Madness in him

Солдаты с автоматами замерли, не зная, что им делать. -Что ты делаешь?! - зашипел Пит. -Спасаю тебя, - я все еще боялась отклониться от него. Коин смотрела на меня со злобой. Люди в толпе переговаривались и ошарашено разглядывали их оживший символ. Отступать нельзя. -Я требую справедливого суда! - кричу как можно громче и эхо разносит мой голос по площади. -Президент Сноу сделал из него морфлингиста! По своей воле он никогда бы не причинил никому вреда! Пит может излечиться! Он уже искупил свою вину! Я жива благодаря ему! Ветер раздувал полы моего плаща, открывая взору публики округлившуюся фигуру. Но сейчас всем было не до этого. -Справедливого суда! - раздались голоса в толпе. -На лечение его! Их становилось все больше и больше. Коин поджала губы от недовольства, но у нее не было выбора. Если она сейчас его расстреляет, то потеряет доверие потенциальных избирателей. -Будь по вашему, - процедила она сквозь зубы. -Отправить в камеру и назначить дополнительное расследование! Охранники подошли без оружия и наручников, но я встала между ними и Питом. Я еще не верила. -Все хорошо, - он взял меня за руку. -Я никогда не смогу отплатить тебе за это. -Просто останься в живых. И возвращайся, - я приложила его руку к животу. -Мы будем ждать тебя. Пита увели обратно во дворец. Больше я его не видела. *** Я пришла в себя только в нашей с Хеймитчем комнате. -Это конечно сработало, но что это, черт возьми, было? - ментор ждал от меня объяснений. -Ты понимаешь вообще, как рисковала? -Понимаю, - я поставила на плиту чайник. Впервые за последние дни спички не выпадали у меня из рук. -На что ты рассчитывала? -Никто из них не стал бы стрелять в Сойку-Пересмешницу. Как минимум все были удивлены меня видеть. -Удивлены - не то слово. Но было слишком рискованно так светиться. Впрочем, завтра у тебя планолет. Вечером ты будешь дома. Я подняла взгляд на ментора. -Планолет? Не поезд? -Поезда еще не ходят. Много разрушенных путей. -А ты? -Я тоже лечу. Мне здесь больше нечего делать. -Думаешь, они вылечат его? -По крайней мере, не убьют. Иначе люди будут задавать вопросы. А ей это ни к чему. Я впервые за несколько дней выспалась. Наш планолет отправлялся через три часа, а вещей не было. Собирать мне отсюда нечего. Я отправилась ко дворцу, в больничное крыло, надеясь проведать Пита. С чего вдруг я попрощалась с ним? Планолет будет позже, значит успею сходить к нему еще раз. Я надеялась, что его уже перевели из камеры в больницу и обследуют. Но ни в его палате, ни в других Пита не было. Больничное крыло опустело. Дворец выглядел мертвым. Осколки стен, порванные гобелены, капли крови. Пугающее зрелище. Побродив вокруг дворца, нашла Боггса. -Я хочу проведать Пита перед отъездом. Где он? Лицо Боггса приняло странное выражение. -Его нет во дворце сейчас. Внутри все похолодело. -Что случилось? -Насколько мне известно, он в лаборатории. Они хотят все тщательно изучить и взвесить все за и против лечения. Мое сердце закололо. За и против. Неужели может быть против? Неужели его могут не спасти? По подсказке Боггса иду к Плутарху. -Войдите, - он за столом перебирает какие-то документы. Увидев меня, улыбается и подходит, чтобы пожать руку. -Китнисс, какой неожиданный визит! Присаживайся пожалуйста, - я занимаю предложенный стул и он садится напротив.-Чем обязан? -У меня сегодня планолет, - начинаю я. -Да, будет через два часа. Твоя семья знает, они тебя встретят. -Я бы хотела проведать Пита перед отъездом. Его лицо помрачнело. Было видно, что он должен сказать мне нечто, но не знает, как. -Боюсь, это невозможно. Я застыла. Может, с ним уже что-то случилось, но мне не говорят? -Он в изоляторе. Врачи оценивают ущерб его здоровью и насколько мне известно, они не уверены, что процесс излечения не убьет его. Прости, что сообщаю такие новости, тебе нельзя нервничать. Каждое слово вонзалось в мое сердце, словно игла. Наша встреча, возможно, была последней. Пит никогда больше не увидит Двенадцатый, меня и нашего ребенка. В глазах потемнело. *** Размеренный шум двигателей и тепло. Я пришла в себя укутанная пледом, уже в планолете. -Здорово ты нас напугала, солнышко, - Хеймитч сидел в кресле напротив меня. За окном уже стемнело. Значит, мы в пути уже минимум семь часов... -Еще около часа, - он ответил на мой вопрос и протянул мне чашку чая с бутербродами. -Ты в порядке? -Вроде да, - я почувствовала движения ребенка и приложила руку к животу. -На нем не отразилось, Плутарх вовремя вызвал врача, да и ты сидела, слава Богу. -Просто все эти новости...Как думаешь...Он и вправду может не выжить? -Я не знаю, солнышко, - ментор нахмурился. -Я не врач. Да и я никогда не слышал, чтобы морфлингисты выздоравливали полностью. Может, никто не пробовал? Или никто не выжил. От этих мыслей, наверное, не избавиться. Мне страшно за Пита. Вскоре огни Двенадцатого появились на горизонте. Думая о предстоящей встрече с мамой и Прим, я немного приободрилась. У меня остались родные. Надежный тыл. Хеймитч тоже вернулся. Мы справимся. Деревня Победителей осталась той же, за исключением того факта, что свет горел в окнах лишь моего дома. Остальные зияли пустотой. При взгляде на дом Пита к моему горлу подобрался ком. Зайдет ли когда-нибудь хозяин в эти двери? Хеймитч проводил меня до самого порога. Я постучала и услышала по ту сторону звонкий и радостный голос Прим. Она бежала открывать. -Китнисс! - ручки сестры обвили мою шею и я прижала ее к себе как можно крепче. Будто целая вечность прошла с того момента, как мы виделись. Она постояла так какое-то время и лишь потом поняла, что во мне что-то изменилось. Ее глаза удивленно округлились. -Ну что ж, я убедился что ты дома в ценности и сохранности, пора мне на боковую, - Хеймитч поднял с земли сумку. -Спокойной ночи. Ментор растворился в ночи. А я закрыла за ним дверь и отправилась на кухню с моей семьей. Нам многое предстояло обсудить. Мама увидела сразу. Обняв меня, лишь спросила: -Когда? -Через 4 месяца, - я налила себе большую чашку чая и приготовилась рассказывать. -Значит это все правда? Про тебя с Питом? - Прим навострила уши. -Смотря что вы слышали. К сожалению, как раз самое плохое они и слышали. А может и к лучшему. Мне не придется снова проговаривать вслух весь этот ужас. Мама присела рядом со мной, обняла меня снова и сказала: -Это мой внук и я рада, что он у меня будет. Мы вырастим его. -Я тоже буду помогать! - Прим обняла меня с другой стороны. Кажется, я все таки могу быть счастлива. *** Мне было страшно выходить в Дистрикт впервые после случившегося. Мое положение уже было видно невооруженным взглядом и все знали, чей ребенок у меня под сердцем. Но и жить дальше я как-то должна была. По случаю окончания войны были запланированы праздники в каждом Дистрикте и поминание усопших. Я не могла не пойти. Сарафан свободного кроя все равно выдавал мое положение. Распустив волосы по плечам, в сопровождении мамы и Прим я отправилась в центр Дистрикта. Двенадцатый опустел. Вернулись назад всего лишь несколько сотен. Из тысяч. Но люди старались держаться и радоваться тому, что жизнь продолжается. На самом-то деле встречались знакомые лица. Те, кому я когда-то продавала тушки или кто подкармливал осиротевшую девченку. Они улыбались и поднимали руки в приветствии. -Китнисс Эвердин, могу я взять интервью? Как протекает ваша беременность? Когда ждать фотографий малыша? Не знаю как Двенадцатый, но Капитолий, судя по всему, уже восстановился. Не ожидала так быстро увидеть этих стервятников здесь. -Так, а ну быстро рассосались отсюда. Властный голос Хеймитча прогремел над цветастыми париками и они испарились. -Видишь, все еще имею авторитет, - он горделиво поправил воротник своей рубашки и мы рассмеялись. -А мне ты расскажешь, как дела? - услышала я за спиной знакомый голос. -Эффи, - от неожиданности и радости на моих глазах выступили слезы. Она изменилась за этот год. Вокруг лучистых глаз добавилось морщинок, парика больше не было. Вместо него были светлые волосы длиной чуть ниже плеч. Платье небесно голубого цвета подчеркивало похудевшую фигуру. -Я на пару дней, - капитолийка окинула взглядом площадь. -Не могла пропустить это все. Мы все заняли ближайший столик. Нам принесли простенькие блюда и напитки. Вскоре начался прямой эфир из Капитолия и Коин зачитала свою речь. Выборы будут незадолго до моих родов и я понятия не имею, за кого голосовать. Только знаю за кого не буду. -Как ты? - Эффи протянула мне салат из свежих овощей. -Про Пита известно что-нибудь? -Нет, - вздохнула я. К горлу подкатила горечь. Жив ли он еще? Пышных гуляний не было. После выключения трансляции люди разбились на группки и общались о своем. Возможно, Коин хотела увидеть пляски и приветствия ее, как будущего президента, но прогадала. Люди хотели насладиться спокойным и размеренным ритмом жизни. Толпой потихоньку двинулись к кладбищу. С одной стороны полностью выделили площадь для погибших во время войны. Уже начали выстраиваться ряды аккуратных серых обелисков. В первом ряду выделялся памятник семье мэра. Фамилии едва можно было разглядеть под букетами цветов. В третьем ряду особо выделялся камень, украшенный колосьями пшеницы. Увидев знакомые имена, я замерла. Отныне здесь обрели покой Мелларки. Камень был пуст и можно было отчетливо прочесть все четыре имени. На обочине дороги росли ромашки и я сорвала несколько, чтобы положить букетик в память о них. В тот день я впервые написала ему письмо. "Dear Peeta, жизнь потихоньку возвращается в прежнее русло. Я чувствую себя в безопасности здесь. До родов осталось два месяца. Прим и мама помогают мне, да и Хеймитч не подведет. Жаль, что ты не сможешь быть с нами, когда это произойдет. Но мы верим в тебя. Верим и ждем. Знай, что мы всегда рядом с тобой. Китнисс". Конверт. Почта. Отправлено.