. Генри понятия не имел, что ему делать. Дедушкин совет «представиться» здесь явно не прокатит.       Пока он раздумывал, как ему лучше поступить, разглядывая выбившуюся из ее хвоста прядку, девочка вдруг резко повернула голову и посмотрела прямо ему в глаза. Генри отшатнулся — не только от неожиданности, но и потому, что глаза показались очень знакомыми. Красивый сине-голубой оттенок… Да и все лицо, вытянутое, с яркими и необычными чертами, создавало впечатление, что они уже виделись раньше.       Но нет, они не знакомы, и мальчик понял это вовремя.        — Привет, — выпалил он. — Ты здесь из-за проклятия, да?       Брови одновременно вздернулись над синими глазами — опять знакомый жест! Где же он ее видел?..        — Видимо, — только и ответила незнакомка.       Генри кивнул, она тоже. И вот он в тупике. Эта ситуация оказалась гораздо сложнее, чем тогда на балу. Там можно было говорить о музыке, о рыцарях, о… о чем еще они говорили с Вайолет? Кажется, о самом бале тоже. Кстати, это идея!        — Я уже подвергался подобным заклятиям раньше.        — Правда? — да ладно, неужели действует!        — Да, — Генри не знал, куда ему деть руки. — Я знаю, что такое потерять воспоминания…        — Это ужасно, — констатировала девочка, допивая кофе. — Я понятия не имею, как здесь очутилась, что делала в этот месяц… Кошмарно.       Казалось, что разговор ей совсем неинтересен.        — Я Генри, — вдруг выпалил Генри, хотя совершенно этого не планировал.       Девочка повернулась к нему и с улыбкой представилась:        — А я Тереза.       Неизвестно откуда знакомые жесты подсказывали, что она не просто не интересуется, но еще и называет чужое имя.       «Тереза» отвернулась, отставила от себя пустую кружку и принялась рыться в карманах, ища деньги. Намеки были ясны — Генри лучше отстать. Мальчик совсем было приготовился уйти, когда за его спиной возник Дэвид. О нет…        — Добрый день, юная леди, — поздоровался тот, приветливо улыбаясь и при этом оценивающе глядя на девочку. — Я здешний шериф, Дэвид Нолан.       Та взглянула на мужчину с выражением, как ни странно, насмешки: изогнутые брови, кривая ухмылка — снова эти знакомые жесты, на что и Дэвид обратил внимания, но не придал значения.        — Рада познакомиться, мистер Нолан. Простите, но меня ждут. Поговорим в другой раз.       Сказав так, девочка встала и собралась уходить, хотя Генри был уверен, что денег она все еще не оставила. Только шериф заметил, как гостья, будто невзначай, коснулась правого кармана брюк… И только он, опытный ловец преступников, сумел распознать в этом жесте то самое движение, с которым тянутся к оружию.       Дэвид не поверил своим глазам, но незнакомка так быстро собралась уходить, что сомнения таяли.        — Девушка, задержитесь на минутку! — он как можно незаметней сунул руку во внутренний карман куртки, где лежал его пистолет. Может быть, ему только показалось…       Девочка остановилась, постояла секунду, будто раздумывая. А затем повернулась так резко, что едва не снесла идущего к выходу человека. Слегка прищурив глаза, она быстро изучила позу Дэвида и прекрасно поняла его подозрения.       На секунду они встретились глазами — оба поняли, что каждый из них собрался делать. Дэвид положил палец на курок и выхватил пистолет, но девочка оказалась быстрее: она одним быстрым движением достала из широкого и, как выяснилось, длинного кармана автомат. Всего секундное опоздание, и шериф проиграл.       Как только толпа заметила оружия, поднялся гам. Некоторые попытались вырвать автомат из рук незнакомки, но они сразу получали удары с ноги под дых или в горло.       Слегка ухмыляясь, девушка не сводила взгляда с настороженных глаз шерифа. Совершенно ни для кого не заметно, она пятилась к двери, очень медленно.        — Да ладно вам, мистер Нолан, — протянула она, когда Дэвид попытался прицелиться. — Я не буду ни в кого стрелять, вообще никого в этом городе не трону. Но вначале найду одного человека. И, каюсь, с ним мне придется свести счеты. Не стойте у меня на пути, и останетесь живы.       Едва сказав последнее слово, девушка движением кобры выскользнула за дверь, успев подмигнуть шерифу на прощание. Пока тот пробирался через вмиг столпившихся людей, она уже была далеко.       Через секунду в кафе ворвалась Эмма, Киллиан следовал за ней.        — Кто это был и почему она с оружием? — с ходу спросила женщина.       Пока Дэвид вкратце рассказывал о произошедшем, Генри внимательно смотрел на Крюка. По мере рассказа тот делался все более мрачным и встревоженным. Казалось, его так и подмывает убежать — только, куда? За той загадочной девушкой или от нее?       А еще Генри понял, кого ему так сильно напоминала незнакомка. Правда, так и не решил для себя, что это значит.               Зачарованный лес, около 200 лет назад.       Повозка ехала через лес. Было раннее утро, и купец, везший несколько мешков с одеждой, почти спал. Потому он не заметил, как на самом краю его телеги пристроилась маленькая девочка.       Лайла смогла незамеченной пробраться на корабль в гавани того маленького и холодного города. Она спряталась на самой нижней палубе и, к ее гордости, «зайца» заметила всего одна женщина, и та только к концу плавания. Она пообещала девочке, что не станет ее выдавать, да к тому же накормила похлебкой. В порту Лайла дождалась, пока на корабле никого не останется кроме четверых-пятерых уставших матросов, а затем проскользнула на берег.       Люди с корабля поговаривали, что на самом деле это было путешествие в другой мир, хотя капитан убеждал, что «Зачарованный лес» — лишь образное название.       Лайла склонялась поверить людям. Все-таки, местность мало отличалась от ее родной природы, но тогда как дома стояла зима, здесь царило лето, может, весна.       Еще давно в детстве она слышала жуткие истории о злом маге, колдуне, который выполняет самые, кажется, невыполнимые желания людей — правда, в обмен на что-то очень ценное. Лайла понимала, что колдунам верить нельзя, но ей было также известно, что этот маг свято ценит сделки… Девочка понятия не имела, что она может дать в обмен на помощь, но знала, попытка — не пытка.       Самое главное, что Темный маг, как его называют, живет где-то здесь, в Зачарованном лесу.       Лайла поспрашивала у людей в порту, прошлась по трактирам и в итоге поняла, что колдуна надо искать в маленькой деревушке в лесной чаще. А уж отыскать одинокого человека, направляющегося в нужную сторону, было проще простого. Девочка незамеченной устроилась на самом краю его повозки и пустилась вместе с купцом в путь.       По дороге она успела выяснить, что человек везет. И, конечно же, позаимствовала несколько вещей.       Весь день и всю ночь они катили по глухому темному лесу, и только к рассвету, когда меж деревьев стали проявляться сонные просветы, появились и признаки жизни. То здесь, то там виднелись оборванные ягодные кустики, дорога стала разбитой, издалека доносились удары топора — в лесу работал дровосек.       Человек пробормотал что-то, и Лайла осторожно обернулась. Он сидел, сгорбившись, смотрел вперед. Деревушка показалась, только когда солнце совсем уж поднялось, и все приобрело светлый вид дня. Дома были совсем маленькие, разваливались.       Видимо, сюда очень редко заезжали гости (что неудивительно), ведь люди со всех домов сбежались к дороге, чтобы взглянуть на приезжего.       Слишком поздно Лайла поняла, что она едет на телеге этого самого приезжего.        — Эй! — раздался грубый голос, и повозка слегка дернулась. — А ты что делаешь в моей телеге? Ну-ка, брысь!       И ее грубо спихнули вниз, прямо в грязь, не останавливаясь; девочка едва успела прихватить свою сумку. Из толпы раздалось несколько смешков, а потом отошедшие от изумления люди побежали вслед за купцом — узнать, кто он, откуда и что везет. Некоторые задержались, чтобы еще раз обсмеять девочку, сброшенную с повозки.       Лайла мотнула головой, стряхивая с лица черные пряди. Она бросила сердитый взгляд синих глаз вслед расходящимся людям. Если бы местные не пялились на гостя так внимательно, он бы так ее и не заметил до конца путешествия.        — Тебе помочь?       Девочка инстинктивно поспешила сильнее перехватить свою сумку с остатками вещей, брошенную в грязь. Потом только взглянула вверх.       Лайла немного не рассчитала высоту, на которую надо было смотреть. Перед ней был не взрослый человек, а мальчик примерно ее возраста, чего и следовало ожидать — никакой взрослый не станет помогать незнакомому ребенку, попавшему не в такую уж большую беду.        — Давай руку, — вновь сказал мальчик. Лайла и не подумала его послушать, а самостоятельно оперлась на ноги и одним резким движением встала. Глаза незнакомца слегка расширились.        — Спасибо, я уже сама справилась, — она попыталась выдавить улыбку, получилось плохо.       Мальчик не спешил уходить вслед за односельчанами. Он был одет в простую коричневую накидку; вьющиеся волосы были черные, причем не как у самой Лайлы, не иссиня-черные, а более теплого оттенка, ближе к коричневому. Темные глаза смотрели внимательно, с интересом, но девочка рассмотрела в них еще кое-что. С недавних пор она видела это, когда смотрела в свои собственные синие глаза через зеркало. Одиночество.        — Ты надолго к нам приехала? — спросил мальчик.       Вопрос показался Лайле совершенно безобидным, поэтому она ответила честно:        — Нет. Думаю, на пару дней максимум.       Почудилось, или на лице мальчика появилось разочарование, смешанное с огорчением. Лайла не знала о нем совсем ничего, но та искорка, которую она заметила в этих темных глазах, сказала все: они похожи. Этот мальчик — второй человек за полгода, который помог ей хоть как-то. Он пока не знает об этом, но он уже успел стать особенным.       Вполне возможно, сама Лайла для него что-то означает. Вдруг у него совсем нет друзей, или его презирают, или он сирота… или все сразу.        — Ты не подскажешь, где у вас можно поесть? — поинтересовалась девочка, решив смягчиться.       Она не прогадала — на лице нового знакомого растянулась улыбка, заполненная облегчением.        — Конечно! — темные глаза засияли. — Меня зовут Бэйлфаер, или просто Бэй. А тебя?        — Я Грэта, — ответила Лайла, не дрогнув.               Сторибрук.       Убежав подальше от злосчастного кафе, Лайла немного перевела дыхание. Это же надо было так вляпаться, в первый же день устроить перепалку с шерифом города!       Девушка заправила за уши пряди черных волос, которые мешали видеть, потеребила синий кулон на шее — маленький шарик, — а потом сунула его под майку. Еще не хватало его потерять. Хоть как-то приведя себя в порядок, Лайла посмотрела вокруг.       Перед ней была витрина некого магазинчика. На прилавке красовались самые разные вещицы, некоторые очень даже милые. В основном это была старинная антикварная посуда, зеркала в позолоченной оправе, ажурные лампы, старинные украшения и прочие вещицы, от которых веяло древностью и историей.       И тут в глубине магазинчика, в самом углу, на полу, девушка заметила кое-что, что заставило ее вздрогнуть. Лайла в неверии покачала головой, но это она могла узнать без труда. Девушка подняла глаза на вывеску — «Антикварная лавка мистера Голда». Голд… вряд ли золото в названии случайно. Она снова посмотрела вглубь магазина.       Не отводя глаз от обнаруженного предмета, Лайла, не стучась, вошла внутрь.       За прилавком стояла симпатичная женщина, она читала какую-то книгу, попутно стряхивая с деревянной поверхности пыль. Заметив, что кто-то вошел, продавщица подняла взгляд и сразу улыбнулась. Вроде бы даже искренне.        — Добрый день!       Лайла только кивнула в ответ — в горле пересохло, чтобы ответить дружелюбно. Но откашляться пришлось, потому что карие глаза выжидающе смотрели на нее.        — Я… кхм… Простите, я бы хотела узнать…       Вдруг за занавеской, отделяющей два помещения, раздались шаги и стук трости.        — Белль, кто там? — спросил мужской голос.       Нет, в этом голосе не было и следа той визгливости и постоянной насмешки. Неужели, она ошиблась?.. Хотя голос похож, это правда.       Занавеска отдернулась, и в лавку вошел пожилой мужчина в строгом деловом костюме, с жесткими волосами и большими темными глазами. Определенно, это он.       Лайла придала себе беспечный вид, изогнув брови и ухмыльнувшись.        — О, кого я вижу! — воскликнула она с наигранным удивлением. — Неужто сам Темный маг? Знаешь, а ты выглядишь куда лучше. Правда! Хотя, что уж, крокодилья кожа никого не украсит.       Та, кого маг назвал Белль, нахмурилась и переводила взгляд с необычной посетительницы на него. Сам же Румпельштильцхен явно изо всех сил вспоминал.        — Ну же, забыл, что ли? — подначивала его Лайла. — По-моему, ты просто обязан был меня запомнить, Румпель!       На секунду в глазах мага зажглась ярость, но быстро погасла, будто его осенила какая-то жуткая мысль и столь же быстро исчезла.        — Румпель, в чем дело? Кто это? — кареглазая так внимательно вчитывалась в лицо Темного мага, что Лайла подумала — не состоят ли они в родстве или даже иных близких отношениях, раз эта женщина имеет на колдуна влияние? Или, она только думает, что имеет, и тогда не происходит ничего необычного?        — Это… — кажется, маг до сих пор ее не вспомнил. Обидно. — Старая знакомая.        — Знакомая?! — Лайла всерьез разозлилась. — Да как ты мог забыть, ты же мне должен!       Судя по шоку, который отразился на лице Белль, такое заявление было по истине невероятным. Чтобы сам Румпельштильцхен, известный своими сделками и обманами, задолжал кому-то?! Немыслимо!       Кажется, теперь Темный вспомнил. Лайла бы дорого дала, чтобы иметь при себе фотоаппарат в тот момент — лицо колдуна было преисполнено самым настоящим смущением! А еще по всему его виду было ясно, как Румпельштильцхену неприятно вспоминать о старом не выплаченном долге.        — Румпель… — в неверии прошептала Белль.        — Все потом, любимая, — маг махнул рукой. Кажется, он сильно хотел, чтобы кареглазая женщина была в другом месте.       Лайла в свою очередь нарочито громко закашлялась. Ее не настолько удивило супружество Темного мага с такой молодой особой, но хотелось доставить тому как можно больше неприятных ощущений. И ей это удалось.        — Что тебе надо? — прошипел колдун. — Неужто до сих пор ищешь братика?       Девушка горько усмехнулась.        — Представь себе. Но теперь твоя задача еще проще: скажи, как найти его в этом мире? Я знаю, что он где-то здесь.       Румпель смотрел на нее. В его глазах плескалось отвращение и нежелание говорить Лайле что-либо. Он колебался! Лайла решила напомнить, что это не дружеская просьба. Девушка указала пальцем на предмет, благодаря которому находилась сейчас здесь и, как она надеялась, благодаря которому сможет, наконец, завершить поиск.        — Темный маг, ты ведь знаешь, какими усилиями мне досталась эта чертова корзина! Отвечай, или о том, что ты не выполняешь условия сделки, узнает весь мир, клянусь!       Маг смотрел на нее с такой ненавистью, что стало немного страшно. За его душевное состояние.        — Он не просто в этом мире, — прорычал Румпель. — Он в этом городе, дорогуша.       Наигранно расслабленное, насмешливое состояние Лайлы бесследно исчезло. Маг будто выбил из-под ее ног почву своими словами. Уже в который раз.        — Как, в этом?..        — Поищи у пристани, — добавил Темный, радуясь, что противница ослаблена. — И на этом наша сделка разрешена. Больше я не стану заключать с тобой никаких дел. И ты, и твой братик уже порядком мне надоели.        — Ты его знаешь?! — вскинулась Лайла и уже собиралась наброситься на мага и выпытать у него ответы… но вовремя остановила себя. Ответы ей дали, до брата остался один шаг. Не стоит все портить, а то будет, как в прошлый раз, когда она связалась с Темным… — Хорошей торговли, — проговорила девушка и со всех ног бросилась из лавки в строну моря.       Как только дверь за ней захлопнулась, Белль встала в воинственную позу.        — Румпель, что это было? Что за брат, которого она искала?       Темный нехотя повернулся к жене и натянуто улыбнулся.        — Давай не будем об этом. Теперь все уже в прошлом.               Зачарованный лес, около 200 лет назад.        — Это наш трактир, тут неплохо готовят, правда, народу обычно нет.       Бэй указал на полуразваленное здание по другую сторону пыльной площади. Лайла подумала, что бывала в заведениях и похуже, и есть приходилось едва ли не землю, так что ей даже повезло.        — Только… — мальчик виновато взглянул на спутницу, словно принося извинения за вопрос, который сейчас задаст. — У тебя есть хоть немного денег?       Девочка захотела ударить себя по лбу ладонью. Как можно было спрашивать о том, где можно поесть, не имея при себе денег? Лайла оказалась в такой растерянности, что не смогла и слова выдавить. Бэй с сочувствием смотрел на нее, а потом вдруг его глаза загорелись.        — Слушай, Грэта, я ведь могу тебя угостить! В честь твоего прибытия! Идем!       Он подорвался с места, но у девочки еще осталось самоуважение и чувство приличия, чтобы не последовать за Бэем.        — Нет, погоди. Знаешь, я решила, что уже не хочу есть, — Лайла умоляла живот не выдавать ее. — На самом деле, я здесь по важному делу.       Темные глаза снова потухли. Взгляд выдавал все эмоции мальчика так быстро, что Лайле было не очень удобно — она ведь видит, как на ладони, все его чувства. Наверное, у Бэя не было такого горького жизненного опыта, как у нее, чтобы научиться скрывать свои мысли.        — Я могу еще как-то тебе помочь? — упавшим голосом спросил он.       Лайла задумалась. Стоит открывать ему свои тайны или нет? Можно ли довериться ему, незнакомому человеку? Да и сможет ли он помочь? Захочет ли?       Девочка решила рискнуть. До сих пор Бэй старался помогать ей, но проблемы были совсем ничтожными, и новая, более серьезная, станет проверкой того, насколько велики шансы мальчика стать другом Лайлы.        — Да, думаю, да, — произнесла девочка, наконец. — Я приехала сюда, потому что мне нужна помощь одного могущественного мага… правда, я не знаю, как его найти. Ты знаешь, где он живет?       Когда Лайла сказала, что Бэй может помочь, глаза мальчика снова засветились. Он слушал внимательно, но стоило девочке упомянуть мага, улыбка стала таять, и постепенно на лице прорисовалось выражение испуга и так замерло.        — Я… — Бэй сглотнул. Такого ужаса, какой был во всем виде мальчика, Лайла не наблюдала уже давно. — Ты что… Ты Темного мага ищешь? С ума сошла?! Нет! Нет-нет, я тебя не пущу!       Лайла нахмурилась.        — А что такого? Это вообще не твое дело, куда я пойду и зачем. Не можешь помочь — не надо, спасибо.       Бэй вдруг схватил ее за руку, да так сильно сжал, что его костяшки побелели. Он яростно замотал головой.        — Нет, не вздумай! Пойми ты, Грэта, он… Он обманет! Цена за магию слишком высока! Слишком… Просто поверь мне!       Девочка вырвалась из его хватки, изумленно глядя в его темные, словно вмиг обезумевшие, глаза.        — Ладно, только отстань и успокойся! Бэй, ты что, сумасшедший? Со стороны выглядишь именно так.       Мальчик слегка остыл, но глаза по-прежнему горели.        — Я просто очень хорошо знаю, что такое Темная магия… на что она способна! — прошептал Бэй и, развернувшись, ушел.       Лайла смотрела вслед парнишке, раздумывая над его словами о магии. О цене магии. Неужели, он и вправду знает что-то о волшебстве?       Так или иначе, его страх не остановит ее.       Как оказалось, не один Бэйлфаер боялся Темной магии. Всех жители деревни, которых Лайла расспрашивала о загадочном маге, при одном упоминании о нем бросало в дрожь, а краски отливали от их лиц. Все дружно твердили, что маг — жестокий человек, кого следует бояться, а ее, Лайлу-Грэту, обзывали ненормальной.       Девочке же казалось, что все в этой деревне — сумасшедшие, но если она одна здесь в своем уме… Что ж, возможно, люди и правы, и тогда все противоположно.       Люди указывали трясущимися руками в сторону леса: там, на небольшой полянке, по их словам, находился домик вышеупомянутого колдуна. Лайла решила дождаться темноты, и потом только нанести туда визит.       Надев поверх изорванного и грязного платья новый оранжевый плащ, «позаимствованный» у купца, любезно ее «подвезшего», девочка отправилась в лес. Долго идти не пришлось — уже через пятнадцать минут ходьбы, причем по совсем не примятой траве, она заметила впереди огонек, и вскоре оказалась возле небольшого домика.       Лайла поправила плащ — вряд ли Темный маг станет оценивать внешний вид нежданной гостьи, но первое впечатление часто помогает в деле. Девочка подошла к двери и уже подняла руку, чтобы постучать, когда вдруг вспомнила слова Бэя: «цена за магию слишком высока». Что бы это значило?       Вдруг она делает глупость?        — Добрый вечер, дорогуша! — вдруг раздался за спиной противный голос.       Видимо, выбора не осталось.       Лайла резко развернулась. Перед ней стоял человек… или не человек. Его кожа была ужасного серо-зеленого оттенка, сморщенная и в пупырышках. Волосы торчали во все стороны, глаза искрились весельем. Нет, это не веселье. Азарт.        — Д-добрый, — ответила девочка, слегка поколебавшись в первый миг. Это только раззадорило мага.        — У меня в гостях впервые такая юная и такая прелестная особа! — он залился смехом, больше похожим на ржание коня. Больного коня. — Чем обязан такой честью?       Он спрашивает, хотя знал о ее появлении. Лайла зря надеялась оказаться сюрпризом — ее ждали здесь.       Девочка слегка прищурилась.        — Вы — Темный маг?       Он выпучил глаза, словно бы обиженно.        — Ты еще спрашиваешь?! Ну, конечно, я! Но еще у меня есть имя — Румпельштильцхен!       Маг сделал странный жест руками и так замер, будто ожидая аплодисментов. Лайла не улыбнулась, но и не испугалась. Она попыталась понять, правда ли этот человек настолько силен, как о нем говорят на другом конце света, или он — лишь умелый шарлатан. Девочка склонила голову набок, слегка приподняв бровь:        — Что ж, Румпельштильцхен. Мне нужна ваша помощь. Точнее — ваша магия.       Тот закатил глаза.        — Дорогуша, все приходят ко мне только ради магии. Но знаешь ли ты, что у магии есть цена? — на его лице появилось лукавое выражение, а руками он повторил тот же самый жест.        — Да, знаю, — Лайла нетерпеливо кивнула. — Мне нужно знать, можете ли вы помочь?        — Смотрю, ты хочешь знать все! — маг обиженно поджал губы, а потом вдруг снова залился смехом. Его очевидная ненормальность подтвердила подозрение Лайлы, что все в этой деревушке слегка тронуты умом. — Дорогуша, как тебя зовут?        — Грэта, — девочка пожала плечами. — Только как вы могли узнать обо мне, но не узнать при этом мое имя?       Румпельштильцхен вдруг радостно запрыгал на месте.        — А я знаю твое имя! Это была проверка, скажешь ты правду, или соврешь. И проверку ты провалила, дорогуша!       Лайла почувствовала, как к щекам прилила кровь, не то от смущения, не то от раздражения.        — Вы будете помогать, или нет? Что от меня требуется?        — Какая ты нетерпеливая! — он скривился. — Разве можно торопить людей, когда дело касается сделки?       Девочка сложила руки на груди.        — Хорошо. Итак, я здесь, потому что ищу…        — Я знаю! — перебил маг, снова смеясь. — Мне известно не только твое настоящее имя, но и цель твоего путешествия!       Румпельштильцхен хитро глядел на гостью. Та не могла разобраться, чего ждет от нее маг, поэтому молчала. Повисла тишина. Темный пристально смотрел на Лайлу, она — на него. Спустя несколько минут битвы взглядами, Румпельштильцхен расхохотался и замахал руками.        — А ты очень смелая юная леди! Я помогу тебе и даже… не много попрошу взамен! Ты достойна, чтобы сделать тебе скидку, Лайла!       Девочка вздрогнула.        — Вы сказали…        — Лайла? Ну да, я ведь уже говорил, что знаю твое имя, ты что, не поверила? — она неопределенно пожала плечами. — Дорогуша, мне все известно! Я даже знаю, где твой брат…        — Что?! — Лайлу будто пробило молнией, когда она услышала такие слова. — Вы знаете где он?!       Румпельштильцхен тяжело вздохнул, будто нарочно растягивая время.        — Конечно. Сколько раз повторять, что я знаю все! Абсолютно все!       Лайла рванулась с места ближе к магу, сама не зная, зачем. В ее груди взорвалась такая буря эмоций, что она не могла контролировать свои действия и просто побежала к Темному. Но тот вдруг… растворился в воздухе, оставив после себя клубы фиолетового дыма. И также неожиданно возник в нескольких метрах от того места, где стоял. Это отрезвило девочку, внезапно накатившие чувства отхлынули.        — Дорогуша, нужно быть спокойнее! — потешался маг.       Абсолютно спокойно Лайла развернулась к нему и сказала:        — Помогите мне найти брата. Что от меня нужно? Назовите цену.       Румпельштильцхен захихикал.        — Вот это я понимаю, деловой подход!       Он выхватил прямо из воздуха длинный свиток, весь исписанный мельчайшими витиеватыми буквами. Лайла прищурилась. Она и за неделю не смогла бы прочесть этот договор даже при свете дня, что уж говорить о чтении его в ночной темноте.        — От тебя нужно не много, — маг протянул контракт девочке, затем взял, также из воздуха, длинное перо и сунул ей в правую руку. — Я отправлю тебя к одной старой ведьме. И ты принесешь мне от нее кое-что…        — Что же? — Лайла недоверчиво посмотрела на мага.        — Всего-то корзинку!       Девочка вопросительно выгнула брови.        — Корзинку?        — Ну да! Видишь, как все просто! Я отправлю тебя туда, ты возьмешь корзинку, произнесешь трижды мое имя, окажешься здесь, отдашь мне корзинку и я скажу тебе, где находится твой брат.       Лайла задумалась. Трудно поверить, что Темный маг станет ей помогать за обыкновенную корзину.        — Не верю, что препятствий по пути не возникнет, — заявила девочка, внимательно вглядываясь в лицо Румпельштильцхена. Тот невинно захлопал глазами.        — А это уже твои проблемы. Так что, подпишешь? Если ты передумала, то…        — Нет! — вскинулась Лайла заметив, что маг убирает свиток в сторону. — Я согласна!       Маг хитро ухмыльнулся. Девочка, не раздумывая больше не секунды, поставила подпись. Появилось противное чувство, что она попалась на крючок.       Румпельштильцхен довольно рассмеялся, а потом вскинул руки, приготовившись творить магию. Лайла на всякий случай зажмурилась. И вдруг…        — Отец, не смей!!! — раздался вопль со стороны дома.       Темный маг замер. Лайла открыла глаза. Лицо мага впервые за все время их разговора не выражала насмешки или издевки, а было абсолютно серьезным, точнее… напуганным. Девочка обернулась и увидела в дверях домика мальчика, который одним словом остановил Темного мага.        — Бэй?..       Глядя в его глаза, полные ужаса, Лайла все поняла. Теперь объяснялся весь его страх при одном упоминании о Темном маге. Стала понятна его тяга к человеку, приехавшему из мест, где о деяниях мага никто не знает. Его одиночество, то, что люди сторонятся — все теперь было ясно.       Он — сын Темного мага.       Он — тот, кто лучше всех знает о влиянии Тьмы на человека.       Тот, кто сильнее всех боится Румпельштильцхена.       Тот, кто больше всех знает о цене волшебства.        — Грэта, что ты натворила? — мальчик побежал к ним.        — Бэй, нет!       Но он не стал слушаться отца. Бэй подбежал и встал между ним и Лайлой, закрывая собой девочку. У той в сердце что-то сжалось. В ее жизни было всего два мальчика, которые о ней заботились — два ее старших брата, Лиам и…       Даже мысленно произносить его имя было очень больно. Но маг, сам того не зная (или на то и рассчитывая), дал ей надежду, что брат жив.        — Я тебе не позволю! Как тебе не стыдно? — Бэй смело бросал эти слова в лицо самому могущественному магу мира, своему отцу по совместительству. — Ты обманываешь взрослых людей, но как ты смог опуститься до обмана маленькой девочки?       Темный маг смотрел на сына в неверии и с болью в глазах. Но не меньшая боль звучала в словах мальчика. Еще сильнее это замечалось, потому что голос подрагивал от страха. Но Бэй не струсил и вступился за девочку, которую практически не знал.       Может, он прав? Может, зря Лайла доверилась Темному магу, такому злому существу? А вдруг Румпельштильцхен обманул ее, и на самом деле брат…       Нет! Даже в мыслях нельзя такое допускать! Он жив! И она его найдет! Даже если придется за это заплатить.        — Бэй, — тихонько позвала девочка. — Бэй, не надо.       Он, кажется, не сразу понял, но когда до него дошел смысл слов Лайлы, Бэй изумленно повернулся к ней.        — Что?.. Грэта, ты не понимаешь…        — Бэй, это ты не понимаешь, — она старалась говорить мягко, но ее слова явно причиняли мальчику боль. — Прости.       Лайла попыталась аккуратно обойти мальчика, но тот тоже сделал шаг в сторону, глядя на нее с невообразимым ужасом. Темный маг наблюдал за происходящим с повышенным интересом.        — Нет! Я тебя не пущу! Что бы тебе ни было от него нужно, поверь: это того не стоит!        — Еще как стоит! — вскричала девочка, когда все чувства вырвались из нее наружу. — Я найду его, слышишь! И мне плевать, какова цена! Я свою жизнь отдам, но найду его!       Бэй отпрянул от Лайлы; темные глаза блестели от подступающих слез. Мальчик молча посмотрел на нее, а потом развернулся и ушел в дом, так и не сказав больше ни слова.       Лайла смотрела ему вслед. Она раздумывала, стоит ли догнать Бэя и извиниться за излишнюю резкость, когда вдруг ее окутал фиолетовый дым. Девочка попыталась отогнать лиловое зарево от себя, но очень быстро дым рассеялся сам. Лайла поняла, что находится в совершенно ином месте.       Девочка сморгнула с глаз пелену. Конечно, она прониклась к Бэю и его желанию ей помочь, но не могла позволить себе завалить все дело из-за какого-то мальчишки. Пусть и такого доброго.               Сторибрук.       На пристань она прибежала через две минуты после разговора с Темным магом. Глаза успели заболеть, потому что едва впереди показалось море, Лайла все высматривала высокую фигуру.       Но никого не было. Девушка отчаянно перебегала глазами от одного судна к другому — вдруг он где-то на кораблях? Но нет, пристань была абсолютна пуста.       На глаза выступили слезы, которые Лайла поспешила сморгнуть. Плакать она себе не позволит. Только не сейчас, когда брат уже почти найден. Нужно всего лишь успокоиться и подождать — он ведь где-то в этом городе, а Сторибрук, как она успела убедиться, не слишком большой город. В конце концов, стоит спросить у кого-нибудь понадежнее Румпельштильцхена — и желательно у того, кто не был сегодня в трактире.       И тут руки Лайлы в районе локтей и запястий пронзила резкая боль. Кто-то заломил их с такой силой, что вынудил нагнуться. Шипя от злости, девушка попыталась вырваться, но безуспешно.       Мало того, кто-то второй лишил ее оружия, безошибочно определив местоположение автомата. Хватка слегка ослабла, и Лайла смогла выпрямиться.       На нее напали (если это можно назвать нападением) два человека: мощный захват выполнила, как ни странно, женщина — длинноволосая блондинка в коричневой кожаной куртке; тем, кто ее разоружил, оказался уже знакомый Лайле шериф Нолан.        — О, мистер Нолан, здрасте! — протянула девушка, надевая на лицо насмешливую маску. — А мы разве не попрощались?        — А ты разговорчивая, — подала голос блондинка после того, как надела на пойманную наручники. — Вот в участке и поговорим. Особенно о том, почему в местах скопления толпы нельзя доставать огнестрельное — и любое другое — оружие.        — Но вам ведь можно, — ослепительно улыбнулась Лайла.        — У нас есть на это право, потому что мы оба — полицейские, — разъяснил Дэвид, кажется, всерьез приняв ее за глупую расшалившуюся девочку-подростка. Наивный.        — Дэвид, ей об этом прекрасно известно, — прервала женщина, ведя Лайлу в полицейскую машину. А вот она поумнее будет! — Откуда ты взялась? И почему носишь с собой оружие?        — Представьте себе, я не помню, как оказалась здесь, — девушку уже запихнули в машину, и ей пришлось подождать, пока оба шерифа усядутся. — Проклятие, которое, кстати, настигло меня в вашем городе, стерло воспоминания. Что касается второго вопроса… это государственная тайна.       Последовало два смешка, причем одновременных и одинаковых. Лайла, прищурившись, посмотрела на глаза Дэвида в зеркало заднего вида. Хм, странно, но ведь возможно…        — Мы сейчас и есть представители государства, так что выкладывай! — похихикал Нолан.       Лайла закатила глаза.        — Леди и джентльмен, я из другого мира!        — Правда? — снова засмеялся шериф. — А оружие из нашего, — он покрутил автомат Лайлы, демонстрируя напарнице.        — Ладно, — выдохнула блондинка. — Сейчас привезем ее в участок, и там уже разберемся.       Лайлу запихнули в одну из двух «клеток», что были прямо в шерифском кабинете. Одно ее порадовало — койка, хоть и железная. Девушка уже не помнила, когда последний раз лежала… да, в этой фразе, пожалуй, двойной смысл.       С величайшим удовольствием Лайла растянулась на койке, блаженно выдохнув, и прикрыла глаза. Для нее таким наслаждением было просто лечь и ни о чем не беспокоиться… Наручники не успели натереть запястья, их сняли сразу по прибытии, поэтому во всем ее теле не было даже намека на боль. Как же хорошо!..        — Рано спать улеглась! — прикрикнула женщина, сгоняя всю дремоту. Лайла нарочито тяжело вздохнула.        — Знали бы вы, как сильно я устала за последние… черт возьми, я даже не знаю, за сколько!       Блондинка подошла к металлическим прутьям.        — Можешь отвечать хоть лежа, но постарайся честно. Как тебя зовут, для начала?        — Тереза Карт, — последовал незамедлительный ответ. Девушка даже не удосужилась открыть глаза.        — Врешь.        — Что? — вот теперь она поднялась. — Вообще-то, я не вру. С чего вы взяли?       Губы женщины растянулись в поддельно сладкой улыбке, а ведь зеленые глаза сверлили Лайлу так, будто хотели сделать в ней дырку.        — У меня есть необычная способность, которую лично я люблю называть даром. Я всегда знаю, когда мне врут.        — О, ну тогда у меня тоже есть дар, — девушка села. — Только раньше лично я считала это годами практики.        — Годами? — улыбка стала более настоящей. — Откуда у тебя-то годы опыта?        — Оттуда же, откуда возможно, что вы и ваш отец одного возраста, — вторя ей улыбалась Лайла. Лицо женщины померкло. Дэвид, до этого занятый чем-то в компьютере, резко повернулся к ним.        — Как ты узнала?..        — Говорю же, дар! Я умею видеть людей насквозь, — она по-птичьи склонила голову набок, переняв на себя инициативу сверлить взглядом женщину. — Вы и ваш отец не слишком похожи внешне, но вы абсолютно одинаково действуете, даже ходите. Глаза у вас разные, но смотрите вы совершенно одинаково, даже сейчас, — те переглянулись, лишний раз подтвердив теорию Лайлы. — А потом… вы же не способны объяснить, как именно чувствуете ложь? Вот и мне объяснить сложно, я лишь назвала то, что вижу. Все остальное сделал мой дар. А вы только что подтвердили.       Блондинка встряхнулась.        — Да, ты права. Но вернемся к теме. Как тебя зовут по-настоящему?        — А вас? — ответила вопросом на вопрос девушка. — Вы так и не назвали своего имени, хотя должны были.        — Я Эмма С-Свон, — она запнулась на фамилии, при этом так забегав глазами, что сразу выдала себя. А ее щеки, совсем немного, однако порозовели.       Лайла выгнула брови насмешливой дугой, и в зеленых глазах мелькнула очень странная тень — будто узнавания.        — Видите? — засмеялась Лайла, сделав вид, что не заметила этой тени. — Вы тоже врете!        — Что за чушь! Она не врет, — вскинулся Дэвид.       Эмма прикусила губу, чем только выдала себя. Лайла ей подмигнула.        — Подумаешь, пошутить нельзя! — протянула девушка, внимательно наблюдая за реакцией блондинки. Та тихонько выдохнула с облегчением. — Я Тереза Карт, как и сказала вам. Но я ничего больше не скажу до тех пор… — Эмма прищурилась, а Лайла постаралась передать ей глазами послание: я прикрыла вас, в ответ помогите мне. Кажется, блондинка все поняла.        — …пока вы не поможете мне найти одного человека.       За этим последовал уверенный кивок.               Около 200 лет назад.       Лайла огляделась. Она стояла неподалеку от обрыва, на цветущей полянке. Вокруг были горы, горы, горы… От прекрасного вида захватило дух. Девочка заставила себя сосредоточиться на деле, поэтому обернулась.       У подножия скалы стоял маленький аккуратный домик. Лайла приблизилась. Похоже, здесь кто-то живет. Вспомнив поручение Темного мага, она догадалась, что в этом домике живет ведьма.       Лайла только теперь поняла, что ей может угрожать опасность. Никакого оружия у нее с собой не было, магии — и подавно. Девочка могла рассчитывать только на свою хитрость и сообразительность. Она глубоко вдохнула и приблизилась к домику. Вряд ли в таком маленьком сооружении есть вторая дверь.       Лайла собралась с духом и постучалась. Несколько минут было тихо. Девочка постучалась еще раз, но никто так и не открыл. Тогда Лайла осторожно толкнула дверь и шагнула за порог, настороженно осматриваясь.       И потеряла дар речи. Снаружи дом был маленьким, совсем разваливающимся. Но внутри это был настоящий замок, огромный и богато уставленный. Паркетный пол был начищен до того, что на нем легко было упасть, что и случилось с Лайлой, когда она попыталась подойти к широкой парадной лестнице. Девочка еще раз изумилась — вот это действительно настоящая магия, не то, что у Румпельштильцхена.       Все коридоры и комнаты были слегка мрачноваты, но впечатление богатства не портили. Лайла обошла несколько помещений и в итоге добралась до служебной комнатки, кажется, кухни.        — Неудивительно, что здесь есть слуги, — произнесла девочка про себя.       Потом она вспомнила, что пришла сюда не просто так. Лайла задумалась. Кухня — идеальное место, где можно найти корзины. Другого варианта все равно не было, поэтому девочка стала обыскивать все шкафы, полки, тумбы, разыскивая хоть намек на корзину. Но она ничего такого не нашла. Только посуду, овощи и банки с вареньями, соленьями и прочим содержимым. Конечно, она захватила кое-что для себя.       Лайла поднялась. Вдруг она заметила в дверях движение и вздрогнула всем телом, даже в глазах потемнело от испуга — но там всего-навсего пробежали две морские свинки. Странно.       Девочка вышла из кухни и мельком оглядела еще несколько комнат, но не нашла внутри не то, что корзины, — вообще ничего. Конечно, задание Темного мага не могло быть таким простым! Она решила вернуться в холл и посмотреть, вдруг есть двери в потайные каморки. И тут услышала голоса, доносящиеся с улицы.       Лайла пулей слетела по ступенькам и притаилась под лестницей, молясь, чтобы ее не заметили. Дверь открылась, и в дом вошли. Девочка видела только длинные тени на полу, а потом услышала голоса.        — Куда вы девали мои туфли, негодницы! — это был старый, скрипящий женский голос, очевидно, хозяйки дома. Раздались мелкие и тихие шаги — кто-то очень маленький сбежал по лестнице. Небольшая заминка. Затем снова шаги, теперь уже больших существ. Но один из идущих явно был поменьше…       Когда эти двое поднялись по лестнице, Лайла очень тихо выдохнула — до этой секунды она совсем не дышала — и очень осторожно выглянула из своего убежища. В холле не осталось никого. Тогда девочка посмотрела наверх. В тот же момент в коридоре скрылись два силуэта — старуха в плаще и мальчик… с огромной корзиной в руках! Лайла подавила желание побежать и выхватить корзину из его рук, и на всякий случай спряталась за поручнем.       Вскоре шаги затихли. Тогда девочка выждала еще минуту, а потом бегом понеслась за ними.       Голоса доносились из кухни. Лайла притаилась возле дверей и прислушалась.        — …ты, наверное, устал. Ведь человеческие головы — нелегкая ноша.        — Какие еще головы! Я нес капусту, которую вы купили у моей матери!       Это был совсем мальчишеский голос, полный смятения и страха. Повисла многозначительная тишина. Лайла на всякий случай затаила дыхание, чтобы ведьма не могла ее слышать.        — Нужно наградить тебя, — льстивым голосом бормотала ведьма. — Потерпи немного, и я сварю тебе такой вкусный суп, что до смерти будешь его вспоминать!       Несколько шагов, и до ушей Лайлы стало доноситься шипение и слабые удары ножа по разделочной доске. Девочка вспомнила, что кухонный стол находится напротив входа, значит, ведьма сейчас должна стоять спиной к двери. Отбросив все сомнения, Лайла осторожно приоткрыла дверь, моля петли не скрипеть, и скользнула внутрь.       Полумрак кухни спасал ее от вероятности быть замеченной случайно. Девочка быстро упала на колени и притаилась за диваном, на котором сидел гость ведьмы. Лайла осторожно выглянула из убежища. Сердце колотилось с такой силой, что могло выдать ее с потрохами, но девочка заставила себя поискать глазами ту самую корзину. Искомый предмет стоял по другую сторону дивана.       Мальчик следил за манипуляциями ведьмы, потому не заметил, как у него под ногами проползла тень и потянулась к корзине…        — Эй! — негромко воскликнул он.       Лайла стремительным движением кошки вернулась в прежнее убежище.        — Что такое? — очевидно, ведьма повернулась. Лайла зажмурилась.        — Н-ничего, — последовал неуверенный ответ. Девочка открыла глаза и в изумлении уставилась перед собой. Ее не выдали? — Просто… просто я удивился, что белки и морские свинки — повара.       Лайла едва удержалась от смеха. Неужели он говорит правду, и на кухне хозяйничают животные? Впрочем, это не важно, главное, что мальчишка не стал раскрывать ее.       С минуту стояла тишина. Лайла очень четко представила себе картину: ведьма сверлит глазами мальчика, а тот строит из себя овечку.        — Да, такие у меня помощницы, — ответила наконец хозяйка дома. За этим последовал короткий выдох, из чего следовало, что ведьма снова отвернулась.       Лайла стала до того напряженно думать, что прикусила губу до крови. Как же пробраться мимо мальчика, да чтобы ведьма не заметила? Главное ведь взять корзину, а там можно смело произносить имя Румпельштильцхена и исчезать. Правда… эх, и почему у мага такое длинное имя!        — Ты что тут делаешь? — зашептали прямо у нее над головой. Лайла подняла взгляд. Мальчик сидел на краю дивана и определенно обращался к ней, хотя продолжал неотрывно следить за действиями старухи.        — Долго объяснять, — прошептала Лайла в ответ. — Мне нужна та корзина.        — Зачем?! — изумился он.        — Говорю же, долго! — мальчишки всегда такие непонятливые. — Поможешь или нет?       Секундная заминка.        — Попробую, — выдохнул он. — Меня зовут Якоб.        — Я Грэта.       В этом коротком знакомстве Лайла не видела ровным счетом никакого смысла. Но так по крайней мере будет проще обращаться друг к другу, особенно в момент опасности.       Якоб осторожно передвинулся ближе к противоположному краю, всего на какой-то миллиметр. Потом еще на один. Стол, придвинутый к самому дивану, мешал ему, и тем не менее мальчик очень скоро оказался рядом с оставленной корзиной. У Лайлы перехватило дыхание, когда он медленно поднес взялся за ручку и приподнял корзинку. Насколько девочка слышала, внутри должны были быть кочаны капусты.        — Ты что это делаешь?! — ведьма вскричала так резко и так громко, что оба, и Лайла, и Якоб, вздрогнули. Корзинка со стуком опустилась на пол.        — Я-я…. Я просто… Я хотел… — несчастный мальчик весь трясся и не мог выговорить и слова.        — Что же ты хотел? — старуха нависла над ним, почти касаясь своим огромным носом его. Лайла отвернулась, вся сжалась и опять зажмурилась. Боги, ей никогда не было так страшно!        — Я хотел переставить корзину к полкам, — смело заявил Якоб прямо в глаза ведьме.       И снова угнетающая тишина. Девочке казалось, что она чувствует на себе тяжелый взгляд. Что стоит ей открыть глаза, и она увидит перекошенное от гнева лицо ведьмы так же близко, как сейчас видит Якоб. Она почти слышала хриплое дыхание старухи, почти чувствовала ее затхлый запах…        — Переставь, раз так хочешь, а потом сядь и жди. И не смей уходить, пока я не накормлю тебя моим вкуснейшим супом!       Лайла понятия не имела, что там происходит. Она подавила желание выглянуть из-за дивана — сейчас это слишком опасно, ее могут заметить. Вдруг шаги раздались рядом со столом, они двигались по направлению к двери. Ну все. Сейчас ей настанет конец.       Но это был всего лишь Якоб. В руках он держал злосчастную корзину. Мальчик стрельнул глазами в притаившуюся Лайлу, затем посмотрел на свою ношу, затем снова на Лайлу. Этот знак был яснее ясного.       Девочка, отбрасывая в сторону все свои страхи, поднялась и сделала неслышный шаг навстречу Якобу. Тот не сводил глаз с ведьмы, что перестала обращать малейшее внимание на происходящее в комнате. Лайла быстро взяла корзину из рук мальчика. Оказалось немного тяжелее, чем она предполагала. Прошептав одними губами «Спасибо», девочка развернулась к старухе лицом (не могла она больше стоять к врагу спиной!) и стала пятиться к двери.       И тут ведьма резко повернулась.       Лайла и Якоб дружно вздрогнули. Оба до той степени растерялись, что так и замерли на месте. Впоследствии Лайла решила, что ее заторможенности способствовало то же самое качество Якоба — оно оказалось заразным.        — А ты еще кто такая? И что ты делаешь в моем доме? — визгливо прокричала ведьма, тем самым пробудив Лайлу от состояния шока.       Якоб с ужасом смотрел на девочку, а та решила не терять больше времени даром.        — Румпельштильцхен, — пробормотала она. — Румпельштильцхен. Румп…        — Стоять!!! — вскричала старуха, щелкнув пальцами.       Лайла выпустила корзину из рук и схватилась за горло. Ее голос! Она не могла произнести и звука! Прокля́тая магия… Невольным движением девочка скосила глаза — и не закричала только потому, что не могла. По полу покатились самые настоящие человеческие головы.       Якоб вдруг схватил ее за руку и потащил к двери. Правильно, мальчик. Прочь, прочь из этого дома, как и нужно было сделать с самого начала!        — Не пущу!!! — бушевала ведьма. Она щелкнула пальцами вновь, и дверь накрепко закрылась. — Никто еще не выходил из этого дома! Отныне вы будете служить мне!       Лайлу охватил поистине невероятный ужас. Это был не страх, не паника, а самый настоящий ужас — от того, что ее приключение прервется вот так вот глупо. Она не сможет найти брата, потому что застрянет в услужении у злой ведьмы! Бэйлфаер был прав, магия — зло.       Девочка еще чувствовала руку Якоба на своей руке, когда ее глаза заволокла мутная пелена. Она ощущала сильный, резкий запах, дурманящий, хотя очень приятный. Голова закружилась, все предметы на кухне стали увеличиваться в размерах…       Последнее, что видела Лайла — промельк чего-то оранжевого. Хотя, быть может, то был ее плащ.               Сторибрук.        — Кого надо искать? — спросила Эмма, как только они с заключенной остались наедине.       Эта девочка была поистине удивительной — умная, смелая, решительная, умеющая шутить, и с долей хитрости… Но было в ней одно качество, которое напоминало Эмме ее саму, и в этом было их единственное сходство с так называемой «Терезой» — скрытность. Они обе не доверяли людям, хотя, порой, делали вид, что доверяют. Потому они обе одинокие.       Точнее, были бы несколько лет назад. Теперь у Эммы есть очень много близких: родители, сын, друзья, любимый человек… правильнее сказать, муж.       От одной мысли об этом женщина вздрагивала, до сих пор. Она все не могла поверить, что замужем за Крюком — по-настоящему, сейчас! Даже несмотря на несколько раз до этого пережитые проклятья, ведь к такому привыкнуть очень трудно.       Говорят, что прошел всего месяц. Как можно было успеть пожениться всего за месяц? Или, быть может, это произошло как раз накануне проклятья? Или они сбежали вдвоем и попросту расписались?.. Нет слишком глупый и необоснованный вариант.       Эмма не случайно взялась обдумывать свое внезапное замужество. Только что совершенно незнакомая девочка помогла скрыть это от ее отца. Конечно, не получится скрывать долго, но они с Киллианом решили пока не говорить никому. И без того хватает забот. Потому Эмма и была благодарна незнакомке: та не должна была ей помогать, но помогла.       Хотя… это явно не обычная девочка, да и соображает она очень хорошо. А значит, ее помощь — лишь повод попросить о взаимной помощи. Самое противное, что нельзя отказаться — сразу ведь все расскажет Дэвиду, а Эмма так и не научилась врать отцу, когда дело касается Киллиана.       Кажется, они обе прекрасно понимали, что за их «взаимопомощью» скрывается ни что иное, как сделка, и если одна не выполнит условие, другая тоже не обязана.        — Я… не могу сказать всю правду, — уклончиво ответила Тереза.        — То есть? — Эмма, конечно, имела дело со странными людьми, но чтобы так! Просить найти человека и не сказать, кого? Это же сумасшествие!        — Говорю же, тайна! — девочка поджала губы. — Я ищу брата. Но имени его назвать не могу.       Женщина покачала головой, не понимая решительным счетом ничего.        — Как же я смогу его найти? Я ведь даже не могу крикнуть «Эй, брат Терезы Карт, она тебя ищет!», потому что это не твое имя.       Синие глаза стали бегать по камере, будто выискивая идеи в серых стенах. Как ни странно, это сработало.        — Погодите, а почему нет? — девочка встала и подошла к решетке, за которой стояла Эмма. — Вы ведь можете пустить слух, что та самая девочка, которая устроила стрельбу в кафе, ищет брата? Да, именно стрельбу! И добавьте еще, что они оба преступники, сбежали из тюрьмы, но разминулись, а проклятье и вовсе им помешало. И тогда люди сами найдут моего брата и приведут сюда.       Блондинка смерила девочку уважительным взглядом. Она недурно соображает для своего возраста! То есть… был ведь у них уже разговор про возраст, этой Терезе явно гораздо больше пятнадцати.        — Допустим. Но вдруг твой брат, когда до него дойдут те же слухи, притаится или вовсе сбежит?       Девочка лукаво ухмыльнулась и подняла бровь. В этот момент Эмму посетило то же чувство, которое возникло, когда та догадалась о ее вранье про имя. Словно бы Эмма уже видела ее раньше, только не может вспомнить, когда и где. Воспоминание настолько мутное, будто они виделись в детстве. И одновременно кажется, что они встречались едва ли не вчера.        — Так он же не преступник, — сказала девочка, развеяв мысли Эммы. — Вот и придет сам разобраться, почему я про него наврала.       Когда Эмма пришла в квартиру Мэри Маргарет, она обнаружила, что там собралась вся счастливая семейка: ее родители, Реджина с Робином, Генри, — все они сидели за столом и, кажется, ждали только ее. Правда, Киллиана с ними не было.        — Мам? — Генри первым заметил приход Эммы.        — Эмма! — Мэри Маргарет по привычке бросилась обнимать дочь, Дэвид шел следом. — Ну что, ты узнала что-нибудь?       Эмма оглянулась на стол и, убедившись, что трое сидящих за ним тоже готовы слушать, коротко рассказала о своей беседе с Терезой. Разумеется, она умолчала о договоре с этой девочкой.        — Брата? — ошеломленно переспросила Реджина, когда блондинка умолкла. — Да я смотрю у нас здесь целая «Санта-Барбара»! У всех кругом какие-нибудь родственники!        — А ты уверена, что эта Тереза на самом деле не придумала, будто они преступники? — Дэвид смотрел на дочь с подозрением, предназначавшимся пойманной девочке, но холодок пробрал Эмму. Она сунула левую руку в карман куртки и нащупала кольцо. Стало немного спокойнее.        — Не знаю. Но если это так, у нас есть шанс поймать сразу двоих беглецов.        — И все равно это очень странно, — пробормотала Мэри Маргарет.        — Что странно? — раздался голос из-за открывшейся двери. Все посмотрели на входящего Киллиана. — Что я пропустил?       Мэри Маргарет стала рассказывать ему о случившемся, а Генри в это время украдкой наблюдал за лицом Крюка. Поскольку все остальные уже слышали рассказ, они на это время отвлеклись и стали беседовать друг с другом — Эмма с отцом строили догадки, Реджина с Робином делились подозрениями, — и никто не мог видеть того, что видел Генри.       А мальчик видел, как Киллиан напрягся еще в самом начале, когда мать Эммы поведала об аресте той девушки. Лицо бывшего пирата становилось все мрачнее, как утром в кафе. После сообщения о том, что девушка ищет брата, Джонс судорожно сглотнул, нервно выдохнул.       Генри смотрел на мужчину, сдвинув брови. Постепенно он начал догадываться, в чем тут дело. И когда Киллиан, едва дослушав, ушел якобы «по срочным делам», мальчик уже не сомневался ни секунды.               Зачарованный лес, около 200 лет назад.       Лайла шла по коридорам огромного мрачного замка. Эхо от ее каблуков разносилось по комнатам и заполняло их звонким стуком вплоть до высокого потолка. Девочка, теперь уже ставшая девушкой, была одета в тот же рыжий плащ, который украла у купца годы назад. Теперь его цвет стал блеклым, отовсюду торчали нитки.       В руках она несла корзину. Старую, обшарпанную, теперь уже пустую. Какая судьба постигла головы, что были в ней — известно было только старой ведьме, теперь уже мертвой.       Прошло почти девять лет с тех пор, как Темный маг отправил маленькую девочку к злой колдунье за корзиной. Однако Лайла по-прежнему оставалась пятнадцатилетней — тот возраст, в котором она, будучи в услужении у ведьмы в образе белки, нашла маленький синий шарик, теперь висящий у нее на шее.       Когда ведьма превратила их с Якобом в своих слуг, Лайле все казалось сном. Будто во в сне она выполняла все поручения — чистила обувь, стирала, готовила… Особенно хорошо девочка научилась шить. Но когда она, совершенно случайно, убирая одну из кладовых, нашла маленький шарик, в ее голове будто разогнали туман. Теперь ей все стало ясно: что их заколдовали, что им нужно выбираться. Но никакие попытки не приводили к результату, а «разбудить» Якоба так и не удалось.       После того случая Лайла перестала взрослеть. А вскоре обнаружила, что все ее раны затягиваются очень быстро. До сих пор девушка не знала, дар это или проклятье.       Спустя семь лет службы кое-что произошло. Якоб нечаянно вновь стал человеком. Он нашел ту самую траву, которой их околдовала ведьма, понюхал и стал прежним. Видимо, он вспомнил все и осознал, что служил у этой злой старухи. Потому что он, теперь уже парень, убежал в тот же день. А свою подругу — после семи-то лет дружбы! — бросил.       Лайла не знала, что ей делать; она перенюхала все специи в доме, от чего потом полночи не могла избавиться от чихания. Но ничто не помогало, девушка не могла снять чары, ничего у нее не получалось.       И тогда она решила сделать проще. Прямо в шкуре белки, не задумываясь о последствиях, не давая себе испугаться… она убила свою тюремщицу. Вонзила в грудь нож, пока та спала.       Когда ведьмы не стало, все ее заклятья пали. Лайла вновь обрела человеческий облик и свой голос. Она взяла то, зачем пришла, и покинула этот злосчастный дом. Едва девушка вышла за порог, как дом, снаружи выглядящий все той же развалюхой, развалился вконец и сгорел дотла.       Лайла чувствовала в сердце опустошение, смешанное с ликованием. Ликование — потому что не только спаслась, но и спасла мир от хоть одной кали зла. Опустошение — потому что, естественно, она никуда не перенеслась, трижды произнеся «Румпельштильцхен». Лайла понятия не имела, где находится и как найти путь… хоть куда-то.       Но не зря же она пропутешествовала целых полгода! Девушке удалось отыскать у подножия гор большой город, где на базаре она повстречала — угадайте, кого? Якоба! Причем он-то ее узнал, а вот его было признать трудно… От прежде красивого мальчика не осталось и следа. Вместо него был карлик, уродливый, с огромным носом. Про себя Лайла подумала, что он заслужил такое наказание за то, что бросил ее. Правда, было очень странно — это заклятье не пало со смертью ведьмы.       За те месяцы, которые прошли после его побега, Якоб успел устроиться на работу в королевский замок — поваром. Поскольку Лайла все еще не имела ни малейшего понятия, куда ей идти, Якоб помог ей получить работу там же, швеей. Должна ведь быть хоть какая-то польза от лет, проведенных у ведьмы!       Некоторое время Лайла жила в этом же замке, работала, а сама постоянно думала и планировала. Она по кусочкам собирала сведения о том, где находится и как можно вернуться в Зачарованный лес. Она успела заново подружиться с Якобом, которого теперь все завали Карлик Нос, и почти совсем простила его — но не забыла предательства, а потому не стала раскрывать секрет своей юности.       Вскоре Якоб встретил Мими — заколдованную гусыню. И когда Карлик Нос уже совсем было собрался уйти вместе с той в ее страну, к волшебнику Веттербоку, Лайла подсказала другу, чтобы он понюхал траву «чихай на здоровье», о волшебных свойствах которой сама услышала из рассказов старых служанок. Но девушка не успела проверить, правдивы ли эти рассказы — она узнала, как добраться до портового города, откуда уходят корабли в Зачарованный лес, и сразу же поспешила туда. Ее путешествие и без того затянулось по вине Темного мага.       Найти большой замок, выполненный из черно-серого камня, оказалось несложно. Лайла еще подумала: «Какая резкая смена жилья — из лачуги в замок». Девять лет прошло, а Румпельштильцхен успел так повысить свою репутацию.       Лайла нашла мага в большом зале. Все окна там были завешаны плотной фиолетовой тканью, на полу лежал красный ковер, посередине стоял длинный стол и стулья, на которых вряд ли кто-то когда-то сидел, кроме хозяина замка. Сам он примостился в углу зала: сидел за прялкой и старательно работал, хотя уже наступила ночь.        — Румпельштильцхен! — громко окликнула Лайла с такой злостью, какой сама от себя не ожидала.       Маг ответил, не поворачиваясь:        — Дорогуша, не поздновато ли для светских визитов?        — Оставь свои шуточки для кого-нибудь другого, — девушка понятия не имела, откуда берет эти слова, накопившаяся злость говорила за нее. — Время отдавать долг, Румпельштильцхен!       На этот раз Темный маг посмотрел на нее, но с выражением недоумения.        — Мне кажется, или ты украла мою коронную фразу?       Скорее всего, он прав. По словам Бэя, этот человек, хотя язык с трудом поворачивается называть его человеком, очень любит обманывать людей и выворачивать все дело на изнанку. Он издевается над теми, кто просит о помощи, и презирает тех, кто хочет решить дело честно.       Однако с ней он явно просчитался! Надеялся, что она останется у ведьмы навсегда? Что у маленькой девочки не хватит сил или смелости бороться за свою семью? Ошибался!        — Возможно и так. Мы заключили сделку, и я твое условие выполнила. Вот корзина, которую ты просил, — Лайла бросила предмет ему под ноги. — Теперь отвечай: где мой брат?       Лайла с вызовом смотрела ему в глаза. Поэтому она увидела, как мелькнуло на лице мага узнавание, а потом сменилось… ненавистью? За что Румпельштильцхену ее ненавидеть? Неужели за то, что сумела его обыграть?        — Ты! — вскричал он, а потом резко вскочил и моментально оказался рядом. — Это ты…       С удивлением Лайла наблюдала, как Темный маг трясется от ярости.        — Уходи прочь! Я ничего не знаю! — визжал он, размахивая руками. Девушка замотала головой.        — Ну уж нет, так не пойдет! Мы заключили сделку — она ведь для тебя священна!       Темный даже зарычал, будто бы ее слова на него подействовали.        — Бывают исключения…        — Какие к черту исключения?! — Лайла злилась не меньше него. — Ты ведь пытался меня обмануть! Надеялся, я не смогу выбраться от той старой ведьмы! А я смогла, и не просто смогла — я ее убила! И я сделала то, что ты требовал — принесла корзину. Так какого черта ты недоволен?! Просто скажи, где он?       Румпельштильцхен вдруг возник прямо перед Лайлой и сильно сжал ее горло. Боль была дикой, девушка терпела, но с губ все равно срывались хрипы.        — Запомни хорошенько, дорогуша, — маг смотрел ей прямо в глаза, и теперь в его лице не осталось и следа прежней напускной веселости, как не было и злости. Только бесконечная ненависть. — Где твой братик я не знаю, не хочу знать и, надеюсь, не узнаю никогда. Мне плевать на него, на тебя, на всю вашу семейку. Но если еще хоть раз кто-то из вас появится на моем пути, я клянусь, я его на месте придушу. Хотя нет! Тебя придушу, а ему вырву сердце и буду медленно давить, чтобы он испытал как можно больше страданий, чтобы кричал, молил о смерти… — поняв, что уходит от темы, Темный выпустил Лайлу, исчез и снова возник на своем прежнем месте, за работой.       Интересно, когда, и главное, как, брат умудрился перейти дорогу самому могущественному и самому злому магу Вселенной?..       Лайла облизнула пересохшие губы. Она наблюдала, как пряжа в руках Румпельштильцхена превращается в поблескивающую нить.        — Теперь я вижу, что он был прав, — сухо произнесла девушка. Маг оставался внешне спокоен, но, кажется, прислушивался. — Ты всех обманываешь, нет в тебе и следа чести и справедливости. То ли темная магия сделала тебя таким, то ли ты сам.       Бросив последний взгляд на упавшую и теперь никому не нужную корзину, из-за которой она пережила столько мучений, Лайла развернулась, чтобы уйти. Но уже в дверях девушка остановилась. Весь путь, который она прошла за эти годы, оказался впустую. Она снова в начале дороги, потому терять нечего. Стоит сказать этому гаду то, что он должен бы знать, но явно не знает.        — Твой сын… — Лайла сделала паузу и не напрасно. Она услышала, как маг резко втянул в себя воздух. Подозрения девушки были оправданы — с Бэем что-то случилось. Она специально произнесла имя мальчика громко и четко:        — Бэйлфаер тебя боялся.       Румпельштильцхен вскочил так резко, что опрокинул что-то тяжелое. Вой заполнил весь замок и, наверное, был слышен далеко за его пределами:        — НЕ СМЕЙ ДАЖЕ ПРОИЗНОСИТЬ ЕГО ИМЕНИ!!!       Лайла обернуться не успела, как ее окутал фиолетовый дым, — и вот она уже стоит посреди лесной дороги, вдалеке от обиталища Темного.       Несколько ударов сердца девушка не шевелилась. А потом все эмоции накатили на нее одним разом, и она громко закричала. Никаких определенных слов Лайла не произносила, но в этом крике была ее боль из-за потерянных впустую лет, ненависть к Румпельштильцхену, любовь к брату, который пропал, отчаянное желание его найти, безысходность, ведь она снова не знает, что делать…       И ни одной слезинки.       Накричавшись так, что заболело горло, Лайла сжала маленький синий шарик на шее. Девять лет не прошли даром, одно Румпельштильцхен и старая ведьма смогли для нее сделать, хоть и не ведая того — дали возможность искать брата целую вечность.       Зло улыбнувшись, Лайла сказала в ночь:        — Спасибо, Темный.               Сторибрук.       Очень тихо, чтобы никто внутри не мог услышать, Киллиан приоткрыл дверь в офис шерифа. Он осторожно заглянул внутрь. Камеру было не видно, и Джонсу пришлось сделать маленький шаг внутрь.       За решеткой, на жесткой металлической койке, лежала девочка. Глаза были прикрыты, одна нога закинута на другую, руки согнуты в локтях, ладони под головой — по своему пиратскому прошлому Киллиан знал, что это наилучшая поза для расслабления.       А еще он отлично знал, что это действительно она. Лайла. Месяцем ранее.        — Здравствуй, братик!       Киллиан сглотнул и в неверии замотал головой. Он не мог понять, не мог осознать.        — Этого не может быть… Это невозможно!.. Ты ведь умерла!..        — Тогда ты тоже умер, — Лайла слегка наклонила голову набок и прищурилась. — И тем не менее, мы оба здесь. Спустя всего-то двести лет.       Мужчина тяжело дышал; перед его глазами проносились далекие воспоминания. Как в детстве они с сестрой играли, как много времени проводили вместе. Когда ему, Киллиану, было тяжело, когда его обижали другие мальчики и не хотели общаться с ним, младшая сестренка всегда поддерживала его. Когда все от него отвернулись — и старший брат, и товарищи, и даже отец, — только она, Лайла, помогла ему не сломаться. Как они с Лиамом отправлялись в армию, служить на флоте, как искренне радовалась этому Лайла, хоть и знала, что им теперь будет тяжело, особенно после предательства отца. И как она сказала однажды, что хочет быть похожей на брата, на него.       И она действительно стала на него похожа. Очень сильно.       Крюк понятия не имел, насколько, но он уже успел заметить в глазах младшей сестры то, что было и в его глазах несколько лет назад: затаенная злоба и жажда мести, прикрытые внешним очарованием. Оружие в ее руках смотрелось очень естественно, что удивительно для юной девочки. Впрочем, это уже совсем не ребенок.        — Лайла, прости…        — Ты сам понимаешь, за что просишь прощения? — она подняла брови, также, как он сам делал, если сильно изумлялся.        — Я не знаю, за что! — Киллиан сорвался, невольно превращаясь в того, на кого была похожа сейчас Лайла — в пирата. В капитана пиратов. — Но раз ты держишь меня на прицеле, значит есть повод!       К его дикому удивлению, девочка зло ухмыльнулась.        — Это то, чего я ждала. Вот, ради чего я пришла сюда — посмотреть, вдруг ты все-таки изменился, но нет, я не зря уже давно потеряла надежду. Я знала, что ты как стал двести лет назад пиратом, так им и останешься!       Джонс понял свою ужасную ошибку. Его сердитость вмиг улетучилась, уступая место раскаянию.        — Нет, Лайла… Я изменился.        — Правда?! — взвизгнула девушка. Ее глаза расширились, губы напряглись в оскале. — Не заметно!        — Прости меня, — произнес Киллиан затихшим голосом. А потом зачем-то добавил: — В чем бы я ни был виноват, прости.       Лайла замерла. Пистолет трясся в ее руках. Мужчина осознал, что сделал уже вторую серьезную ошибку за пять минут.        — То есть, ты даже не понимаешь… Киллиан! — то, как она произнесла его имя, полоснуло грудь такой болью, что Джонс пошатнулся и на мгновение зажмурился. — Киллиан, скажи, за эти двести лет ты хоть раз попытался найти свою сестру? Попытался вернуться домой? Ты хоть раз вообще думал обо мне?!       Он поднял голову.        — Я часто думал о тебе. Но, Лайла, мне сказали, что тебя и маму убили. Зачем бы я стал возвращаться — посмотреть на опустевший дом и поплакать на пороге?       Лайла судорожно выдохнула.        — А мне сказали, что ты погиб. Ты и Лиам, а отца взяли в плен, где и убили. Я оплакивала и Лиама, и отца. Но я ни секунду, — голос девушки наполнялся слезами, — слышишь, ни секунду не верила, что погиб ты. За двести лет я ни разу не усомнилась, что ты жив. А ты… поверил, вот так легко. Может, хотел поверить?       Крюк вскинулся.        — Что ты несешь?! Я никогда бы…        — А почему тогда? — перебила девушка, не давая ему договорить. — И ты еще удивляешься, за что тебе просить прощения? Ты же меня просто бросил! Как ты не понимаешь? Твоя двенадцатилетняя сестра искала тебя по нескольким мирам больше двухсот лет — и, заметь, нашла! — а ты что сделал? — она мелко затрясла головой. — Ничего.       Теперь только Джонс понял все. Он вспомнил, как сильно ненавидел своего отца узнав, что тот их бросил, не моргнув и глазом. То же самое думает сейчас о нем его младшая сестра.       Но ведь он потом понял, что у отца не было другого выбора! Ему пришлось поступить так, как он поступил. А разыскать сыновей он не смог, потому что был под сонным заклятьем! Киллиан ведь понял все это и простил!..       «А потом своими же руками убил, » — подсказал внутренний голос.        — Да, я тебя понимаю. Очень хорошо понимаю, Лайла. Я знаю, что ты чувствуешь, поверь. И мне искренне жаль, что так получилось… Но я изменился, правда.       Пистолет поднялся чуть выше, девушка сделала к нему несколько шагов, подходя совсем близко.        — Такие как ты, не меняются.       Поняв, что сейчас Лайла выстрелит, Джонс поднял обе руки вверх и предпринял еще одну попытку остановить сестру:        — Стой-стой, погоди! Не убивай меня сейчас!        — Это почему же?        — Я должен… — Киллиан сглотнул. — Где-то здесь, в туннелях, сын женщины, которую я люблю. Я должен его найти и спасти, потому что потолок может обрушиться в любую минуту.       Девушка замерла. Она внимательно смотрела в глаза брата, и в ее взгляде, наконец, появилось что-то человеческое. Сострадание, каким она обладала давно в детстве, дало о себе знать.        — Женщины, которую ты любишь? — переспросила она. Крюк быстро закивал. — Что ж, я… Я сама его спасу. Спасу их обоих, — Лайла наклонила голову. — От тебя.       Она шагнула еще ближе.        — Думаешь, ты достоин хоть одной хорошей женщины? Думаешь, хоть кто-то способен тебя по-настоящему полюбить? Ты ведь сам никого и никогда не любил, и вряд ли сможешь…        — Это не так, — прервал ее Киллиан вмиг изменившимся голосом. Лайла только теперь удивилась. — Я люблю ее. Это она сделала меня совсем другим человеком, потому что смогла полюбить. Она — самая добрая, самая смелая, самая сильная, самая восхитительная женщина, какую я когда-либо встречал. Когда я ее полюбил, я, хоть и сражался за нее, но никогда по-настоящему не верил, что смогу добиться хотя бы дружбы. А она меня полюбила. Когда я умер, она пошла за мной в Преисподнюю и вернула назад. Она — мой счастливый конец. Я готов умереть! Убей меня, если хочешь, главное, чтобы она была счастлива. Потому я должен найти и спасти ее сына, потому что она не выдержит, если потеряет нас обоих. А это то, что для меня хуже смерти.       По щеке Лайлы скатилась первая за много лет слеза. Она в неверии качала головой, глядя на брата. Неужели это говорит действительно он, тот, кто был пиратом?       Киллиан лишь надеялся, что его слова подействуют на Лайлу, и она повременит с его убийством. То, как девушка ответила на его исповедь, ошеломило Джонса.        — Видишь, как сильно тебя любят твои близкие. Они вернули тебя с того света! А ты даже не попытался найти младшую сестренку… — Лайла всхлипнула, так по-детски, словно они вернулись на двести лет назад. Киллиану очень захотелось обнять и утешить сестру, но пистолет все еще был направлен на него. Интересно, это по инерции, или Лайла все же решила выстрелить?       Синие глаза девочки снова заполнились гневом. Решимость, которая появилась на лице Лайлы, уничтожила последнюю надежду в сердце Киллиана. Он зажмурился, сосредотачиваясь только на одной мысли: «Эмма, я тебя люблю…».       Раздался грохот. Крюк знал, что при смертельных ранениях в первый миг боли не чувствуешь, а потом она поглощает тебя. Медленно, будто наслаждаясь, жгучая боль растекается по телу, похожая на жидкий огонь. А потом она накрывает с головой, и сознание проваливается как в слой ваты. Черной ваты. И вскоре не остается ничего…       Киллиан не раз бывал ранен смертельно, и даже умирал, поэтому прекрасно знал, что в таких ситуациях чувствуется. Но если Лайла — меткий стрелок, то он вообще ничего не должен был почувствовать. Странно, почему же тогда он все еще думает?..       Крюк открыл глаза. Сестра стояла чуть дальше, чем только что, с опущенным пистолетом и смотрела в сторону туннеля, противоположную той, откуда пришел Киллиан. Грохот повторился, теперь ближе и еще оглушительней.       Лайла повернула голову к брату; ее синие глаза выражали ужас.        — Беги, — приказал Джонс. Девушка не двинулась с места. — Лайла, беги! — заорал Крюк, и тогда только она побежала.       Правда, не в ту сторону, в какую бы надо.        — Нет, стой!!! — вопль Киллиана был полностью заглушен приближающимся грохотом. Мужчина хотел побежать за сестрой, но впереди он заметил осыпающиеся камни. Некоторые были внушительных размеров.       В отчаянии сжав кулаки, он развернулся и побежал к выходу, выкрикивая в рацию:        — Обвал! Слышите? Обвал!