I found you, but you didn't try to find me

На Краю Света.       Лайла пришла в себя, и первая ее мысль была: «Чертов братик, как с тобой свяжусь, так неприятности!». Она попыталась подняться, но голову тут же пронзила дикая боль, и девушка, морщась, легла обратно. Когда стало немного полегче, Лайла приоткрыла глаза. Только теперь она осмотрелась.       Пещера. Маленькая. Но в нее откуда-то проникает свет. Лайла осторожно перекатилась на живот, чтобы изучить другую часть «помещения».       Шум, который она списала на слуховые галлюцинации из-за удара по голове, оказался реальным. Это был шум воды. Водопад.       Она в пещере за водопадом. А точнее — они. Эмма без сознания лежит рядом.       Немного переждав, Лайла поднялась, на этот раз аккуратно, размяла спину, ноги, коснулась пальцами своей головы. Волосы на макушке слиплись и засохли колтуном. Однако, хорошо ее приложили!       Мими! А правильнее, Калипсо. С виду такая хрупкая, слабенькая… Богиня мусоровоза, что б ее!       Чертыхаясь, Лайла стала осматривать пещеру на предмет трещин, ходов, лазеек, словом — на возможность из нее выбраться. Но не нашла ничего. Абсолютно. Сплошной камень, сплошная вода, а внизу, куда эта самая вода льется, пропасть, да такая глубокая, что дна не видно.       Куда же их занесло?       Оставшись ни с чем, Лайла легла на прежнее место, только теперь устроилась поудобнее. Похоже, предстоит долгое ожидание неизвестного. Для начала, хотя бы пробуждения Эммы.       Блондинка все не приходила в себя, и Лайла уже стала за нее переживать, однако сильно испугаться не успела — сама опять вырубилась, только теперь задремала.       Эмма открыла глаза и тут же вздрогнула. Холодно, слишком холодно и сыро. Да еще и в голове шумит. Она уснула под дождем? Или в душе?..       Нет! Женщина вдруг вспомнила все, что произошло: чья-то очень странная и сильная магия, пропавший Нил, потом она спешит на пристань, нарушив свое обещание позвонить Киллиану… И все. Последнее, что помнит Эмма, — сковывающая ее сила, сжимающая и тело, и мысли…       Нельзя, нельзя сейчас думать о собственной слабости! Женщина приподнялась на локтях и осмотрелась в попытке понять, где находится. Пещера, водопад. И Тереза, внимательно изучающая ее синющими глазами.        — Ну, как вы? — звонко спросила девушка.       Эмма поморщилась, ведь голова все еще немного кружилась, а затем кивнула:        — Цела. А ты как?        — В порядке, хотя макушка явно не согласилась бы со мной.       Блондинка нахмурилась. Каждую минуту знакомства с этой загадочной девочкой Эмма подмечала в ней что-то, заставляющее вздрогнуть и поежится, одновременно что-то до боли, до сумасшествия знакомое. Будто бы Тереза с ее шутками, сарказмом, внешностью, поднятой бровью и блестящими синими глазами — отражение близкого Эмме человека, и в то же время — человека, знакомого когда-то давно.        — Слушай, Тереза… — неуверенно начала женщина, желая, наконец, расставить все точки над «i». Но девчонка перебила ее, тоже поднимаясь:        — Ах, да! Точно! Вы же еще не знаете… — видя непонимание Эммы, та пояснила: — Просто так уж вышло, что ваши родители уже знают обо мне всю правду. А я и забыла, что вам не сказала.        — Что именно ты не сказала мне? — блондинка с подозрением смотрела на то, как девочка подходит к водопаду с фляжкой в руке, набирает в нее воду, подносит к губам и пьет, не обращая на замершую Эмму внимания.        — Свое имя, — ответила Тереза, вернее, не-Тереза.       Она вдруг развела руки в стороны и изобразила театральный поклон… который Эмма, конечно же, где-то видела раньше. И это «где-то», эти «кто-то», все непонимания развеялись в прах, когда девочка произнесла, сверкнув глазами:        — Позвольте представиться! Лайла Джонс.       Она выпрямилась и посмотрела на женщину с вызовом, но и с улыбкой.       А та стояла в полнейшем шоке. И ужасе.        — Джонс… — повторила она одними губами.       Ну, конечно! Вот, на кого эта Лайла так сильно похожа! На Киллиана! Все ее повадки, ее внешность, привычки. Правда, часть из них принадлежат не Киллиану Джонсу, а капитану Крюку — вот, что создавало ощущение сходства со знакомым давно человеком. Ведь он давно уже не тот пират. Чего нельзя сказать о Лайле.       Но почему Киллиан не сказал? Он ведь должен был поделиться со своей любимой — вернее, женой! — такой важной подробностью. Или он сам не знает? Что, кстати, наиболее вероятно.        — Ты… ты… — Эмме пришлось немного подышать, чтобы суметь произнести эти слова. — То есть, ты дочь Киллиана?       Лайла, которая снова поднесла фляжку к губам, закашлялась, проливая воду. Потом посмотрела на Эмму. И вдруг рассмеялась, да так громко, что заглушила шум водопада.        — Дочь? — переспросила она и снова залилась смехом. — Киллиана? Мы что, настолько сильно похожи? Я его сестра!       Трудно передать чувства Эммы одним словом. Она испытала облегчение, вместе с тем — стыд за свое неверное предположение, а также недоумение — почему Киллиан никогда не говорил о своей младшей сестре?        — Да, вы сильно похожи… — рассеянно пробормотала женщина. — Но… Лайла, он же тебя видел? То есть…        — Он не сказал вам, я в курсе, — снова перебила девушка, закатывая глаза. — Мы с ним встретились еще до потери памяти, это последний момент, который мы оба помним. И потом, когда я была в камере, он приходил. Я специально вам соврала, что до сих пор ищу брата, чтобы Киллиан сам сказал все. Но он не сказал.        — Что вообще произошло, как вы потерялись?        — У-у, это длинная история. Да и двести лет прошло, подробностей, скажем так, не упомню.       Все кусочки картинки складывались, наконец, воедино. Вот, почему Лайла всегда казалась такой взрослой — она и есть взрослая, ей два столетия.        — Кажется, времени-то у нас навалом, — Эмма осторожно улыбнулась. Потом кое-что поняла. Блондинка сосредоточилась, взмахнула рукой… и ничего не произошло. — Что за черт? — она попыталась еще раз, но магии не было.       Лайла покачала головой, наблюдая за ее безуспешными попытками.        — Магия здесь не действует. И это лишнее подтверждение моей теории, что мы на Краю Света.        — Что?! — Эмма осела на пол. — Класс! Только на Краю Света мы еще не были!       Лайла не поняла, о чем говорит женщина, но спрашивать не стала. Она тоже села и вздохнула. Несколько минут они молчали. Потом Эмма вскочила и стала метаться по пещере, приговаривая с принужденным воодушевлением:        — Надо искать выход. Мы найдем! Какая-нибудь трещина, лазейка… Что-нибудь…        — Сядьте, Эмма, — Лайла снова вздохнула и прикрыла глаза. — Здесь ничего такого нет.        — Что значит «нет»?! — блондинка сердито фыркнула. — Придумаем что-нибудь! Ни в коем случае нельзя сдаваться!        — А я и не предлагаю сдаваться, — парировала Лайла. — Иногда нужно просто сесть и подождать.        — Чего ждать? У моря погоды? Или ты хочешь просто ждать, пока нас спасут?        — Нет, для начала я хочу разобраться, кто нас сюда приволок и зачем, хоть приблизительно! — девушка едва сдерживала злость. Сама Спасительница, а не понимает очевидных вещей! — Если бы нас хотели убить, уже сделали бы это. Значит, мы нужны живыми. Мы в пещере за водопадом, соответственно, вода у нас есть, а значит, нас какое-то время будут держать здесь. Потом кто-нибудь придет, и поймем сразу три вещи: кто пришел, как и что он хочет от нас.        — А как же еда? — уверенности в голосе Эммы поубавилось.        — Если вы не знали, человек способен прожить без еды две недели. Подтверждаю, проверено на собственном опыте.       Изумрудные глаза стали смотреть на Лайлу с жалостью, в них не осталось и следа агрессии. Мало того, по щекам Эммы неожиданно заструились слезы. Женщина медленно опустилась на каменный пол пещеры и обхватила себя руками.        — Ты права, будем ждать, — тихо сказала она, когда отогнала печальные мысли.       Лайла закивала больше автоматом, чем из желания подтвердить эти слова, потому что ждать она ненавидела.       Вдруг ее внимание привлек слабый отблеск на руке Эммы.        — Вы знаете, что это за кольцо? — спросила девочка, меняя тему. Блондинка секунду соображала, о чем говорит Лайла, а потом поднесла руку к лицу и посмотрела на камешек с такой любовью, словно перед ней был, кхм… муж, а не украшение. Или синий сапфир напомнил ей глаза Киллиана?        — Мое обручальное кольцо, — медленно проговорила женщина, потом слегка нахмурила лоб. — Киллиан не говорил мне, где его взял.        — Видимо, не помнит.       Эмма подняла глаза.        — Ты знаешь, откуда оно?       Лайла пожала плечами и ровным голосом пояснила:        — Все эти годы оно хранилось у меня, вот и не пойму, как попало к вам. Память же стерта, — немного поколебавшись, девочка добавила: — Это моей… нашей матери.       Она не знала, зачем рассказала Эмме правду про кольцо, но как только эти слова были произнесены, что-то в душе Лайлы успокоилось, какая-то часть вековой тоски словно бы откололась и улетела в небытие.        — Вашей матери? — прошептала Эмма, глядя на украшение с совершенно новыми эмоциями. — Это…       Женщина вдруг опять заплакала, тем самым заставляя Лайлу с подозрением прищуриться. Остров Веттербока, месяцем ранее.        — Веттербок!       Звонкий голос Лайлы разнесся по огромному залу, в котором она в последний раз видела хозяина острова. Девочка яростно огляделась в поисках волшебника.        — Веттербок, я здесь!       Она вытащила из сумки склянку с зельем, которое, очевидно, было вовсе ему не нужно, и бросила бутылочку на зеркальный пол. Стекло жалобно треснуло, и зеленоватая жидкость вытекла на дорогой паркет, слегка поблескивая.       Пусть просит, что хочет, но брата ему Лайла не отдаст!        — Зачем же разбрасываться магическими препаратами? — раздался нежный голосок. Лайла обернулась, посмотрела направо, налево, наверх, но никого не увидела. — У всего есть своя цена. А у магии — тем более.       Лайла не могла вспомнить, где слышала этот голос раньше. Он был прекрасен, он завораживал… Но это и заставляло все тело сжаться в ожидании опасности.        — Здравствуй, — снова прозвучал голос совсем близко, прямо за спиной. Лайла резко обернулась — и обомлела.        — Мими?!       Но… это была не совсем Мими. Те же прекрасные медные волосы, белая кожа, идеальное личико. Легкая ткань платья развевается, придавая девушке сходство с ангелом. Вот только глаза, до этого теплые молочно-карие, полностью затянуты тьмой, а губы не улыбаются нежной улыбкой, а изогнуты в дьявольском оскале.        — Неверно, — прошипела она вмиг изменившимся голосом. — Мое имя Калипсо.        — Где Веттербок? — Лайла уже поняла, она ввязалась в огромные неприятности, но оставалась еще толика надежды на то, что, как говорится, пронесет.       Лже-Мими громко рассмеялась поистине демоническим хохотом. Потом поднесла к лицу руку, что до этого прятала за спиной. В ее ладони билось чье-то алое сердце.       Лайла сглотнула. Черт бы вас побрал!..       Когда Калипсо пробормотала какие-то слова, воздух рядом с Лайлой взметнулся, принял золотой цвет — и вот уже на этом месте стоит сам волшебник Веттербок.        — Убери это, — приказала Калипсо, сжимая сердце в руке. Волшебник взмахнул рукой, и осколки бутылочки из лавки Румпельштильцхена исчезли вместе с содержимым.        — Я управляю Веттербоком вот уже десять лет, а никто и не знал! — довольно сообщила Калипсо. — Темный, правда, сразу догадался, как только меня увидел, но мне плевать на него, если честно. Мы пришли к соглашению не мешать друг другу.        — Что тебе нужно от моего брата? — прорычала Лайла, игнорируя веселье волшебницы. Или нимфы? Или богини? Это не важно, сейчас Калипсо — просто злодейка.        — От твоего брата? — она сделала вид, что старательно припоминает. — Это капитан Крюк который? От него лично — ничего. Как и от всех ваших дружков.        — Так отпусти нас! — попытка не пытка.        — О, нет, дорогая, не могу! Дело в том, Лайла, что ты мне нужна, — Калипсо наклонила голову и снова прошептала что-то сердцу Веттербока.       Вихрь пронесся по богатому залу, и на тех местах, где воздух на секунду становился золотым, появились все гости острова. Они изумленно переглядывались, осматривались, а когда увидели Лайлу, Веттербока и Мими-Калипсо, замерли.        — Какого…- начала было Реджина, однако еще один взмах руки волшебника не дал ей договорить, как лишил и возможности двигаться. Это произошло со всеми, кто стоял в зале, за исключением разве что Лайлы с Калипсо.        — Не тронь их! — взвизгнула девочка, когда злодейка открыла рот для очередного приказа. Калипсо вновь холодно рассмеялась.        — Я и не хотела. Мне они не нужны, как и их смерти. Они все уйдут, как только мы с тобой закончим. Почти все.        — Что тебе надо от меня? — устало выдохнула Лайла, уже без сил задавать вопросы, на которые не получит ответов.        — Немного, всего-то… — она оскалилась. — Чтобы ты увидела смерть брата.       Крик Лайлы сотряс зал, когда Киллиан, на время снова способный двигаться, схватился за сердце и со стоном упал на колени, морщась от боли. Краем глаза Лайла заметила, что Эмма испытывает те же муки и не может даже вскрикнуть.       Девушка бросилась было к брату, но совершенно неожиданно ее остановил детский голос, позвавший ее по имени:        — Лайла?..       Она обернулась.        — Нет…       У входа в зал стоял Лиам. Их сводный братик. Огромными глазами он смотрел на Лайлу, и было в этом взгляде что-то, от чего хотелось убежать.        — Лиам, это ты? — в неверии прошептала девушка. — Почему ты все еще ребенок?       Да, она проклинала себя за то, что в тот момент не нашла лучших слов. Но именно это была ее первая мысль — что случилось? Почему этот малыш до сих пор малыш? Или он ненастоящий?        — Ты обещала, что меня найдешь, — обвиняющее восклицание Лиама било в самое сердце. — Ты обещала, что мы станем семьей!        — Лиам… — Лайла очень редко не знала, что сказать, и вот это был тот самый редкий момент, который она всей душой ненавидела. — Малыш, так и было бы…        — Да? — злость и обида так и сквозили в детском голоске, в его милом личике, сейчас перекошенном от гнева и подступающих слез. — Когда я бы состарился?        — Нет, Лиам, я хотела… Я хотела тебя найти… Но у меня было очень важное дело!        — Отомстить за отца, да? — нет ничего больнее, чем видеть неприкрытую ненависть на лице ребенка. — Я знаю, кто его убил, Лайла. Но ты почему-то здесь с ним и защищаешь его. Почему? Почему меня ты бросила, а его простила?       Девушка чувствовала, что начинает плакать, как уже плачет этот мальчик. Он говорит правду. Она его бросила, как Киллиан бросил ее. Просто забыла. Дала обещание, которое не то что не могла исполнить — не собиралась. Дала ребенку надежду и своими же руками разбила.       Лайла очень хотела сказать хоть что-нибудь, но не знала, что. Она смотрела, как по щекам мальчика катятся бриллианты слез, катятся градом, и хотела никогда больше не видеть этих «богатств».       Калипсо подошла неслышно и неожиданно. Она схватила Лиама за шею одной рукой, а второй поднесла к его щеке пробирку и собрала слезы, а потом отпустила мальчика и отошла в сторону, и все это так быстро, что Лайла не успела даже опомниться.        — Что?..        — Ох, спасибо вам, дорогие Джонсы! — пропела Калипсо, глядя на стеклянную пробирку. — Более ценных слез во всем мире не сыщешь!       И вот тут до Лайлы, наконец, дошло. Она оглянулась на Киллиана — тот был в полном порядке, он стоял и смотрел на Лиама, и смеси чувств на его лице нет названия: боль, вина, нежность, сочувствие, понимание, раскаяние… Все это невероятной силы, потому что обращено на ребенка.       Но Киллиан в порядке. Он не был целью Калипсо, как не была и Лайла. И Лиам тоже не нужен ей.        — Слеза… — выдавила девушка сквозь собственную боль.        — Да, слеза нарушенного обещания, — Калипсо усмехнулась. — Видишь ли, Лайла, чтобы снять проклятие и освободить меня от уз этого тела, нужны очень мощные чары. Один из ингредиентов — именно такая слеза. Но поскольку моему проклятию не одно тысячелетие, обычная магия не подойдет. Нужно что-то более сильное и… древнее.        — Нам с Киллианом по двести, — поняла Лайла. — Но ведь Лиаму гораздо меньше?        — В этом весь парадокс: свежие слезы более действенны, особенно детские, и одновременно лучше действуют те, что пролиты из-за того, кто достаточно долго прожил. А еще лучше — если этот самый кто-то нарушил обещание по вине кого-то третьего, настолько же взрослого. Теперь представь, что все трое к тому же связаны кровным родством. Это невероятно сильная магия! Как думаешь, много еще в мире есть таких слез?       Лайла горько усмехнулась. Как же эта злодейка права…        — Ладно, слезы ты получила. Отпустишь теперь?       Калипсо сделала вид, что сильно обижена.        — Только пришли, а уже хотят уходить!.. Эх, Лайла, подумай сама, отпущу ли я вас, ведь только что ты осознала, насколько ваша семейка уникальна. К слову, от нее, и я сейчас не только про Джонсов говорю, я получила и еще один ингредиент. Слышала когда-нибудь о том, что Истинно Любящие сердца можно разделить пополам? Знала бы ты, насколько это древнее и редкое заклинание… И вами оно, конечно же, использовалось.       Секунду Лайла думала, а потом ее глаза расширились. Она слышала. Киллиан ей рассказывал. Про их с Эммой одно на двоих сердце.        — Не смей! — вскричала девушка. И тут вдруг наткнулась на взгляд брата. Киллиан глазами пытался ее предупредить о чем-то. Лайла стремительно обернулась — ничего.        — И когда ты поверишь, что я не буду убивать твоего брата? — скучающе протянула Калипсо.        — Мальчик, осторожно! — крикнул кто-то, и девушка, не раздумывая, бросилась в сторону, к Лиаму, даже не видя, что именно ему угрожает.       Лайла закрыла младшего брата собой как раз в тот момент, когда Веттербок уже поднес руку к его груди. Боль пронзила все тело девушки, она почувствовала пальцы волшебника на своем сердце. На мгновение Лайла потеряла сознание, перед глазами все озарила белая вспышка.       Боль прошла очень резко, это не было похоже на то, как сердце вырывают из груди. Ей только однажды довелось это почувствовать, и больше повторять девушка не хотела бы.       Когда Веттербок оказался в отдалении, Лайла прислушалась к ощущениям. Ее сердце все еще билось. Волшебник либо не захотел, либо не смог его вырвать. И первый вариант маловероятен.        — А ты не так проста, дорогая, — Калипсо впервые смотрела на девочку с тенью уважения. — Что ж, я не прощаюсь.       И, сказав так, злодейка исчезла вместе с Веттербоком в клубах золотой пыли. Как только их не стало, все в зале оказались свободны от чар; Реджина с Робином обнялись, Эмма подошла к Киллиану и положила руку ему на плечо в утешающем жесте, а Генри стоял в стороне, о чем-то сосредоточенно думая.       Лайла сделала шаг в сторону от Лиама, но не нашла в себе сил поднять глаза на мальчика.        — Ты меня спасла? — пробормотал Лиам, тоже не глядя на нее.        — Похоже на то.       Ситуация и дальше была бы неловкой, если бы Лайла вдруг не вспомнила кое-что важное.       Девушка оглядела зал, лестницу, подняла глаза на ступеньки следующего этажа и только там увидела, наконец, того, кто и предупредил ее об опасности. Парень уже спешил вниз, и, кажется, у него накопилось много вопросов.        — Грета, может объяснишь, какого дьявола здесь происходит? Сторибрук, наши дни.       Почти все жители города собрались на причале, чтобы проводить в путь Киллиана и Дэвида, отправляющихся на спасительную миссию. «Веселый Роджер» был уже полностью готов к отплытию.        — Карты у тебя? — переспросил Дэвид в десятый раз.        — Дэйв, отвали! Я все взял, сколько можно повторять! — Киллиан нервничал весь день, пока отдавал приказы команде, метался между библиотекой и домом Прекрасных, собирал необходимые вещи — и все это одновременно. Его состояние вполне можно было понять.        — Успокойся! — попытался воздействовать на него Дэвид. — Просто нужно все лишний раз перепроверить. Мы же не в морскую прогулку собираемся, а на Край Света.       Киллиан фыркнул. Он все еще сомневался, что треклятая колдунья перенесла Эмму и Лайлу туда, но дружные уговоры Белль, Генри да семейки Прекрасных были очень даже небезосновательны. Так что Джонс смирился с целью их плавания, и единственное, что теперь его злило, это неторопливость как команды, так и его горе-напарника.        — Нам уже пора отплывать! — фактически выл он.        — Никого не забыли?       Киллиан, Дэвид и все, кто был в этот момент на палубе, в изумлении уставились на неожиданную гостью «Роджера».        — Динь-Динь? — первым отошел от оцепенения капитан корабля.       Фея лучезарно улыбнулась.        — Скучали? — она спрыгнула с рея, на котором до этого стояла и на котором неизвестно, как очутилась, и гордо вздернула подбородок. — Я плыву с вами, и это не обсуждается!        — Ты хоть знаешь, куда мы направляемся? — насмешливо фыркнул кто-то из членов команды.        — Край мира — место, которое трудно найти, не имея под рукой магии, — Динь подмигнула им.       Дэвид и Киллиан непонимающе переглянулись.        — А твоя магия разве не исчезла?        — Моя может и исчезла, — фея пожала плечами.        — Но моя при мне! — за ее спиной материализовалась та, кого ожидали увидеть здесь в последнюю очередь.       Да уж, компания набирается та еще.        — Если едет Зелена, то я уж точно должен! —Генри выскочил из толпы и шагнул на палубу, глядя на ошалевших товарищей взглядом, полным решимости.        — Так… — Дэвид выдохнул, прижимая ко лбу ладонь. — Во-первых, никто еще не позволял Зелене ехать с нами, и не позволит…       Конечно, ведьма Запада тут же влезла:        — А я не спрашиваю твоего разрешения! У меня в этом походе свои интересы, потому я еду с вами. И не думайте, что это мне приятно!        — Допустим, но тогда Генри точно остается дома, — Киллиан стал сверлить пацана взглядом, но тот отвечал с неменьшим запалом.        — Я с вами, Киллиан! Дед! — в поисках поддержки, он посмотрел на Дэвида.       Нолан и Джонс синхронно подняли глаза к небу. Похоже, никого не получится оставить в Сторибруке, так стоит ли тратить драгоценное время?        — Отдать швартовы! Поднять паруса! — громким голосом распорядился капитан, и по палубе прошел оживленный гомон. Даже Зелена улыбалась.       Киллиан наслаждался давно забытой ролью моряка, однако даже корабль, его родная стихия, не мог заглушить боль в сердце, бьющемся в такт с сердцем такой далекой сейчас любимой. На Краю Света.       Лайла рассказала ей все с самого начала. Как когда-то давно они жили большой дружной семьей, как были близки младшие брат и сестра, как отец бросил их, как братья вступили во флот, как сообщили об их смерти, как Лайла не верила до последнего и отправилась искать брата… Как этим она написала всю свою дальнейшую жизнь.       Эмма слушала внимательно. Не потому что ей было скучно, а потому что женщина действительно заинтересовалась историей Лайлы. Порой она так сильно увлекалась рассказом девушки, что даже пускала слезу на особенно печальных моментах, вроде того, когда Лайла, обманутая Румпельштильцхеном, оказалась в самом начале пути.       Единственное, о чем Лайла умолчала, — ее амулет, синий шарик на сто раз смененной веревочке. Камушек, подаривший ей возможность искать брата вечность. Дающий ей вечную молодость, исцеление… и бессмертие.       Эмма была очень удивлена, когда узнала, что Лайла имела знакомство с совсем юным Бэйлфаером. Об этом человеке они долго говорили, потому что обе знали его как благородного и честного, хоть и были знакомы с ним при абсолютно разных обстоятельствах и в далеких друг от друга точках времени.       Кажется, прошли многие часы с тех пор, как Эмма и Лайла попали в пещеру за водопадом. Так или иначе, а они уже общались, словно лучшие подружки, к тому же давно знакомые.       Потому не было ничего удивительного в том, что Лайла, приподняв бровь, лукаво поинтересовалась:        — Эмма, а Киллиан в курсе… этого?       Блондинка нахмурилась.        — Чего именно?        — Ну, он знает, что ты ждешь ребенка? — с невозмутимым видом уточнила девушка.       Эмма в одну секунду побледнела, ее глаза стали огромными, а руки сжались в кулаки.        — Что?! С чего ты взяла?       Лайла уставилась на нее.        — Серьезно, вы сами не знаете?        — Этого быть не может!        — Вы женаты, это вполне возможно.        — Но всего… Сколько прошло со свадьбы? Две недели? Три? Уж точно не больше месяца!       Лайла закатила глаза. Поведение Эммы, как и ее непривычная заторможенность, только подсказывали, что девушка права.        — Даже на таком сроке могут быть первые признаки. Частые перемены настроения, вспыльчивость, слабость — все это налицо.        — Но это еще ничего не доказывает, — упрямилась Эмма, а мысли ее в это время витали где-то далеко.        — Можешь прямо сказать, что просто не хочешь ребенка, вот и все.        — Это не так! — вскинулась женщина. Лайла не удержалась и выгнула бровь, выразительно глядя на нее, и Эмма потупила взгляд. — Неужели, правда?.. Я беременна? У нас с Киллианом… будет ребенок?       Лайла улыбнулась. Нежно, как не улыбалась многие годы.        — Поздравляю.       Эмма рассеянно кивнула. Легонько коснулась своего живота. Ее лицо медленно, будто осторожно пробираясь из темноты, расцветало.        — Но… — она вдруг заволновалась. — А если он не захочет? Вдруг он еще не готов быть отцом? Вдруг…        — Эй, эй, притормози! — Лайла поднялась, подошла к Эмме и села с ней рядом, а потом взяла за плечи, заставляя посмотреть себе в глаза. — Волноваться тебе сейчас нельзя — это раз! А во-вторых, запомни хорошенько: Киллиан любит тебя больше своей жизни. И, хотя из моих уст это звучит по меньшей мере неправдоподобно, он будет замечательным отцом! А самое главное — он хочет семью с тобой, хочет вашего общего ребенка.       Женщина по-прежнему смотрела с самоуничтожающим сомнением и слезами в глазах.        — Как ты можешь быть уверена?       Лайла сжала губы, недовольно покачала головой.        — Эх, как же я не хотела этого говорить! Видно, придется. Эмма, просто поверь, — она посмотрела ей прямо в глаза, сдерживая при этом бурю внутри себя, — после двухсот лет жизни в одном возрасте, не имея ничего постоянного — ни дома, ни семьи, ни друзей — невозможно не начать мечтать о любимом человеке и ребенке, с которыми ты обретешь хоть что-то, что останется с тобой до конца жизни.       Девушка закрыла глаза и отвернулась. Один бог знает, каких сил ей стоило сказать это, не заплакав. Может, она и выглядит подростком, может, даже ведет себя, как подросток, но в душе она — старая женщина, одинокая, без мужа и детей. Иногда именно ребенок — это то, что так нужно опустевшей душе. Не зря ведь говорят, что дети — чудо…       Лайла замерла.        — Эмма.        — Прости, пожалуйста, я и не задумывалась, что ты столько лет одна… — проскулила та, снова обливаясь слезами.        — Прекрати плакать, я тут кое-что поняла, — Лайла поколебалась. Эмме ведь нельзя нервничать, так может, лучше не говорить ей о своих догадках? Или наоборот, страх за нерожденное дитя разожжет в ней желание бороться? — Калипсо, богиня, которая нас сюда отправила. Она сказала, ей нужна Спасительница. Но я вот думаю… Если она хочет освободиться, значит, создает какое-то заклинание. А для сильных заклинаний ведь частенько нужны, знаешь… младенцы.       Эмма секунду смотрела на нее, а потом заплаканное лицо исказилось ужасом.        — Ребенок Спасительницы!..       Лайла хмуро кивнула. Похоже, все несколько сложнее, чем она сначала думала.