I found you, but you didn't try to find me

Сторибрук, настоящее время.       Эмма проснулась и сразу поняла, что уже наступил день. Солнце светило прямо в глаза и пригревало лицо, заставляя довольно жмуриться. Впрочем, куда больше этому способствовало ощущение тяжелой, но такой нежной, одновременно сильной и мягкой руки у себя на талии.       Женщина слегка повернула голову — и наткнулась на пронзительный взгляд синих глаз, так похожих на море, но море бурлящее, сводящее с ума.        — Доброе утро, — всегда хрипловатый голос утром звучал еще более сипло, двумя простыми словами разжигая в груди Эммы огонь.       Она не сдержала улыбки, рассматривая лицо Киллиана, его четкие скулы, прямой нос, приоткрытые губы; Эмма вытянула руку из-под одеяла и стала поправлять спутанные черные волосы, падающие ему на лоб.        — Доброе, — прошептала женщина, чувствуя, что ее щеки стремительно загораются, как загорается и пламя во всем теле.       Судя по взгляду, Киллиану тоже было мало одной ночи. Слишком много времени они потратили, слишком долго ждали. Уже так давно они любят друг друга, да к тому же, как оказалось, женаты, — неужели голод, охвативший их обоих, можно устранить всего несколькими жаркими ночными часами?..       Его губы уже накрыли ее, а властные руки явно намеревались добавить огня пожару, что снова, как и накануне вечером, вовсю разгорался. Впрочем, Эмма не отставала, царапая его спину и лукаво улыбаясь, когда Киллиан легонько вздрагивал от прикосновения к его разгоряченной коже холодного металла ее обручального кольца.       Лишь случайностью дверь в их спальню приоткрылась, пока новоиспеченные Джонсы были в относительно начальной стадии… Эмма заметила это первой, и, запаниковав, поспешила вернуть им обоим более или менее приличный вид — насколько вид супругов в постели вообще может быть приличным. Киллиан, не сразу поняв ее действий, недовольно прорычал что-то, вгоняя женщину уже в бордовую краску.              Наконец, взъерошенные, раскрасневшиеся и пыхтящие Джонсы улеглись по разным сторонам кровати, изо всех сил натягивая одеяло до подбородков. К этому времени случайный гость уже, очевидно, устал ждать, поэтому, предупредив, что входит, осторожно скользнул в комнату.        — Генри?! — выпалили Эмма и Киллиан в один голос, совершенно теряя контроль над смущением.       Мальчик же вовсе не выглядел смущенным. Скорее даже наоборот, он прилагал массу усилий, чтобы не улыбаться.        — Э… Доброе утро!.. Я тут… зашел спросить… А вы спите еще…       На последних словах Генри явно стало распирать, потому что он замолчал, до беления прикусив губы. Уши Эммы приобрели прямо противоположный оттенок — ярко-красный.        — Генри, а мы… Вот только проснулись и… Мы тут…        — Я понял, — вдруг произнес мальчик внезапно спокойным голосом. — Тако.       Челюсть Эммы оказалась где-то на полу.        — Пойду, пожалуй, не буду мешать, — Генри попятился к двери, одним чудом не сдерживая широкой улыбки. Однако его взгляд говорил яснее слов. — Вы, как закончите, спускайтесь вниз. У меня кое-что есть насчет нового проклятия.       И он покинул спальню, будто торопясь захлопнуть за собой дверь. Судя по сдавленному смешку, который раздался из-за стены тут же, это было не «будто»,       Лицо Киллиана не поменялась с того момента, как Генри только вошел. Эмма не пыталась искать отпавшую челюсть.        — Какого?.. — пробормотала женщина, а Киллиан, по привычке подняв бровь, произнес одно только слово:        — Тако? — не получив ответа, он вдруг стал лукаво улыбаться. — Дай угадаю…       Эмма кивнула, а когда Джонс по-кошачьи подполз к ней ближе и стал целовать ее шею, просто сдалась и зарылась пальцами в его волосы.        — Тако… Остров Веттербока, месяцем ранее.       Ночное небо прекрасно. Миллиарды сияющих огоньков на темно-синем, почти черном, фоне складываются в фигуры. Можно мысленно соединять звезды, как только захочется, воображать причудливые растения, мистических животных и неизведанные земли. А можно, пользуясь знаниями, картами или и тем, и другим одновременно, находить по этим огонькам дорогу.       Даже если небо заволокли тучи, даже если звезд не видно, ты смотришь и знаешь, что они там есть. И, хоть незаметно, неслышно, однако поддерживают тебя в далеком пути, в дали от родных мест.       Но не на этом проклятом острове.       Звезд здесь нет. Только синее небо, похожее на морскую пучину — неизведанное, необъятное, пугающее и способное убить.       Лайла сидела на поляне у остывшего кострища и смотрела вверх, на пустое небо. Все двести лет звезды указывали ей путь, за эти годы стали ее друзьями. А здесь, где и без того сильно ощущается одиночество, среди знакомых и дружных между собой людей, но не доверяющих ей, эта пустота в небе кажется предательством.       Девочка невольно вздрогнула, когда услышала неуверенные шаги за своей спиной. Она вздохнула.        — Двести лет прошло, а ты все еще единственный, кто может застать меня врасплох.       Лайла сидела спиной к дереву, где обосновалась компания, а потому не видела подошедшего. Да ей и не нужно было видеть, чтобы узнать осторожную, почти кошачью, только более твердую, поступь. Неслышное дыхание. Вздох и хрипловатый звук, вырвавшийся из горла человека, когда он собирался сказать что-то, но передумал. Ощущение тяжелого, полного боли, но вместе с тем нерешительного взгляда на своем затылке. Взгляда, полного вины.       Девочка знала Киллиана, как саму себя. Нет, что бы ни говорили ей, он ни капли не изменился. Возможно, что-то менялось в его характере, манере поведения… Может даже, он становился кровожадным пиратом, о котором ходили легенды, и, вероятно, героем-любовником, каких Лайла не переносит. Но сейчас он вернулся к первоначальной точке.       Как ни больно ей было это осознавать, он по-прежнему ее брат. Все тот же.        — Небо без звезд, — произнес голос, от звучания которого Лайла уже отвыкла. — Что может точнее описать безысходность?       Его привычка перед трудным разговором увести тему в легкое русло и придать ситуации облик шутки. У самой Лайлы такая же.       Нет, сейчас нельзя поддаваться привычкам. Надо сказать, что безысходность — это когда решаешься уйти из дома за родным человеком, не веря в его смерть, путешествуешь десять лет и вдруг понимаешь, что все куда сложнее. Лайла в это верила. Она еще помнила, как по милости Темного оказалась перед чистым листом, когда уже была уверена в своем успехе. И Киллиану следовало бы знать, что его сестренке пришлось пережить.       А в прочем…        — Ну, например, когда садишься на корабль, а он приходит в порт, который за тысячу миль от нужного тебе.       Киллиан рассмеялся этому не слишком-то смешному замечанию чуть громче, чем следовало.        — Не в бровь, а в глаз!       Девочка смогла лишь хмыкнуть в ответ. Восстановилась тишина.       Мужчина молчал, либо не находя нужных слов, либо желая дать сестре возможность начать разговор. Собственно, это было верное решение, ведь все его предыдущие попытки наладить контакт заканчивались еще большим отдалением. А Лайле приходилось признаться самой себе, что она хочет хотя бы один раз поговорить с Киллианом, как со своим братом. Как было когда-то давно.       Она очень долго думала, с чего следует начать; Киллиан не торопил. Когда пришли нужные мысли, девочке потребовалась целая вечность, чтобы облечь их в правильные слова.        — Эмма… Она кажется мне немного замкнутой, закрытой, что ли. Она всегда такая или только с незнакомыми?       Было ясно, что такой поворот беседы стал для Киллиана неожиданностью. Тем не менее, мужчина с готовностью пустился в рассказ — как он любил когда-то в детстве. Правда, в те прекрасные времена Джонс был всего лишь мальчишкой, он часто выдумывал истории о приключениях, которые с ним якобы случались. Одной только Лайле Киллиан потом признавался, что все выдумал, но на самом деле мечтает, чтобы эти истории стали правдой.        — Ох, раньше было гораздо хуже, поверь! Она почти в прямом смысле возводила вокруг себя стены. Когда-то давно ее предал любимый человек, и Эмма так боялась снова ощутить эту боль, что совсем перестала верить людям и закрыла свое сердце от любви. Мне потребовалось немало времени, чтобы ослабить, а потом и разрушить эти стены.       «Похоже на меня», — думала девочка. С одним лишь отличием: Лайла пряталась не за стенами, а за маской.        — Допустим, что твое неземное обаяние, удивительная харизма и природная привлекательность в смеси с десятком тюбиков подводки, смогли очаровать Эмму, — Киллиан хмыкнул смущенно, как в детстве, когда Лайла говорила, что он красивый. — Но как вы вообще встретились?        — Честно? Она откопала меня в куче трупов.       Впервые за разговор Лайла повернула голову. Киллиан сидел на траве в нескольких метрах от нее, повернувшись боком.        — Серьезно?!       Он пустился в рассказ о Коре, ее злобном плане, Эмме и Белоснежке, стремящихся вернуться домой, а Лайла просто наблюдала за его лицом. Смотрела на знакомые черты: нос и подбородок, такой же формы, как у нее самой; с творческой небрежностью уложенные черные волосы — теперь уже не было хвостика, который Киллиан отрастил в тринадцать лет, твердо решив, что так выглядит по-джентельменски.       В темноте ночи трудно было рассмотреть все это, но глаза Лайлы давно научились приспосабливаться к освещению. Потому девочка видела тонкие, едва заметные морщинки на его висках. Брат стал совсем взрослым мужчиной.       Рассказывая, Киллиан то и дело улыбался. Не просто улыбался, даже не ухмылялся. Это была та самая улыбка, которая сопровождала каждый его рассказ о мечтах, стремлениях. Та улыбка, которую видела только семья Киллиана — его мать, отец, брат и сестра. Потому что это единственная его по-настоящему счастливая улыбка.       Теперь Киллиан улыбался, рассказывая об Эмме. Он все говорил, говорил… Лайла слышала каждое слово о великане, бобах, портале, Сторибруке, Нетландии, Пэне…       Когда брат вспоминал их с Эммой первый поцелуй, его глаза блеснули в темноте ночи синим огнем. Но не страсти, как Лайла могла бы предположить. Это был огонь любви. Синий, как море, которым наполнена душа Киллиана, и горячий, как его любовь к Эмме.       Теперь Лайла это понимала. Но она не знала, что ей делать. Сторибрук, настоящее время.       Эмма и Киллиан спустились по лестнице, то и дело поглядывая друг на друга и постоянно покашливая. Они чувствовали себя подростками, ведь, хоть и пытались скрыть свои эмоции, даже Генри смог сразу определить тако…       Сам Генри сидел на диване в гостиной и писал что-то в блокноте. Заметив маму и — как его стоит начать называть — отчима, мальчик отложил свои заметки и попытался сделать вид, что ничего особенного не произошло. У него это получалось явно лучше, чем у Джонсов.        — Так… — произнесла Эмма и тут же смутилась.        — Давай, что… — бодрым голосом начал Киллиан, но осекся и со щелчком захлопнул челюсть, вдруг узрев в простом слове неприличный смысл.        — Генри, в общем, чего ты хотел… — очередная попытка Эммы завершилась рассматриванием потолка.        — Надо выдохнуть и просто расслабиться, — тихонько посоветовал Киллиан, однако оба мгновенно отвернулись друг от друга, снова краснея.        — Давай кончать с этим! — выдавила Эмма, после чего зарычала от досады. Вот, что значит утреннее тако!..       Генри со вдохом поднялся.        — Мам. Киллиан, — мальчик по очереди посмотрел то на одного, то на другого Джонса. — Давайте так, я просто скажу и пойду, ага?       Одновременные кивки были преисполнены облегчения.        — Мама посовещалась с Голдом. Они выяснили, что заклятье наложено не обычным путем. А точнее — это вообще не заклятье.        — То есть? — Эмма посерьезнела, пока Киллиан продолжал думать о чем-то другом.        — Нас никуда не переносили, в городе не запирали. Теперь абсолютно спокойно можно уехать. У нас просто стерта память.        — Кем и зачем — вот главные два вопроса, — задумчиво протянул Киллиан, причем думал он явно… Ну, всем ясно.       Генри вдруг посмотрел на него как-то странно. Не то с подозрением, не то с оценкой. Эмма удивленно повела бровью.        — Кстати, Киллиан, — принужденно спокойным тоном произнес мальчик. — А откуда такое красивое обручальное кольцо?       Мужчина только пожал плечами, слегка встряхиваясь, отгоняя непрошеные, но такие приятные мысли.        — Не знаю. Ты же в курсе, память стерта.        — Но раньше ты его не видел? — допытывался Генри.        — Нет, никогда.        Остров Веттербока, месяцем ранее.       Лайла и Киллиан потратили полночи, рассказывая друг другу о своих приключениях. Они не пытались обсуждать ситуацию, избегали темы ссор и непониманий, а просто пытались передать один другому все свои чувства и эмоции, поведать всю свою долгую жизнь, описать каждый ее день.       Единственное, о чем Лайла умолчала, это то, что ей известно об истинной причине смерти их отца, а также то, что она встретила их младшего сводного брата. Девочка не хотела сейчас вспоминать о таком тяжелом моменте прошлого. Но, надо признать, каждое слово давалось ей с трудом. Ведь каждый день ее жизни полностью зависел от мысли, что Киллиан жив и его нужно найти. А позднее — что он бросил ее и мать.       Теперь Лайла понимала, что он на самом деле не виноват. Однако это не отменяло тот факт, что двести лет она верила, а Киллиан — нет. Она искала, а он — забыл. Пускай он думал, что его сестра и мать мертвы — он ведь смирился с этим тут же.       И Лиам, их младший братик. Киллиан, пусть даже из порыва гнева, сделал его сиротой. Маленького мальчика, которого должен был понять самым первым — сам потерял отца в том же возрасте. Ну, чуть старше. Киллиан должен был проявить хоть каплю сострадания к ребенку — и не проявил. Это то, за что Лайла продолжала его ненавидеть, хоть сейчас и не было в мужчине и следа того кровожадного пирата.       Лайле все не хватало духу перейти к самой главной части их неожиданного разговора по душам. Потому девочка цеплялась за каждый вопрос: какого было летать на корабле? Больно ли, когда у тебя вырывают сердце, и замечаешь ли, что тобой управляют? Какого быть под властью кинжала Темного? Находится в Преисподней — все равно, что жить?..        — Кем был Нил в Зачарованном лесу? — девочка нахмурила лоб. Она запомнила уже практически всех персонажей, их имена в Сторибруке и реальные, даже краткие истории. Однако этого смелого мужчину почему-то упустила. Лайла подумала: а вдруг она была знакома с отцом Генри в каком-нибудь другом мире?        — А, я же забыл сказать! — Киллиан воодушевлялся все больше, но было ясно, что он устал от рассказов, хотя раньше такое вообразить было трудно. — Он и был сыном Темного, Бэйлфаером…        — Что?! — девочка повернулась к брату всем телом, изумленно выпучив глаза. — Бэйлфаером?!       Киллиан поднял бровь; в слабом свете наступающей зари на его просматривалась удивленная дуга.               — Ты его знала?        — Всего один день, очень давно, — Лайла в неверии выдохнула. — Он тогда был совсем ребенком… Да и я тоже. Это было как раз перед тем, как Темный маг отправил меня к ведьме. Когда я вернулась, Бэя уже не было, я решила, что он погиб. А выходит?..        — Да, на самом деле он был в Нетландии.        — Надо же… — Лайла все не могла поверить, что тот добрый, отзывчивый мальчик, который так хотел ей помочь, являлся отцом Генри — другого мальчика, но так на него похожего. — А я-то думаю, кого мне Генри напоминает!.. Знаешь, Бэй был таким великодушным человеком! Самоотверженным. Он не боялся даже пойти против отца, хотя боялся его самого.       Заметив на лице Киллиана печаль и глубокую тоску, Лайла встряхнулась.        — Что-то мы заговорились!        — Да, — вздохнул мужчина с облегчением. — Лайла, я…        — Молчи, — девочка снова отвернулась, и, собравшись с духом, выпалила: — Киллиан, я тебя прощаю.       В ответ была тишина. Почти физически Лайла ощутила, что брат напрягся и ждет каких-то слов, опровергающих эти, но девочка не собиралась их произносить. Она очень ярко представила, как лицо Киллиана вытягивается, как он смотрит на ее спину огромными, как два моря, глазами, как всем телом сжимается, а потом снова расслабляется, будто внутри него идет борьба…       Именно эта борьба — то, что связывает их и делает такими похожими. Постоянное внутреннее столкновение чувств, эмоций, мыслей и воспоминаний.        — Ты… Что?..        — Да, я прощаю тебя, за то что ты меня бросил, — Лайла говорила четко, с расстановкой, стараясь придать голосу интонацию спокойную и ровную. Однако ее ногти впивались в плечи сложенных на груди рук. — И даже за то, что убил нашего отца. Прощаю.       Она специально сделала ударение на слове «нашего», чтобы напомнить, что та смерть была ударом для нескольких людей. Киллиан позади нее пытался справиться с накатившим волнением. Явно он все это время сочинял речь, придумывал кучу извинений и оправданий, только не был готов к такому варианту развития событий. И, уж конечно, он не был уверен, что Лайле известно о его ужасном поступке.        — Но одного я тебе не прощу никогда, — Лайла постаралась не сорваться, а Киллиан затаил дыхание. — Ты сделал маленького мальчика сиротой. Не задумался ни на секунду о его жизни. Хотя должен бы знать, какого это, расти без отца. Ты обрек ни в чем не повинную, чистую душу на такую муку — уж нам ли не знать, что это такое! И я всегда буду об этом помнить. Ни на минуту не поверю, что тот поступок совершил ты, какой ты есть сейчас и каким был двести лет назад. Но не забуду, не надейся.       Лайла поднялась и, стараясь не глядеть на Киллиана, сидящего в траве и не способного даже моргнуть, побрела в сторону домика. Спать оставалось от силы пару часов, она надеялась суметь отдохнуть.       Вдруг мужчина резко поднялся на ноги и перехватил ее под локоть. Лайла хотела отпрыгнуть, но вдруг заметила, что все лицо Киллиана мокрое от слез, а из глаз продолжает течь вода. Соленая. Будто морская.        — Спасибо… — только и прошептал брат, с благодарностью глядя на нее.       Он благодарил лишь за то, что она простила.       Возможно, все эти годы ему требовалось именно это — прощение.       А Лайле нужен был ее брат.       Девочка, не говоря ни слова, подошла ближе и просто обняла его. А в миг, когда дрожащие руки сомкнулись на ее спине, Лайла не смогла больше сдерживаться, и заплакала.       Он здесь, ее брат, ее Киллиан. Она нашла его. Теперь уже по-настоящему нашла.       Впервые за двести лет она плакала не от страха. Сторибрук, настоящее время.       Лайла бродила по своей камере взад-вперед, ожидая хоть чего-нибудь. Еще несколько дней оставалось до окончания срока, который она дала брату. За это время Киллиан должен рассказать правду — либо он уже это сделал. Что вряд ли.       И тут ожидания оправдались, хотя немного неожиданным образом. Вместо Эммы, Дэвида или Генри пришел сам Киллиан.       Судя по довольному лицу, у Джонса явно было хорошее настроение. Однако глаза выдавали тревогу — как было всегда.        — Привет, — как ни в чем ни бывало, поздоровался пират.        — Привет! — в тон ему ответила девочка, заслужив удивленный взгляд. — Что? Я, как и ты, делаю вид, что сижу не в тюрьме, а в интернете, в своей комнате, и ко мне пришел всего-навсего старший братик, а не человек, которого я ненавижу! И, конечно же, он пришел предложить мне «колу», а вовсе не начать искусственно извиняться или толкать пафосные речи о ценностях семьи!        — Перестань! Откуда столько ненависти?        — А за что мне тебя любить? За одно только родство? Которого ты, между прочим, стыдишься!        — Нет! — пират выдохнул. — Я рассказал.       Лайла поперхнулась.        — Серьезно?        — Да.        — Кому, цветку на клумбе? Или собаке психолога?       Киллиан нахмурился.        — Вот зачем ты так?        — А как надо? — голос Лайлы выражал спокойствие, которого на самом деле в ней не было. — Да забудь. Что ты хотел?       Джонс, переборов что-то внутри себя, выдал:        — Мы тут выяснили, что проклятия никакого нет. Нам просто стерли память.               — Это королевское «мы»? — как бы между прочим, поинтересовалась Лайла.       Крюк молчал.        — Ладно, ладно! — девочка подняла вверх две ладони. — Молчу. Так причем тут я?       Киллиан замялся.        — Ну… Я подумал, вдруг ты что-то знаешь?..       Ответом было фырканье.        — Память же стерта, идиот!        — А может, что-то случилось до того, как начинается провал! — брат и сестра сердито уставились друг на друга.        — Только то, что ты чудом выжил!        — А до того? Как ты вообще попала в Сторибрук? — мужчина замер на мгновение, поняв что-то. — Погоди. Ты ведь должна это помнить!       Лайла заворчала:        — Помню, конечно! — и тут она застыла с открытым ртом и распахнутыми глазами.       Портал. Зелье. Веттербок…       Неужели?.. Но зачем бы? Нет, это не его рук дело. Однако связь есть, однозначно. Вряд ли Лайла могла бы всего за месяц нажить еще одного врага (или друга) с сильной магией.        — Что? — Киллиан подошел к камере и зацепился крюком за решетку. — Что такое?               — Ты прав, — прошептала девочка. — Есть одна мысль…       Конечно, только в момент такой фразы мог зазвонить телефон. А точнее, это был рабочий телефон шерифа.       Брат и сестра одновременно повернулись на звук. Через секунду Киллиан уже стоял с трубкой в руке.        — …Эмма?! Эмма! Эмма, ответь, это Дэвид! — кричал не на шутку встревоженный голос принца.        — Дэвид, это Киллиан, что случилось?        — Где Эмма?!        — Была дома, — теперь и Джонс стал волноваться, ведь в словах Дэвида слышалась ощутимая паника.        — Она не заходила в участок?        — Нет, черт побери! Дэвид, толком скажи, что произошло?! — сорвался пират. ?       Впервые за все время их знакомства с Прекрасным, Киллиан по-настоящему рассердился на принца, а тот впервые не стал реагировать на резкий тон Крюка. Впрочем, возможно, он слишком нервничал.        — Нил пропал! — неожиданное известие заставило Джонса сжать телефонную трубку еще сильнее. — Эмма побежала на пристань, говорит, оттуда доносится какая-то магия. Мы не хотели ее пускать, но она пообещала, что зайдет за тобой! А теперь ее телефон выключен! ?       Чертыхнувшись, Киллиан бросил трубку и пулей вылетел из офиса, не успев услышать предупредительный выкрик Лайлы. Остров Веттербока, месяцем ранее.       Компания в ускоренном темпе продвигалась по лесу. Лайла шла первой, указывая путь, за ней шли рядом Реджина и Робин, следующим был Генри, а замыкали Эмма и Киллиан. Блондинка с удивлением наблюдала за возлюбленным — сегодня он выглядел очень довольным и спокойным, с самого утра ходил бодрячком и с готовностью шел за бойкой девочкой-пираткой, хотя всегда был подозрителен. Половинка сердца Эммы, которая билась в его груди, передавала второй половинке все его чувства — а это было нечто, странно похожее на громадное облегчение. Словно нечто, тревожившее Киллиана, ушло.       Эмма чувствовала обиду, ведь ни проблемой, ни радостью от ее решения Киллиан не поделился с ней, своей половинкой.       Но особенно странной была смесь этого облегчения, внезапного доверия Киллиана этой девушке и хорошее настроение самой Лайлы. Неужели, эти два пиратика скрыли-таки некую тайну прошлого? Буквально накануне выяснилось, что отец Лайлы, Черная Борода, погиб от руки Джонса, а сегодня они совсем как старые друзья… К чему бы все это?       К тому же, Эмму сильно тревожил вопрос о местонахождении Голда — неужто Темный опять что-то задумал?       Дорога длилась долго, потому было много времени, чтобы подумать.       Ближе к полудню компания вышла на открытый участок высокого холма. Едва выйдя из-за деревьев, все дружно выдохнули в восхищении — перед ними открылся прекрасный вид на лес, круто спускающийся вниз, дальше виднелся город, в центре которого стоял огромный высокий замок, отдаленно напоминающий дворец Камелота, но выполненный из белого камня. Еще дальше, за более низкими холмами, чем с этой стороны острова, стелилась гладь моря.        — К вечеру уже будем на месте, — звонко объявила вожатая их маленького отряда. Как и всегда, Эмма поставила ее слова под сомнения.        — Ты уверена?       Лайла развернулась и, блеснув глазами, язвительно подтвердила:        — Да, уверена!        — Ты дорогу знаешь?               — Естественно!        — А ты точно знаешь, что этот путь безопасен?        — Слушайте, я вас силой за собой не тащу! — вспыхнула девушка. — Сколько можно, а?! Не доверяете — так свободны!        — А ведь это неплохая мысль, — поддельно мягким голосом добавила Реджина. Лайла нахмурилась.       На помощь ей пришел Киллиан:        — Да ладно вам. Мы же видим замок — до него можно прямиком дойти! Теперь она уж точно не заведет нас в дебри!        — А с какой радости ты-то ее защищаешь? — обстановка накалялась, раз даже Злая Королева ввязалась в эту спонтанную разборку.       Эмма резко повернула голову — и успела заметить в глазах Джонса неуверенность. Не выдержав больше, она встала рядом с Реджиной и посмотрела на Киллиана с тем же подозрением, которое плескалось в глазах брюнетки.        — Действительно, Киллиан. Что ты недоговариваешь?       Сердце само собой застучало сильнее, и Эмма поняла — что-то нечисто, раз он так заволновался.       Внезапно вперед вышел Генри.        — Слушайте, давайте все успокоимся!..        — Ты реально думаешь, это сработает? — в голосе Лайлы было нескрываемое изумление. Девочка подошла ближе к Генри. — Неужели ты все еще веришь, что они способны доверять?       На секунду ее слова посеяли сомнение. Но уже в следующий миг, когда девочка в обвинительном жесте махнула рукой в сторону Генри, желая сказать тому, что надо бы уже подрасти, Реджина подлетела к ней и схватила за запястье, до боли сжав. Это вызвало явное недовольство со стороны Киллиана, соответственно очередное недоверие Эммы, а также волнение Робина. Генри слегка отпрянул от разъяренной мамочки, когда та прорычала, глядя Лайле в глаза:        — Только тронь моего сына, и я тебя убью!       И единственным человеком, кто сохранил хоть каплю спокойствия, была сама Лайла. Она ответила Реджине ледяным взглядом, полным ненависти.        — Ты правда думала, — очень тихо, но четко, проговаривая каждое слово, произнесла девушка, — что я могу причинить зло ребенку?       Синие глаза говорили яснее ясного, и Реджина сама поняла свою ошибку. Она поспешила выпустить руку Лайлы и постаралась скрыть чувство вины.       Всех поразило то, что слова этой маленькой девочки прозвучали так, будто были сказаны взрослой женщиной, едва ли не пожилой. Но задуматься об этом никто не успел, потому что откуда ни возьмись позади них раздался знакомый голос:        — Смотрю, время зря не теряете.       Дружно развернувшись на источник звука, члены отряда увидели того, кого встретить в ближайшее время уже не рассчитывали.        — Голд? — выпалила Эмма, уставившись на мага.        — Румпельштильцхен? — подняла бровь Реджина.        — Крокодил? — попытался пошутить Киллиан, но прозвучало не смешно.        — Темный, — сердито фыркнула Лайла.        — Он, — кивнул Голд, противно ухмыляясь. — Вас нельзя оставить, сразу пытаетесь друг друга убить!       Эмма была не в настроении слушать бредни Темного, поэтому сразу перешла в наступление.        — Ты где все это время пропадал?        — Да разгребал все то неприятное, что ждет вас впереди.       Все переглянулись в непонимании. Ведь была слабая надежда, что в этот раз обойдется без приключений — но когда такое бывало!..        — То есть? — произнесла Реджина с притворной насмешкой.        — Например, выяснил, что хозяину сего острова нужен некий пиратишка. Правда, зачем, я не успел узнать.       Киллиан закашлялся. На лицах собравшихся понимание сменялось ужасом. Эмма вцепилась в руку любимого мертвой хваткой; все недавние обиды напрочь забылись от одной мысли, что она может снова потерять Киллиана.       И тут Голд усмехнулся, да так ядовито, что при одном взгляде на него хотелось прокашляться.        — Мисс Джонс! — нарочито громко обратился маг.       Все застыли.       Лайла, до этого момента никем не замеченная, как раз отвернулась и собиралась под шумок скрыться. Она уже поняла, что добром визит Темного не кончится.       И тут он сделал это. Просто взял, и сделал.       Как же Лайла его ненавидела!..       Он в прошлый раз одним махом перечеркнул все, чего она долго и упорно добивалась, так легко и не задумываясь, будто просто плюнул. И вот он плюнул на ее жизнь снова. Когда ей таких трудов стоило отыскать, наконец, брата, потом, еще больших трудов, — помириться с ним, наконец, завоевать хоть мизерное доверие его семьи…       Темный снова ее подставил.       Сжав кулаки и хищно пригнув голову, так что волосы, сегодня распущенные, закрыли почти все лицо, Лайла очень медленно повернулась, ища этого пса злющими глазами.       Когда Румпельштильцхен произнес фамилию девочки, сначала никто ничего не понял. Постепенно до них стало доходить, и один за другим, по мере загрузки, взгляды обращались на капитана — тот стоял и сверлил Темного глазами.       Эмма поняла все первой. Она, как во сне, медленно отошла от Киллиана на несколько шагов. Тот не реагировал; от напряжения по его скулам ходили желваки. Свон, еще раз посмотрев на Киллиана в неверии, повернула голову и нашла глазами Лайлу. Даже со спины было видно, как повлияли слова мага на девочку. И все окончательно встало на свои места.       Постепенно дошло и до остальных. Все внимание переключилось с Крюка на Лайлу. Румпельштильцхен противно и довольно скалился.       Повернувшись, Лайла быстро пробежала глазами по лицам всех собравшихся. Все они смотрели по-разному: Генри — с тенью догадки, Робин — будто сравнивая, Реджина — в молчаливом шоке, Эмма — будто подтвердив собственные подозрения, а Голд… стоит ли еще раз упоминать?       И только Киллиан не смотрел на Лайлу. Его взгляд был обращен на Темного, и было ясно, что пират обдумывает то же, что и его сестра — как побыстрее прикончить мага.       Найдя глазами ехидное лицо Голда, Лайла почувствовала, как по венам вместе с кровью растекается животная ярость. Будь она обыкновенным подростком, уже бы кинулась на этого мерзавца, не думая о последствиях. Но Лайле было уже за двести, и потому девушка размеренным шагом прошла мимо всей компании прямо к Румпельштильцхену. Она смерила злодея презрительным взглядом и сквозь зубы проговорила:        — Ну, спасибо, Темный. Во второй раз ты сломал мне жизнь.       Сказав так, Лайла развернулась и, не обращая ни на кого внимания, бросилась вглубь леса.       Киллиан теперь только оторвал бешеные глаза от мага и с беспокойством окликнул сестру:        — Лайла!..        — Уйди, — последовал незамедлительный резкий ответ.       Джонс не послушал, а стал догонять ее.        — Лайла, погоди ты…        — Оставь меня!!! — вдруг заорала девочка каким-то истошным визгом, в который, кажется, вложила всю боль этих лет. — Тебе ведь не впервой!!!       И она убежала. На этот раз, была ее очередь бросить близкого человека в трудном положении.       Но она не хотела этого делать.       Она хотела его защитить.              Теперь Лайла поняла, что Веттербок вот так просто обдурил ее. Никакое зелье ему было не нужно. Хотя и Киллиан вряд ли был целью злого волшебника.       В любом случае, он его не получит. Сторибрук, настоящее время.       Лайла бушевала. Она изо всех сил била дверь камеры ногой, кулаками и плечом, зарабатывая синяки по всему телу. Рвала подушку и покрывало из подержанной ткани, просто от безысходности. Громко кричала что-то, надеясь, что ее услышат и выпустят.       Каким-то подсознательным чувством, нутром, она поняла, что опасность грозит не Эмме или ее младшему братику, а брату самой Лайлы. Но не успела его предупредить, и теперь ничего не могла сделать.       Она ведь из стольких тюрем выбиралась, но почему сейчас ничего не выходит?! Замок не вскрыть, решетку не погнуть, петли не сломать…       Во время очередного всплеска эмоций, когда девочка схватила дверь камеры и стала в неистовом бешенстве трясти — что не приводило к результатам, — в офис вдруг ворвались Дэвид, Мэри Маргарет, Лерой и Белль. Все четверо с ужасом уставились на полуразнесенную камеру Лайлы.       Девочка понятия не имела, какую из спец-служб они решили вызвать, но одно знала точно: нужно сейчас же бежать на пристань, спасать Киллиана.        — Выпустите меня! Немедленно!!! — заорала она.       Дэвид переглянулся с женой — та едва заметно помотала головой. Ясно. Решили, что Лайла сумасшедшая, или бешеная, или еще чего похлеще…        — Ему нужна помощь!!! Я знаю, кто забрал вашего сына, он опасен! — применила девочка другую тактику.       Это сработало мгновенно.        — Кто? Что ему нужно? — Ноланы кинулись к решетке.        — Все потом. Скорее, он там в опасности!        — Кто? — Лерой, как ни странно, первым понял, что девушка боится не за Нила.        — Мой брат! — Лайла выпалила это, даже не задумавшись.       Непонимание в глазах всех присутствующих дало куда более ясные разъяснения, чем могли бы дать слова Киллиана.        — Он вам не сказал, — сорвавшимся голосом констатировала девочка. Вся ее агрессия улетучилась, уступив места такой привычной печали        — А в чем дело? — спросила молчавшая до этой минуты Белль. — Кто твой брат?       Нужно ли продолжать хранить секрет после очередного его вранья? Он того не стоит. Пусть сам потом разгребает последствия своего же поступка.        — Вы его знаете, — Лайла кивнула, а затем не смогла сдержать кривой ухмылки. — Его зовут…       Еще одно мгновение, чтобы подумать, взвесить и решиться.       Девочка лукаво вскинула бровь и стала насмешливо улыбаться.        — …Киллиан Джонс.       Скорей. Скорей. Бежать. Быстрее.       Времени так мало!       Спешить! Успеть!..       Лайла выскочила на пристань, задыхаясь от быстрого бега. Но она не обращала внимание на сгорающие легкие, а только стремительно оглядывалась в поисках хоть кого-нибудь.       Может, Эмма ошиблась? Может, она не на пристани вовсе? Но где в таком случае Киллиан? Или они уже победили всех злодеев и отправились домой?..       Но вдруг с поверхности моря сам собой поднялся водяной шар. Лайла непроизвольно отпрянула, а потом, присмотревшись, увидела внутри сферы фигуру человека. Женщины. Через секунду рядом появился еще один, точно такой же шар, но внутри находился мужчина.        — Эмма! Киллиан! — воскликнула Лайла и хотела было подбежать к воде, когда вдруг ее окликнул нежный голос:        — Не торопись!       Девочка резко развернулась — и увидела перед собой знакомую рыжеволосую девушку. Хрупкая фигурка, белоснежные одеяния, как и в последний раз, когда Лайла видела ее. С одним лишь отличием: глаза, когда-то тепло-карие, стали иссиня-черными.        — Мими?..       Раскатистый смех совершенно не соответствовал ни прекрасному образу, ни нежному голосу девушки. Лайла стояла, решительно ничего не понимая.       Тут на руках Мими — если это действительно была она — оказался младенец. Медные волнистые волосы девушки упали на личико ребенка, и тот захотел поиграть с ее локонами, но Мими резко отдернула голову и недовольно посмотрела на дитя. Лайла хотела дернуться и вырвать из рук девушки малыша, но она словно окаменела и не могла даже пошевелить пальцем.        — Не пытайся, Лайла, ты не двинешься, пока я не разрешу, — ровным голосом прощебетала Мими, не глядя на девочку.        — Кто ты такая? — зло вопросила та.        — Кто я? Эх, а ведь бывали времена, когда меня не спрашивали, — мечтательно выдохнула девушка в ответ. — Я была такой сильной, могущественной и прекрасной, что все сразу понимали, кто перед ними!.. А сейчас нет. Приходится объяснять, — Мими хищно оскалилась. — Мое имя Калипсо! Я была богиней моря! Пока меня не заключили в это тело, оставив лишь мизерную долю сил и заперев на острове Веттербока![1]       Лайла сглотнула. Видимо, она ошибалась. Обзавестись новым знакомым магом за один месяц вполне реально…        — Но благодаря тебе, Лайла, — Калипсо склонила голову, таинственно улыбаясь, — я, наконец, избавилась от своего заключения. Правда, сила по-прежнему не вернулась ко мне. И это то, зачем я здесь.        — Только тронь моего брата или этого ребенка, и я…        — А что ты можешь мне сделать? — усмехнулась богиня. — Ты и дышишь-то с трудом. Но не волнуйся, твой братишка мне без надобности. И его, хм, свояк тоже.       Она щелкнула пальцами, и тут же Нил исчез с ее рук, а Киллиан — из магической сферы. Вода, где находился мужчина, с плеском пролилась в море.        — Мне нужна ты, дорогая, чтобы окончательно снять мои путы, — Калипсо провела руками в воздухе, и на поверхности моря стал образовываться водоворот. — А еще знаменитая Спасительница… Чтобы она спасла меня.       Лайла хотела закричать, убежать, хотела ударить богиню по голове — она же, все-таки, в человеческом теле! Но девочка не могла ничего. Только беспомощно наблюдать, как Калипсо создает водоворот-портал, затем бросает в него безвольную Эмму, а следом — саму Лайлу…       Киллиан прибежал к пристани, когда море уже успокоилось после действия магии. Мужчина в отчаянии схватился за свои волосы, завыл от досады, но ничего уже не мог сделать.       Его любимая женщина, ради которой он столько пережил, которую любил так сильно, как никого до этого, и его младшая сестра, которая двести лет его искала, которую он предал и которую любит.        — Эмма! Лайла! — прошептал Джонс, глядя за горизонт. — Где бы вы ни были, я найду вас!.. Примечания: [1] — это все более похоже на «ПКМ», так что…