I found you, but you didn't try to find me

Сторибрук.       Киллиан все стоял и смотрел. Он пытался заставить свой мозг поверить, что все это реально, что Лайла действительно жива и находится здесь, в Сторибруке… Но это плохо удавалось. Нет, это невозможно. Ему мерещится.       Внезапно, лежащая девушка подняла голову. Киллиан вздрогнул, но не смог ни моргнуть, ни сказать что-то.        — Вау! — протянула заключенная. — Ты уже здесь?       Мужчина сглотнул. Ее голос. Это действительно ее голос. А манера говорить такая же, какая была у него несколько лет назад — с напускной насмешкой и деланным равнодушием ко всему. Она специально так говорит, не чувствует этого на самом деле! Скрывает боль под маской «мне наплевать на вас».       Лайла села на кровати и свесила ноги.        — Нет, я, конечно, знала, что ты придешь, но и не думала, что уже сегодня!       Киллиан сделал первый, неуверенный шаг вперед.        — Лайла…        — Да молчи ты, что уж, — отмахнулась девушка. — У меня было двести лет, чтобы свыкнуться с мыслью о том, что меня бросили.       Он облизал губы. Черт возьми, сестра говорит правду! Он бросил ее! А вспоминал о ней так редко, что менее стыдно сказать, будто вообще не вспоминал.        — Полагаю, своим друзьям ты про меня не расскажешь? — Лайла подняла бровь. Точно так же, как он поднимает! И как он не замечал раньше, насколько сильно они похожи?        — Я… Я не знаю, — выдавил мужчина. И только когда девушка понимающе кивнула, понял, что именно сказал. — Нет, в смысле, расскажу, конечно!..        — Конечно! Конечно, расскажешь! — в ее голосе столько боли, что Киллиану и самому стало еще больнее. — Куда ты денешься.        — Лайла, — снова начал мужчина. — Мне так жаль…        — Сделай одолжение, заткнись! — Лайла больше не притворялась веселой, а наоборот, была до предела зла и обижена. — Избавь меня от перспективы слушать ерунду, пожалуйста.       Киллиан почувствовал жжение в глазах. Черт побери, раньше он никогда не плакал так часто!        — Давай к делу, — Лайла перестала буянить, она опустилась на кровать, будто выбившись из сил. — Я могу посидеть здесь некоторое время. А что, кормят неплохо, можно весь день спать. Хоть отдохну, как следует. Только вот мы с Эммой договорились, что она найдет моего брата… У тебя с ней какие отношения?       Киллиан не сразу понял вопрос, а когда понял, оказался в тупике.        — С Эммой?.. Ну, мы… вроде как…        — Ясно, — неожиданно быстро поняла девушка. — Это даже хорошо. Хотя, зависит от того, насколько все серьезно. Если, допустим, то, что больше похоже на дружбу, то будет очень просто обвести ее вокруг пальца. Если роман на подобии тех, которые через месяц проходят — не страшно, надеюсь, месяц только начался. А вот если одна постель — это уже сложнее, потому что тогда женщины, как правило, подозрительные…        — Что?! — вскипел Джонс. Нет, он не позволит так говорить об Эмме! — И это я-то говорю ерунду? Лайла, у нас с ней… — он вдруг понял, что не может сказать об этом честно, а скрывать половину правды как-то глупо. — У нас все серьезно.       Лайла опять подняла бровь, на этот раз, в сомнении. Да она же его уменьшенная копия женского пола!        — Вывернулся. Молодец, — выдала девочка. — Ладно, я все поняла. Надеюсь, ты сможешь сделать так, чтобы она не вышла на тебя?       Киллиан непонимающе тряхнул головой.        — В смысле?.. Во-первых, да, я мог бы, но не стану. А во-вторых, я все равно хочу ей сказать. Только надо выбрать подходящий момент…        — Хорошо! — Лайла снова спрыгнула с кровати и подошла к металлической решетке, сквозь прутья сверля глазами старшего брата. — У тебя неделя. Если за это время сам все не расскажешь, я им расскажу. Идет?       Джонс кивнул.        — Обещаю, я сам все расскажу. Месяцем ранее.       Пыль все еще клубилась в воздухе, когда последний из «спасателей», Лерой, выбежал из шахт и присоединился к остальным, пытающимся откашляться и отдышаться одновременно. Едва желтоватая дымка чуть улеглась, Эмма прищурилась, смаргивая пыль с ресниц, и рванулась обратно ко входу.        — Генри!.. — кажется, такого страха она еще никогда не испытывала. Да, ее сына похищали, он не раз попадал в жуткие переделки, и даже когда Круэлла держала у его виска пистолет, Эмма чувствовала решимость, порой ярость. Она была готова умереть сама, главное - спасти Генри. А сейчас она бессильна. Если Генри там, то… Нет, она даже думать не будет о том, что может случится!        — Генри! — вторила ей Реджина, которая, как ни странно, оставалась в стороне. Краем сознания Свон сильно удивилась, заметив на щеках той слезы, смешанные с пылью. Робин обнимал брюнетку, изо всех сил пытаясь поддержать, хотя сам еще не понимал, что произошло и произошло ли вообще.       В глазах Эммы стояла пелена. Единственным, что видела женщина, был вход в туннели, заваленный огромными валунами. Нет, нет… нет!       Она поняла, что трясется, только когда сильные руки обхватили ее плечи, а к спине прижалась широкая грудь. Киллиан прошептал что-то успокаивающее, чего Эмма не расслышала. Какой в этом смысл? Нет, она не может потерять Генри, это просто немыслимо. Наверняка сын где-то в шахтах, просто потерялся, как несколько лет назад. Нужно было сразу применить для его поисков магию…       Но ведь она уже пробовала использовать магический радар, когда шла по частично разваленному туннелю. И ничего не почувствовала. Генри нигде не было.       Того, что она постоянно произносит имя сына, с каждым разом все громче и громче, Эмма тоже не заметила. Пока ее не прервал голос, при звуке которого с сердца свалилось что-то огромное:        — Мам?       Женщина распахнула глаза, оттолкнула Киллиана в сторону и жадно впилась взглядом в то, что было позади него. Точнее, в того, кто стоял там. Синхронно с ней точно такое же движение сделала Реджина, а Киллиан, Робин и все остальные участники событий дружно посмотрели на подошедшего мальчика. Тот изумленно переводил взгляд с одного вытянувшегося лица на другое, особенно задержавшись на Реджине и, наконец, на Эмме.       Генри очень редко видел, как его мамы плачут, особенно Реджина. А потому он нахмурился, совершенно не понимая, что происходит. В его душу закрадывалось противное, но уже привычное чувство, которое всегда возникает, когда его оставляют в тени, пытаясь защитить, и таким образом совершенно о нем забывая.        — Кто-то опять умер? — и по глазам Генри сразу понял, что тот человек, которого уже почти посчитали мертвым, это он сам.       Особенно по вмиг превратившимся из изумленных в счастливые, и еще быстрее — в разъяренные.       Реджина, как ни странно, подскочила к несчастному мальчику на секунду быстрее Свон.        — Генри Дэниэл Миллс! — зазвенел голос, в котором сливались облегчение и злость. О причинах последнего чувства Генри все не мог догадаться.        — Генри! — Эмма оказалась здесь же. И началось:        — Где ты был?!        — Почему ушел, не сказав?!        — Мы тебя обыскались!        — Мы уже думали, тебя завалило в туннелях!        — Или что ты заблудился! — Эмма стрельнула в напарницу по крикам недовольным взглядом, смягчая ее жестокую фразу.        — Ты понимаешь, что так нельзя делать!        — Ты ведь уже не ребенок!        — Надо думать головой!..       Генри все терпел и трепел, ждал, пока они замолчат. Но сердитые реплики звучали одна за другой и все не желали прекращаться. Мало того, они становились все более обидными. В итоге, мальчик, наверное, впервые за всю жизнь, не смог сдержаться.        — Замолчите!!! — заорал он, взмахнув руками так, что едва не задел лицо Реджины. Обе матери резко перестали возмущаться и уставились на Генри с шокированным видом. Все собравшиеся притихли в таком же изумлении. От всегда спокойного и уравновешенного Миллса младшего они не могли ожидать такой вспышки.        — Объясните толком! — Генри сделал несколько вдохов, прогоняя накатившую так внезапно злость. — Вы решили, что я, как глупый маленький ребенок, пошел в шахты?       Эмма и Реджина неуверенно переглянулись. Только сейчас они поняли, что никаких доказательств местонахождения сына у них не было. Только догадка, что раз Генри хотел пойти в туннели, его не пустили, а затем он исчез, значит, пошел именно туда. Но ведь он прав. Он не маленький ребенок, и уж точно никогда не был глупым.        — Генри, — ровно начала Реджина, собираясь с мыслями. — Может, мы ошиблись. Но что еще мы могли подумать? Ты пропал сразу после того…        — …как сказал, что предлагаю проверить шахты? — Генри снова начинал злиться. — Это была лишь догадка, а не моя цель.        — Почему ты не сказал никому, куда пошел? — Эмма пыталась выправить ситуацию. Она ведь отлично понимала, что в сложившейся ситуации виноват Генри!.. Или нет?        — Я должен о каждом своем шаге вам сообщать? — мальчик чувствовал, что его слова становятся громче, но ничего не мог с этим поделать.        — Да! — ответили Эмма и Реджина в один голос.       Этого он вынести точно не мог.        — Ну, знаете! — Генри сердито выдохнул через нос и насупился. — Это уже слишком! Не находите? Мне уже не десять лет, мне почти четырнадцать! И я уже столько всего видел, столько пережил, что никакому обычному подростку не снилось! Неужели вы думаете, что я совсем ничего не понимаю? И не знаю? Не умею? Я не могу так больше, ясно?       Закончив свою тираду, излив наружу все, что накопилось не за месяцы, а даже за годы, Генри развернулся и быстрым шагом отправился прочь.        — Ты куда? — Реджина спросила автоматически и тут же прикусила себе язык. Мальчик ответил, не оборачиваясь:        — В опасность, куда же еще мне идти!       Женщина застыла, будто подверглась ледяному проклятию Эльзы, а Эмма почувствовала, что снова начинает плакать. Она вспомнила только теперь, что в возрасте Генри была уже совершенно самостоятельной. Да, у нее не было близких и родных, кто бы ее оберегал, она была одинока, но ведь ребенок не смог бы прожить в одиночку. А Эмма прожила, потому что, хоть и еще не выросла, но и ребенком не была.       И Генри уже совсем большой, подумалось ей.       Свон понимала, сейчас сын не станет ее слушать. Он слишком разозлен и расстроен. Ему просто нужен…        — Я с ним поговорю, — Киллиан, не спрашивая и не объясняя, отправился вслед за мальчиком. Эмма смотрела на удаляющуюся спину и пыталась представить Джонса в образе того, кто, как она сейчас поняла, так нужен Генри.       И, как ни странно, у нее это получилось. Камелот, несколько месяцев назад.       Выяснить, где находится нужный человек, оказалось несложно. Другой вопрос — как его незаметно выкрасть.       Вообще-то Якоб попросил, чтобы она уговорила этого самого человека идти с ними. Но Лайла понимала, что это будет невозможно — какая юная девушка в здравом уме пойдет с довольно подозрительной парочкой в другой мир?       Дело в том, что у Якоба и выбора-то не было, он должен был отыскать и привести волшебнику Веттербоку, отцу Мими, девушку, иначе согласия на свадьбу с Мими парню не видать. Хорошенькое условие, невесту за невесту… Один вопрос, зачем ему, волшебнику, понадобилось искать себе молодую жену за тридевять земель? Неужели в его стране мало женщин, которые хотели бы за него выйти?       Странно.       Лайла стояла у дверей в маленькую комнатку, где, как они с Якобом уже выяснили, и жила эта самая девушка. Она была обыкновенной служанкой, одной из горничных королевы Гвиневры. Зачем, спрашивается, великому волшебнику, правителю страны, такая жена? Сказали бы, влюбился, но каким бы образом?..       Словом, загадка, которую Лайла не собиралась разгадывать. Зато есть плюс — помощь волшебнику не обойдется просто так, и он может очень хорошо помочь в ответ.       Девочка переоделась в простую одежду, порванную и запачканную, распустила и запутала волосы (вот, какая жертва!), и даже легонько поцарапала руку и лицо кончиком ножа. Порезы затянутся быстро, зато теперь она выглядит так, как и нужно выглядеть, чтобы вызвать жалость.       Уже наступала ночь, и служанка должна была скоро вернуться с работы.       И действительно, долго ждать не пришлось — по коридору раздались быстрые легкие шаги, показалась фигурка, одетая в форму горничной. Лайла выдохнула, закрыла глаза и перестала опираться на ноги.       Шмякнулась она довольно сильно, зато не пришлось изображать мучительные стоны. Приоткрыв один глаз, Лайла посмотрела на реакцию девушки. Та испуганно застыла на месте, а потом понеслась к ней со всех ног.        — Мисс! — воскликнула служанка нежным голоском. — Мисс, что с вами?       Лайла продолжала стонать, лежа на полу и притворяясь, что не может даже двинуться. К ее лбу прислонилась прохладная ладонь.        — Я… — хрипела девочка, тряся руками. — Я… долго… странствовала… И здесь… на меня… напали… — последнее слово она выдохнула и сделала вид, что ей совсем плохо.       Служанка покрутилась вокруг нее, потом вбежала в комнату, не закрывая за собой дверь. Лайла приоткрыла глаза, стараясь увидеть в темноте за углом своего друга, но Якоба не было видно. Девушка вернулась, и пришлось снова притворяться полусознательной.       На нее вдруг вылился настоящий дождь ледяной воды. Лайла распахнула глаза и втянула в себя воздух, после чего снова слегка расслабилась.        — Воды…       Стакан прислонился к ее губам, рука с тонкими пальцами приподняла ее голову. Обжигающе холодная вода полилась по пищеводу и, кажется, обладала поистине живительной силой. Даже абсолютно здоровая Лайла сразу почувствовала себя лучше. Действительно, она ведь уже давно по-настоящему не отдыхала.        — Идемте скорее, — служанка помогла ей подняться, пока девочка строила из себя раненую и смертельно уставшую. — Я помогу вам, проходите.       Лайле почудилось, что краем глаза она заметила победную улыбку Якоба. Итак, полдела сделано. Сторибрук.       Генри шел по разрушенной, искореженной дороге, то и дело перепрыгивая камни или трещины. Ровным шагом он пытался успокоить себя, усмирить бушующий в груди ураган. Никогда прежде он не был так зол.       Как обе его матери могли подумать, что он бы поступил до такой меры глупо? Как они могут принимать его за ребенка? Как они могут недооценивать его? Он — Автор, он тоже маг! Но именно он сумел отказаться от способностей, понял, что не достоин такой силы и власти. Не они, а он! И его все еще считают неразумным младенцем?       Мальчик пнул камушек, лежащий на дороге, с такой силой, что стало больно пальцу. От этого Генри только сильнее разозлился и стал пинать асфальт, как ненормальный. После пятого или шестого удара позади него насмешливо произнесли:        — И долго будешь издеваться над раненым дорожным покрытием?       Генри не захотел оборачиваться, но и вести себя по-идиотски перестал.        — Это покрытие называется асфальт, — буркнул он в ответ.       Киллиан не подходил ближе, и любопытство мальчика победило. Он обернулся, чтобы посмотреть, что делает пират. Как оказалось, тот просто стоял и смотрел на небо.        — Я никогда не замечал, что Сторибрук не такой уж и маленький, — пропел Крюк, обводя глазами развалины домов. — А ты?       Генри сделал вывод, что у пирата либо очередной приступ философских размышлений, либо это такая попытка подойти к теме издалека. Надо признать, не очень удачная.        — Но и не большой, — мальчик насупился. — Киллиан, что ты хочешь мне сказать? Хочешь защитить моих мам передо мной? Не надо.        — Оу, полегче, парень! — Киллиан выдал ту самую широкую ухмылку во все лицо, которую женщины находили очаровательной. — Зачем так сразу к самому главному?        — А есть смысл тянуть?              Пират поджал губы и сделал вид, что очень серьезно задумался.        — Нет, пожалуй, нет, — он помотал головой. Генри кивнул и собрался уходить, когда Киллиан окликнул:        — Генри, погоди минутку.       Мальчик нехотя остановился. И то, что сказал Джонс, заставило его обернуться в изумлении.        — Мы все неправы насчет тебя, — заметив, что его стали слушать, Киллиан продолжил, и теперь на его лице не было и следа веселости. — С этими проклятиями, сражениями, приключениями, прочей головной болью, никто не заметил, как быстро ты вырос. Нет, я не могу говорить за всех… но я уверен, они со мной согласятся. Дело не в том, что тебя считают слабым, или беспомощным, или глупым. Просто все привыкли тебя оберегать, привыкли, что ты маленький мальчик. И никто не успел за тобой, не увидел, что ты уже взрослый парень. В общем… — Киллиан взмахнул рукой, как бы показывая, что его аргументы закончились. — Не обижайся на своих мам, они не недооценивают тебя, а просто не могут смириться с тем, что ты вырос.       Генри внимательно смотрел на Киллиана, пока тот говорил. Мальчику показалось, что слова эти относятся не только к нему самому, будто Джонс говорил еще о ком-то. Потому что тень тоски и давней боли в глазах мужчины просто не могли относится к нему, к Генри.       И тем не менее, мальчик был согласен с Киллианом — в том круговороте, который завертелся с самого появления Эммы в Сторибруке, вполне возможно, что взрослые считали его тем же десятилетним малышом. Генри вздохнул — и из легких будто ушел не только воздух, но и его волнения, обида, показавшиеся теперь такими необоснованными.        — Ладно, — еще раз выдохнул он. — Я извинюсь. Но позже! Пусть хоть некоторое время обо мне подумают.       Киллиан натянуто ухмыльнулся своей кривой улыбкой.        — Вот это чем-то напоминает настоящего подростка! — мужчина поиграл бровями, будто что-то задумав. — Куда сейчас направляешься?       Идея пришла спонтанно.        — Думаю проверить со стороны леса, насколько серьезны обрушения. И заодно узнать, не попал ли кто под обвал.       Киллиан как-то резко напрягся.        — М-м-м… — он облизнул губы. — А давай я схожу проверю? Если будет что-то интересное…       Закончить Джонс не успел, будучи прерван новой вспышкой злости Генри, очевидно, отголоском его недавней обиды:        — Что, и ты боишься меня отпускать? А ведь только что говорил… Да плевать на вас, сам разберусь!       Генри никогда прежде не видел Крюка настолько обеспокоенным чем-либо, а пират, в свою очередь, и подумать не мог, насколько сильно мальчик способен разозлиться. Миллс твердым шагом направился в сторону леса, а Киллиан пошел за ним по пятам, пытаясь оправдаться.       Конечно, его попытки не венчались успехом. Весь путь до соснового бора Генри молчал, игнорируя пирата. Тому в итоге пришлось замолчать тоже, поскольку слова не имели смысла. Примерно через двадцать минут пути, Киллиан приготовился возобновить свою речь, когда вдруг Генри остановился. Мальчик впился взглядом во что-то, расположенное левее, за деревьями, и Джонс посмотрел в ту же сторону.        — Что там?       Генри не ответил, а только молча пошел к обнаруженному. Киллиан последовал за ним, и, наконец, заметил то, что привлекло внимание мальчика.       На месте когда-то ровной поверхности появился глубокий овраг, заполненный камнями и песком. Земля, покрытая густым зеленым мхом, резко обрывалась вниз и уходила на несколько метров вглубь. Этот совсем свежий овраг начинался в нескольких метрах от того места, где стояли Крюк и Генри, и уходил дальше в лес; его конец, где заваленный туннель выходил на поверхность, можно было рассмотреть.       Генри дернулся было подойти ближе к краю, но Киллиан перехватил его руку и удержал мальчика на месте.        — Давай-ка лучше посмотрим, не завалило ли кого-нибудь, — показалось, или в его глазах и голосе прозвучала сильная взволнованность? Казалось, Крюк точно знает, что в туннелях кто-то был, но зачем-то это скрывает.       Все еще не говоря ни слова, Генри повернул и пошел вдоль оврага, держась и от края, и от Крюка на почтительном расстоянии. Киллиан со вздохом достал из кармана телефон и стал звонить Эмме, чтобы сообщить о находке — и заодно о том, что Генри немного успокоился.       Они шли не быстро, внимательно вглядываясь в ту часть оврага, которую могли увидеть. Генри постарался отойти от Киллиана подальше, но и Крюк не хотел нагонять его. Потому что не хотел видеть то, что мог увидеть, и тем более не хотел, чтобы Генри о чем-то догадался. Если… это случилось, лучше никому не знать правды.       Чем ближе к концу обрушившегося туннеля, тем все увереннее в груди Киллиана полыхала надежда — вдруг она успела добежать? Вдруг она выжила, как выживала все эти годы? Вдруг исчезла, также незаметно, как появилась?       Надежда стала совсем ощутимой, когда Генри остановился. Значит, он дошел до конца, но так ничего и не обнаружил, и она либо сбежала, либо…        — Киллиан! Сюда! — закричал мальчик, заставив Крюка вздрогнуть. Его вообще было сложно хоть чем-то напугать, тем более неожиданностью, однако сейчас пират испытал страх, который, как он надеялся, успел исчезнуть.       Генри рванулся к оврагу, забыв о возможной опасности, и Киллиан поспешил вперед, наверное, впервые в жизни на негнущихся ногах.       Здесь овраг уже заканчивался, его глубина не достигала и метра, а обрушенные валуны и грязь остались чуть позади. Генри присел на корточки и стряхивал мелкие камушки со спины кого-то, безжизненно лежащего на песке. Киллиан пораженно застыл на месте, узнав растрепанный темный хвост и одежду чернильного цвета. Он не знал, что чувствовать — облегчение? Непонимание? Радость? Или скорбь?..       Мальчик поднял на него перепуганные глаза; во всем его виде сквозила растерянность — Генри не знал, что надо делать.       Собственно, Киллиан тоже не знал. И тут, слава богу, раздался спасительный голос:        — Киллиан? Генри?       Эмма быстрым шагом приближалась к ним. За ней шагали все те же лица: Реджина, Робин, Дэвид, теперь еще Мэри Маргарет. Заметив, что Генри в овраге, Свон переменилась в лице и ускорила шаг. Киллиан перевел на нее остекленевшие глаза.        — Он в порядке, но там… — мужчина не узнал собственного охрипшего голоса. Но никто не обратил на него внимания, все подскочили к краю оврага и уставились на девушку, лежащую внизу.        — Живая? — спросила Мэри Маргарет тревожно.       Дэвид и Эмма поспешили спуститься вниз, Генри отошел в сторону, с беспокойством глядя на пострадавшую. Дэвид прижал пальцы к шее девушки.        — Живая, — констатировал он, и все выдохнули с облегчением.       Девушка лежала на животе, щекой прижималась к земле, а густые волосы растрепались так, что закрывали ее лицо. И теперь все присутствующие задались другим вопросом: кто это?       Эмма осторожно потрясла неизвестную за плечо. К еще одной волне радостных выдохов, девушка пошевелилась. Все взгляды направились на нее.       Незнакомка напрягла руки и осторожно приподнялась на предплечья, волосы упали по бокам лица, все не позволяя определить личность. Впрочем, Эмма уже поняла, что не видела эту девушку раньше. Та же, поняв, что не одна, повернула голову и подняла взгляд на стоящих вокруг нее людей. Волосы мешали ей видеть, и девушка легонько мотнула головой, стряхивая их с глаз.        — Ты кто? — мягко спросила Эмма, и глаза посмотрели на нее. Свон едва удержалась, чтобы не отшатнуться — эти глаза… синие, похожие на сапфиры. Они такие знакомые…        — Я… — голос девушки не сразу прорезался, и имя прозвучало лишь частично, но его вполне можно было расслышать, — Тереза…       И это было все, на что хватило сил девушки. Руки скользнули по песку, голова упала на землю. Камелот, несколько месяцев назад.       Добрая служанка уложила девочку на свою постель, умыла ей лицо и руки, напоила отваром укрепляющих трав. Лайле даже стало неудобно, что ей приходится обманывать такую милую девушку. Что поделаешь, каждый борется за свою жизнь.       Сквозь пелену, которую Лайла сама же возвела в своих глазах, она заметила, что на голове девушки платок, полностью скрывающий волосы.       Притворяться больной пришлось довольно долго, чтобы не возникло подозрений. Все эти часы девушка ухаживала за неожиданной гостьей, говорила ей ласковые слова, успокаивая. Наконец, Лайла решила заканчивать Большой театр и переходить к Малому. Она открыла глаза, слегка улыбнулась. Служанка, заметив это, улыбнулась в ответ.        — Здравствуйте, мисс! Как вы себя чувствуете?       Лайла облизнула губы.        — Благодарю вас, — она говорила слабым голосом. — Мне уже гораздо лучше.        — Что же с вами приключилось? — в искренних сине-зеленых глазах было столько участия, что Лайла снова почувствовала вину.        — Я плохо помню… Я подходила к замку, и у самых ворот… — судорожный вздох. — На меня напали какие-то люди… Они постоянно смеялись…        — Не нужно! — остановила ее девушка. — Не вспоминайте, не надо. Все уже закончилось.        — Я улизнула в самый последний момент, — шепотом продолжила Лайла, будто бы не слыша ее. — Если бы я не успела…        — Прошу вас, не надо! — умоляла милая служанка. — Не пугайте меня еще больше, иначе я сама потеряю сознание!       Лайла замолчала и улыбнулась, невольно отметив про себя, что цель все ближе.        — Еще раз спасибо. Как ваше имя, сударыня?       Девушка залилась краской и смущенно опустила глаза. Еще ближе.        — Что вы! Какая же я сударыня…       Скоро будешь, подумалось Лайле.        — Меня зовут Златовласка, — ответила девушка, не поднимая глаз. — Друзья и родные называют меня Жанетт.       Вот это имечко! Надо же было так пошутить над блондинкой! Лайла представилась тоже:        — А я Роуз, — вполне приемлемое имя. — Я пришла сюда к моему брату, — голос осекся. — Он служит в замке и обещал помочь и мне найти работу.        — А как зовут вашего брата? — оживилась девушка. — Вдруг я его знаю!       Боль в груди была просто дикой, когда Лайла называла имя:  — Лиам, — нет, назвать то, другое, было бы еще больнее. Да и опасно, ведь он где-то здесь.       Жанетт сдулась.        — Нет, я о таком не слышала.       Девушки посидели некоторое время молча. Затем Жанетт поднялась со словами:        — Хотите, я постираю ваше платье? И подошью, оно ведь порвалось.       Лайла решила, пора.        — Конечно, я буду благодарна. Только… давай на «ты»?       Служанка снова смутилась, но явно была довольна таким предложением.        — Хорошо.       Она убежала в соседнюю комнатку, послышались звуки воды, наливаемой во что-то. Едва Жанетт скрылась за полупрозрачной занавеской, Лайла перестала глупо улыбаться и поднялась. Вроде бы, не видно.       Девочка вытащила из потайного кармана платья платок и флакончик с химическим раствором, стащенном еще… неизвестно, когда, в общем. Она открыла крышку и быстро смочила жидкостью белую ткань. Жанетт не было видно.       Лайла поднялась с кровати и очень тихо подошла к проему, в котором исчезла служанка. Руку с платком девочка спрятала за спиной, второй рукой приоткрыла занавеску. Жанетт стояла спиной ко входу, но когда в комнатку проник лунный свет удивленно обернулась.        — Роуз? — она выпучила сине-зеленые глаза на девочку без тени страха. — Ты зачем встала?       Бросив на нее взгляд, полный сожаления, Лайла прижала к лицу служанки платок. Та сдавленно вскрикнула, а потом ее глаза закрылись, и девушка упала без чувств рядом с тазом, полным мыльной воды. Сторибрук.       Лайла пришла в себя, и одного взгляда хватило, чтобы понять — она в гостинице.       Стены, потолок, постельное белье — все это было неброских светлых оттенков, скудная мебель, выполненная из простого коричневого дерева, не сохраняла в себе признаки постоянного обитания. Какие бы то ни было вещи совершенно отсутствовали.       Лайла подметила, что комната довольно чистая, но судя по тончайшему слою пыли на комоде и зеркальной раме, убирались здесь не в прошедшие два дня. И все равно было гораздо светлее и уютнее, чем в съемных комнатах, где жила девочка до этого.       Впрочем, однажды она бывала и в такой же светлой гостинице — когда в первый и единственный раз посещала мир без магии.       Дверь приоткрылась, и тогда только Лайла осознала, что лежит в кровати, под очень тонким одеялом. Одежды на ней… Ну, ее одежды не было. Зато была еще более тонкая, чем одеяло, сорочка. Волосы ей кто-то распустил и, возможно, даже расчесал. Это сразу вызвало приступ гнева — никто не смеет без ее ведома расчесывать ее волосы! И уж тем более, распускать! Лайла так привыкла к удобному хвосту, что даже для сна не могла снять резинку.       Анализ собственного внешнего вида не порадовал. Придется встречать неизвестного гостя как есть, подумала Лайла.       Через приоткрытую дверь на нее внимательно посмотрели глаза, принадлежащие коротко стриженой женщине среднего роста. На вид ей можно было дать лет тридцать пять, а то и меньше. Женщина, заметив, что Лайла проснулась, на секунду отошла от двери; послышалась фраза, похожая на:        — Эмма, она пришла в себя.       После чего женщина вошла в комнату. На ее миловидном лице заиграла улыбка, которая сделала ее щеки похожими на щеки хомячка.        — Здравствуй, — доброжелательно поздоровалась женщина и присела на край кровати. Лайла не отвечала. Она прекрасно знала, что можно найти в тихом омуте, и пока не поняла, как относится к пришедшей.        — Как ты себя чувствуешь? — на лучистом лице отразилось легкое беспокойство, причем совсем неподдельное. Это поразило Лайлу, и девочка ответила честно:        — Неплохо, только голова болит, — подумав, она добавила: — Спасибо.       О ней так редко заботились, что Лайла совсем растерялась и не знала, как ей себя вести. Даже простое «спасибо», которое очень даже нужно было произнести, показалось девочке совершенно неуместным.       Дверь вновь открылась, и внутрь вошла еще одна женщина, полностью противоположная первой: очень высокая, длинноволосая блондинка, одетая не в светлые тона, а в темные, и в красную куртку. Но несмотря на все эти кардинальные различия, лицом они были очень похожи. Одинаково милые щечки, похожая форма подбородка… Сестры? Как-то трудно сказать. Неужели просто схожи внешне?        — Ну, привет, Тереза, — поприветствовав девочку, новая гостья встала рядом с кроватью. — Это ведь твое имя?       Лайла закивала, подавив желание облизнуть губы.        — Да.        — Как ты?        — В порядке.       Девочке хотелось узнать у горожан очень многое, но она знала, что желаниям придется потерпеть. В данный момент нужно просто ждать, когда ее спросят еще о чем-то. И долго ждать не пришлось.        — Меня зовут Эмма Свон, я здешний шериф, — представилась блондинка. — Ты не местная, так? Я должна задать несколько вопросов.       Лайла изобразила непонимание.        — Есть проблемы?        — Нет, никаких проблем, но с тобой случилось это неприятное происшествие, и мне нужно узнать все более подробно.       Брюнетка поднялась.        — Позову Дэвида, он тоже хотел присутствовать, — а потом она коснулось рукой плеча Эммы, приблизилась к ней и стала говорить что-то очень тихо, и с каким-то… наставлением, что ли. Лайла на секунду округлила глаза. Нет, это не может быть возможным, она ведь в мире без магии…       Хотя один только загадочный обвал заставляет в этом сомневаться.        — Что ж, — Эмма заняла место брюнетки, как только та скрылась за дверью. — Для начала расскажи, откуда ты, почему приехала в Сторибрук?       Девочка обрадовалась, что бывала в этом мире раньше и еще тогда успела сочинить убедительную ложь о себе. Она принялась за рассказ.        — Я сама родом из Пенсильвании, но уже долгое время живу в штате Мэн, — в прошлый раз был Мичиган. — Сюда я приехала для работы. Ну… маленький городок, вокруг лес, рядом море… — хорошо, что успела оглядеться!        — Для работы? — переспросила шериф, и в этот момент в комнату вошел высокий мужчина. Лайла подумала, что-либо у нее паранойя, либо очередной гость тоже имеет нечто схожее с блондинкой. А затем вошел мальчик, чуть младше самой Лайлы (физически, конечно), и в нем также были те же черты, что и у всех предыдущих.       Девочка склонилась к первому варианту.       Но не успела она ни поздороваться, ни ответить на вопрос Свон, как в номере появилась еще одна гостья — высокая темноволосая женщина с большими карими глазами, стреляющими подозрительными взглядами, и маленьким шрамом на губе. Она отличалась от остальных внешне, чему Лайла была несказанно счастлива.       Блондинка повернулась к ним и собиралась что-то сказать, когда вдруг добавилось еще двое посетителей: короткостриженая брюнетка вернулась, приведя с собой мужчину крепкого телосложения, который тоже отличался от других, и который сразу встал рядом с той, со шрамом.       Эмма Свон подскочила:        — Вы что тут все забыли?! Это же допрос, а не дружеское чаепитие!       Лайле тоже было интересно, хотя ее напрягло слов «допрос». Гости неуверенно переглянулись, но уходить они явно не собирались. В итоге блондинка со вздохом повиновалась большинству и разрешила им присутствовать. Мало того, она очень коротко рассказала им то, что уже узнала, и тогда все взгляды обратились на Лайлу, желая узнать ответ на уже прозвучавший вопрос.        — Я живу одна, — продолжила, наконец, девочка свою вымышленную, хотя и частично правдивую, историю. — Родителей и всю семью я давно потеряла. До шестнадцати лет я жила в детском доме, и вот уже несколько месяцев прошло, как я стала самостоятельной. И мне нужна работа, а лучший выход — маленький город.       Все взгляды моментально изменились с подозрительных на сочувствующие. Мало того — на понимающие! Стало ясно, все здесь, особенно шериф Свон, знают, какого быть на месте Лайлы. Вернее, Терезы, потому что вряд ли они путешествовали между мирами, в одиночку, и в течение двухсот лет.        — И… — блондинка облизнула губы, показалось, она сейчас заплачет. — И какую именно работу ты ищешь?        — Я готова устроиться, кем предложат, — девочка изобразила волнение и полную готовность.       Мужчина, который представился вторым шерифом, Дэвидом Ноланом, закивал, причем куда быстрее, чем следовало бы. Глаза его заполнились чем-то вроде… сожаления.        — Конечно, мы найдем для тебя вакансию, — Лайла растянула губы в улыбке. — Где твои документы?       Улыбка померкла.        — Они в моей сумке, а сумка… — пришлось сделать вид, что она сейчас заплачет. — О, нет! Моя сумка… она, наверняка, осталась где-то в туннелях! Там все документы, деньги…       Девочка всхлипнула, плача по несуществующей сумке, а Эмма будто о чем-то вспомнила. Ее вопрос опередил красочный голос брюнетки со шрамом:        — Расскажи, как ты вообще попала в те туннели?       И вновь все заинтересованно посмотрели на Лайлу. Девочка вытерла почти незаметные слезы и стала говорить, старательно играя смущение:        — Ну… мое любопытство… никогда до добра не доводило. Я, когда приехала, решила прогуляться по лесу. И там нашла большую нору. Я заглянула внутрь — а там туннель. И, в общем, я пошла внутрь… Не знаю, мне, честно, казалось, что я недалеко ушла! Но потом… — памятуя о событии, произошедшем потом, обиду изображать не пришлось. Конечно, об этом никто знать не должен. — Я услышала звук обвала. И побежала, но, видимо, заблудилась. И… вот.       Невольно Лайла поймала внимательный взгляд мальчика, стоящего у самой двери. Ей показалось, что именно такой взгляд, именно этих глаз она видела раньше…        — Понятно, — Эмма перебила ее мысль резким вздохом. — Что ж, попробуем пока обойтись без документов. Поищем тебя в базе данных. Как твоя фамилия?        — Карт, — без запинки ответила девочка.        — Отлично, — Свон переглянулась с Дэвидом, в ее взгляде была уверенность. — Правда, у нас произошло ЧП, непонятное землетрясение, которое разрушило почти весь город… Если ты не против остаться в таких условиях, мы немного подумаем, и решим, куда тебя пристроить. А пока ты должна отдыхать, хорошо?       Лайла кивнула и выдавила улыбку, хотя изнутри ее распирало чувство, состоящее из осознания, ужаса и страха. Она попыталась спросить будто невзначай:        — Давно у вас это? В смысле, землетрясение?        — Нет, не совсем, — протянула Свон, словно ее застали врасплох. — Сегодня, получается, третий день. Раньше такого никогда не было.       Ободряюще улыбнувшись, женщина встала, Дэвид тоже поднялся. Все присутствующие зашевелились, некоторые вышли сразу, другие пожелали девочке выздоровления, и только потом покинули комнату. Когда шериф Свон вышла, а она была последней, Лайла перестала улыбаться.       Третий день. У нее совсем не остается времени.

* * *

       — Ну, что скажешь? Правду говорит?       Эмма и Дэвид слегка отстали от остальных и тихонько переговаривались о прошедшем допросе. Свон вздохнула и посмотрела на отца в поисках поддержки.        — Я чувствую, она знакома с магией! Но я не знаю, лжет она или нет.       До встречи с этой девочкой обмануть ее смог только один человек.[1] И очень странно, что второй оказалась именно она, так на него похожая. Камелот.       Якоб, Лайла и бессознательная Жанетт ехали в повозке в неизвестном направлении. Точнее, направление было известно одному Якобу; парень утверждал, что они сойдут, не доезжая до места назначения.       Когда они выехали из города, сердце Лайлы словно бы загорелось. Всю дорогу она, почти не мигая, смотрела на удаляющийся замок короля Камелота, где остался ее брат, и отвела глаза, только когда очертания башен исчезли вдали. Это так больно, снова оставлять его, теперь уже по собственному желанию. А если что-нибудь пойдет не так? Если она только что своими руками отказалась от последней возможности увидеть брата?       Очнувшаяся Златовласка помогла отвлечься от мрачных мыслей. Бедная служанка не сразу поняла, где находится, а когда поняла, испугалась так, что чуть снова не упала в обморок. Лайла попыталась успокоить девушку, объяснить все, но та не слушала, а только сидела в самом дальнем углу повозки, прижав к себе колени, и плакала.       Якоб вообще не пытался с ней заговорить, даже когда Лайла представила его, как своего брата Лиама (это было особенно больно). Жанетт и Лайлу тоже не слушала, и только когда стало светать, она произнесла первые несколько слов за всю дорогу:        — Ты меня обманула.       А потом еще, введя друзей в полное замешательство:        — Вы похитили меня.       Даже и отрицать это нельзя, ведь это правда. Но так неприятно… Словом, Лайла и Якоб благоразумно молчали.       За время пути можно было многое обдумать либо хорошенько выспаться. Но Лайла не могла ни спать, ни думать — в голове крутился образ… его образ. Как он танцевал со светловолосой женщиной накануне на балу. Интересно, кто она? Очередная любовница или настоящая любовь? А вдруг невеста? В таком случае, любит ли он ее, или женится исходя из материальных соображений? А она? Просто любопытно, изменился ли брат, или все такой же. Вполне возможно, что больше Лайла его никогда не увидит, и она старалась убедить себя в том, что брат счастлив. Но не могла.       Наконец, Якоб заговорил, выводя девочку из печальных раздумий:        — Скоро надо будет сходить. Тут недалеко есть магическое место, оттуда и перенесемся на остров.       Жанетт никак не отреагировала на его слова, но Лайле показалось, что пальцы девушки затряслись. Прошло около десяти минут, и Якоб дал знак спускаться.       Конечно, похищенная служанка пыталась противиться, но Лайла быстро убедила ее, что спорить не стоит. В этот момент она поймала взгляд Якоба, говорящий: «вот затем мне и нужна была твоя помощь».       Троица дружно спрыгнула с повозки. Якоб пошел в сторону леса, девушки шли за ним. Златовласке пришлось связать руки, чтобы было удобнее вести ее.       Вскоре они вышли на полянку, уже освещаемую лучами восхода. И на этой полянке была не только трава — на ней стояли кольцом высокие камни.       От этого места так и веяло магией; благодаря своему амулету, Лайла могла чувствовать подобное. В слабом и нежном освещении поляна и валуны выглядели очень таинственно.       Якоб прошел вперед и встал примерно в середине этого круга, Лайла потянула трясущуюся Жанетт за собой. Ей очень хотелось как-то утешить девушку, но она не знала, как, потому что не хотела ей врать.       Парень посмотрел на них и тихонько спросил:        — Готовы?       Лайла кивнула, горничная не реагировала. Ее милое лицо сейчас все было мокрое и искаженное слезами. Якоб вздохнул и одними губами произнес несколько витиеватых слов.       В первое мгновение не произошло ничего. А потом из ниоткуда возник сапфирово-синий вихрь и подхватил троих путешественников, унося в неведомую даль… Сторибрук.       Лайла старалась шагать очень тихо, но половицы то и дело поскрипывали. Она надеялась, что люди в гостинице не настолько внимательны, чтобы придать этому значение.       У нее оставалось всего несколько часов. И она понятия не имела, где искать то, что нужно волшебнику. Как в принципе это может находится в мире без магии?       Отыскать одежду не составило труда — любимые кожаные брюки, куртка и черная футболка оказались в шкафу, — а вот с резинкой для волос возникла проблема. Да и оружия за поясом не оказалось; видимо, пистолет остался в шахтах заодно с выдуманной сумкой.       Словом, Лайла не могла почувствовать себя Лайлой в полной мере, но и выбора не было. Она передвигалась по коридору на втором этаже трактира очень осторожно, то и дело оглядываясь, готовая в любой момент сорваться с места и побежать.        — Эй! — раздался голос позади нее, то, чего девочка и ожидала. Несмотря на готовность, она все равно испугалась и повернулась так резко, что волосы на мгновение закрыли ей обзор. Когда черные кудри упали, позволяя увидеть обладателя голоса, Лайла нахмурилась. Вопреки ее опасениям, то был всего лишь мальчик, уже виденный ей раньше.        — Ты что, сбегаешь? — поинтересовался он.        — Нет, конечно, прогуляться вышла, — насмешливо ответила девочка. Пацан не стал обижаться, а спросил:        — Зачем? В смысле, зачем ты обманываешь? И сейчас, и тогда?       Лайла подняла бровь.        — Кто сказал, что я обманываю?        — Это ясно.        — Ты ошибаешься, — девочка не сдержала кривой усмешки. — А может и нет. В любом случае, тебе-то что за дело?        — Хочу помочь.       Лайла фыркнула. Никто и никогда не помогает просто так! Либо он хочет попросить что-то взамен, либо он одинок, и ему попросту нужно занятие.        — Мне не нужна помощь, благодарю! — она пошевелила бровями. — Хотя ты молодец, оказался умнее взрослых. Думаю, и еще кое-что ты поймешь так же легко, — Лайла подступила к нему. — У тебя два варианта: не говори никому, что видел меня и не поднимай тревогу, или я тебя убью.       Мальчик не засомневался в правдивости обещания, не испугался, и не высмеял эти слова, а просто удивился:        — Так легко говоришь об убийстве? Причем явно на полном серьезе… Думаю, спрашивать, кто ты, будет глупым поступком?        — Говорю же, ты умный, — Лайла мило улыбнулась. — Так что выбрал?        — Я тебя не выдам. Клянусь.        — Верю.       Лайла подмигнула, будто заигрывая, и поспешила уйти, но была остановлена внезапным вопросом:        — Мы можем заключить сделку?       Девочка в изумлении повернулась к нему; это действие было вызвано одним лишь любопытством — что обычный мальчик может ей предложить? Уж явно у него в карманах не затыканы волшебные зелья. Лайла снова подняла бровь, выражая крайнее недоумение.        — Только что ты избавился от вероятности быть убитым. И сразу хочешь поставить мне условие? Мы же, вроде, поняли, что умный. Неужели я-таки ошиблась?       Мальчик покачал головой.        — Нет, я не хочу ставить условия. Я, как уже сказал, хочу помочь. Потому давай так: я задам вопрос, и если он покажется тебе совсем глупым, ты уйдешь, и я тебя не выдам. А если не покажется — то ты скажешь, что тебе нужно, и я помогу.       Лайла поджала губы.        — Надеюсь, твоя клятва не рассказывать никому о моем побеге в любом случае будет в силе. Что ж, задавай свой вопрос.       Очевидно, мальчик все-таки умный, потому что в этой сделке нет ничего, что могло бы угрожать Лайле — на первый взгляд. В конце концов, любой вопрос можно назвать глупым.       Но то, что он спросил, перед эти настороженно оглянувшись, подкосило всю уверенность Лайлы в чем бы то ни было.        — Ты здесь из-за магии?       Лицо девочки вмиг стало из насмешливого пораженным.        — Да нет, вопрос не глупый, — проговорила она, а глаза парнишки зажглись.        — Так я был прав! Ты не из этого мира, верно?       Лайла кивнула в ответ и добавила:        — Если честно, это землетрясение произошло из-за меня.       Мальчик тоже кивнул.        — Было и такое подозрение.        — Ты еще умнее, чем казался вначале!        — Так что тебе нужно? Я могу помочь?       Лайла по-настоящему серьезно задумалась. До заката совсем не много времени, и самостоятельно отыскать зелье она не сможет, особенно в почти полностью разваленном городе. Но сможет ли ей помочь этот мальчик?       Хотя, что она знает о нем? Пока только то, что он достаточно умный для своего… а может, он подобен ей, и потому такой умный? В любом случае, лучше, если хоть какая-то помощь у нее будет.        — Мне нужно найти волшебное зелье, — призналась Лайла. — И времени только до заката. Идеи есть?       Мальчик не думал долго.        — Есть. Но какое конкретно зелье?        — Это важно?        — Конечно! — неужто он и в зельях разбирается?        — Вот вам и мир без магии, — проворчала Лайла.        — Мир без магии, да, но в этом городе магия есть, — мальчик пожал плечами. — Долгая история.        — Ладно, идем, а то меня могут хватиться. По дороге объясню подробнее.       Она подскочила и стала сбегать по ступенькам, мальчишка следовал за ней.        — Кстати, я Генри. А тебя как зовут?        — Я же гово… — и тут же до нее дошло, что об обмане насчет имени он тоже догадался. Лайла зарычала. — Это важно?!        — Если хочешь, буду звать тебя Тереза.       Взвесив «за» и «против», девочка остановилась на середине лестницы; Генри едва не врезался в ее спину. Лайла повернула голову и представилась:        — Меня зовут Лайла.        — Говоришь, лавка Темного мага?       Они сидели за руинами какого-то дома, осторожно выглядывая на полуразрушенный магазинчик Голда. Согласно словам Генри, здесь заправлял Темный маг, с которым у Лайлы были свои счеты. Видимо, она забыла придать лицу беспристрастное выражение, потому что мальчик спросил:        — Ты знаешь его?        — Да, имела одно дельце, — девочка сжала зубы.        — Обманул? — Генри смотрел с сочувствием. — Он всех обманывает. Вначале говорит одно, а потом требует совсем другое, непомерную цену.       Лайла покачала головой, а ее рука невольно потянулась к висящему на шее амулету. Именно за него она может поблагодарить Темного, за возможность искать брата вечность. И, кажется, эта вечность подходит к концу. Проблема в том, что каким будет этот конец опять зависит от проклятого Темного!        — Нет, со мной все было наоборот. Это он не отдал долг, — Генри выпучился. — Не важно! Ты уверен, что сможешь его отвлечь?       Мальчик лукаво улыбнулся с видом «уж поверь», но к сожалению, такие взгляды обычно быстро перетекают в «оно само!».       Со вздохом Лайла махнула головой в сторону лавки, отправляя Генри туда. Мальчик вышел из-за развалин, придав себе уверенный вид, правда, слегка переборщил. Зачем так выделываться?! Все ведь испортит!       Девочка вздохнула и стала ждать. Вот он открыл дверь и вошел внутрь. С такого расстояния нельзя было рассмотреть, что происходит в окнах, и Лайле ничего не осталось, кроме как смотреть на дверь и гадать, выйдет оттуда один Генри, вдвоем с Румпельштильцхеном, или же вылетит его труп.       Ей показалось, что прошло несколько часов — на деле же это были минуты, — когда дверь, наконец, открылась вновь. Генри выскочил первым с крайне встревоженным видом, а за ним вышел… мужчина. В первый момент Лайла не поняла, кто это, но потом до нее дошло, что это все тот же Темный маг. Только преобразившийся. Прическа не слишком изменилась, лишь стала немного аккуратнее, а вот одежда и, особенно, кожа потерпели кардинальные изменения.       Впрочем, одно осталось неизменным — аура зла, которую Лайла чувствовала отсюда. Признак Темного мага.       Генри уводил Румпельштильцхена куда-то в сторону леса. Судя по всему, мальчишке удалось сделать то, о чем они договорились, и это очень удивило Лайлу. Но времени на размышления не осталось — мужчина и мальчик уже скрылись за развалинами. Будь что будет, подумала Лайла и побежала к лавке, которую маг даже не потрудился запереть.       Девочка ворвалась внутрь и тут же забегала глазами — в магазинчике оказалось так много самых разных вещей! Тут и за неделю нельзя будет что-то найти! Особенно учитывая, что половина крыши поломана землетрясением, а две третьих части товаров магазина валяются на полу, а также явно не на своих полках. Лайла не успела даже толком оглядеться, как из соседней комнаты выскочила молодая женщина. Она явно ожидала увидеть кого-то другого, потому что обнаружив Лайлу совершенно растерялась.        — Вы… вы что-то хотели? — выдавила женщина, наконец.       Лайла пребывала в похожем состоянии. Она стрельнула глазами в одну сторону, в другую, и вот обнаружила то, что может ей сейчас пригодиться.        — Да-а, — протянула девочка, делая шажок вправо. — Я ищу одну вещь…       Она схватила с прилавка меч, до этого, видимо, висящий на стене, и твердой рукой направила на женщину. Та растерялась еще сильнее и уставилась на Лайлу.        — И ты поможешь мне ее найти.       Генри честно пытался.       На самом деле, у него даже почти получилось — он довел Темного до самого леса. Но уже там Румпель догадался, что его надули и нарочно выпроводили из лавки.       Конечно, Генри не рассказал ничего, да и Темный был так обеспокоен за Белль, оставшуюся в лавке, что сразу поспешил назад. Был бы он честным человеком, он бы перенесся с помощью магии, но, очевидно, сохранить тайну для него важнее, чем сохранить жизнь Белль. Или он все-таки доверяет Генри?       Оставшись один, мальчик вздохнул, в надежде, что Лайле хватило того времени, которое он выиграл.       «В следующий раз не буду говорить, что по лесу раскиданы золотые нити».       Так, отлично. Сколько тут этих банок? И зачем ему столько?!       Лайла нахмурившись просматривала этикетки. Еще в бытность служанки ведьмы она научилась немного разбираться в зельях, но эти были совершенно разными, будто не то, что из разного времени — из разных миров. Может, так оно и было.        — Ну что, довольна? — насмешливо поинтересовалась та, кого звали Белль.       Лайла не ответила. Она как раз наткнулась взглядом на одно хорошенькое заклинание, которое ей пригодиться совсем скоро. Девочка, ухмыльнувшись, сунула зелье в карман, другой рукой все еще держа меч, что, в свою очередь, лишал Белль, прижатую к стенке, возможности двигаться. И все равно женщина смотрела на нее едва ли не скучающе, будто в нее каждый день тыкали мечом.[2]       Внезапно Лайла заметила нужную склянку. Она схватила баночку и жадно впилась глазами в символ на этикетке, который означал «понимать язык животных». Девочка сунула это зелье в карман, а то, которое спрятала перед этим, вытащила. Зелье «забвение», действием стирающее всего лишь десять минут воспоминаний. Очень вовремя.       А потом она заметила еще одну склянку, чуть меньше других, спрятанную среди рядов других, стоящую чуть позади. Этот символ она помнила хуже, но зато была очень четкая надпись на латыни.       Лайла почувствовала, что ее губы растягиваются в злорадной усмешке, а брови сами собой вздымаются вверх и выстраиваются в кривую дугу. Ох, Темный, месть будет сладка! И так жестока, как ты никому и никогда не смог бы отомстить!       Взглянув на Белль, девочка подмигнула ей, женщина явно не поняла ничего. А когда поняла, было поздно — розово-голубой поблескивающий порошок уже полетел ей в лицо. Белль закашлялась, искорки осели на ее коже, на волосах, но очень быстро стали испаряться.       Лайла приблизилась и посмотрела в глаза женщины.        — Думаю, ты станешь очень хорошей мамой. Уже скоро, поверь, — не успела та осознать ее слов, как на голову ей упала новая порция заклинания, на этот раз золотистая. — Особенно хорошо, если вы назовете сына Бэем, — добавила девочка осипшим голосом.       Сказав так и оставив Белль все забывать, Лайла поспешила исчезнуть, потому что уже слышала открывшуюся дверь и быстрые шаги. Остров Веттербока.       Когда синий вихрь рассеялся, Лайла обнаружила, что стоит в огромной зале богатого дворца. Сразу стало ясно, что его не сравнить с замком Артура — потолки выше, места гораздо больше, позолочено либо усыпано бриллиантами все, что только может быть.       Жанетт вместе с ней окидывала залу восхищенным взглядом, а Якоб шикарности этого места совсем не удивлялся. Парень будто бы искал кого-то глазами.       И нашел.        — Якоб! — нежнейший голос раздался откуда-то сверху, и все трое подняли головы.       По богатой лестнице спускалась девушка. Правильнее сказать, соскальзывала — ее движения были плавными и грациозными, легкое белоснежное одеяние особенно придавало ей сходство с лебедем. Медные волосы развевались от быстрого движения, как развивалась и ткань платья, от чего было ощущение, что девушка летит, а это ее крылья. Очаровательное личико было полно счастья.        — Якоб, ты вернулся! — никто не успел опомниться, как это нежное, словно пушинка, чудо порхнуло в объятия парня. Тот от радости будто ничего не соображал.        — Мими… — проговорил он сквозь улыбку. — Как же я скучал…       Лайла и Жанетт почувствовали себя лишними. Но это не продлилось долго — по всей зале пронесся громогласный голос:        — Миранда!       Девушка отпрянула от возлюбленного, смущенно пряча глаза. Якоб наоборот сжал руки в кулаки и уверенно смотрел на парадную лестницу, с которой размеренно спускался высокий мужчина в богатых одеждах.       Лайла сразу поняла, что это за человек — волшебник Веттербок. А еще она поняла, каков он характером — похож на Румпельштильцхена, только более величественный. И живет не ради развлечения, а ради власти, ради денег.        — Якоб, — его низкий бас стал угрожающим, вместе с тем не теряя царственности, — ты возвратился. Выполнил ли ты мою просьбу?       Просьбу?! Да ты же и выбора ему не оставил, злодей!        — Да, Ваше Величество, — холодно ответил Якоб.       Теперь только Лайла поняла: они привели эту милую, эту нежную, невинную девушку… к этому монстру! И это они подвергли ее, маленькую Жанетт, свадьбе с ужасным человеком, Веттербоком! Лайла перевела на девушку испуганный взгляд. Та стояла бледная, как снег, в прекрасных глазах ее была мутная пелена.       Лайла судорожно выдохнула. Что она наделала?..       Внезапно волшебник оказался рядом с ними, еще внезапнее, чем этот фокус проделывал Темный маг. Обе вздрогнули. Веттербок смерил Лайлу презрительным взглядом, а затем, не успела девочка опомниться, сорвал с головы Жанетт платок. По плечам девушки рассыпались… золотые волосы.       Да, действительно золотые!       Лайла выпучила глаза, в не меньшем шоке пребывал и Якоб. Оба они понятия не имели, кого похитили! Это не просто девушка… Потому-то Веттербок и хочет на ней жениться! Какой еще волшебник может похвастаться огромным дворцом, одеждами из драгоценных камней, личным островом, да еще и женой с золотыми волосами!       Златовласка, которую именно так и нужно было бы называть, не двигалась и не смотрела в глаза Веттербоку. Волшебник коснулся переливающихся прядей, а затем повернулся к дочери.        — Миранда!.. Мими, дорогая, проводи эту юную леди в ее покои и прикажи, чтобы ее привели в порядок и нарядили.       Принцесса сделала книксен, осторожно взяла Златовласку под руку и повела на верхние этажи. Когда в зале остались только Якоб, Лайла и волшебник, парень храбро спросил:        — Ваше Величество, я свое обещание выполнил. Выполните ли вы свое?       Веттеробок посмотрел на него. Лайла приготовилась, что сейчас колдун попросту сдует Якоба, превратит его в пыль, но он только рассмеялся.        — Конечно, Якоб! Я даю тебе свое согласие и благословение! — тот смотрел недоверчиво. — Вы с моей дочерью поженитесь через месяц, сразу после моей свадьбы.       Якоб поклонился, скрывая радость и сомнение, сверкающие в его глазах. Волшебник совсем не замечал Лайлу, он уже собрался уйти, когда парень снова его окликнул.        — Простите, Ваше Величество, если я прошу многого… Но вот эта девушка, — он взял Лайлу под руку и подвел к волшебнику, та нехотя сделала книксен. — Это моя старая подруга. Ее имя Грэта. И она помогла мне найти вашу невесту. Не могли бы вы быть так благосклонны и наградить и ее?       И снова Лайла уверилась, что сейчас их не станет. Однако Веттербок, внимательно поглядев на нее, быстро согласился. Даже слишком быстро…       Волшебник, как и попросила его Лайла, только взмахнул рукой, и посреди залы вспыхнуло синее пламя. Портал в мир, где теперь находился ее брат. Якоб, улыбаясь до ушей, похлопал девушку по плечу и собрался прощаться. Как вдруг он замер на месте, словно застыл. Лайла смотрела в глаза Якобу, звала по имени, но никакой реакции не было. Тогда она повернулась к волшебнику.       Веттербок смотрел на нее все так же внимательно. И Лайла быстро поняла, что означает этот взгляд.        — Я слушаю, — только и произнесла она. Мужчина кивнул, не отводя глаз.        — Я даю тебе ровно три дня, Лайла, — девочка вздрогнула. — За это время ты должна найти брата, и на закате третьего дня ты, а также те, кто окажется рядом с тобой, перенесешься на мой остров. Но кроме того, в мире, куда ты попадешь, ты должна найти для меня волшебное зелье. Это зелье, дающее способность понимать язык животных. Если его не найдешь за три дня, то заклинание подействует иначе — оно станет смертоносным. Тебе ясны мои условия?       Лайла быстро закивала.       В тот же миг Веттербок исчез, а Якоб весело произнес:        — Слушай, я вот, что всегда хотел у тебя спросить… Грэта — твое настоящее имя?       Девочка перевела глаза на друга, пытаясь придать себе спокойный вид. И даже смогла усмехнуться и подмигнуть.        — Не-а!       Она развернулась и бросилась в синий костер. Сторибрук.       Лайла стояла на опушке леса, там, где недавно полыхал пожар, вызванный волшебной спичкой и остановленный присутствием ее брата. Девочка сжала в одном кулаке зелье, в другом — свой амулет. Она не могла признаться самой себе, что ее путь закончен. От разочарования хотелось плакать. Столько лет искать брата и найти таким. Она ведь почти поверила, что он изменился. А еще почти его убила.       Нет, Лайла была рада, что не убила Киллиана. Во-первых, жаль его новых друзей, новых родных, которые готовы идти за ним в Преисподнюю… Лайла ощутила жжение в глазах. Да, у него теперь новые родные, и она ему больше не нужна.       Во-вторых, это неправильно по отношению к самому Киллиану. Если он счастлив и забыл сестру, то бог его накажет. А если помнит о ней и жалеет — пусть мучается до конца жизни. Убивать его, родного брата, неправильно.       Да и Лайла, хоть и убивала раньше, не может позволить самой себе такой низкий поступок. Она не злодейка. И должна показать брату пример, хоть и в принципе должно быть наоборот: она оступится от мести, от того, к чему шла двести лет, спокойно отойдет в сторону поняв, что не нужна.       Девочка взглянула на небо, окрашенное в розоватые тона, с одной стороны уже потемневшее. Солнце сядет через несколько минут, она перенесется в королевство Веттербока, отдаст ему зелье — и будет совершенно свободна, как перед чистым листом. Одна мысль об этом вызывала в душе бурлящий страх, Лайла боялась даже пред ставить, что она будет делать, когда освободится от главной цели всей ее жизни. Но до этого момента оставалось еще несколько минут, и девочка старательно гнала от себя эти мысли.        — Лайла? — раздался до боли знакомый голос, который она так упорно старалась не вспоминать. Девочка повернула голову на звук, заталкивая подступающие слезы в глубину сознания.       Он стоял среди деревьев, такой же, каким она его помнила. Высокий, с взъерошенными волосами, в темной одежде, только добавился крюк вместо одной руки. Он не был пиратом, которого Лайла видела несколько лет назад в одном из морских портов, — он был ее братом. Теперь она это понимала.        — Лайла, что ты здесь делаешь? — столько искренней заботы в голосе… Только зачем?        — Я возвращаюсь туда, откуда пришла, — ответила девочка, к ее гордости, ровно. — Тебе лучше уйти, если не хочешь исчезнуть вместе со мной.        — Ты уже уходишь? — Киллиан попытался скрыть отчаяние, но, как всегда с ней, неудачно. — Мы же толком не поговорили…       Лайла пожала плечами.        — Твоя вина. Знаешь, я больше не обижаюсь, честно. И мне лучше уйти, без меня ты будешь счастливее. Зачем тебе обуза? У тебя новая семья.       Киллиан замотал головой.        — Нет. Ты все равно моя сестра, и все наши будут рады принять тебя, поверь! Мне потребовалось очень много времени, чтобы стать среди них своим, но они меня приняли — и тебя примут.       Лайла хотела ответить, но вдруг до них донесся еще один голос:        — Лайла? Ты почему… Киллиан?! — Генри выбежал из-за деревьев и уставился на странную парочку с видом крайнего недоумения. Эх, а Лайла так надеялась избежать объяснений с кем бы то ни было…        — Генри, что ты здесь забыл? — девочка почувствовала легкую панику, ведь время не стоит на месте. — Вы оба, уходите отсюда! Я перенесусь, как только солнце сядет, а заклинание может и вас захватить с собой!       Джонс, видимо, не мог определиться, как поступить, в то время как Генри переводил взгляд с одного на другую и силился понять, что происходит. Никто ничего сказать не успел — из леса раздались новые голоса, и к поляне прибежали Эмма, Дэвид и Мэри Маргарет.        — Генри, ты почему не дома? — Свон подскочила к сыну, потом воззрилась на Джонса, а потом, с еще большим удивлением, на Лайлу. — Киллиан?.. Тереза?!       Лайле хотелось заплакать от отчаяния. У нее оставались считанные минуты, а вместо того, чтобы избавиться от нежданных гостей, она только их прибавляла.        — Ну что вы все здесь делаете? — вскричала девочка, пятясь. — Уходите, сейчас же!..       Еще два голоса раздались позади нее:        — Тереза, а ты какого черта здесь? — ярая брюнетка приближалась к поляне с другой стороны вместе со своим верным спутником.       Лайла тихо завыла. Может, стоит сбежать? Киллиан им все объяснит… Да, пожалуй, так и стоит сделать. Девочка рванулась в кусты, мысленно умоляя солнце скорее закатиться. Позади раздались шаги преследования.       Она пробежала не больше ста метров, как вдруг наткнулась на последнего, кого хотела бы видеть.        — Мисс Карт, — прорычал Румпельштильцхен сквозь зубы. — Не хотите рассказать, что вы стащили в моей лавке?       Лайла будто оказалась в кошмаре, где куда ни повернись увидишь лица тех, кого надо бы избегать. Находясь в безысходности, девочка остановилась, сделав несколько шагов назад. Тут же ее нагнали Дэвид и друг женщины со шрамом, затем прибежал Генри, а потом и все остальные.       Классно! Отличная компания собралась! Самое то для путешествия в другой мир.       Лайла огляделась — ее окружили со всех сторон. Вообще супер! Главное, что Киллиан стоит абсолютно спокойно, хотя знает, что сейчас произойдет! И, разумеется, даже не пытается сказать, кто она такая.        — Ладно! — воскликнула девочка, от злости топнув ногой. — Сейчас солнце сядет, и я перенесусь в другой мир, захватив с собой всех, кто окажется рядом! Довольны?       Все восемь лиц дружно вытянулись, к ним постепенно приходило осознание. Причем с разной скоростью.       Наслаждаясь произведенным эффектом, Лайла горько ухмыльнулась. Она уже почувствовала легкий скрежет в груди, какой всегда возникал перед действием магии.        — Ты все-таки… — начала было говорить Эмма, когда вдруг Лайла вспыхнула изнутри синим светом.       Все закрыли руками глаза, ослепленные таким неожиданным сиянием. Лайла перестала что-либо соображать — такое сильное заклинание создал для нее Веттербок. Несколько человек, она не разобрала, кто именно, попытались отойти назад, но быстро распространяющаяся магия уже захватила их.       Смятение Лайлы быстро сменил опьяняющий восторг, сопровождающий заклинание; последнее, что она подумала перед совершением перехода, было: «Я слишком поторопилась от тебя избавиться». [1] — в этом я не уверена, но почему-то мне всегда казалось, что Эмму способен обмануть только Киллиан. [2] — и тут моя пошлая фантазия сказала: да, возможно)))