I found you, but you didn't try to find me

На Краю Света, настоящее время.       — Соскучились, дорогие?       Лайла довольно быстро поняла, кто перед ними, хотя это казалось немыслимым. Сам владыка Царства мертвых… Кому только не перешли дорогу ее дражайшие родственнички.       — Аид? — громко переспросила Зелина, будто отказываясь в это верить.       — У нас был уговор! — встрял Дэвид.       Бог Подземного царства вздохнул, его волосы погасли. Он неторопливо прошелся в сторону Калипсо и передал той ребенка; ведьма Запада с ненавистью следила за его манипуляциями, но не решалась атаковать.       — Договор с вами — ничто по сравнению с договором с великолепной нимфой Калипсо, — протянул Аид неприятным голосом и галантно поклонился злодейке; та мило улыбалась. Создавалось впечатление, что они вдвоем ведут какую-то игру.       Лайла заметила, что Зелина трясется от гнева.       — А сейчас, — Аид хлопнул в ладоши, словно бы привлекая внимание, хотя все и так следили за ним. — Сейчас я, пожалуй, сделаю то, что от меня и требовалось.       Вдруг голос подал все это время молчавший Темный. Он выглядел донельзя скучающим.       — Перед тем, как ты сделаешь это «что-то», я позволю себе напомнить: у нас с нимфой тоже есть некоторая договоренность. — И он выразительно посмотрел на ухмыляющуюся Калипсо. — Полагаю, мы с женой можем быть свободны?       Нимфа переглянулась с Аидом, а потом тихо засмеялась:       — Ну, конечно же, можете.       Она щелкнула пальцами… Но ни мистер Голд, ни Белль не исчезли, а оказались в двух клетках, созданных из тысяч маленький молний.       — Признаться, я была очень разочарована, Румпельштильцхен, — пропела Калипсо, любуясь неудачными попытками того выбраться на свободу. — А говорят, мастер сделок… Как мы и договорились — я не использую ни тебя, ни твою супругу в своих планах, хотя и изначально вы были мне не нужны. И я, как и обещала, вас не трону. Вы будете жить. В этих клетках. Вечность!       И она заливисто рассмеялась.       — Браво, Румпель! — крикнула разъяренная Белль, но сделать ничего уже нельзя было.

***

      — Что ж, а теперь к делу. Пора запускать заклинание. Слишком долго я пробыла в плену этого тела!       Калипсо взмахнула рукой, и все присутствующие замерли, не в силах пошевелиться; впрочем, и до этого никто не решался что-либо предпринимать — Калипсо по-прежнему держала ребенка Зелины на руках.       Лайла поняла, что все заколдованы, только оглядевшись. Сама же она вполне могла двигаться, и этот факт ее насторожил. Нарочно ли Калипсо не стала обездвиживать ее, или кулон снова защитил от магии? На всякий случай Лайла притворилась замершей на месте, подобно остальным.       Калипсо тем временем придвигалась к ведьме Запада. Остановившись на расстоянии вытянутой руки от нее, нимфа склонила голову набок. Внимательно посмотрела в искаженное ненавистью лицо Зелины. Щелкнула пальцами.       Та обрела способность повелевать своими действиями и тут же выплюнула:       — Если бы не малышка, от тебя уже не осталось бы мокрого места!       — Но малышка со мной, и потому ты ничего не можешь мне сделать, — равнодушно протянула Калипсо и снова щелкнула пальцами. В руках Зелины появилась молния, от чего ведьма испуганно дернулась. — Спокойно, это всего лишь жезл Зевса. Еще один подарок твоего, хм, возлюбленного. — Калипсо обернулась через плечо и подмигнула Аиду, наблюдающему за происходящим с приторной улыбкой.       — И что мне с этим делать? — с ненавистью рычала Зелина, причем ненавидела явно свою беспомощность.       Калипсо чуть повернулась и посмотрела куда-то в сторону. Лайла осторожно, чтобы та не заметила, проследила за ее взглядом. И ахнула: Калипсо указывала на Реджину!       — Убей ее, — хладнокровно приказала она.       — Что?! — опешила Зелина. — Я не стану!       Иссиня-черные глаза больше не смеялись.       — Если хочешь сохранить жизнь своей дочери, а потом обрести счастье с любимым — убей.       Лайла втянула в себя воздух. Она внимательнее присмотрелась к Аиду — и только теперь заметила, что тот насмехается лишь внешне. Его маленькие глаза не просто следили за Зелиной — они смотрели с любовью и обожанием. И надеждой. И молчаливой просьбой.       Убей.       Но зачем это нужно Калипсо? Нет, что-то не так, думала Лайла. Что-то здесь неправильно.       — Что будет, когда я убью Реджину? — глухо спросила ведьма, глядя не на Калипсо, а на Аида.       Когда. «Когда», а не «если».       Нет, Зелина, черт возьми, не верь им! Это же обман!       — Ее прах, прах человека с душой, что ровно наполовину светлая и наполовину темная, послужит еще одним ингредиентом заклятия, — пояснила Калипсо. — А учитывая, что эта душа отнята родной кровью… Прекрасное сочетание, идеально для моего заклинания.       Лайле показалось, что она когда-то уже слышала нечто подобное. А еще ей показалось, что кулон на шее на мгновение стал горячим.       — Как только ты это сделаешь, мы уйдем, — пообещал Аид. — Заберем твою дочь и уйдем. И станем жить вместе, как люди, как и мечтали.       — Но прежде ты сделаешь еще кое-что! — с нажимом произнесла Калипсо, красноречиво играя бровями.       Аид отмахнулся:       — Это я могу сделать и сейчас. Получай.       Лайла дернулась, когда всего в паре метров от нее вспыхнул костер голубого пламени. И она с трудом удержалась от выкрика «Нет!», когда на месте этого пламени появилась… Мэри-Маргарет.       Женщина едва успела моргнуть и вряд ли успела испугаться — ее уже обездвижили подобно всем остальным.       Лайла сглотнула. Предчувствие чего-то ужасного накатывало с новой силой. А кулон на груди снова обжег кожу.       — Ну вот, все в сборе, — притворно обрадовалась Калипсо. — Давай же, Зелина, время не ждет!       Ведьма Запада еще раз посмотрела на Аида, потом на Реджину. Снова на Аида. И на Реджину. Ее рука, сжимающая молнию, поднималась.       — Прости меня, — пролепетала Зелина, плача. — Я не хотела этого…       Лайла уже всерьез раздумывала, не стоит ли ей вмешаться, когда неожиданно стало поздно. С оглушающим треском из жезла вырвалась длинная молния, на мгновение ослепив всех присутствующих.       Лайла хотела закричать — она ведь успела проникнуться к бывшей Злой Королеве!.. Но тут поняла, что в этом нет нужды. Реджина стояла целая и невредимая.       Чего нельзя сказать об Аиде. Тот будто бы не понимал, что произошло, но одновременно испытывал дикую боль. Его лицо исказилось до неузнаваемости, но он продолжал смотреть только на рыдающую Зелину.       Всего несколько ударов сердца — и владыка Преисподней в последний раз исчез в языках голубого пламени, превратившись в горстку пепла.       Долгое время стояла тишина, нарушаемая лишь всхлипами Зелины. А затем Калипсо медленно начала:       — Что ж, ведьма Запада…       — Что, не ожидала? — перебила ее та; голос несчастной Зелины стал похож на отчаянный рык. — Твои планы не сбылись? Так тебе и надо!       Калипсо протяжно вздохнула.       — Как раз наоборот. Знаешь, Зелина, ты стала совсем как эти герои — точно такая же предсказуемая. — Зелина замолчала, с недоумением прислушиваясь. — Зачем мне душа твоей сестры? Нет, мне нужно было другое… Останки бога Смерти.       — Нет… — выдохнула ведьма, качая головой. — Неправда…       — Правда. Останки бога смерти — вот самый сложный, как мне всегда казалось, ингредиент. Но я добыла его так просто! А приправленный любовью, что для Аида всегда казалось невозможным… Да к тому же убийца — женщина, что оживила его сердце… Поразительно, правда?       Говоря все это, нимфа подошла к горстке пепла, в которую превратился Аид, и взмахом руки собрала все до одной песчинки в приготовленную заранее чашу.       Лайла снова ощутила жжение, еще более сильное, чем в прошлые разы. Стараясь действовать как можно незаметнее, она коснулась кулона сквозь ткань футболки — камень был обжигающим, словно его только что достали из очага костра.       Но удивительно другое. Когда палец Лайлы коснулся кулона, в ее голове пронеслась очень странная картинка. Она и Киллиан на корабле, смотрят на закат. Она поет ему свою — свою личную! — песню. А потом она протягивает ему кольцо.       Это не фантазия, но такого точно не происходило раньше. Вернее, она точно не помнит этого. А значит…       Догадка блеснула ярче, чем пару минут назад молния.       Калипсо уже стояла на пьедестале рядом с недвижимой Эммой. Она опустила чашу на камень. Что-то щелкнуло, и Лайла предположила, что там сами собой появились начертанные круги.       Нимфа стала что-то бормотать, и тут же лиловое небо окрасилось в едкий фиолетовый цвет.       — Первый ингредиент!.. — громогласно объявила Калипсо, но договорить не успела — ее прервало насыщенно голубое свечение, становящееся с каждым мгновением все ярче и ярче.       Свет разгорался, но он не обжигал, как только что. Наоборот, он был прохладным и приятным, дарил ощущение спокойствия, словно бы гладил по голове, одновременно возвращая туда то, что было утрачено…       Когда свет погас, воспоминания вернулись.       И Лайла мгновенно пожалела о том, что натворила.       Правда, теперь уже ничего не исправить… А она-то надеялась, что в забытом месяце им удалось хоть что-то узнать об этом заклятии, найти хоть какой-то способ помешать Калипсо!..       — Ты зачем это сделала? — сквозь сжатые зубы вопросил Киллиан.       — Прости, — очень тихо ответила Лайла. — Если бы знала, ни за что бы не вернула им память… Но теперь делать нечего, давай думать.       — Главное, чтобы Калипсо не вздумала его освободить…       Лайла не стала отвечать, а только хмуро наблюдала за тем, как нимфа, разобравшись в ситуации, тихо посмеялась и продолжила свое действо.       Ребенок на ее руках плакал. Калипсо легонько коснулась носа малышки, и та мгновенно погрузилась в сон. А затем нимфа произнесла так громко, что у Лайлы заложило в ушах:       — Первый ингредиент! Слеза нарушенного обещания!       Небо заполыхало зелеными огнями. Заклинание было запущено.               Сторибрук, месяцем ранее.       — Динь-Динь и Зелина?! Вы ничего не путаете?       В доме Джонсов собралась целая команда спасателей, которые, правда, не имели ни малейшей идеи того, каким образом спасать город. Даже на сообщение о том, что фея и ведьма объединились в борьбе против неизвестного врага, отвечать было нечего.       — Говорите, они собирались ко мне? — Реджина покачала головой. — Нет, у меня, слава богу, настолько безумной парочки в гостях пока не было.       — Вопрос в другом: кто и зачем запер нас в городе? — рассуждала Мэри-Маргарет, сжимая ладонь мужа, сидящего рядом с ней. — Ведь никакого заклятия нет, и потери памяти тоже — мы просто заперты.       — Как после самого первого заклятия, — вставил Дэвид.       — Нет, совсем по-другому, — не удержалась от исправления Реджина.       — Какая разница как? — хмыкнул Киллиан. — Главное — зачем.       Все обсуждения в итоге сходились к этому вопросу, иначе говоря — заводили в тупик.       — Это Калипсо, — уверенно заявила Эмма спустя несколько минут молчания. — Больше некому.       — Ошибаетесь!       Последняя фраза принадлежала Генри, который как раз в этот момент вошел в дом. Его решительный и полный гнева вид никого особо не вдохновил.       — В чем дело, Генри? — спросил Дэвид, удивленно приподнимая брови.       Парень не спешил с ответом. Он встал в центр комнаты, чтобы видеть всех — или чтобы его было лучше видно.       — Вы ошибаетесь. Есть кому. — Генри посмотрел на Киллиана. — Прости, Крюк, но только не перебивай — тебе следует дослушать до конца.       Эмма и Киллиан непонимающе переглянулись.       — Ты что-то узнал? — осторожно поинтересовалась Реджина, так же, как и все, шокированная поведением сына.       — Да. А точнее — мои догадки подтвердились. Это Лайла.       Все дружно вскочили со своих мест и на разные лады стали переспрашивать.       — Я уверен на сто процентов, что это ее рук дело! — стоял на своем Генри, даже не пытаясь прислушаться к чужим словам. — Расскажу по порядку. Еще когда мы были на острове…       — Ты с ума сошел? — возмущался Киллиан, не обращая внимания на предостерегающие взгляды жены. — С чего ты взял, что это Лайла?       — Я же просил тебя дослушать! — рявкнул Генри, чем опять-таки шокировал присутствующих. — Так вот. На острове Веттербока я видел, как она заходила в какую-то комнату и взяла что-то. Я подумал — украла безделушку, попросил вернуть. Но она отказывалась, упорно. Значит, это была значимая вещь, так? Подозреваю, что с ее помощью она и связывалась с Калипсо и Синдбадом…       — Синдбадом? — переспросила Эмма, хмурясь. — Мы ведь, вроде, сняли с него подозрения.       — Это было поспешное решение, — нетерпеливо ответил Генри. — Так вот, слушайте дальше. На корабле…       — Генри, ты меня прости, — на этот раз его перебила Реджина, — но твои слова не очень-то убедительны. Подумаешь, стащила безделушку! Сколько лет она воровала!       Киллиан сердито зыркнул на нее, но ничего не сказал. Это только пуще разозлило Генри.       — Они с Синдбадом обнимались! — Эти его слова возымели куда более яркий эффект, чем предыдущие. — Да, на корабле, как раз в тот день, когда бабушка с дедом присоединились к нам. Я их видел в каютах! Это значит, они были знакомы и раньше, верно? Но нам Лайла почему-то об этом не сказала! И потом, когда мы спускались по трапу на пристань, они о чем-то говорили. Вы не заметили, а вот я специально за ней следил — видать, не зря.       Присутствующие крепко задумались, и Генри торжествующе обвел их взглядом. Однако недолго ему пришлось радоваться.       — Это все равно ничего не доказывает, — заявил Киллиан. — Она моя сестра, у меня нет повода ей не верить.       Генри едва не задохнулся от негодования и возмущения.       — Она обнималась с…       — Мало ли, что это может значить? — мягко возразила Эмма. — Быть может, они просто поговорили и нашли общий язык, может, она плохо себя чувствовала…       — Мам, зачем ты ее оправдываешь?       — Я не оправдываю!       — Оправдываешь!       — Нет, я всего лишь хочу сказать, Генри, что мы не можем обвинить человека во всех грехах, не зная подробностей и основываясь только на догадках!       Киллиан, явно обиженный подозрениями парня, хмуро добавил:       — К тому же, обвинять человека вот так, когда он даже не может оправдаться и все объяснить, по меньшей мере несправедливо.       Генри стоял весь красный от злости.       — Вы… Да вы… Да идите вы!!!       И он быстро удалился, не забыв изо всех сил хлопнуть входной дверью.       Не верят — как хотят, а он-то знает правду.               На Краю Света, настоящее время.       — Второй ингредиент! Останки бога Смерти!       Небо вспыхнуло оранжевым. Вокруг Эммы собирались искры, и с каждым новым ингредиентом они становились все ярче.       — Синдбад, принеси мне следующий ингредиент! — приказала Калипсо, и моряк тут же появился неподалеку от Лайлы.       Сначала Лайла была почти на сто процентов уверена, что он идет к ней. Или за ней. Что ее на самом деле нарочно не заколдовали. Однако с каждым шагом Синдбад подходил все ближе к… стоящим рядом Мэри-Маргарет и Дэвиду.       Память услужливо подсунула слова Калипсо, сказанные Лайле на острове Веттербока. «Слышала когда-нибудь о том, что Истинно Любящие сердца можно разделить пополам? Знала бы ты, насколько это древнее и редкое заклинание…» Лайла тогда подумала, что речь о Киллиане и Эмме, а когда брат оказался вне опасности, напрочь забыла об этом. Но раз ей нужно сердце не Джонсов…       — Нет, Синдбад! Стой, не надо! — забывшись, проговорила Лайла, умоляюще глядя в удивленные глаза пирата. — Ты же другой, ты не злодей! Ты не должен ей подчиняться!       — Он тоже не должен, — неожиданно сказал тот, махнув головой в сторону. — Но у него нет выбора. Как и у меня.       Даже не глядя, Лайла знала, о ком он говорит.       — Но ты гораздо сильнее него, я уверена. Ты можешь бороться, давай же!       — Могу, — согласился Синдбад, делая, однако, еще один шаг. — Но не хочу. Потому что если я откажусь, мне точно никто и никогда не поможет вернуть любимую, а так я хотя бы могу жить надеждой.       Лайла могла поклясться, что в этот момент Прекрасные посмотрели на него с сочувствием, хотя он уже подошел к ним вплотную, чтобы вырвать их одно на двоих сердце.       Должно быть, Синдбад уже делал это — как раз тогда, когда якобы всего лишь высадил на остров. Потому что он вырвал их сердца, даже не моргнув.       Наверное, ей стоило быть решительнее. Наверное, ей стоило меньше надежд возлагать на будущее и больше действовать сейчас. Ведь она могла защитить их. Могла выскочить вперед и начать драться с Синдбадом. У нее есть нож — могла бы даже его убить.       Вот только принесло бы это нужный результат? Этого никто сказать не может. Только этой мыслью Лайла и утешала себя, когда слушала очередной возглас:       — Третий ингредиент! Разделенное надвое сердце Истинно любящих!       Небо окрасилось в кроваво-алый. Калипсо не раздавила сердце, нет. Уже поэтому Лайла выдохнула с облегчением. Но удастся ли вернуть сердце Прекрасным?..       Удастся ли хотя бы выжить?       — Четвертый ингредиент! Кровь отца, пролитая за сына!       На очередном кружке оказался окровавленный крюк. Небо вспыхнуло сапфирово-синим. Мерцание звезд вокруг Эммы становилось все более ярким.       Калипсо внезапно спорхнула вниз и подошла к замершим неподалеку друг от друга Зелине и Динь-Динь. Обе плакали.       — Мой любимый… — Голос Динь-Динь дрожал и был таким слабым, что Лайла с трудом его слышала. — Он и дочь Зелины — тоже ингредиенты?       — О, нет.       Женщины одновременно перестали всхлипывать и уставились на нее.       — Нет, они — моя гарантия того, что вы отдадите как раз ингредиент, — усмехнулась Калипсо. — Полагаю, условия сделки объяснять не нужно?       — Говори, что ты хочешь, — потребовала Зелина. Для своего положения она вела себя поразительно гордо.       — Вашу магию.       Те недоумевающе переглянулись, и нимфа закатила глаза, будто ей уже надоело что-либо объяснять.       — От тебя, ведьма, кулон, а от феи — ее пыльца, и что непонятно?       Зелина тут же обхватила свой кулон рукой, а Динь-Динь прикоснулась к маленькой сияющей бутылочке, висящей у нее на шее. Некоторое время они помедлили, но потом удивительно синхронно сорвали свои амулеты и протянули Калипсо.       Едва зеленый кулон попал в ладонь нимфы, малышка очутилась на руках уже не ожидавшей такого счастья матери. Динь-Динь же не спешила отдавать пыльцу.       — Не медли, фея. Ты же знаешь, как легко я могу его убить. — Калипсо угрожающе покачала головой.       Динь не смотрела на нее — рассеянный взгляд зеленых глаз был направлен на бутылочку с пыльцой.       — Если… — Она судорожно всхлипнула. — Если ты получишь пыльцу, ты должна вернуть мне его. Генри. Целого и невредимого. Поклянись!       Калипсо коротко посмеялась.       — Он и так цел и невредим и уже заждался тебя там, где и должен был находиться.       — В Стране Нерассказанных Историй?!       — Да.       — И я смогу туда попасть…       — Милая, куда захочешь, только без моей помощи. Ну… и без помощи своей магии.       Динь-Динь быстрым движением сунула сверкающий пузырек в протянутую руку Калипсо и сделала шаг назад, ближе к Зелине.       А нимфа, заполучив очередной элемент заклинания, поднялась на пьедестал и провозгласила:       — Пятый ингредиент! Соединенные кулон ведьмы и пыльца феи!       Небо искрилось золотыми огнями, а на Эмму стало больно смотреть — так ярко она сверкала.       Лайла отчаянно пыталась придумать хоть какой-то план. Множество вариантов, включая попытку расколдовать товарищей, освободить Темного или нарушить что-то в работе заклинания, были отвергнуты. Ведь что бы она ни пыталась делать, нимфа непременно заметит, и будет только хуже…       Но нельзя же дальше бездействовать! Еще немного, и заклинание вступит в полную силу! Сколько еще ингредиентов осталось, два? Три? Один из них — жизнь Спасителя, которая и перейдет Калипсо! А этого допустить уж точно нельзя.       Калипсо вновь спустилась с пьедестала и теперь стояла к Лайле спиной. Лучшего момента не представится.       Не раздумывая больше, Лайла резко сорвалась с места и побежала к пьедесталу, намереваясь спрятаться за ним. И это ей почти удалось, хотя сердце колотилось где-то в горле.       «Почти» — потому что у самого каменного возвышения, искрящегося всеми цветами радуги, ее остановил поразительно спокойный голос:       — Далеко собралась?       Лайла замерла. Ну вот. Теперь ей точно конец.       Она медленно обернулась. В нескольких шагах от нее стоял Генри с пером и записной книжкой в руках. И он уже что-то писал.       — Генри, я не врала… — последнее, что Лайла успела выдохнуть со смиренной улыбкой, прежде чем упасть без сознания.               Сторибрук, месяцем ранее.       Лайла отпросилась с работы в тот вечер — она решила во что бы то ни стало поговорить с Генри начистоту и все прояснить, чего бы ей это ни стоило.       Переодевшись из красно-белой формы официантки в привычный черный наряд, она сразу почувствовала себя увереннее. И тем не менее, Лайла не хотела использовать против Генри какие-либо приемы вроде угроз оружием или обаятельной улыбки. Она хотела наконец-то поговорить с ним честно, ничего не скрывая.       Удивительно, но самым сложным пунктом из ее планов на вечер оказался не разговор с Генри, а его поиски. Больше часа Лайла убила, мотаясь по городу туда-сюда — из дома брата в дом Реджины, затем в лофт Прекрасных, снова в дом брата, в трактир, в парк, к психологу Арчи… Никто не мог понять, где искать пацана, ведь все места его обычного времяпрепровождения Лайла уже проверила.       Последним местом, где она стала бы искать Генри, но и последним оставшимся, была часовая башня Сторибрука. По совместительству библиотека, но среди книг Генри тоже не было, и Лайла поспешила подняться по ступенькам. Даже ее привычные к долгим походам ноги уже гудели.       — Генри! — позвала она сразу же, едва открыв дверь на площадку за часами…       И тут же замерла, не шевелясь и не дыша.       Генри был напротив. Он держал в руках нож, направленный прямо в нее.       — Г-Генри… — судорожно выдохнула девушка, облизывая губы. — Ты что… Что ты делаешь?       — Я исправляю свою старую ошибку! — заявил он, держа нож обеими руками и не сводя глаз с лица Лайлы.       — Какую ошибку? — Та попыталась отойти в сторону, но кончик ножа следовал за ней. Лайла на всякий случай подняла руки вверх. — Генри, не надо. Зачем?       — Затем, что ты не Лайла!       Она в замешательстве смотрела на него и понятия не имела, что предпринять.       — В каком смысле я?..       — В прямом! А может и Лайла, но тогда твой обман еще гнуснее, чем я мог предположить!       Лайла чуть сощурилась, вглядываясь в его глаза. Что-то не так, определенно. Генри не стал бы так говорить. Бэй не стал бы так поступать. Они оба всегда такие рассудительные, спокойные… Что-то не так.       — Генри, — снова начала Лайла, одновременно пытаясь отойти, опять же безуспешно. — Просто скажи, в чем ты меня обвиняешь. Честно скажи.       Она была уверена, что парень не ответит. Тогда все стало бы ясно — гипноз. Или колдовство. Но проблема была в том, что он ответил.       — Это заклятие — твоих рук дело! Но это не важно. А важно то, что ты изначально играла в свою игру. Ты прикинулась сестрой Крюка — а если ты действительно его сестра, то именно поэтому ты вспомнила о нем только сейчас, — чтобы отвлечь всех от твоей истинной цели. Чтобы никто не догадался, что ты пришла сюда убить Спасителя!       Слова Генри были откровенным бредом, и Лайла уже не сомневалась, он заколдован. Но только кем и зачем?       Впрочем, ясно кем — Калипсо. Зачем?       — И что? — с вызовом произнесла Лайла, решив ему подыграть, чтобы выяснить больше. — Что теперь? Ты меня раскусил, молодец. Теперь убьешь?       Генри рассмеялся нездоровым смехом.       — Я был прав. Я был прав! А они не верили!       — Да, ты был прав, — согласно кивнула Лайла и не удержалась: — А может, и нет. Но это не важно. Что ты теперь со мной сделаешь? Убьешь меня? — Она шагнула вперед, касаясь грудью острия ножа. — А сил хватит? Сможешь? — Она продолжала идти, и Генри невольно отшатнулся. Лайла следовала за ним, уже чувствуя, как холодное лезвие впивается в кожу. Ей было совершенно все равно. — Ты думаешь, это легко? Так давай! Убей меня, Генри! Чего ждешь? Убей!       Когда Лайла кричала это, она надеялась его «разбудить». Заставить осознать, что он творит. И уж точно она не ожидала, что парень со свирепым рыком вонзит в нее нож по самую рукоять.       Лайла пошатнулась, изумленно глядя на него. Генри отскочил, как ошпаренный, и словно во сне смотрел, как льется на решетчатый пол ее кровь.       Ноги Лайлы подогнулись, она со сдавленным стоном упала на колени, хватаясь за нож в собственной груди обеими руками. Потом одним рывком под нечеловеческий вопль вынула нож из своей груди, подержала окровавленное оружие в трясущейся руке и выронила с оглушительным звоном.       Генри наблюдал за ней с затравленным видом. Но ничего, абсолютно ничего, не предпринимал.       Лайла согнулась пополам, крича от боли… А потом засмеялась.       Засмеялась так громко и протяжно, что самой стало страшно. Но она ничего не могла с собой поделать.       Она поднялась и выпрямилась, продолжая смеяться. Стерла кровь с рук о собственные брюки — это не особо помогло, но одежда точно испортилась.       Нахохотавшись вдоволь, Лайла еще раз посмотрела на Генри. Она почувствовала, как сумасшедшая улыбка на ее лице сменяется оскалом, а затем — равнодушной маской.       Не говоря больше ничего, она повернулась, открыла дверь и уже собиралась уйти. Но все-таки решила еще раз посмотреть на стоящего в оцепенении Генри.       — Поздравляю, — произнесла Лайла каким-то чужим голосом. — Теперь ты официально злодей.       Едва выйдя из библиотеки, она со всех ног рванула к дому брата. Скорее, скорее…               На Краю Света, настоящее время.       Холодно. И твердо. Опять.       Глаза Лайлы были закрыты, но она видела сквозь веки, что над ней мелькает нечто очень яркое.       Она лежала на слишком твердой и холодной поверхности, гораздо холоднее и тверже камня. Хотелось, как минимум, отвернуться от яркого света и, как максимум, перебраться в местечко поудобнее. Ее кровать в гостинице подошла бы идеально.       Но что-то подсказывало: нельзя даже шевелиться. Нельзя ни малейшим жестом показать, что она проснулась.       Тогда Лайла очень осторожно напрягла руки, ноги, чтобы определить хотя бы свою позу. М-да, конечности раскиданы в разные стороны, никто не укладывал ее, как Белоснежку в гроб.       Что-то определенно происходило. И Лайла решилась чуточку приоткрыть глаза, чтобы сквозь ресницы определить хотя бы цвет неба.       Золотистое. Выходит, следующий ингредиент еще не был назван? Сколько времени прошло, минута? Это невозможно! Кажется, не меньше суток миновало!       Что-то блистало чисто белым светом прямо рядом с головой Лайлы, и она поняла: это Эмма. Значит, ее, Лайлу, положили на пьедестал. А значит, она — тоже ингредиент. Честь? Скорее, уже подстава. Почти как с должностью подружки невесты.       Внезапно раздался гул. Вернее, это был голос Калипсо, который с такого близкого расстояния бил по барабанным перепонкам похлеще ударника рок-группы. И как Эмма вытерпела все предыдущие разы?!       — Шестой ингредиент! Душа, побывавшая на грани между мертвым и живым!       Что-что? Какая еще душа? Очень осторожно Лайла скосила глаза вбок.       Если бы она могла упасть, она бы упала. Но она лежала на земле.       Если бы она могла шокироваться больше, она бы шокировалась. Но ее уже ничто не удивляло.       Если бы она могла почувствовать еще бо́льшую вину, она бы почувствовала. И вот это, как раз, было возможно.       Напротив нее лежал Робин. Вернее, его тело. А его душа поднималась вверх в виде голубоватого мерцающего облачка. Поднималась — и растворялась в небе, окрашенном в голубой цвет, так насмешливо похожий на цвет обычного земного неба.       Лайла почувствовала, как у нее в груди образовалась гигантская дыра. Кто бы мог подумать, что она вот так привяжется к почти не знакомому человеку… И все же, Робин был таким прекрасным другом. А как же теперь Реджина?..       И это из-за нее. Из-за того, что она медлила.       Пришлось собрать в кулак все силы, которые у нее еще оставались, чтобы не начать рыдать, а продолжать притворяться спящей.       Голос Калипсо раздался слишком близко, но нимфа обращалась не к ней.       — Ты, Эмма Джонс, последний, самый главный, связующий ингредиент. Так что подожди еще немного.       А затем она прокричала, кажется, чуть громче, чем раньше:       — Седьмой ингредиент! Труп того, кто долгое время был бессмертен!       «А вот это про меня!» — обрадовалась Лайла и приготовилась.       Неожиданно ее грубо схватили за волосы и резко потянули вверх. Только чудом Лайла не взвизгнула — видимо, от неожиданности.       — Смотрите, как умрет та, вокруг которой все и закрутилось! Да, если бы не Лайла Джонс, я бы никогда не нашла вашу семейку! Так что, быть может, вы будете с удвоенным усердием восхвалять меня в своих молитвах!       Лайла явственно чувствовала у своего горла нож. Слишком часто в последнее время в нее тыкают холодным оружием. Но на последних словах Калипсо она открыла глаза и нашла взглядом брата. Тот с животным страхом смотрел на кинжал у ее шеи, и потому не заметил ее взгляда.       Зато на него наткнулась Реджина. Лайла поморщилась, увидев ее заплаканное, изможденное, страдающее лицо. Но нашла в себе силы дернуть бровью и подмигнуть.       Как раз в этот момент Калипсо закончила говорить и замахнулась.       Лайла одним ловким движением подпрыгнула, выворачивая руку нимфы, сжимающую ее волосы, заламывая запястье руки с ножом и вырывая из ослабшей ладони оружие, заваливая Калипсо на спину и падая сверху… За долю секунды положение изменилось — теперь уже Лайла наседала на нимфу, прижимая нож к ее горлу.       — Думала, от меня так легко избавиться? — Она почувствовала, как по ее лицу расплывается кривая ухмылка. — Ну уж нет. Я буду их защищать, ясно! Ты больше не тронешь мою семью!       Калипсо смотрела ей в глаза со странно спокойным выражением.       — Расколдуй их, немедленно!       Все же помедлив, нимфа послушалась, и Лайла заметила краем глаза, что к ней уже несется подмога.       — Знаешь, Лайла… — прохрипела Калипсо. — Ты тоже меня очень недооцениваешь. Посмотри-ка сюда… — Она постучала указательным пальцем по лезвию кинжала, уже впившегося в ее кожу. Кровь проступала. Совсем, как у человека… — Это ведь не простой ножичек.       Лайле хватило одного взгляда на вырезанный символ, чтобы понять его значение. Она медленно подняла глаза и наткнулась на торжествующий взгляд Калипсо.       Предпринять что-либо было чисто физически невозможно. Слишком резким движением нимфа оттолкнула от себя запястье Лайлы. При это она намеренно провела им по веревке, свисающей с шеи девушки, легко распарывая ее. Кулон упал на холодный камень.       И все перед глазами Лайлы в одну секунду стало пустотой.               Сторибрук, месяцем ранее.       Хотя Лайла постаралась постучаться в белую дверь, не замарав ее кровью, это не удалось — на деревянной поверхности осталось два маленьких алых пятнышка.       Ей открыл Киллиан. Едва увидев неожиданную гостью, он отпрянул, выпучивая глаза.       — Тихо! — поспешно шикнула Лайла, прижимая палец к губам. — Эмма где?       — Спит… — ошеломленно выдохнул брат, так быстро оглядывая ее, словно пытался найти источник крови. — Что?..       — И хорошо, — не дала спросить Лайла, решительно шагнула вперед и втолкнула Киллиана в дом, не заботясь о сохранности его светлой футболки.       Она, признаться, вообще не обратила внимания на его одежду, хотя в домашнем наряде Киллиан выглядел мило и даже как-то умиротворяюще.       Лайла наугад пошла на кухню и не прогадала с направлением. Очень скоро она опустилась на стул и наконец-то выдохнула. В этом доме она чувствовала странное спокойствие, проходили все ее страхи. Она даже забыла о том, что каких-то десять минут назад в ее груди был нож.       Киллиан сел рядом, и один только его взгляд обо всем напомнил.       — А теперь скажи, что, черт возьми, случилось?       Сильное беспокойство в его глазах смешивалось со смятением и даже опаской, это Лайла различала абсолютно четко, несмотря на полумрак кухни. Ну конечно! Он опасается, что кровь не ее…       Лайла хмуро смотрела на него в ответ.       — В меня пырнули ножом. Непонятно? — и тут же поспешила добавить: — Я уже в порядке!       — Как это «уже»?! — кричал Киллиан шепотом.       Очевидно, от паники он перестал нормально соображать. Пират, а испугался крови, кто бы мог подумать!.. Или она и вправду забыла рассказать?..       — Киллиан, я бессмертна, — спокойно сказала Лайла, неуверенно вздернув бровь.       — Что? — опешил тот.       — Ты же не открываешь секрет своей долгой жизни, — попыталась пошутить девушка. — Ты знаешь не хуже меня, мало одной удачи, чтобы прожить двести лет. А впрочем, это, наверное, и есть одна большая удача… — Она помолчала и встряхнулась. — Мой кулон не только продлевает жизнь, он еще и… как бы сказать… Исцеляет все раны. Это он защищал меня все эти годы. Смотри, — она оттянула ворот черной футболки, чтобы показать светло-розовый рубец, четверть часа назад бывший кровоточащей раной.       — Ого…       Брат посмотрел на ее испачканную алым одежду, окровавленные руки, пятна крови на шее.       — Все это твоя кровь? — Кивок. — Но… Ты все равно в порядке, да?       Снова кивок. А затем прозвучал вопрос, которого Лайла одновременно ждала и не желала слышать:       — Кто? — Глухой рычащий голос брата ее испугал.       Однако, ему нужно все рассказать, и срочно.       — Это Генри, — выпалила Лайла.       Несколько минут они просидели, молча глядя друг на друга.       — Он приходил сегодня, — вдруг сказал Киллиан, морщась. — Обвинял тебя во всех грехах, мол, мы заперты в городе по твоей вине… Кстати, это правда, что ты обнималась с Синдбадом?       Лайла усмехнулась.       — Не ревнуй. Шучу! — Она не сдержала смеха, до того обалдевшее лицо было у брата. — Я пыталась вывести его на чистую воду — и, к слову, успешно! Я поняла, что он нас обманывает, вот только так и не смогла разобраться, в чем именно… Что-то о том, что мы ненадолго в Сторибрук. Но это не важно сейчас! — прервала она сама себя. — Важно другое — что с Генри?       — Подросток, гормоны играют, или как их там… — вздохнул Киллиан.       — Нет. Дело вовсе не в этом, да и сам подумай — Генри ведь всегда был очень рассудительным и как минимум справедливым. Стал бы обычный Генри протыкать меня ножом?       — Ты можешь перестать повторять это?       Лайла кивнула и совсем замолчала, крепко задумавшись. Ясно, что Генри заколдовали. И ясно, что это Калипсо — больше некому, если, конечно, у них не появился еще один неожиданный враг. Для чего?       Рассуждаем логически: зачем в принципе кому-то может понадобиться Генри?       Ответ пришел мгновенно: он — Автор. Он способен практически на все, даже на то, на что неспособна сама Калипсо. А теперь его мысли, можно сказать, подчинены ей…       — Генри — Автор, — произнесла Лайла, ощущая, как ее сердце стремительно ускоряет бег. — Калипсо его заколдовала, чтобы добиться чего-то… от меня. Только на меня по какой-то причине не действует ее магия.       Теперь она вспомнила, как в замке Веттербока нимфа так и сказала ей: «А ты не так проста». И в тот же день Генри стал обвинять ее в чем-то, подозревать. И как она сразу не догадалась!       — И что делать? — Киллиан не стал спорить. Он поверил ей, просто поверил.       Как она могла сомневаться когда-то, что брат ее примет?       Лайла вздернула бровь и ухмыльнулась.       — Похоже, придется немного поколдовать.       Она почувствовала восторг и ликование, когда Киллиан, как зеркало, повторил ее жесты. Берегитесь, злодеи! Джонсы начинают играть по-крупному!