I found you, but you didn't try to find me

Зачарованный лес, наши дни.       Деревья озарила яркая вспышка. Тишину леса пронзил короткий и оглушительный звук взрыва. Прямо из воздуха материализовались четыре человеческие фигуры.       — Ты могла бы действовать чуточку изящнее, дорогуша, — проворчал Темный маг, выходя из образовавшегося на траве круга пепла. Останки несчастных травинок, попавших под действие магии Реджины, грустно дымились, но так и не были никем оплаканы.       — Уж прости, о великий Темный! — проворчала черноволосая женщина, стряхивая с волос пепелинки. — У меня не было времени на изящное заклинание!       Чтобы не дать Румпельштильцхену ответить, его жена заявила:       — Идем, немедленно! — и зашагала вперед, будто точно знала дорогу.       — Белль, — окликнул Робин Гуд, — нам в другую сторону.       Темный приказал тому вести их маленький отряд, и четверо путешественников отправились вслед за разбойником через лес.       Наступала ночь. С восходом луны они уже были на месте. Реджина и Белль с благоговением и скрытым страхом смотрели на мерцающую в свете звезд гладь озера, а мужчины настороженно оглядывались.       Стояла полная тишина, даже сверчки не пели. Казалось, там застыло время. Магическое действие озера? Навряд ли. И оттого было страшно делать шаг вперед.       — Ну что? — первой подала голос Реджина. — Идем?       Белль смогла только кивнуть, а мужчины и вовсе никак не отреагировали. Только Робин на несколько секунд задержал свою возлюбленную.       — Осторожно, — сказал он, с беспокойством глядя в ее глаза.       Реджина натянуто улыбнулась.       — Это ради нашего счастья. Все будет в порядке, Робин.       Она вынула из кармана пустой флакон и поспешила догнать Белль — та уже подходила к серебрящейся кромке воды. Женщины переглянулись. Обе они отчаянно желали снять проклятие, что лежит на них, но обе боялись — обе были не понаслышке знакомы с ценой магии.       Но ведь это волшебное озеро Ностос, а его владычица мертва. Выходит, она сама заплатила всю цену. Так?       — Хорошо, — выдохнула Реджина и, чтобы не дать себе возможности передумать, резко наклонилась и зачерпнула воду в открытый заранее флакон. Белль повторила за ней.       Как только магическая жидкость наполнила емкости, женщины шагнули назад, испуганно озираясь. Но ничего не происходило.       «Не может быть, чтобы все было так просто, » — думала Реджина.       «Неужели мы, наконец, заслужили свое счастье?» — пронеслось в мыслях Белль.       Они в очередной раз переглянулись.       — Ну все, Реджина, уходите оттуда! — нетерпеливо позвал Робин.       Темный, как ни странно, был с ним солидарен:       — Разбойник прав. Белль, возвращайтесь.       Повторять еще раз было не нужно — женщины повернулись к озеру спиной и быстрым шагом стали приближаться к мужчинам.       И тут их оглушил голос, льющийся словно бы отовсюду:       — Уже уходите? Не забыли заплатить?       Голос принадлежал женщине. Нет, не так. Это был женский голос, а вот кому он принадлежал…       Румпельштильцхен в одно мгновение оказался перед Белль и щелчком пальцев накрыл ее защитными чарами, а Реджина взмахом руки спрятала от неизвестного врага себя и Робина, уже доставшего стрелы.       Ответом на их действия стал мелодичный смех из пока еще не известного источника.       — Глупые… От меня вам так просто не скрыться…       На берегу материализовалась девушка с ярко-рыжими волосами, в легких белых одеяниях похожая на ангела. Но ее глаза, иссиня-черные и злобно сверкающие, внушали мысли только о демонах.       — А впрочем, зачем вас убивать? Вы сами отдадите то, что мне нужно.       Реджина опомнилась первой.       — С чего это вдруг?       — Погоди, дорогуша, — прошипел на нее Румпельштильцхен и сам спросил у странной девушки: — Кто ты такая?       — Я новая хозяйка этого озера. И вы должны заплатить мне за воду.       Путешественники с сомнением переглянулись. Белль осторожно поинтересовалась:       — Что ты за нее требуешь?       Хозяйка озера зло ухмыльнулась.       — Вы должны пойти со мной.       — Куда это, интересно? — недоумевающе вопросил Робин, заслужив три предостерегающих взгляда.       Рыжеволосая колдунья снова рассмеялась, на что Реджина и Темный маг презрительно скривились. Вдоволь нахохотавшись, она медленно и четко произнесла:       — На Край Света.       Реджина нахмурилась.       — А если мы откажемся?       — Тогда…       Девушка тоскливо вздохнула. Внезапно в ее руках появилось что-то слабо поблескивающее в свете луны. Она смотрела на два предмета с преувеличенным интересом.       — Тогда воду вы не получите.       Белль первой вскинула руку, а затем то же самое сделала и Реджина. Их ожидало одинаковое недоумение — флаконы исчезли прямо из их ладоней.       — Но как?! — опешила Реджина. — Я ведь поставила барьер, магия не может за него проникнуть!       — О, поверьте, моя магия способна на все, — лениво протянула хозяйка озера, играя с флаконами. — Так что, вы согласны?       Краем глаза Реджина увидела, что Темный маг мелко трясет головой. Белль делает похожий жест — только не отрицательный. Она кивала. А Робин… Реджина отлично знала, что он примет любое ее решение. А уж когда у них появится совместный ребенок, будет только благодарить.       — Мы согласны, — заявила женщина, и в тот же миг ощутила в своей руке присутствие прохладного стекла. Флакон был мокрый, словно только что побывал в воде.       — Верное решение, — улыбнулась рыжеволосая девушка.       И тут же их всех затянуло в черный водоворот.               Неизвестные моря, месяцем ранее.       На борт корабля из красного дерева поднялись двое; их тут же окружила целая толпа: кто-то обнимал, кто-то улыбался, кто-то беспрестанно говорил какие-то слова, а кто-то просто стоял в стороне, задумчиво глядя на пару.       Лайла Джонс была в числе последних. Хотя смотрела не столько на присоединившихся к компании живых и здоровых Прекрасных, сколько на Киллиана, который светился от счастья пуще нового дублона. Казалось, он был даже больше рад их видеть, чем Эмма.       «Они ему как родители, » — пронеслось в голове Лайлы, и она чуть нахмурилась. Признаться, она понятия не имела, должна ли порадоваться за брата и его, хм, невесту, или погрустить, в очередной раз почувствовав себя одинокой.       Внезапно она почувствовала себя так, словно ее толкнули в чан ледяной воды. Поежившись, Лайла огляделась и довольно быстро нашла глазами того, чей взгляд непроизвольно вызвал у нее дрожь. Генри. Смотрит, как на врага: голову хищно опустил, кулаки сжал, чуть наклонился вперед… Глупый мальчишка, и чего он так взъелся на нее?!       Лайле резко перехотелось оставаться на палубе дольше. Она решительным шагом направилась к своей скромной каюте, чтобы переждать радостный переполох.       «Они бы еще праздник устроили…» — Сердитые и беспокойные мысли не давали покоя.       Натолкнувшись на кого-то, Лайла отпрыгнула и выставила перед собой кулаки, вмиг готовая к обороне. Если все люди встречают Прекрасных, кто бы мог быть здесь?       К своему изумлению, Лайла, моргнув, обнаружила перед собой капитана корабля. Синдбад с усталым удивлением смотрел на нее, она — с недоумением — на него.       — Ты почему не со всеми? — первым опомнился капитан.       — Не люблю толпу, — лаконично выразилась Лайла и прищурилась. — А вы почему здесь?       Синдбад коротко улыбнулся.       — Были кое-какие дела. Да и зачем мешать воссоединению семьи?       В сердце Лайлы что-то кольнуло. Ведь Синдбад назвал именно ту причину, по которой она не хотела быть сейчас на палубе. Впрочем, говорить ему об этом явно не следует.       Или все же?..       — Да, вы правы. Вот и я так подумала, — пробормотала она, опуская руки и поджимая губы.       В глазах Синдбада промелькнуло нечто теплое, и Лайла, мысленно похвалив себя, придала своему лицу еще больше жалостливого выражения. Она слегка сморщилась и стала часто моргать. Руки сложила на груди, пальцами впилась себе в плечи.       — Тебя там не ждут? — осторожно предположил Синдбад; в его голосе все отчетливее проявлялось сочувствие.       Лайла сделала вид, что пытается сказать что-то, но не может от подступающих слез. Она крепко зажмурилась, от души благодаря появившиеся на ресницах слезинки.       Дальнейших действий Синдбада она совершенно не ожидала. Пират шагнул ближе и обхватил ее сильными руками, обнимая крепко и уверенно. Лайле пришлось подавить инстинкты, вопящие оттолкнуть его и хорошенько врезать по челюсти. Наоборот, она чуть прижалась к нему и стала дрожать всем телом, изображая накатывающую истерику.       — Тише, все в порядке, — произнес Синдбад. Больше он ничего не сказал. Он ничего не делал. Только обнимал. Просто успокаивал.       И Лайле вдруг по-настоящему стало легче. Ушли все страхи, все сомнения, ушла обида. На несколько секунд она забыла даже о Генри с его подозрениями и о Киллиане, который снова стал ее игнорировать.       Но она вовсе не забыла о том, как и зачем на самом деле оказалась в этих объятиях.       — Я так хочу домой… — прохрипела она, старательно изображая дрожащий голос. Пара слезинок уже катилась по щеке, чему Лайла, опять же, несказанно обрадовалась в глубине души.       Цель была достигнута. Конечно же, Синдбад не кинулся раскаиваться во лжи, однако он ощутимо напрягся после этих слов Лайлы, что для нее стало предостаточным подтверждением подозрений.       — Уже вечером мы окажемся в Сторибруке, гарантирую, — произнес Синдбад. Лайла кивнула и плавно отстранилось, он не держал.       Чтобы закончить свою игру, Лайла смущенно улыбнулась, опустила глаза и поспешно вытерла слезы со щек.       — Спасибо.       Синдбад натянуто улыбнулся и ушел. Девушка смотрела ему вслед, и как только тень капитана исчезла, на лице Лайлы расплылась ухмылка.       Теперь совершенно ясно: если они и доберутся до Сторибрука, то уж точно ненадолго.

***

      Идя вечером на палубу, чтобы поискать съестное к ужину, Лайла услышала знакомый голос, доносящийся из пустующей до сегодняшнего дня каюты. Затем еще один, который тоже узнала.       Киллиан и Дэвид. Ну, ясно…       Лайла медленно сбавляла шаг, пока не остановилась рядом с приоткрытой дверью той самой каюты, где шел «мужской» разговор.       — …время. Мы скоро вернемся в Сторибрук — там и поговорим!       — В этом и загвоздка — мы можем не вернуться! До сих пор непонятно, что этот чертов пират планирует, быть может, он нас обманывает.       — Крюк, нужно всегда надеяться на лучшее!       — Я просто хочу быть уверен…       — В чем? Что Эмма твоя?!       — Что? Это тут при чем?       — А в чем тогда ты хочешь быть уверен?!       — Я хочу, чтобы она была моей женой! Если мы умрем — а я умирал уже не раз и говорю с уверенностью: это дерьмово! — то я хочу, чтобы умерли, как муж и жена!       — А ты не спросил, чего она хочет? И нужно ли это ей?!       Стало ясно, что мужчины не на шутку рассорились. Неужто Киллиан выбрал настолько неудачный момент? Или Дэвид что-то неправильно понял?       Лайла решила еще немного послушать.       — Дэйв, слушай, — примирительным тоном произнес Киллиан. — Я ее люблю. Люблю, как никого и никогда прежде, ты же знаешь…       — Знаю, — на удивление спокойно согласился Дэвид. — И тем не менее, Киллиан, момент сейчас не самый удачный.       Лайла почти ощутила досаду, которая захватила брата. Эх, а ведь это была ее идея…       — Полностью согласен, — вздохнул Киллиан. — Прости, Дэйв, ты прав. Мне не следовало…       — Еще как следовало! — громко произнесла Лайла, не дав себе даже возможности передумать. Она решительно толкнула дверь и вошла в каюту, где заполучила сразу два недоумевающих и странно похожих взгляда.       Шериф Нолан несколько раз моргнул.       — Это ты? А я как раз думал, куда же ты делась.       — Не знаю, представили меня вам или нет. — Лайла вспомнила, что сама не называла Дэвиду своего имени, а судя по замешательству на лице Киллиана, заочно их тоже не познакомили. Снова та же история, уже даже не обидно. — Меня зовут Лайла. Лайла Джонс.       Не давая шерифу возможности ужаснуться неверной догадке, а Киллиану — оправдаться, она сразу же взялась говорить:       — На самом деле мой брат ни при чем, это была моя идея. Я сказала ему, что надо бы сделать Эмме предложение, да поскорее. Знаете почему? Потому что шанс можно потерять очень быстро. Вы даже не представляете, как резко может измениться жизнь — за одно мгновение повернуться с ног на голову. Да, это несколько раз происходило со мной. Двести лет жизни… За это время меня многое потрепало, но я никогда не забуду того дня, когда решила во что бы то ни стало найти своего брата. Несколько раз я чуть не умерла, сотни раз хотела сдаться — но вот он, рядом со мной, несмотря ни на что. — Она перевела дыхание, бросила взгляд на Киллиана, который осторожно улыбался, хотя глаза его выражали одну лишь тоску. — Я говорю это к тому… Нельзя упускать ни единого шанса. Может так получиться, что больше шансов попросту не представится. Сейчас, оглядываясь, я могу назвать не меньше полусотни моментов, когда была совсем рядом с Киллианом — или капитаном Крюком, — но из-за какой-то нелепой случайности упустила шанс. Мне несказанно повезло, что в итоге я его нашла. Знали бы вы, сколько за это время я потеряла… Не хочу, чтобы с ним произошло нечто подобное. Не хочу, чтобы он потерял свою любовь или упустил очередной шанс познать настоящее счастье. Дэвид, Киллиан достоин того, чтобы узнать, что такое семья. Он потерял семью слишком давно, и он заслужил новую. Свою. Рядом с Эммой.       Она замолчала, сама удивившись собственной речи. С чего бы такой настрой? Это не важно, главное, что результат достигнут: Дэвид явно тронут и глубоко о чем-то задумался.       Лайла подмигнула брату. Тот все понял.       — Дэвид, если ты считаешь нужным подождать, то я готов ждать столько, сколько понадобиться.       Дэвид покачал головой, а Лайла изо всех сил напрягла лицо, чтобы не начать ухмыляться. Все-таки, они с братом поразительно похожи. Ведь она сама буквально пару часов назад точно также давила на жалость, чтобы добиться своего. Хитрец! Прямо как она!       — Нет, Киллиан, я был не прав. Вы с Эммой любите друг друга, вы великолепная пара. И твоя сестра, — он выразительно посмотрел на Лайлу, — абсолютно верно сказала: нельзя упускать шанс. Я даю вам свое благословение. Только пообещай…       И он пустился в долгие разглагольствования на тему «береги, не обижай, или будешь иметь дело со мной». Причем явно только из отцовского долга — глаза Дэвида так и искрились радостью.       Киллиан стоял счастливый, но старался выглядеть серьезным. И Лайла, усмехнувшись, незаметно выскользнула за дверь.       Как, оказывается, приятно делать добрые дела!               «Веселый Роджер», на Краю Света, настоящее время.       Вид необъятного океана, падающего в неизвестность, переливающегося огнями космоса, одновременно восторгал и ужасал. Немногочисленные пассажиры «Веселого Роджера» с трепетом и нескрываемым страхом смотрели на то, как синие воды падают в никуда. Невозможно назвать зрелища более манящего и одновременно более отталкивающего.       — Это он, — произнес Киллиан, сглатывая. — Край Света.       Где-то там, за этим невообразимо огромным водопадом, находится сейчас его Эмма. Его жена и мать его еще не родившегося ребенка.       Когда-то он сказал Дэвиду, что пойдет за ней хоть на край света, хоть за край. Кто бы мог подумать, что это станет однажды настолько буквальным.       — И что теперь? — с испугом в голосе спросила Динь-Динь, поглядывая то на Крюка, то на Зелину.       — Полагаю, надо нырять вместе с кораблем! — Непонятно было, шутит Ведьма Запада или говорит серьезно.       — Как думаешь, что теперь означает выражение «на краю света»? — тихо пробормотал Дэвид. — Рядом с этим… водопадом, под ним или за ним?       Киллиан покачал головой.       — Понятия не имею, но пока не видно ничего похожего на логово нимфы. Не хотел говорить этого, но ведьма права — надо идти за водопад.       Дэвид не стал спорить, но и сам Киллиан действовать не спешил. Обдумать бы все… Да только что тут думать! Там его жена и сестра! Им нужна помощь!       Словно в подтверждение его опасений, раздался оглушительный грохот. Казалось, они попали в самый центр грозовой тучи. Все разом закрыли уши, но вряд ли это помогло хоть кому-то.       Корабль сильно трясло. По какой-то невероятной причине он больше не подчинялся своему капитану — судно, вопреки отчаянным действиям Джонса, стремительно неслось к обрыву. Люди стали в спешке хвататься за тросы и мачты, не заметив даже, что необъяснимый гул сменился грохотом воды.       Киллиан, позабыв про ставший ненужным штурвал, подлетел к Генри и подхватил его локоть крюком. Главное, чтобы парень не пострадал.       Нос корабля уже был над пустотой. Судно стало наклоняться вперед. Киллиан непроизвольным движением притянул Генри ближе к себе, второй рукой сжимая, как в тисках, канат. Полностью сосредоточенный на том, чтобы удержаться, Киллиан не сразу почувствовал, что Генри крепко обнимает его обеими руками.       Еще несколько секунд — и корабль, приняв вертикальное положение, стрелой полетел вниз.       С болью Киллиан смотрел на обрывающиеся тросы, рвущиеся паруса и ломающиеся мачты. Он держался и держал Генри, видел, что все его друзья тоже держатся и пока не ранены. Пока.       С болью, что в разы сильнее, он слышал испуганные, сдавленные всхлипы Генри у самого своего уха. Чувствовал, как парень сильнее обхватывает его за шею. И думал только об одном: его нужно удержать…

***

      Киллиан пришел в себя и сразу понял: он уже не на «Роджере». Какая участь постигла его корабль — неизвестно, но даже это мало волновало Джонса в тот момент, когда вернулось сознание.       Едва очнувшись, Киллиан вскочил и стал оглядываться. И тут же снова едва не упал.       Он в буквальном смысле был посреди космоса. Стоял на огромной каменной плите, зависшей в пространстве, а вокруг — звезды, планеты, туманности, и все это в фиолетово-рыжих тонах. Казалось, он попал в стакан воды, куда с лихвой плеснули ржавчины и марганцовки.       Снова — ужасающая красота. Снова — необъяснимо и страшно. Снова — непонятно, где дальнейший путь.       Переведя дух, Киллиан нашел глазами всех своих товарищей: они были рядом, на той же плите, но пока без сознания. Внешне казалось, что они в порядке. Затем он обнаружил впереди возвышение, что-то вроде пьедестала круглой формы. Киллиан прошел вперед и понял, что там тоже кто-то есть. Лежит. Без сознания. Быть может, кто-то с корабля случайно упал именно туда?       Киллиан сделал еще несколько шагов. Сердце забилось чуть сильнее, и он понятия не имел, из-за безумной догадки, или потому что догадка была верной, и она действительно уже рядом…       Еще шаг. И еще один.       Он бежал, потому что отчетливо видел знакомые светлые волосы и красную куртку.       — Эмма!!! — крикнул Киллиан, подбегая к пьедесталу. Теперь он был совершенно уверен, что это она…       И тут он врезался в невидимую стену. Едва не упал, с трудом удержался на ногах. Боль была такой сильной, что он зарычал, однако быстро собрался с духом и приготовился к любым испытаниям.       — Что тебе нужно?! — заорал он, не понимая толком, к кому обращается. — Говори!       Как ни странно, ему ответили.       — А что нужно тебе, капитан Крюк?       Голос раздался за его спиной, и Киллиан резко обернулся. Перед собой он увидел ту самую девушку, которая похитила Эмму и Лайлу. Ту, кого Реджина сочла нимфой.       — Верни мне Эмму и Лайлу, — незнакомым голосом потребовал Киллиан, хотя отлично знал, что его просьба не будет выполнена.       — Для начала я представлюсь, — мило улыбнулась девушка. — Я нимфа Калипсо.       «Надо же, Реджина была права».       — Что ты хочешь? — повторил Киллиан.       — Я? Ничего особенного… — туманно высказалась Калипсо. — Но твою просьбу я услышала. Насколько понимаю, тебе нужна твоя жена и сестра, верно? Хорошо, ты их получишь.       Киллиан сощурился. Ему было совершенно ясно, что Калипсо его обманывает, но как именно? Что ей все-таки нужно?       Ответы не заставили себя ждать. Нимфа легко вспорхнула на пьедестал и одним взмахом руки подняла Эмму над землей. Та не приходила в себя. Сердце Киллиана пропустило удар, когда он заметил на лбу любимой ссадину.       «Она ведь жива, правда? Я бы почувствовал, если бы она умерла… Это невозможно! Она жива!..»       — Не беспокойся, капитан Крюк, она жива, — словно прочитав его мысли, протянула Калипсо. И вдруг злобно ухмыльнулась; в ее руке появился длинный острый кинжал. — Пока что.       — НЕТ!!! — не помня себя закричал Киллиан, бросаясь вперед, но снова наткнулся на стену.       — Успокойся, я не хочу ее убивать! — с притворной невинностью заверила Калипсо. — Я же обещала, что ты получишь свою жену обратно… Но я ничего не говорила о вашем сыне.       И она отвела руку с кинжалом назад, готовясь нанести удар.       — Нет, прошу! — Киллиан уже не отдавал себе отчета в том, что делал и что говорил. Он чувствовал, как глаза горят, а горло сдавливается подступающими рыданиями, но слез не было. Только горе и отчаянная борьба, огонь последней надежды. — Я сделаю все, что угодно! Не трогай ее и ребенка, не надо, прошу!..       Калипсо медлила.       — Сделаешь все, что угодно?.. — Еще некоторое время она медлила, не вонзая кинжал в Эмму, но и не опуская руку. — Что ж, хорошо.       Киллиан думал, что задохнется от облегчения, когда рука нимфы ослабла.       — Ты будешь сражаться за свою семью. С ним.       Готовый ко всему, Киллиан повернулся, чтобы встретить подступающего противника.               Сторибрук, месяцем ранее.       Голубая вспышка оповестила Сторибрук о прибытии героев. Всего за несколько минут на пристани собралась целая толпа; люди с интересом и нетерпением наблюдали за приближающимся кроваво-алым кораблем.       Пассажиры корабля, в свою очередь, с нетерпением смотрели на город и жителей. Хотя они пробыли в путешествии не больше двух недель, они успели соскучиться по родным улицам и людям. Ведь с ними произошло так много.       Но если для большинства из них это было всего лишь очередное приключение, то для Лайлы оно стало переломным. За жалкие две недели ее жизнь круто изменилась. Когда накануне она сказала Дэвиду о том, что все может в момент перевернуться с ног на голову, она скрыла тот факт, что именно это произошло с ней в последние дни.       Даже подумать дико. Всего две недели назад она отчаянно искала брата, ведомая одной лишь надеждой, — а теперь он рядом с ней, и это уже стало чем-то нормальным. Мало того, она успела исправить кое-что важное в его жизни.       Подумав об этом, Лайла не без улыбки посмотрела на Киллиана и Эмму. Те стояли, крепко обнявшись, и оба сияли. Совершенно ясно, что важный разговор между ними уже произошел и завершился счастливо для обоих. И чтобы это понять, совершенно не обязательно было смотреть на правую руку Эммы, где красовалось на безымянном пальце старинное кольцо с сапфиром.       Почему-то Лайле было приятно видеть это кольцо принадлежащим Эмме Свон. Более того, она даже гордилась тем, что украшение и талисман их с Киллианом матери принадлежит теперь такой замечательной женщине, как Эмма.       Все складывалось на удивление хорошо.       Первыми на причал ступили Прекрасные, как своего рода короли, что, собственно, было недалеко от действительности. За ними следовали Эмма и Киллиан — ну чем не принц и принцесса? Следующим шел Генри, ступая гордо, как настоящий рыцарь. Реджина и Робин просто обнимались, как самая обычная пара, и этим казались по-особенному милыми. Румпельштильцхен шел сам по себе и притворялся равнодушным к окружающему миру, но как только он заметил в толпе свою жену, сразу поспешил к ней.       Что происходило дальше, когда путешественники попали в дружные объятия горожан, Лайла не видела. Легкое прикосновение Синдбада удержало ее на месте.       — Ты идешь с ними? — спросил капитан, заботливо глядя ей в глаза. — Уверена?       И почему на него так сильно подействовал образ одинокой, всеми брошенной девочки? Неужто увидел в ней самого себя? Или, скорее, кого-то знакомого?       Может, она напомнила ему кого-то?       — Да, меня ждут, наверное, — выдавила Лайла как будто неуверенно. — А вы что же, предлагаете вакансию? Драить палубу?       Синдбад не стал шутить в ответ, а качнул головой в сторону города.       — Просто скажи: ты сама уверена, что там твой дом? Что тебя действительно там ждут?       Лайла пожала плечами и сказала абсолютно честно:       — Я не уверена. Но если передо мной стоит выбор, я выбираю Сторибрук. Потому что я слишком долго искала брата и пока еще слишком мало времени провела рядом с ним. Быть может, когда-нибудь…       — Что ж, — перебил ее Синдбад, отходя. — Не смею больше задерживать. Удачи, Лайла! Уверен… Да, удачи.       Он стал подниматься на капитанский мостик, а Лайла поспешила уйти с корабля. Она подозревала, что Синдбад догадался о ее маленькой игре, но совершенно не хотела знать, как он к этому отнесся.

***

      Странно, но похоже, Синдбад действительно был честен. Он благополучно покинул воды штата Мэн, и вот уже три дня, как герои находятся в родном Сторибруке, и нет никаких погонь, нет врагов… Все спокойно.       Эмма и Киллиан, очевидно, больше других боялись напрасно потратить эти спокойные дни, потому что назначили дату свадьбы как раз четвертым днем после прибытия. Будь их воля — поженились бы в тот же день, но Мэри-Маргарет настояла на полноценной свадьбе, с платьями, тортами и прочими традиционными вещами, на подготовку которых нужно по меньшей мере три дня.       Начали с восстановления города. Реджина взяла эту обязанность на себя: ей все же удалось найти в своих источниках нужное заклинание. Люди от всей души благодарили ее, но и не упустили случая поворчать, мол, могла и раньше это сделать. Но никто по-настоящему не злился — весь город был в светлом и веселом настроении перед свадьбой всеми любимой пары.       Сами новобрачные готовились в полную силу, однако бо́льшая часть забот выпала, конечно, на долю шафера и подружки невесты. И если шафером в гордом одиночестве был Генри, которому только и поручили, что подобрать костюм и договориться с дедом о заказе священника, то подружек невесты было три, и все трое были завалены работой.       Даже не думая долго, Эмма предоставила эту честь — или, скорее, му́ку — Реджине, как своей подруге. И все три дня подготовки та была по уши занята организационными вопросами и приглашением гостей.       Второй подружкой невесты стала Динь-Динь, недавно снова появившаяся в городе. Она с энтузиазмом взялась за украшение помещений, причем даже включенные в список ее задач заказ цветов, составление меню и подбор музыки не смутили фею.       Ну, а самым неожиданным кадром на место третьей «мученицы» стала сама Лайла Джонс. Каждый раз, когда ей приходилось особенно тяжко, она вспоминала их милую дружескую беседу с Эммой:       — Лайла, у меня к тебе есть разговор, — сказала тогда будущая миссис Джонс.       — Да, я вас слушаю.       — М-м… Может, перейдем на ты? Так было бы проще, верно?       — Хорошо, Эмма. Что ты хотела?       — Совсем скоро у нас с Киллианом свадьба — я просто не могу поверить… В общем, Лайла. У меня к тебе есть просьба. Никто, кроме тебя, так не достоин выполнить эту задачу…       — Стоп, ты предлагаешь мне быть подружкой невесты?       — Да…       И началось. Кому-то может показаться, что Лайле досталось самое простое и интересное — помочь с выбором платья и букета. Но учитывая, что это происходило под чутким руководством Белоснежки, Белль и Бабули Лукас…       Впрочем, только глупые люди смотрят лишь на негативные стороны мира. Тот, кто умен, во всем ищет повод улыбнуться или хотя бы сказать: «Жизнь идет своим чередом».               На Краю Света, настоящее время.       — Мое имя Синдбад-мореход, — с усмешкой представился противник, выхватывая меч. — Мы встречались, но ты, к сожалению, забыл об этом, Киллиан Джонс.       Киллиан понимал, что не совсем готов к бою — с одним лишь крюком против меча… Он чувствовал себя ровно так же, как незадолго до своей смерти рядом с Артуром: беспомощным, слабым и заведомо проигравшим.       Только в этот раз у него был серьезный стимул сражаться до конца, несмотря ни на что.       — Ты получил мое послание, Крюк? — насмешливо продолжал Синдбад.       — Так это ты его отправил? — понял Киллиан, напрягаясь. — Откуда ты узнал?..       — О, когда твоя госпожа богиня — тебе многое известно!       Киллиан фыркнул, хотя отлично знал, что это может обернуться плохо для него и Эммы. Но он старался потянуть время, чтобы придумать что-нибудь. У Дэвида есть меч, вот только где сам Дэвид? Эх, скорее бы хоть кто-то пришел в себя…       — А разве Калипсо не нимфа? — притворно удивился Киллиан; на самом же деле ему было откровенно плевать.       — Хватит разговоров! — пресекла их Калипсо, явно задетая репликой Джонса. — Я приказала вам сражаться!       Ухмылка тут же исчезла с лица Синдбада. Больше не медля, он замахнулся и сделал выпад. Киллиану не оставалось ничего, кроме как увернуться от удара — он так и не нашел ничего, что походило бы на оружие. Затем это повторилось снова. И снова…       Синдбад подходил все ближе, несколько раз он поцарапал Киллиана, хоть пока и не сильно. Пока. Тому уже приходилось отражать удары крюком, что получалось очень плохо.       Обманное движение, внезапный удар ногой в живот — и Киллиан оказался на земле, безоружный, неспособный защититься. Снова. Как в тот раз, черт возьми! Вот только теперь нет Эммы, которая может оказаться рядом с волшебным мечом в руках и спасти его. И он больше не Темный, неуязвимый к любому оружию.       Синдбад замахнулся, но слегка помедлил. Быть может, Киллиан уже проиграл?..       — Бейтесь. До конца, — странно близко прозвучал хладнокровный приказ.       Киллиану показалось, что в глазах его противника мелькнуло что-то вроде сочувствия, однако вряд ли это было так — меч опускался слишком быстро для принадлежащего руке того, кто не хочет убивать.       Неожиданно раздался звон и противный скрежет. Удара все не было. Киллиан понял, что зажмурился, и поспешил открыть глаза.       Его защитником оказался тот, кого он меньше всего ожидал увидеть в такой роли.       — Генри… — беззвучно крикнул он, с ужасом наблюдая за начавшимся между парнем и Синдбадом боем.       Рука Генри дрожала — меч его деда тяжеловат для четырнадцатилетнего пацана. Его лицо выражало сильнейшее напряжение и тщательно замаскированный яростью борьбы страх. Замаскированный недостаточно хорошо, чтобы Киллиан не заметил.       Киллиан рывком поднялся на ноги. Он не сводил глаз с Синдбада, который безжалостно наносил на несчастного мальчика удар за ударом. Словно отмахивался от надоедливой мухи. А Генри бесстрашно отражал эти удары, причем относительно умело.       Киллиан ощутил слабый укол гордости. Откуда ни возьмись взялась мысль: «Мои уроки пригодились». Какие еще уроки? Он никогда не занимался с Генри боем на мечах. Хотя, признаться, давно об этом мечтал…       Но сейчас уж точно не время об этом думать! Киллиан попытался подойти к Синдбаду сзади, но тот уже развернулся так, чтобы видеть обоих противников.       Какой-то план успел сформироваться в голове Киллиана — как приблизиться к Генри и перехватить у него меч, а затем толкнуть парня себе за спину, пока Синдбад в очередной раз замахивается, — но подробности Джонс не успел продумать. Его оглушил звон.       Замерев, Киллиан смотрел, как Синдбад торжествующе ухмыляется, а затем заносит меч себе за спину, готовясь нанести обезоруженному противнику — мальчику! — сокрушающий удар.       Даже не успев подумать, Киллиан бросился вперед. Одним движением он отбросил Генри в сторону, принимая удар на себя, надеясь хоть чуть-чуть ослабить его, выбросив вперед крюк.       Боль пронзила правое плечо. Боль резкая, всепоглощающая и такая жгучая, что Киллиан не сразу понял, что именно произошло. На несколько мгновений он был совершенно ослеплен этой болью.       Когда зрение прояснилось, Киллиан, все еще чувствуя в правом плече пожар, увидел вновь замахнувшегося Синдбада. Все. Теперь это точно будет последний удар.       — СТОП!!!       Показалось, что с командой Калипсо остановился не неравный бой, а само время. Меч Синдбада замер слишком резко, не дойдя до цели всего пары сантиметров.       Еще две секунды — и меча, да и самого Синдбада, как не бывало. А боль вдруг стала такой нестерпимой, что Киллиан упал на колени, покачнулся… Он уже лежал на спине, когда увидел над собой торжествующее лицо Калипсо.       — Не… убивай… их… — прохрипел он, сражаясь с пеленой тумана, уже застилающей глаза.       Смех нимфы показался ему призрачным. Ненастоящим.       — Убивать? Теперь я говорю абсолютно честно: я не буду убивать ни Эмму, ни ваше нерожденное дитя. Мне нужно было только одно…       Снова боль, которую уже невозможно терпеть. Киллиан сдавленно кричит, из его глаз брызжет несколько капель слез. Слишком больно! Слишком сильная боль!..       Он с трудом приоткрыл глаза, чтобы увидеть то, что Калипсо сжимала в руке.       Крюк. Его собственный крюк. Окровавленный его же кровью.       Так вот, что произошло… Он не рассчитал силы удара и тяжести меча — конечно же крюком невозможно было отразить такой удар. И крюк пронзил своего же хозяина… Какое предательство.       — Кровь, — протянула Калипсо, разглядывая трофей. — Кровь отца, пролитая за сына. Его кровь на его же собственном оружии. Вот, что мне было нужно, Киллиан Джонс. Это еще один ингредиент… Хотя и получен не совсем так, как планировалось.       Она, очевидно, ушла, потому что ее голос сменил голос Генри.       — Киллиан! — звал тот. — Киллиан, ты как?.. Давай же, приходи в себя! Только не теряй сознание, пожалуйста!       Но Киллиан уже не слышал его. Он падал, падал в объятия тьмы. Как жаль, что Генри приходится это видеть.       Последнее, что он услышал, было:       — Только не умирай, папа…               Сторибрук, месяцем ранее.       …В отличие от празднества в кафе «У Бабушки», куда должен был собраться весь город, на свадебную церемонию, проходящую на «Веселом Роджере», были приглашены только самые близкие. И в какой-то момент Лайла поняла, что безумно счастлива быть в их числе.       Сам факт этого праздника был чем-то противоестественным и даже ненормальным. Но нет, никакой монстр не свалился с неба в свадебный торт, никакой злодей не сжег букет в руках невесты, никто не ворвался на корабль с криками об опасности.       Лайла чувствовала себя донельзя глупо в аккуратном нежно-голубом платье длиной до колен; похожие были у двух других подружек невесты, но немного отличались тонами: у Динь-Динь этот цвет был чуть светлее, ближе к белому, а у Реджины наоборот темнее, походил на цвет грозового летнего неба.       Глупые переживания о нарядах быстро забылись, когда на палубе появилась Эмма. Платье, которое в итоге подобрала для нее Лайла, было идеальным: не слишком броское, не слишком вызывающее, но и не самое простое. Лиф, усыпанный мелким жемчугом, неглубокий треугольный вырез, длинные рукава, изящный шлейф в несколько тонких слоев, которые тянулись за Эммой, подобно крыльям, и невесомая фата на уложенных крупными кудрями золотистых волосах… Невеста была похожа на ангела.       «Нет, — мысленно усмехнулась Лайла, когда Дэвид, одетый в строгий костюм, с серьезным видом, но расплывающейся по лицу счастливой улыбкой вложил ладонь Эммы в ладонь затаившего дыхания Киллиана. — На лебедя».       Влюбленные произносили свои клятвы, а Лайла, хотя ей было очень интересно послушать, не слышала слов. Она смотрела в сапфировые глаза брата, искрящиеся счастьем и той самой Истинной Любовью. Она смотрела, как он надевает на палец Эммы Свон кольцо. Смотрела, как нежно соприкасаются их губы в первом брачном поцелуе. Смотрела, как у них обоих трепещут намокшие ресницы, ведь оба они слишком долго шли к этому. К семье. К любви.       Она не сдерживала собственных слез, впервые, кажется, за всю жизнь рыдая от счастья.       И она понимала одно: ее миссия выполнена.

***

      Время шло незаметно. Вот уже две недели минуло со дня свадьбы Джонсов.       Лайле они предложили жить с ними в их доме, от чего девушка решительно отказалась. Еще не хватало ей мешать чьей-то супружеской жизни — что бы это, хм, ни значило.       Ей было вполне достаточно обитания в гостинице «У Бабушки», где ей бесплатно выделили комнату. Не совсем бесплатно — за это она стала подрабатывать официантом вместо уехавшей куда-то внучки бабули Лукас, Руби. А по вечерам даже несколько раз пела, чем очень радовала всех посетителей.       Да, можно сказать, что она прижилась. Вот только не душой. Лайла, несмотря на регулярное общение с братом и его новоиспеченной женой, по-прежнему не могла почувствовать себя в Сторибруке, как дома.       И тем не менее, все шло хорошо.       Пока в один обыкновенный солнечный день в кафе не ворвался посреди обеда Лерой.       — Что, подумали, все у нас в порядке? Расслабились? Не тут-то было, ребятки! Забыли, что ли, где живете?!       — Лерой, в чем дело? — тут же вскинулся Дэвид, а за ним и все «герои», которые находились в это время в кафе: Киллиан с Эммой, Белль и Генри.       Лайла, у которой только что закончилась смена, тоже прислушалась.       — В чем дело? Мы с вами снова заперты, вот в чем!       Все растерянно переглянулись.       — Давно? — робко поинтересовался кто-то.       — Видать, с самого вашего прибытия! — Лерой бушевал. — С этой свадебкой никому в голову не приходило выезжать за черту города, а теперь…       — А теперь ты протрезвел спустя две недели и сразу поехал? — подколола бабуля.       Лайла прыснула.       Ее вдруг ощутимо толкнули в бок.       — Чего смеешься? — сердито прошептал Генри. — Твоих рук дело?       — Ты опять? — Она закатила глаза. — Генри, сколько можно тебе повторять…       — Я видел, как ты говорила с Синдбадом, когда все спустились на пристань, — обвиняющим тоном продолжал Генри. Взрослые так переполошились, что не замечали их спора. — И еще раньше, как вы обнимались, я тоже видел! Я изначально был прав: вы в сговоре!       — Так почему ты никому не рассказал? — Лайла теряла терпение. — Раз я предатель, как ты позволил мне приблизиться к твоей матери, твоему отчиму?       — Я хотел рассказать. — Генри насупился. — Но когда мы вернулись, все было спокойно. Ничего не происходило. Я даже подумал, что ошибся…       Лайла не удержалась:       — Извиниться, конечно, ты не подумал.       — …А теперь это! — Генри уже кричал. — Выходит, я с самого начала был прав! Я немедленно иду рассказать обо всем маме и Киллиану.       Он, еще раз смерив ее презрительным взглядом, убежал прочь. Должно быть, искать уже умчавшихся разбираться в проблеме Джонсов.       Лайла с трудом сдержала свой гнев внутри. Откуда, вот откуда у Генри такая устойчивая ненависть к ней? Почему он так упорно не видит, что она говорит правду и честно пытается быть обыкновенной девочкой?..       Видимо, он, как обычно, единственный, кто смотрит правде в глаза. Лайле ведь так и не удалось обмануть себя, как она ни пыталась.       Ей не место в Сторибруке, и одному Генри хватает смелости прямо сказать ей об этом.       Вдруг двери трактира снова распахнулись, и на пороге появилась рыжеволосая женщина в эффектном черно-зеленом наряде. Женщина была похожа на ведьму, только остроконечной шляпы не хватало.       — Где Реджина? — бесцеремонно спросила она тоном, не терпящим возражений.       — Зелина? — изумился Дэвид, словно бы совсем не испуганный, хотя весь остальной народ в ужасе притих. — Что произошло, откуда ты?       — Что произошло? — Ведьма так и искрилась гневом. — У меня украли кое-что очень важное, вот что!       Прекрасный пытался не то успокоить ее, не то объяснить, где находится Реджина, как вдруг вперед вышла откуда ни возьмись появившаяся Динь-Динь.       — И у меня, — с ненавистью, удивительной для феи, заявила она. Не обращая внимания на изумленные взгляды, Динь-Динь продолжала говорить, глядя только на Зелину. — Буквально вчера я это заметила.       Лайла заметила, что они обменялись понимающими взглядами. Интересно, они были знакомы до этого? Не похоже, но обе женщины вели себя так, словно понимали друг друга без слов.       — Зелина, — представилась ведьма.       — Динь-Динь, — ответила фея. — Будем действовать вместе?       — Давай сначала найдем мою дражайшую сестрицу.       И они, никому больше ничего не объясняя, удалились из кафе, оставив после себя вихрь злобы, решимости и твердого намерения вернуть то, что у них украли.               На Краю Света, настоящее время.       Лайла очнулась от того, что упала с кровати.       Вернее, так ей сначала показалось. Но она быстро поняла: боль в голове и спине слишком сильная для удара об пол.       Воспоминания приходили слишком медленно и смутно; казалось, она проспала вечность. В первый миг Лайла подумала, что все еще путешествует и просто упала с телеги на дорогу. Такое уже случалось раньше. Но никогда еще она не падала на такую твердую и холодную поверхность.       Лайла вспомнила: она ведь была в Камелоте! Значит, она упала с повозки, на которой они с Якобом везут Жанетт Веттербоку… Нет. Она уже была у Веттербока, и тот отправил ее в Сторибрук.       Сторибрук. Туннели. Конечно же, она была в туннелях и, видимо, потеряла сознание. Нет… Потом было что-то еще, чего она не помнит, потому что кто-то стер воспоминания… Зато она отлично помнит, что была в тюрьме, куда ее упекла Эмма…       Край Света! Она в пещере и, наверное, упала с выступа, на котором спала. Конечно же, вот почему так холодно и твердо. А Эмма…       Эмма.       Едва вспомнив, как Эмма падала в неизвестность вместе с кораблем Синдбада, не в силах удержаться, Лайла мгновенно очнулась и тут же вскочила, оглядываясь. От такого резкого движения у нее закружилась голова. А может, это оттого, что вокруг нее кружился космос…       Не позволяя себе отвлечься на такую мелочь, Лайла стала озираться. Она почти не удивилась тому, что вокруг нее по всей каменной плите были разбросаны знакомые люди. Сама она стояла на пьедестале, рядом с ней…       — Эмма, — позвала Лайла, толкая женщину в плечо.       Та шевельнулась, облизнула сухие губы, поморщилась. Лайла не сдержала облегченного выдоха. Она в порядке, Эмма в порядке. Что ж, значит, братик не прибьет.       Кстати, о нем. Лайла снова подняла голову и изо всех сил напрягла зрение в поисках Киллиана. Вон он, лежит, еще не пришел в себя. Слава богу, он здесь и тоже в порядке. А рядом с ним сидит Генри и… плачет?       «Странно, неужели Генри умеет плакать?» — мелькнуло в голове Лайлы.       Что-то внутри нее словно бы вспыхнуло, как вспыхивает бензин от малейшей искры. Ноги подогнулись, но Лайла не упала, а фактически слетела с пьедестала и, не помня себя, помчалась туда, где лежал в крови ее брат.       Не находя в себе силы даже выкрикнуть его имя, она рухнула рядом с Киллианом на колени. Кровь. Как много крови… Все правое плечо распорото, но, похоже, рана не смертельная. Просто очень болезненная.       Как сквозь вату, Лайла услышала бормотание Генри:       — Он не умрет… Он же не умрет?.. Он не может снова умереть, правда?..       — Не умрет, — рыкнула она в ответ и сорвала с шеи свой кулон. — Все с ним будет нормально.       Генри с сомнением наблюдал за ее действиями, но не мешал. Лайла сжала синий камень в ладони, да с такой силой, какой сама от себя не ожидала. Все ее чувства накалились до предела, и когда глаза перестали видеть, ослепленные белым, она не могла бы и подумать, что эта вспышка была реальной, — казалось, все происходит внутри нее.       Когда сияние стихло, ослабшая рука Лайлы безвольно упала на грудь Киллиана. Да и сама девушка чувствовала себя настолько выжатой, что не смогла больше держать голову. Пара секунд — и она лежала на земле, опустив голову на грудь брата. Просто лежала, пытаясь восстановить силы. Слушала мерное дыхание и ровное сердцебиение, с каждым мгновением становящиеся все более сильными.       Лайла думала о том, что надо бы подняться, но дальше мыслей дело не шло. Она как-то упустила момент, когда чьи-то руки обхватили ее за плечи и поставили на ноги.       — Лайла, ты в порядке? — настойчиво твердил голос, в котором она узнала Дэвида.       Собрав волю в кулак, Лайла приоткрыла глаза. Это удалось окончательно только после десятка морганий.       — Да, уже да… — Она честно старалась придать голосу хоть капли бодрости, но он прозвучал хрипло и глухо.       Ощутив укол тревоги, Лайла посмотрела вниз. Но переживать было не из-за чего — Киллиан уже поднялся, абсолютно здоровый, и Генри висел у него на шее. Стоило бы обидеться, но нет. Лайла вдруг почувствовала умиротворение, словно она выполнила свой долг.       — Нет-нет, стой, не падай! — зачастил Дэвид. Странно, она что, теряет сознание? Но так хочется спать…       — Лайла? — встревоженный голос Киллиана заставил снова открыть глаза. — Ты меня спасла. Спасибо.       Лайла не заметила, как оказалась в объятиях брата. Это были их первые объятия за двести лет…, но казалось, что далеко не первые. Очевидно, за тот выпавший из памяти месяц они успели помириться.       И это было невероятно здорово.       — Как?! — раздался словно бы с неба голос Калипсо.       Лайла поняла, что поспать ей не удастся. Да и «голосок» послужил отличным будильником. Отстранившись от Киллиана, она нашла взглядом появившуюся неподалеку нимфу и с вызовом уставилась в ее колдовские глаза.       — Как? Очень просто. С помощью…       — Мне плевать, как ты вылечила своего брата, девчонка, — неожиданно зашипела Калипсо, с ненавистью глядя на кулон в руке Лайлы. — Как ты прошла сквозь барьер? Никому не под силу сопротивляться моей магии!       — Барьер? — не поняла та.       — Пьедестал скрыт куполом, — пояснил Киллиан. — К нему не подойти и, как видно, не выйти. Всем, кроме тебя.       Лайла почувствовала на себе гордый взгляд, однако была в таком замешательстве, что даже не смутилась.       — Я ничего не знала про этот барьер — просто прошла. — Она вдруг ощутила странную решимость. — А теперь ты ответь на вопрос: зачем ты стерла наши воспоминания?       Калипсо помолчала, после чего в свойственной себе манере рассмеялась.       — Я? О, нет, дорогая, это не я. Это вы!       Все герои, уже пришедшие в себя и наблюдающие за происходящим, недоуменно переглянулись. Больше всех удивилась, кажется, сама Калипсо.       — Хотите сказать, вы и сами ничего не помните? Как мило… Вот только мне хватило сил, чтобы восстановить свою память, а вам… Что ж, тем лучше.       — Что тебе от нас нужно? — спросила Реджина.       — Реджина?! — в один голос изумились Киллиан и Дэвид.       Лайла не поняла, чему они так удивились.       — Эта прелестная нимфа обманула меня, Робина, Белль и Темного и перенесла сюда! — Так значит, Королева не отправилась на Край Света вместе со всеми?.. — Вот я и спрашиваю: зачем столько головной боли? Что ты хочешь?       Лайла огляделась. Киллиан, Дэвид и Генри. Злая Ведьма Запада. Динь-Динь. Реджина, Робин Гуд, Румпельштильцхен и Белль. Эмма на пьедестале. И она сама.       Зачем Калипсо собрала здесь эту разношерстную компанию?       Ответы не заставили себя ждать.       — Я уже объясняла вам, но вы забыли. Что ж, повторю еще раз: я создаю заклинание, которое снова сделает меня богиней. Слишком много сложных ингредиентов мне нужно для этого. И — какая удача! — у вашей семейки есть почти все нужные мне ингредиенты.       Неожиданно вперед вышла Зелина.       — Моя дочь — тоже ингредиент?       Все посмотрели на ведьму в полнейшем шоке. Теперь стало ясно, зачем она отправилась на Край Света с ними. И магией не воспользовалась, видимо, оттого, что Калипсо угрожала жизнью ее малышки.       Чтобы окончательно всех поразить, Динь-Динь тоже сделала решительный шаг вперед.       — И мой возлюбленный?       Калипсо хитро смотрела то на фею, то на ведьму.       — Не совсем…       Она вдруг повернула голову в сторону и щелкнула пальцами. Все проследили за взглядом нимфы.       На самом краю каменной плиты что-то заблестело, как будто там скопились звезды. А когда свет погас, на его месте был человек. Он не спеша подходил к собравшимся, и чем ближе он оказывался, тем ощутимее была повисшая в воздухе смесь ненависти, страха, напряжения и ужаса.       Мужчина внешне не выглядел опасным, но Лайла давно поняла, что внешность слишком обманчива. И даже завернутый в розовое одеяльце ребенок на руках этого человека не придавал ему мягкости. Во всем облике, начиная от пафосного костюма и заканчивая приторной улыбкой, сквозили обман и скользкость.       — Нет… — едва слышно прошептала Зелина, и Лайла сощурилась, взглянув в ее перепуганное лицо.       Пришедший мужчина улыбнулся так, словно встретил старых друзей, но кроме него и Калипсо не улыбался никто.       — Соскучились, дорогие?       Его волосы вспыхнули голубым пламенем.