I found you, but you didn't try to find me

Остров Веттербока, месяцем ранее.        Голубая вспышка озарила скалистый берег, на который накатывались бушующие волны. Резкий порыв ветра взметнул листву деревьев, что росли чуть выше, а птицы, будто почувствовав выброс магии, с криком разлетелись по сторонам.        Стоило короткому синему всплеску погаснуть, на берег прямо с неба стали падать сразу несколько человек. Кто-то из них вопил, кто-то ругался, а кто-то с молчанием встречал стремительно приближающиеся скалы.        Но и это мгновение длилось немногим дольше вспышки, а потому крики, как и безмолвие, одновременно прервались глухими ударами и сдавленными охами.        Лайла приземлилась на колено и на локти, но по инерции все равно успела «поцеловать» лбом землю. Чувство было такое, будто в голове все взорвалось. Она поморщилась, подняла голову и со стоном обвела глазами берег. Нет, стонала девочка не из-за боли. От безысходности.        Лайле повезло, она приземлилась на довольно пологий участок берега. Ноги человека по имени Робин Гуд тоже были здесь, но верхняя часть его тела благополучно лежала на валунах неправильной формы. Генри упал на гальку, и теперь стряхивал особенно мелкие камушки с ладоней и смешно супился, пытаясь вытряхнуть часть этих же камней из волос. Эмму не было видно — только каблуки ее сапог по одну и вытянутые вверх ладони по другую сторону небольшого ущелья, образованного тремя или больше валунами. Киллиан выползал из-за холма; Темный сидел на большом камне, как на жердочке, и изумленно озирался. Лайла не смогла удержаться от мысленного злорадства в надежде, что Румпельштильцхен хорошенько шлепнулся на задницу.        Меньше всех с посадкой повезло самому вспыльчивому человеку из группы — брюнетке Реджине. Женщина, как выяснилось, упала в море, причем не в самой его мелкой части, и теперь шла к берегу, борясь с волнами и сопротивлением воды, совершенно мокрая и беспредельно злая. В битве с морем она явно проигрывала, потому что пока шла, навернулась еще несколько раз.       Оценив масштабы своей проблемы, Лайла простонала как можно громче, придавая голосу издевку и вкладывая в него все свое негодование:        — С мягкой посадкой! — она оттолкнулась ладонями от шершавой поверхности и встала на ноги. — И добро пожаловать, черт бы вас побрал.        Постепенно все подобрались ближе к девочке: кто-то подошел, кто-то спрыгнул, кто-то приполз. Непонимающие взгляды катастрофически быстро стремились к отметке «ярость».        Первой, кто озвучила общие мысли всех неожиданных попутчиков Лайлы, была Эмма.        — Может, объяснишь нам, наконец, что тут творится?        Лайла хмыкнула, будто бы легкомысленно, а на самом же деле призывала на помощь всю свою фантазию. Но едва она раскрыла рот, как громкий визг раздался откуда-то со стороны бушующих волн:        — Черт тебя дери, Тереза!!! Или как там тебя зовут?! Неважно! Можешь прощаться с жизнью!!!        Все присутствующие просто не могли заставить губы стянуться, когда на берегу показалась мокрая, взъерошенная, с размазанным макияжем и злая до смерти Реджина. Хотя Лайла и знала, что смех может обойтись ей слишком дорого, она все же не сдержала короткого «хик». Разумеется, Злая Королева, как девочка окрестила ее про себя, услышала, несмотря на шум моря.        Лайла всерьез обдумывала мысль сбежать, и только вспомнив, что все происходящее — результат ее прошлого необдуманного побега, девочка осталась на месте. К тому же, Робин успел подскочить к своей пассии и уже говорил нечто успокаивающее, заодно поправляя ее волосы. Кажется, он единственный, кого брюнетка не может случайно спалить.        И вот, когда всё немного улеглось, и даже сердитые взгляды перешли в более спокойные, Королева взвилась опять:        — Немедленно отвечай, что ты наделала и где мы! Не то станешь главным блюдом на ужине местных кальмаров и медуз!        Лайла скептически повернулась к стоящим рядом и попросила, не глядя ни на кого конкретного:        — Кто-нибудь, найдите пару кустов валерьянки.        Девочка наткнулась на предостерегающий взгляд Генри. Неожиданно за брюнетку вступилась Эмма, до этого стоящая рядом с сыном и думавшая о своем.        — А ведь она права. Ты должна рассказать нам, где мы и что тут творится!        Взгляды опять наполнились непониманием и злостью. Лайла мельком глянула на Киллиана — тот старательно избегал смотреть ей в глаза. Что ж, очевидно, братик не собирается участвовать в разговоре. Ладно, поглядим.        — Начну с того, что двое из вас были предупреждены насчет заклинания, но все равно побежали за мной, — неплохое начало, сразу же перевела стрелки и сняла с себя часть вины. Большу́ю часть. — Видимо, остальные решили последовать их примеру.        — Но зачем было врать, что ты из Пенсильвании? — Эмма, казалось, сдерживается изо всех сил. — Зачем было вообще придумывать всю эту историю?        — А откуда я знала, что вы знакомы с магией? — задала девочка ответный вопрос. — Я полагала, что иду в мир без волшебства!       На этот раз голос подал Темный маг:        — Но вы, мисс, почему-то стащили флакончик с зельем. Не он ли был вашей целью?        — Именно он.        — Вы шли в мир без магии за… магией?        Подловил. Экий черт.        — Меня саму поразило это, — Лайла решила танцевать между правдой и ложью. — Дело в том, что в ваш мир я попала по поручению волшебника, он же меня туда и отправил.        Эмма нахмурилась.        — То есть, магия была не твоя?        — Нет, это была магия хозяина этого острова, — Лайла выдержала эффектную паузу, — Веттербока.        Все дружно принялись думать, а девочка заинтересованно наблюдала за лицами вынужденных попутчиков. Как ни странно, единственными, кто не сморщили лоб в недоумении, а с удивлением приподняли брови, были Генри и Румпельштильцхен.        — Вы его знаете? — настороженно поинтересовалась Лайла.        Темный маг, разумеется, воздержался от ответа; Генри задумчиво произнес:        — Я не уверен, но имя знакомое… Он не из какой-нибудь сказки?       Лайла пожала плечами. То, что в мире без волшебства считается сказками, для нее — реальность, а то, что сказки для нее, — древние легенды. Так что, сложно сказать, что правда, а что вымысел.        В момент, когда повисло молчание, со стороны Реджины донеслись возмущенные выкрики и отчаянный рык. Да, то был самый настоящий рык. Все, кроме Темного мага, кто и так стоял лицом к морю, повернулись и посмотрели на брюнетку. Робин был рядом с ней, бессвязно бормочущей какие-то проклятия, и беспомощно озирался с одного дружеского лица на другое.        — Почему? — донеслись до Лайлы плохо понятные слова. — Почему не действует?! Как это возможно?        Тогда девочка поняла, что Королева пыталась использовать свою магию, но, естественно, не смогла. Как можно аккуратнее Лайла сообщила:        — Здесь всю магию контролирует Веттербок. И никто, кроме него, не способен ей пользоваться.        Кажется, все до единой насмешливые нотки убрать не получилось. Женщина замерла, а потом медленно подняла голову. Карие глаза пылали огнем, хоть Реджина и стала уже мелко трястись от холода.        Лайла не успела отбежать. В три длинных шага брюнетка приблизилась к ней и, подобно тискам, сомкнула пальцы на ее шее. Девочка, совсем не ожидавшая такого хода со стороны Реджины, удивленно захрипела. Раздалось несколько вскриков, полных не меньшего удивления.        — Запомни, дорогуша, — волшебница говорила поддельно ласковым голосом, выделяя каждое слово. — Со мной шутки плохи. Если ты еще хоть слово скажешь невпопад…        Хотя Лайла и пыталась спокойно отвечать на горящий яростью взгляд, с ее губ сами собой срывались хрипы боли. Но это действительно было больно; казалось, Реджина сломает ей щитовидку.        Вдруг рука женщины дернулась, а хватка ослабла. Рядом мужской голос прозвучал на несколько октав ниже, чем обычно, слова были полны гнева.        — Сейчас же отпусти её, — Лайла посмотрела в лицо Киллиана, перекошенное сердитым выражением. Синие, как море, глаза бушевали, подобно волнам. Реджина даже испугалась, Лайла же изумилась.        Джонс крепко перехватил запястье Королевы и теперь смотрел ей прямо в глаза, словно передавая мысленно некоторое сообщение. Судя по утихшему взгляду Реджины, та все поняла, и несмотря на гордо вздернутый подбородок, выглядела побежденной. Впервые за двести лет Лайла взглянула на брата с восхищением.        Нет, она не знала, почему Киллиан ее защитил. Было ли это проявление братской любви или одно лишь желание показать себя героем? Осознанно ли он это сделал или по велению инстинкта?        Впрочем, сейчас есть дела поважнее.        Когда Робин подскочил к ним и проговорил нечто вроде «Полегче, приятель!», Киллиан отпустил руку Реджины. Королева сразу сделала шаг назад, ближе к своему возлюбленному. За спиной Джонса показалась Эмма, но она не предпринимала попыток подойти к нему ближе.        — Киллиан, — позвала блондинка, с прищуром наблюдая за мужчиной. — Ты знаком с ней, верно?        — Да, капитан Подводка, с чего вдруг такое рвение к подвигам? — подхватила Реджина.        Лайла прыснула и вздернула бровь.        — Капитан Подводка? — тихонько переспросила она, и даже заполучила в ответ слабый кивок.        Все посмотрели на Киллиана, а тот… Ну, он смотрел на Лайлу. В синих глазах металась паника. Девочка не собиралась помогать брату — пусть сам теперь выкручивается. Она слегка усмехнулась и сложила руки на груди.        Под шестью выжидающими взглядами Джонс вдохнул побольше воздуха и собрался с духом. Зачарованный лес, годами ранее.        Людей в порту было не очень много. Может, потому что было поздно, а может, потому что город заброшен. Как сказать, заброшен… Оставлен. Ведь здесь неподалеку замок самой Злой Королевы.        Лайла стояла в тени одного из кораблей, что были пришвартованы у самого берега, и тихо наблюдала за немногочисленными посетителями порта. Если гадалка не потеряла свой дар (или не соврала), он должен быть где-то здесь.        Но пока не видно. Значит, нужно искать человека, который знал бы всех, приплывающих в порт и покидающих его.        Вернее, искать уже не нужно. Его Лайла приметила сразу. Вон, возле бочек. Стоит, как и она сама, в тени и исподлобья наблюдает за всеми угрюмым взглядом. В руках он крутит монетку, то подкидывает, то ловит, то просто сжимает. Что ж, видимо, другого варианта нет.        Лайла осторожно шагнула в тень…        …Блеснул нож. Человек вздрогнул и обронил монету, до этого служившую ему подобием развлечения. Лезвие плотно прижалось к коже на его шее, к бьющейся жилке.        — Что вам нужно? — прохрипел человек.        — Информация, — ответил гулкий низкий голос женщины.        — Все скажу, только не убивайте! — взмолился он.        — Отвечай: заходил ли в этот порт пират, известный как капитан Крюк?        Человек еще сильнее затрясся. О кровожадности капитана Крюка и его команды ходили легенды. Особенно леденящие душу были рассказы о том, как он потерял руку. Поговаривают, ее отнял у пирата сам Темный маг за то, что тот увел у него жену… Но потом Темный сам же ее убил. И теперь капитан жаждет мести, он бороздит моря, уничтожая суда и порты, которые встретит, но целью его, вот уже сто лет, является Темный.        Человек, который ищет этого пирата, либо сумасшедший, либо еще более страшный. А учитывая, что это женщина!..        — Он… заходил в порт… — отвечал человек, дрожа так сильно, что едва не прикусывал себе язык. — Он… был здесь… но ушел… буквально сегодня… утром… Я не знаю… куда именно…        Нож стали прижимать еще сильнее. Человек зажмурился. Он уже почувствовал, как теплая жидкость стекает по его шее. И оставалось только молиться, чтобы его убили быстро.        — Где именно он был? — спросили еще настойчивее.        Благо, что это было известно человеку.        — В трактире… — и он подробно описал, как туда добраться.        Едва дослушав, женщина будто испарилась, а человек стал благодарить бога за спасение его жалкой жизни…        …Следуя точным указаниям человека с монеткой, Лайла продвигалась через лес к трактиру. Место было заброшенное, будто никто не ходил сюда уже давно, однако чем ближе к трактиру, тем все громче становились пиратские песни и ругань моряков.        Слегка поправив платье, так мешающее ходить, Лайла вошла внутрь и как можно незаметнее пробралась к трактирщику. Это был невысокий человек с тремя волосинками на голове и видом слегка неадекватным. Он протирал кружки, причем на одну уходило не меньше минуты.        Лайла подошла к трактирщику и, мило улыбаясь, поприветствовала:        — Доброго вечера, сэр!        На нее посмотрели два глаза, затянутых пеленой. Видимо, это было не «слегка», а «очень».        — Понятно, — девушка вытащила из рукава кинжал и поиграла им перед лицом мужичка. Тот быстро пришел в себя.        — Слушаю вас, мисс? — прокуренный голос его слегка дрогнул.        — Мне нужно узнать, заходил ли к вам пират по имени капитан Крюк, и что он тут делал.        Тот выпучил глаза, потом махнул рукой, призывая Лайлу наклониться к нему ближе. Девушка с сомнением окинула его взглядом, а потом все же наклонилась. Трактирщик зашептал, выдыхая противный запах алкоголя и табака прямо ей в нос:        — Он был здесь вчера вечером. Да не один, а с самой Злой Королевой, — Лайла нахмурилась. Был всего-то вчера, она опоздала на один день!.. И какие дела у него с кровожадными женщинами королевской крови? — Она одним взмахом руки убила самого сильного из наших ребят, а потом испарилась. А капитан… Говорят, он сидел здесь до самого закрытия. Наутро нашего предыдущего трактирщика, Бреннана, нашли у его дома. Мертвым.        Человек говорил, будто рассказывая страшную историю — его голос с нарастающей напряженностью проникал в самое сердце. От ужаса Лайла не смогла вдохнуть. Но ужас был вызван вовсе не фактом убийства человека, а ее родством с убийцей… и, возможно, убитым.        — Но Крюк и его команда к тому времени уже покинули порт, — закончил трактирщик.        Лайла покачала головой.        — Подождите. Как вы сказали? Как звали того трактирщика?        Человек проговорил имя так, будто оно было заклинанием:        — Бреннан Джонс. Сторибрук, настоящее время.        — Тереза, есть разговор, — сходу перешла к делу блондинка Свон.        Лайла открыла глаза и повернула голову. До это момента она сладко дремала, мечтая о том, как расскажет родственничкам брата правду о нем, и все три (или сколько?) его знакомых волшебника разом его испепелят. К сожалению, ее мечты постоянно прерывали, а особенно любили ставить под сомнение.        Вот и сейчас девочку насторожил тон, в каком шериф обратилась к ней.        — В чем дело? — позевывая поинтересовалась Лайла. — Неужели какие-то новости? Если да, то этот город еще малочисленней, чем я думала.        Свон покачала головой; лоб ее прорезала складка, будто женщина постоянно думала.        — Нет, пока никаких следов. Я за тем и пришла. Тереза, — шериф серьезно посмотрела на заключенную. — Мне нужна хоть малейшая информация. Сейчас я понятия не имею, кого вообще надо искать.        Лайла закатила глаза, после чего нехотя поднялась и приблизилась к решетке. Она изо всех сил пыталась придумать, что ответить женщине, не вызывая подозрений. Эта Эмма очень умна, малейший прокол — и она сложит два и два, не оставив ни Киллиану, ни самой Лайле шансов объяснить все. Нет, братика не жалко, как раз наоборот — помучился бы еще так. Но вот в ее планы входило скорее смыться из этого города, одной или с братом, что теперь вряд ли. И уж точно Лайла не собиралась рассказывать всей честно́й компании о своих невеселых приключениях.        К тому же, надо бы разузнать, как вернуть себе утраченную память, а с бесконечным присмотром оравы любопытных дружков Киллиана это будет ой, как сложно.        — Вот что вы хотите? — скептически поинтересовалась Лайла, поднимая бровь. — Это парень, внешне немного похожий на меня. Неужели этого мало?        «Парень» и «немного» трудно не назвать преуменьшением. И Свон сразу же раскусила этот фокус.        — Сколько ему лет? И в какой степени он на тебя похож? — она вдруг прищурилась и посмотрела на девочку так, что у той по спине пробежали мурашки. Во взгляде определенно было узнавание.        Силясь притвориться, что не замечает этого, Лайла отмахнулась:        — Он меня старше. А уж насколько похож — теперь сказать трудно, — она отвела взгляд.        — Какие у него волосы? Глаза?        Только. Не. Сорваться. Иначе сразу догадается, что ее дурят.        — Волосы были темные, когда я его видела в последний раз. И поверьте, это было очень давно.        — А глаза? — вопрос прозвучал так, словно был вопросом на засыпку. Она действительно узнала в девочке своего… возлюбленного, что ли.       Лайла резко втянула в себя воздух. Что ж, попробуем другую тактику. Раз Эмма так яростно наседает с вопросами, стоит попытаться уйти в тыл.        — Красивые были глаза, — выдавила она, заглушая голос. — В последний раз они смотрели на меня с обещанием… — слезы не пришлось долго заставлять пролиться. — Он обещал, что вернется. Что не бросит меня. И… вот.        Девочка украдкой взглянула на шерифа. Лицо Эммы было полно сочувствия и вины. Женщина подорвалась сказать что-то, но сама себя остановила. На несколько минут повисла тишина, нарушаемая только притворными всхлипами Лайлы.        — Ладно, — Свон безуспешно попыталась произнести это бодро. — Спасибо и за это… Я пойду, наверное.        — Подождите, — неясно зачем остановила девочка, когда шериф уже направилась к дверям. Эмма с удивлением повернулась к ней.        — Что такое?        Лайла спешно вытерла слезы, изогнула брови дугой и с ухмылкой поинтересовалась:        — В чем была загвоздка с вашим именем?        Женщина как-то резко побледнела, а глаза стали такими огромными, что Лайла поразилась, насколько эта загвоздка тревожит Свон. Поскольку та не могла ничего сказать, а только открывала и закрывала рот, как рыба на суше, девочка перестала ухмыляться и абсолютно серьезно произнесла:        — Вышли замуж, наверное.        Лайла и не думала, что такое реально случается от изумления, но блондинка на самом деле едва не упала, хотя стояла до это ровно.        — Как… откуда… Кто?.. — задыхалась Эмма вопросами, еще сильнее побелев.        — Просто предположение! Видимо, удачное, — стала оправдываться Лайла. — Я же вам говорила о даре, вот он в действии.        — Надо же… — та немного успокоилась, и теперь старалась очень глубоко вдыхать и выдыхать. Слегка придя в себя, Эмма с уважением посмотрела на девочку. — Ведь никто, даже родители…        Лайла закатила глаза, возвращая себе беспечный вид.        — Как правило, именно родители и не замечают самых важных вещей.        Женщина поджала губы.        — Справедливо.        — Так как вас можно называть, когда мы наедине? — Лайла сверкнула зубами.        Эмма вдруг смутилась; она скромно улыбнулась, опустила глаза, щеки ее порозовели. Кто бы знал, что тридцатилетние женщины способны выглядеть, как влюбленные подростки? Лайла не сдерживала широкую ухмылку, а брови выгнулись сами собой.        — Джонс, — едва внятно произнесла Эмма.        Улыбка вмиг стерлась с лица Лайлы.        — Как? — переспросила она. Хотя что уж сомневаться! Как там сказал Киллиан? «У нас все серьезно»? Мог бы и предупредить, что НАСТОЛЬКО!        — Эмма Джонс, — повторила женщина, будто бы наслаждаясь звучанием нового имени и совершенно не замечая состояния Лайлы. Ну, и к лучшему.        — Знаете, миссис Джонс, вам стоит рассказать родителям правду, — задумчиво сказала девочка. Эмма опять выпучилась. — Да, да. Лучше пусть они узнают от вас, чем от кого-то чужого. Все-таки, женитьба — дело серьезное, и родные должны знать о таком.        Шериф беспомощно захлопала глазами и проскулила:        — Но как я скажу?..        — Да очень просто! — Лайла отвернулась, тряхнув хвостом, и вспрыгнула на койку. — Скажите, мол, за время, которое проклятье стерло из нашей памяти, многое изменилось… Они поймут. Ведь вашей вины в том, что никто об этом не знает, нет. Остров Веттербока, месяцем ранее.        Киллиан втянул воздух, собираясь с духом. Сердце колотилось, как бешеное. Кажется, раньше он испытывал такой страх всего несколько раз, а учитывая, что жизнь его длится вот уже двести лет, это можно считать событием.        Что ж, была не была. Ему всего-то нужно рассказать своим родным и друзьям, что девушка, которая только что забросила их всех в другой мир, которая всем им в разной степени врала, является его младшей сестрой, которую он оставил много лет назад, про которую забыл и которая все эти столетия его искала, но черт возьми, что он несет?!        Мужчина уже открыл рот, когда вдруг понял, до чего правда бредовая. Впрочем, и что с того? Она же правда, только ее и стоит говорить — по крайней мере, когда дело касается родственников. Киллиан снова попытался начать, уже почти заговорил — но слова не шли. Ни в какую.        Джонс в панике перевел взгляд на сестру, глазами давая понять, что он влип. Но Лайла, экая чертовка, лишь самодовольно ухмыльнулась, сложила руки на груди и стала исподлобья наблюдать за попытками Киллиан сказать правду о ней. До чего похожа на него…        Но не его настоящего, а его-пирата из тех далеких лет, когда он бороздил моря в поисках мести. Он был чудовищем. Неужели и Лайла… Нет-нет. Хоть доказательства и налицо, это лишь внешность. Сама она не такая. Она не могла стать монстром.        Давай же, Киллиан! Ты герой! Ты мужчина, в конце концов! Всего четыре слова: Эта. Девушка. Моя. Сестра. И все, делать-то нечего! Это так просто, давай же!..        Пока он мысленно убеждал себя произнести эту ничтожную фразу, все присутствующие, за исключением Лайлы, с непониманием переглянулись. Так, отлично. Маскировать свои чувства он разучился вконец, а значит соврать, что девушка ему незнакома, точно не удастся.        Киллиан облизнул губы. Все, хватит трусить.        Пират начал было говорить, но сердце дернулось с такой силой, что голос сам собой пропал, и ни звука произнести не удалось. Джонс беспомощно глядел на сестру, а та на него — с тенью презрения в глазах.        Нет, этого уж точно нельзя допускать!        — Она… — в который раз начал Киллиан, уже почти собравшись, когда его перебил насмешливый кашель.        Поскольку успехов в борьбе со страхом перед правдой прошлого он достиг совсем небольших, даже слабый звук мог с легкостью отвлечь Джонса, а тут его довольно громко и до жути не вовремя перебили.        — М-да, — протянула девчонка, поднимая брови, будто разочарованно. — Как оказалось, капитан Подводка растерял все свое неистовое пиратство! Позор вам, мистер Джонс. Или Крюк. Или… да неважно.        Лайла прошлась мимо брата, нарочно задев его локтем. Киллиан не оборачивался. Он ждал. Ждал приговора, который сейчас прозвучит из уст его младшей сестры и обречет его на бесконечные угрызения совести, на постоянные насмешливые, презрительные взгляды друзей, разочарованные — родных. Напрягшись всем телом, он ждал.        — Вы правы, если полагаете, что мы были знакомы раньше, — Лайла будто бы нарочно растягивала эту пытку. Она говорила за спиной Джонса, обращаясь к его новой семье. Которой он лишится в ближайшие секунды. — Да, довелось столкнуться когда-то в прошлом.        Довольно странный способ рассказать о кровном родстве. Впрочем, Лайла всегда была до жути оригинальна.        — Так вы, действительно, знакомы, — упавший голос Эммы причинил еще бо́льшую боль, чем жестоко равнодушные слова сестры.        Красноречивая тишина. Должно быть, Лайла кивнула.        — Правильнее сказать, были знакомы. Много лет назад. Очень много! — девушка снова подошла к нему и, привстав на цыпочки, сказала прямо в лицо: — Но воспоминания остались… яркие!        Мужчина рефлекторно отстранился, а когда посмотрел в глаза Лайлы, увидел в них даже не боль — страдание.        Он сам никогда бы не смог, чувствуя в душе такую сильную муку, так естественно засмеяться.        — Но вы не подумайте! Его внезапный порыв геройства вызван вовсе не дружбой и не родством, — что?! Киллиан повернул голову, в изумлении глядя на Лайлу, а та говорила, как ни в чем ни бывало. — Просто у пирата при встрече с другим пиратом два пути: помочь ему или убить его. Как сами понимаете, в данной ситуации куда более разумен первый вариант.        Все дружно выпучились. Реджина первой озвучила то, что было у всех на уме:        — Так ты… пиратка? — удивление в ее голосе боролось с ненавистью.        Лайла просто кивнула.        — Ага. Я Лайла. Дочь Черной Бороды[1]. Слышали о таком?        Пока все боролись с новой волной шока, Киллиан нахмурился. Он понятия не имел, что за глупую игру затеяла его сестренка, однако точно знал одно: он не будет играть по ее правилам! Зачем только Лайла снова взялась врать им?        — Доводилось, — проговорил Генри.        — Киллиан, так это дочь твоего врага? — не понял Робин. — Но ты все равно о ней… заботишься?        Мужчина понятия не имел, из чего друг сделал такой вывод, но его слова отозвались в душе тянущей болью, неприятной, назойливой. Заботится. Да, он должен был заботиться о своей сестре! А вместо того только все портит, как и всегда.        Вдруг Киллиан наткнулся на внимательный взгляд Эммы и, встретившись с ней глазами, застыл на месте. Любимая словно глядела ему в душу, а ее рука была возле сердца. Джонс вдруг понял, что тоже прижимает ладонь к своей груди…        Краем уха он слышал, как Лайла возмущается словам Робина, правда, не мог разобрать слов. Весь его мир был как в мерцающем тумане, а центром Вселенной стали зеленые глаза, проникающие в самую глубь.        Они стояли в нескольких метрах друг от друга, не произнося ни слова, но Киллиану казалось, что Эмма прочитала все его мысли, чувства, переживания, страхи и поняла их. Приняла. Простила.        Они просто стояли и смотрели друг другу в глаза, но это было единение. Казалось, они обнимаются, обмениваясь силами и нежностью…        — …Киллиан! — громкий зов Генри вырвал мужчину из странного наваждения в реальность. Он моргнул и пришел в себя. Интересно, что это такое было? Эмма тоже стояла, хлопая ресницами и приводя мысли в порядок.        — Киллиан, ты в порядке?        Пират посмотрел на мальчика, стоящего рядом и тревожно вглядывающегося в его лицо.        — Да… Да, нормально. Все хорошо. В чем дело?        — Голд исчез, — мрачно выдал пацан.        Джонс стремительно обернулся, посмотрел по сторонам и убедился, что Темный маг, как всегда, отправился в неведомые дали, как всегда, в одиночку. Ничего нового, но мог бы хоть предупредить.        — А лично мне плевать на Голда! — раздался визг от довольно неожиданного источника. Странно, обычно она держит себя в руках… Что же случилось?        Вся компания дружно уставилась на Эмму, едва сдерживающую ярость. Лайла потрясенно вскинула брови, наблюдая за ее сжимающимися и разжимающимися кулаками.        — Ты… — выдохнула Свон, подлетая к девушке. — Ты, отвечай! Где мои родители?!        И теперь только Киллиан понял, кого не хватало в их группе, за исключением Темного.        Обоих Прекрасных не было на берегу.        — Я не знаю! — стала отпираться Лайла, но видя напор, немного подумала. — Хотя, думаю, есть всего три варианта.        Киллиан, совершенно внезапно, почувствовал надежду. Очень странно почувствовал… Словно бы кто-то ему внушил это ощущение, оно было не его. Да и надежда — не сказать, чтобы его «фирменное» чувство.        — Какие? — прошептала Эмма… с надеждой в голосе.        Странно.        — Либо они телепортировались где-то далеко от нас, либо силы заклинания на них не хватило, и они остались дома. Либо…        Джонс ощутил резкий укол страха. Опять также непонятно.        — Что? — надломившийся голос любимой вторил его испугу.        Мужчина посмотрел на сестру. Синие глаза, так похожие на его, перестали выражать легкомыслие, теперь в них появилось сочувствие и полная серьезность к делу.        — Надеюсь, третьего не дано, — прошептала девочка. Сказав так, Лайла выпрямилась, окинула взглядом поредевшую компанию и громко огласила свои мысли. — Итак, я уже сказала, что должна отнести Веттербоку зелье. Он знает, что я вернулась, поэтому, наверняка, ждет. До того, как я закончу с этим, выбраться с острова у меня по любому не выйдет. Значит, у вас два варианта: идти со мной или нет. Но еще раз предупреждаю, магия под его контролем! А сразу трем могущественным волшебникам он не позволит просто взять и смыться на кораблях. Вполне возможно, я могла бы за вас попросить. Так что… Я знаю дорогу, у меня есть план, цель и пара помощников в замке Веттербока. У вас — уж простите — ничего. Так что, идем вместе? Зачарованный лес, годами ранее.        Лайла постучалась в дверь аккуратного домика, сделанного из камня. Стены овивал плющ, из трубы шел легкий дымок; на небольшом дворе все было убрано, только несколько недоколотых дровин лежали на траве рядом с пнем, в который был вогнан топор.        Девочка надеялась, что кто-нибудь откроет ей. И долго ждать не пришлось — дверь отворила женщина в простом сером платье, с растрепанными волосами и крайне сердитым лицом.        — Чего тебе? — бросила она скрипящим голосом.        Лайле жутко хотелось ответить в тон ей, но она сдержалась.        — Простите за беспокойство, — и она даже заставила себя приветливо кивнуть. — Это дом Бреннана Джонса?        — Он мертв, — отрезала женщина и собиралась закрыть дверь, но Лайла выставила вперед руку, не позволяя это сделать. На нее изумленно воззрились.        — Его уже похоронили? — глухо поинтересовалась девушка.        — Нет еще…        — Я могу его увидеть?        Женщина поджала губы в крайнем недовольстве.        — Ты ему кто?        Лайла горько усмехнулась.        — Старая знакомая.        Конечно, говорить «дочь» было бы неразумно.        …Отец почти не изменился с тех пор, как Лайла последний раз видела его. Боги, как это было давно! И кто бы знал, что она не просто увидит его вновь, но увидит уже мертвым, убитым им. Киллианом.        Как он мог? Да, он ненавидел отца за то, что тот бросил их с Лиамом, но зачем было убивать?!        Лайле позволили остаться в комнате, где лежал мертвый Бреннан, одной. Потому девушка не скрывала своих чувств — она плакала. Больше всего на свете ей хотелось прикоснуться к лицу отца, к его руке, но Лайла не могла шевельнуться. Боль в груди, к которой она так старательно привыкала, теперь дала о себе знать и разрывала все ее чувства.        Как же это несправедливо!        — Отец, прости его, — прошептала Лайла, хотя вовсе не собиралась этого говорить. — Умоляю, прости. Пусть он живет спокойно, пусть его грех не отразится на его жизни, пожалуйста, прости…        — Ты кто? — спросил вдруг детский голосок.        Лайла вздрогнула и повернула заплаканное лицо на звук.        В дверях стоял маленький мальчик лет восьми. Он смотрел большими синими глазами на Лайлу. Та — на него. Эти глаза. Да и вся внешность… Он просто копия Киллиана, правда, сама Лайла брата таким не застала.        — А ты кто? — едва слышно прошептала девушка, всматриваясь в лицо ребенка.        — Я Лиам, — пробормотал малыш, переводя глаза на мертвое тело Бреннана.        Его слова будто пробили Лайлу молнией. Девочка почувствовала такую сильную боль, что даже согнулась в спине, желая хоть немного заглушить эту муку. Слезы сами собой хлынули из глаз.        Лиам. Лиам. Лиам…        Лайла тяжело дышала. Теперь все стало ясно. Вот, почему Киллиан убил отца. Не за то, что он их бросил. За то, что назвал своего ребенка именем старшего сына, уже мертвого. Именем сына, которого оставил. За то, что забыл своих детей, родил другого вместо них.        Но это неправильно.        Этот мальчик… теперь он остался один. А отец назвал его Лиамом не заменяя сына, а в память о нем.        Лайла с болью взглянула на холодное лицо Бреннана, стараясь его запомнить. Мысленно она благодарила отца — он их не забыл, он жалел о том, что случилось. В отличие от Киллиана.        В душе зародилось чувство, до этого так редко дающее о себе знать, — ненависть.        Она найдет брата, точно найдет. И тогда поговорит с ним по-своему.        Отныне ее цель — не просто его найти…        Теперь, когда так многое в ее жизни резко перевернулось, Лайла почувствовала себя сильнее. Она распрямилась, вытерла слезы и посмотрела на дверь, где все еще стоял маленький мальчик, непонимающе глядя на нее.        Лайла подошла к нему, осторожно улыбнувшись. Вначале Лиам отшатнулся, но, видимо, почувствовав ее теплый настрой, остался на месте и тоже робко улыбнулся в ответ.        — Меня зовут Лайла, — представилась девушка, опускаясь перед малышом на колени, чтобы быть с ним на одном уровне. — Скажи, твой папа не рассказывал тебе о прежней своей семье?        Лиам насупился.        — Немного, — только и ответил он.        Девушка почувствовала, что снова начинает плакать, но теперь уже от радости, что перед ней ее родная кровь.        — Так вот, Лиам. Я твоя сестра, — сказав это, она еще мгновение посмотрела на мальчика, а потом прижала его к себе.        Он такой маленький, такой теплый… Ее братик, но теперь уже младший. Спустя больше ста лет она нашла родственника там, где никогда бы не подумала найти.        Когда Лайла нехотя отпустила малыша от себя, Лиам посмотрел на нее удивленными глазенками.        — Я не думал, что у меня есть сестра, — пробормотал он. — Отец говорил, что его прежняя семья погибла…        — Не вся, — покачала головой Лайла, чувствуя, как возвращается ненависть. Нельзя, ни в коем случае нельзя говорить этому мальчику о его старшем брате и о том, что он сделал. — Осталась одна я.        Лиам вдруг улыбнулся и кинулся ее обнимать. От неожиданности Лайла вздрогнула. Надо же…        Но потом она встала, погладила мальчика по голове и, прогоняя подступающие вновь слезы, сказала:        — Прости, Лиам. Сейчас я должна идти… Я очень хотела бы, чтобы мы с тобой стали семьей… Но у меня нет дома, зато есть незаконченное дело. Я тебе обещаю, что как только его закончу, сразу тебя разыщу! Веришь мне?        Мальчик тут же закивал, так доверчиво, что Лайла не могла на это смотреть и просто ушла, напоследок коснувшись пальцами его плеча. Женщины, хозяйничающие в этом доме, проводили ее подозрительными взглядами.        Лайла же, едва выйдя за порог, сорвалась с места и побежала к пристани. Надо торопиться. Возможно, капитан Крюк не успел уйти далеко.        Его ждет очень неприятная встреча. Это Лайла могла гарантировать. Сторибрук, настоящее время.        — Мам, за время, которое проклятье стерло из нашей памяти, многое изменилось…        Мда, стоило попросить Терезу написать для нее речь. Эмма так старательно вбивала себе в голову эти слова по дороге к дому матери, боялась их забыть, а потом растеряться, что благополучно забыла о продолжении.        И вот она снова стоит и хлопает челюстью, как полтора часа назад перед Терезой.        Стоит признать, что час и пятнадцать минут из этого времени Эмма собиралась с духом. Ровно две минуты ей потребовалось, чтобы позвонить Киллиану и посоветоваться с ним, ведь пират согласился тут же. Правда, с одним примечанием: «Постарайся сказать это аккуратнее, а не то боюсь, у Снежки от радости случится инфаркт, а Дэвид просто меня пристрелит!».        За этим последовал ужас: «Хочешь, чтобы я говорила это одна?!». «Да, милая! Одна ты справишься лучше. Если я скажу твоим родителям нечто подобное, то… Будет уже описанная мной ситуация».        Похоже, дорогой, эта ситуация уже случилась. Только в слегка искаженной форме. Инфаркт у меня, причем не от радости, и пристрелить тоже надо бы меня.        — Мам, — снова начала Эмма, нервно выдыхая. — Я… мы…        Опять.        — Эмма, — ласково произнесла Мэри-Маргарет, едва касаясь, убрала с лица дочери светлые пряди. — Мне ты можешь сказать все, что угодно. Что произошло?        Мягкий голос не то что бы успокаивал. Он обнажал душу. Все то, что Эмма так старательно скрывала за невидимыми стенами, что прятала за внешней решительностью и собранностью, что закрывала холодностью в глазах, эта простота и чистая материнская любовь без труда находила.        Как всегда.        Эмма чувствовала себя нашкодившим подростком. Никакой взрослой, уверенной женщины не было — была маленькая девочка, уставившаяся на мать огромными блестящими глазами, полными уже не страха, а непонимания. Как сказать?        Никак, решила Эмма.        Она подняла дрожащую руку, запустила в карман куртки, где по-прежнему лежало прекрасное серебряное кольцо, нащупала его пальцами — и на секунду замешкалась. Но потом, не давая себе думать, просто вытащила украшение и показала его, лежащее на ладони, матери.        Снежка еще мгновение посмотрела в испуганные глаза дочери, а затем с нетерпением взглянула на то, что ей показывали. Поглядела, поглядела. На кольцо, на Эмму, снова на кольцо. Во взгляде мелькнуло понимание, и даже показалось, что шестеренки в ее голове очень громко щелкнули, сдвинувшись с места.        Чтобы окончательно прогнать сомнения, Эмма взяла кольцо левой рукой и надела на безымянный палец правой, вздрогнув от непривычного ощущения холодного металла. Она продолжала наблюдать за реакцией матери.        Та стояла неподвижно и пристально смотрела на руку Эммы. Старательно вглядывалась в камушек кольца, будто бы хотела увидеть в нем что-то важное. Потом губы Мэри-Маргарет дрогнули в робкой улыбке. Еще раз. И вот Снежка уже тепло улыбается, все еще глядя на кольцо.        Эмма не замечала, что не дышит, пока мама не подняла на нее глаза, слезящиеся… счастьем. И гордостью. Точно так же Белоснежка смотрела на нее, когда они впервые встретились после падения первого проклятия.        Как и в тот раз, женщина дрожащими руками обняла дочь, так осторожно, словно боялась разбить.        — Доченька… — прошептала она, всхлипывая. — Как же я рада!.. Хорошая моя!..        Эмма тоже подняла руки, обнимая Белоснежку в ответ. Она выдохнула — от облегчения, но и не только. От искренней радости, что мать так счастлива за ее счастье.        Они простояли очень долго, пока не пересилило, что не странно, любопытство Снежки. Женщина отстранилась и тут же схватила дочь за руку, поднося ее кисть к глазам; довольная улыбка тянулась от уха до уха.        — Вот это да… — прошептала она. — Какое красивое!        Эмма нервно дернула уголком губ, поскольку все еще не отошла от первоначального шока.        И тут Снежка вскинулась.        — Погоди. Эмма! — она подозрительно прищурилась. — Вы что же… теперь живете вместе?        Блондинка уставилась на мать, та — на нее.        — Кто живет вместе? — обе женщины подпрыгнули, когда громкий вопрос Дэвида застал их врасплох.        Теперь уже два панических взгляда сверлили другой: полный нарастающего ужаса… Остров Веттербока, месяцем ранее.        Общим решением было довериться Лайле и идти вместе с ней. Поэтому сразу после обсуждения мелких деталей, группа во главе с новоиспеченной «дочерью Черной Бороды» отправилась вглубь острова.        Нет, Лайла была уверена на все сто процентов, что Киллиан не скажет правды. Чего еще можно было от него ожидать? От брата, который кинул? Который даже не признал, вернее, не понял своей вины?        Скалистый берег очень быстро переходил в густой хвойный лес. Лайла еще не бывала нигде на острове, кроме замка, но прекрасно помнила карту, что Якоб показывал ей. Хоть девочка и видела изображение не больше десяти минут, она запомнила все дороги, поселения, реки, опасные места, словом — все, что необходимо. За два столетия путешествий Лайла блестяще научилась запоминать что-либо, особенно карты, и держать в голове.        По ее прикидкам, до замка не меньше дня пути. Учитывая, что солнце здесь сядет уже через пару часов, им нужно будет сделать привал. Благо, неподалеку есть заброшенный домик на дереве.        Об этом Лайла решила сразу сообщить попутчикам. Разумеется, перспектива остаться на острове на ночь не понравилась Злой Королеве, и пришлось пускаться в долгие объяснения того, что путь предстоит не быстрый.        — Я могла бы взмахом руки перенести нас, куда нужно! — проворчала на это брюнетка, а Лайла, хихикнув, оставила ее реплику без ответа.        На острове темнело быстро. Или они шли очень быстро, хотя не сказать, что «время не замечалось за оживленной беседой». Как раз наоборот, все молчали, лишь изредка перебрасываясь словами.        Лайла шла первой, за ней шагали Эмма и Генри, потом Киллиан, а замыкали Реджина и Робин. Следов Темного мага поблизости не было.        Когда компания добралась до места привала, было уже совсем темно. Обе волшебницы почти одновременно попытались разжечь костер магией, совсем позабыв о том, что здесь она не действует. От мысли, что все придется делать своими силами, и одна и другая женщины разом помрачнели. И объявили всем бойкот, расходясь по разным сторонам.        Лайла наблюдала за их причудами с ухмылкой на лице. Вот, что значит привыкнуть все делать не самостоятельно. У нее, как раз, была обратная привычка, как и у Робина Гуда, проведшего много лет в лесах, потому именно они вдвоем стали заниматься костром.        Собирая хворост неподалеку от домика, они тихонько переговаривались.        — Лайла, так сколько лет, говоришь, ты путешествовала? — поинтересовался разбойник, поднимая ветку.        Лайла подумала, что ему можно доверять, хоть он и выглядит немного глуповатым и рассеянным. Да и все равно скоро все узнают правду о ней.        — Чуть больше двухсот.        Как ни странно, мужчина почти не удивился.        — Надо же… И как, нашла, что искала?        — Кого, — поправила девочка, случайно сломав ветку в этот момент. — Да не поняла еще.        Тишина. Некоторое время они продолжали работать, а потом Робин вдруг сказал:        — Кого бы ты ни искала, за столько лет человек мог изменится. Скорее всего, того же, кем он был столетия назад, ты уже не найдешь.        Как и всегда, стоило кому-то проникнуть в ее душу, Лайла усмехнулась и насмешливо спросила:        — Говорите по опыту?        Мужчина не засмеялся в ответ, но и не показал и следа обиды. Он просто кивнул.        — Да. Порой люди меняются и за несколько лет, что уж говорить о веках. Главное, что кардинально меняются. Были злодеями, кровожадными убийцами, жаждущими мести, а стали героями, добрыми и чуткими, сражающимися за людей, которых любят.        Лайла прищурилась.        — Ты о своей пассии?        Теперь только Робин повернулся к ней.        — Откуда ты?..        — Да брось, — девочка покрепче взяла охапку, которую насобирала, и отправилась в сторону привала. — Нетрудно догадаться.        Как оказалось, место для костра и скамейки из подручных материалов уже были подготовлены. Киллиан и Генри крутились вокруг высокого дерева, в ветвях которого располагался домик, улучшая возможность подняться, из чего напрашивался вывод — кострище тоже их работа. В сердце Лайлы кольнуло, когда она посмотрела на взаимодействие Киллиана с пацаном. Когда-то он точно также возился с ней, маленькой девочкой…        Нет, нельзя. Лайла встряхнулась, подошла к костру и стала формировать из хвороста пирамидку. Через минуту к ней присоединился Робин; часть дров он отложил, остальные стал подкладывать в растущий костерок.        Эмма, кто, очевидно, стала волшебницей не так давно, уже смирилась с отсутствием магии и теперь помогала сыну и Киллиану. Реджины не было видно. Обеспокоенный этим, Робин пошел на поиски, оставляя Лайлу заниматься костром самостоятельно. Делать осталось, в общем, нечего. Девочка нашла два камня, умелыми движениями высекла искры и подпалила сухие хворостинки, ими подожгла весь костер.        Пламя довольно быстро разгорелось. Видимо, они с Робином не зря старались. Довольно ухмыльнувшись, Лайла подставила раскрытые ладони растущему теплу.        Кто-то опустился на импровизированную скамью рядом с ней. Нетрудно догадаться, кто именно. Девочка закатила глаза.        — Чего тебе?        Киллиан нарочно сел подальше, сохраняя дистанцию, но достаточно близко, чтобы их не могли слышать друзья. Приготовился к длинному секретному разговору. Блеск.        — Зачем ты соврала?        Лайла фыркнула.        — Можно подумать, ты сказал бы правду.        — Да! — взвился он. — Я собирался все сказать, а ты…        — Вот именно, собирался. Но ты не хотел, иначе бы сразу все сказал. И не кричи, если не хочешь проблем прямо сейчас, — девочка бросила быстрый взгляд на Эмму и Генри, те о чем-то спорили. — Знаешь хоть, сколько времени ты простоял, выдавливая эту самую правду из себя?        В оранжевом свете костра было бы не видно, да и Лайла не смотрела на лицо мужчины, но она была уверена, что Джонс покраснел. Во всяком случае, раньше именно это с ним бы произошло.        — Прости, — проговорил Киллиан, сглотнув. — Поверь, я бы рассказал. Но это слишком трудно, неужели не понимаешь?        — Ой, перестань.        — Да! Я хотел все сказать, но не успел.        — Скажи еще, что я виновата.        — Да! — он осекся, но поздно. — Лайла…        — Отвали от меня! — нарочно заорала девочка, привлекая к себе внимание. — Я не прощу убийства моего отца! — и хотя она говорила о Черной Бороде (якобы), Лайла посмотрела прямо в глаза брату, передавая ему мысленное сообщение. Судя по шоку и ужасу в его взгляде, Киллиан все понял.        Мрачно усмехнувшись, Лайла встала и ушла прочь от огня. Сторибрук, настоящее время.        Дверь хлопнула, раздались шаги. Лайла раздраженно выдохнула, закатила глаза. Она явно ошибалась, думая, что в камере сможет весь день спать.        — Кто на этот раз? — проворчала она.        Ожидать можно было только двух людей: Эмму, с очередной порцией нервяка, или Киллиана, с его притянутыми за уши извинениями. В крайнем случае, мог прийти Дэвид.        — Мы толком не знакомы, — раздался, действительно, незнакомый голос. Лайла поднялась и села на кровати. Рядом с прутьями решетки стоял мальчишка.        А впрочем, почему не знакомы? Это тот самый пацан, который говорил с ней в кафе. Довольно странный пацан, к слову сказать.        — А, ты! — Лайла нацепила уже привычную маску беспечности и насмешки. — Прости, но я не помню твоего имени… Так много всего случилось, знаешь ли.        Мальчик спокойно смотрел на нее.        — Меня зовут Генри. Я сын Эммы Свон.        Лайла сверкнула зубами.        — А ты уверен?        На лице нового знакомца отразилось непонимание.        — В смысле…        — Она тебе не сказала? — действительно, Эмма ведет себя, как подросток. — Или, дай угадаю, никому не сказала?        Девочка залилась почти притворным смехом. Генри никак не реагировал, поэтому она также быстро успокоилась и совершенно серьезно посмотрела на него. Правда, не удержалась и подняла одну бровь.        — Так что ты хочешь?        — Ты правда ищешь брата здесь? — без лишних церемоний вопросил мальчик. Весь в мать.        Лайла не менялась в лице.        — Да.        — Вы с ним уже говорили, так ведь?        Девочка напряглась.        — Нет, я не знаю, где он. Потому и попросила твою мать помочь мне.        — А почему не назвала его имени? — упорствовал Генри.        — Это допрос? — Лайла взорвалась. — И я ведь сказала, что это секрет!        Теперь мальчишка в наглую рассмеялся.        — Не верю. Ты уже говорила с ним, вот только не пойму, зачем всех обманывать? И зачем просить его искать, если уже нашла?        Лайла вскочила и так быстро подлетела к решетке, что Генри от неожиданности отскочил. Девушка перестала притворяться легкомысленным дитем. Этот пацан раскусил ее план. Надо действовать решительнее.        — То, что я делаю и чего не делаю, тебя не касается. Раз ты такой умный, раз догадался раньше всех, то можешь ведь дойти до умозаключения, что у меня есть причины? Точнее, — она поколебалась, но все же закончила, — у нас.        Генри, как ни в чем ни бывало, подошел к ней ближе и посмотрел в глаза с необычной смесью надежды, узнавания и осторожной радости.        — Так это правда? Ты — сестра Киллиана?        Другому бы не ответила. Но этот мальчик… Что-то есть в его взгляде, что-то, чему можно доверять.        Лайла перестала изображать из себя что бы то ни было и просто кивнула.        — Да, — а потом, стыдясь собственной честности, поспешила усмехнуться. — Скажи, а как ты догадался?        Генри лукаво улыбнулся в ответ.        — Ты представить себе не можешь, насколько вы похожи.        Робкая искра веселости мигом испарилась. Девушка вздохнула и отошла в глубь камеры, отворачиваясь от Генри.        — Надеюсь, нет, — едва слышно прошептала она.        Генри ничего не ответил, а может, просто не услышал. И к лучшему. Некоторое время они молчали. Собственно, говорить было не о чем.        Хотя…        — Как… — начал было Генри, но был прерван хлопнувшей дверью и быстрыми шагами (впервые Лайла мысленно благодарила своего гостя за то, что он пришел!).        Оба слегка подпрыгнули и повернулись, с любопытством глядя на вошедшего. Разумеется, это была Свон. Ну, вернее, Джонс. Лайла вздрогнула, и решила называть ее просто Эмма или шериф.        Внешне блондинка не выглядела такой же потерянной, какой была, уходя сегодня днем из участка. Значит, кому-то все же рассказала? Однако при виде Генри, женщина все равно растерялась, что неудивительно.        — Генри? А я тебя ищу… — кажется, мальчик застал ее врасплох своим местонахождением. Лайла же забавлялась ситуацией. Она вернулась к решетке, взялась за нее и просунула насмешливое лицо между двух прутьев.        — О, доброго вечера, миссис! — широко улыбаясь поприветствовала девушка.        Блондинка вздрогнула, а Генри перевел на мать изумленный взгляд.        — Миссис? — переспросил он. Лайла не видела, куда он смотрит, но предполагала, что на правую руку Эммы — на безымянном пальце было надето серебряное кольцо. Девушка присмотрелась. Странно…        — Да, — выдохнула блондинка, нервно улыбаясь. — Как оказалось.        Лайла ожидала от мальчишки любой реакции, вплоть до истерики, но Генри просто подошел к матери и обнял ее. Кажется, Эмма была удивлена не меньше.        — Я так рад за тебя, мам! — проговорил Генри.        Женщина обняла сына, глаза ее слезились. Лайла вдруг особенно явно ощутила пустоту в груди. Ноющую боль, которая за многие годы стала привычной, но не уменьшилась.        Черт возьми, ведь Эмма, а значит, и Генри, — теперь ее родственники!        Лайла сердито выдохнула. Неверно истолковав причину, Эмма виновато глянула на нее и отстранилась от Генри.        — Тереза, я, вообще-то, пришла к тебе, — шериф приблизилась к камере.        Генри посмотрел на девочку, вопросительно дернул бровью. И тут Лайла ощутила панику. Он ведь может все рассказать мамочке, маленький чертенок! Нет, пусть только попробует! Лайла, убедившись, что Эмма смотрит в другую сторону, слегка прищурилась, наклонила голову к уху и стала хищно сверлить мальчишку глазами. Тот медленно кивнул, прекрасно поняв значение этих жестов. Мало того, было ясно, что ему эти жесты знакомы — неужто братишка уже постарался? Не важно, главное, секрет пока останется между ними.        Эмма посмотрела на Лайлу, которая за секунду до этого придала лицу привычную отрешенность.        — Тереза, если хочешь, я могу выпустить тебя, — предложение оказалось таким неожиданным, что девушка не знала, как ответить. И что ответить.        В камере, конечно, тесно, зато безопасно и спокойно. Если прикинуть, из двухсот лет скитаний где-то пятьдесят ей пришлось спать в лесу и на деревьях, а лет тридцать — просто на дороге. Нормально ела она количество раз, которое можно сосчитать на пальцах трех рук. Так что, заключение в тюрьме для Лайлы — почти рай.        Но на свободе гораздо проще было бы вести свое расследование. Особенно сейчас, пока никто не знает правды. Ну, как, никто? Генри вот уже догадался.        У Киллиана есть еще два дня, чтобы самому все рассказать. Эти два дня она, как и обещала, должна быть здесь.        — Благодарю, — съязвила девушка, снова становясь… пираткой, которой так любила притворятся. Да, теперь, когда Генри сказал, что они с Киллианом похожи, Лайле стало ясно, кого она изображает из себя. Пиратку. — В камере привычнее.        Эмма понимающе кивнула, на секунду взялась за решетку, словно собиралась сказать что-то, но передумала. И Лайле снова кое-что показалось.        — Миссис Джонс, — до чего странно так ее называть. Блондинке было не менее странно, судя по взгляду. — Красивое кольцо. Можно посмотреть?        Сейчас она определенно выходила из роли пиратки. Но ей слишком важно было проверить свое предположение.        Эмма неопределенно пожала плечами, но все-таки просунула правую руку сквозь прутья решетки, тыльной стороной ладони вверх. Лайла впилась глазами в кольцо. Очень изящное, оно было выполнено из нескольких сплавленных между собой серебряных ниточек, составляющих ажурное плетение. Посередине эти самые ниточки оплетали маленький синий камушек.        Девушка изо всех сил постаралась не отшатнуться от руки Эммы, потому что сохранить спокойствие на лице ей точно бы не удалось. Лайла натянуто улыбнулась:        — Очень красивое.        Затем, как бы невзначай, бросила взгляд на Генри. Мальчик внимательно наблюдал за ее реакцией, потому заметил это. Интересно, он понял ее молчаливую просьбу?        Надо бы узнать у братика, каким образом к нему попало кольцо их матери, до это времени хранящееся у Лайлы. [1] — нет, это не отсылка к «Пиратам Карибского моря», хотя идея хорошая. Но нет, не в этом фанфике.