Лабиринт с драконами

      Стук в дверь был тихий, но отчетливый, очень уверенный.       — Войдите, — отозвался разбиравший бумаги на столе Дорс. Разбирал он их стоя, так что на вошедшего пришлось обернуться, откладывая ту стопку, что была в руках. На пороге стоял Томэл.       Некоторое время они глядели друг на друга, потом Томэл шагнул в кабинет, закрыл за собой дверь и наклонил голову на бок.       — Выглядишь еще паршивей.       — Работы прибавилось, — Дорс сел на край стола, как всегда, когда говорил с кем-то.       Молчание было изучающим.       Дорс глядел на Томэла и думал о том, что угадал тогда верно. Бабка — сереброволосая, дед и мать — черноволосые, отец и все с его стороны — рыжие. Хорошее сочетание, давшее в итоге прекрасную, сильную личность. Об этой личности Дорс уже имел некоторое представление: следил все время, прошедшее с первой встречи. Не попадался на глаза, наблюдал, как Томэл ищет случайного любовника, сначала своими силами, неторопливо, методично, потом обратившись за помощью к другим эльфам. Вот только Великих магов в ветви было несколько десятков, и далеко не все они жили в общем доме. И вычислить Дорса у него не вышло.       Закончилось все тем, что кто-то послал настырного юнца к главе ветви, точнее — в его комнаты, сказав, что там его можно поймать по вечерам. Естественно, Дорса Томэл не обнаружил, зато Тэйла встретила юного эльфа с интересом, поговорила с ним, выясняя, что тому надо, и все-таки сказала, что Дорса можно будет найти в кабинете завтра поутру, абсолютно точно.       Естественно, эльфийка знала, кто перед ней. Дорс не стал скрывать произошедшего, наоборот, пошел к ней за советом, не понимая, что это было. Поговорил с Райлом — это ничего не дало, послушал комментарии супруги, у которой свободное время на изыскания в библиотеке все-таки было. И плюнул на все, решив, что с собой как-нибудь разберется, а терять летящую прямо в руки удачу глупо.       Удачей было то, что Томэл идеально подходил на роль преемника главы ветви. Характер, отношение к делам и окружающим, возраст... Все складывалось просто прекрасно, и Дорс сейчас видел перед собой свое будущее. Чуть грубоватое, но весьма симпатичное, этого отрицать не стоило.       Томэл тоже глядел на Дорса, но мысли у него были совершенно иные, полные тихого удовлетворения. Отец, с которым удалось поговорить, прежде чем он отправился обратно в людские земли, на замечание сына о случайном любовнике сказал просто: «Хочешь — ищи. Найдешь — мне покажешь».       Что ж, показывать отцу главу ветви было не стыдно.       — Как ты глядишь на то, чтобы стать моим учеником? — наконец нарушил тишину Дорс.       — Магом?       — Нет. Главой ветви.       Томэл наклонил голову на другой бок. Невысокий усталый эльф перед ним не шутил. Главой ветви? Занятно. Вовсе не так он видел свою учебу.       — Я согласен.       — Хорошо, — почти с облегчением кивнул Дорс. Он опасался, что придется долго объяснять, доказывать, почему так будет правильно... Томэл оправдал его самые светлые ожидания.       — Сейчас тебе лучше заниматься с наставниками, я смогу уделять время, как дел станет поменьше. Не обещаю, правда, что это будет скоро, — он бледно улыбнулся.       — Что я могу сделать сейчас?       Дорс задумался. В принципе, если не касаться дел ветви...       — Ты жил среди людей, так?       — Да. Мой отец командует гарнизоном. Я ему помогал.       — Хорошо, тогда почитай вот это, и завтра, как вернусь с Совета, скажешь, что думаешь. Надеюсь, это будет не очень поздно, — Дорс протянул руку, стопка листов спланировала с одной из полок.       Приняв листы, Томэл бегло проглядел первые строки. Говорилось об острове Хелат — он слышал от отца, что это на Юге, и что вроде бы там сейчас какая-то активная возня. Надо будет изучить подробней. Но вместо того, чтобы распрощаться и уйти, Томэл свернул листы, сунул в карман куртки и поинтересовался:       — Когда Совет?       — Завтра в полдень, — рассеянно отозвался Дорс, уже вернувшийся к своим бумагам.       — Дела смертельной важности есть? — продолжал допытываться Томэл. По недоуменному взгляду, брошенному на него, понял: нет. Когда есть те дела, которые действительно нельзя отложить, смотрят иначе. Именно поэтому он без особых угрызений совести шагнул ближе, остановился вплотную и поймал Дорса под затылок, целуя, прежде чем тот успел возмутиться.       Согнутые пальцы прошлись вдоль позвоночника, сильно, умело, проминая спину сквозь одежду. Если Дорс и хотел возразить, то после этого не смог, сдавленно застонав в поцелуй. Все как и думалось. Томэл прекрасно видел, в каком состоянии глава ветви, и сильно сомневался, что с их прошлой встречи тот спал нормально. А судя по моментально поплывшему взгляду — и на свои потребности он из-за усталости не обращал внимания.       Нужно было исправлять.       Дверь была закрыта заранее, бумаги Томэл аккуратно сдвинул в сторону, чтобы не перепутать. Не хватало еще добавлять Дорсу работы. В этом кабинете вообще хотелось вести себя максимально аккуратно, даже укладывая его хозяина грудью на стол, снова проходясь ладонью по спине, уже обнаженной.       Дорс отозвался тихим стоном, уцепился за край столешницы. Происходящего он не понимал и понимать не хотел: разум спасовал и ушел отдыхать. Осталось тело, и с ним и говорил Томэл, не словами, а прикосновениями. Ладонь на загривке — молодец, хороший, лежи. Колено между бедер — просьба-приказ расставить ноги. Легкий нажим — проверить, упирается ли, не упадет ли от первых же толчков. Уверенное прикосновение на сей раз покрытых маслом пальцев — требование не зажиматься, позволить сделать то, что нужно. Пальцы, жестким кольцом сжавшие плоть — запрет кончать раньше времени.       От последнего Дорс заорал, хрипло и протяжно, будто мартовский кот. Но Томэл был неумолим, даже не сбившись с ритма, неторопливого, но не позволявшего расслабиться или забыться. Вопли извивавшегося под ним Дорса его ни капли не трогали, он только нажимал второй рукой меж лопаток, запрещая дергаться слишком сильно.       Пальцы разжались, только когда вопли перешли в тихий, срывающийся вой. Последние мгновения Дорс будто не верил, что все, что наконец-то можно — и забился, когда Томэл, перехватившись обеими руками за бедра, вжал его в себя, входя резко, глубоко, насколько это только получилось.       Одевал потерявшего сознание эльфа Томэл так же неторопливо и обстоятельно, как и доводил до этого. Оглядел кабинет, убедился, что все в порядке, не считая потеков семени на столе. Но с этим, насколько он успел понять, разберутся слуги. Так что, подхватив Дорса на руки, он вышел, плечом аккуратно закрыв за собой дверь.       Дорогу к лекарской охотно подсказывали все попадающиеся на пути эльфы, хватало одного взгляда на безвольно запрокинутую голову Дорса. Тот вроде бы уже просто спал, но Томэл предпочел не рисковать и оставил его у лекаря, ворчливого, но свое дело знающего. И направился к комнатам главы, сообщить его супруге, где Дорс проведет ночь.       Тэйла только кивнула, будто ждала этого, и, взяв Томэла за плечо, подтолкнула мимо себя.       — Садись и рассказывай.       — Что именно? — уточнил он, остановившись посреди комнаты и не торопясь никуда садиться.       — О себе. Должна же я знать, с кем придется делить супруга.       Поразмыслив немного, Томэл кивнул. Сел за стол, так, чтобы эльфийка могла сесть напротив.       — Разумное требование. Спрашивай, я отвечу.

***

      С утра в кабинете все осталось по-прежнему, только стол был чистым. Томэл отметил это мимоходом, вежливо следуя за Тэйлой, решительно севшей в рабочее кресло. Они все обговорили на рассвете, когда привыкший рано вставать Томэл сходил к лекарю, послушал злобное ворчание, что Дорса будить нельзя от слова совсем, и ушел спрашивать совета у его супруги, единственной, кто знал что-то о делах главы. Ну, может и не единственной, просто больше не к кому было обратиться.       Тэйлу новость не обрадовала и не расстроила, кажется, она уже предполагала что-то такое. Только уточнила, успел ли Дорс дать новоявленному ученику бумаги на подпись. Выяснив, что нет, она поманила за собой — и вот они тут, Томэл терпеливо ждет, пока эльфийка найдет среди стопок бумаг нужную.       Пока она была занята делом, он рассматривал её крупные, сильные руки. В этом не было интереса — просто Томэл находил забавным, что невысокий, почти хрупкий Дорс выбрал себе подобную мускулистую спутницу, явно перешедшую к рыжим из ветви воинов. Выучка, может, и забылась уже, но сами движения, скупые, экономные... Такое не вытравишь из памяти ничем.       — Вот, — Тэйла тряхнула рассыпавшимися во все стороны кудрями, недовольно повела ушами, убирая заправленные за них пряди. — Нужна твоя кровь.       Лист — всего один, но исписанный крайне убористым почерком с двух сторон, лег перед Томэлом. Тот, не колеблясь, достал из ножен на поясе короткий широкий нож, закатал рукав и царапнул по боковой стороне руки. Крови было немного — в самый раз, чтобы капнуть на бумагу, а потом забыть о царапине, коротким движением вернув нож на место.       Несколько мгновений ничего не происходило, потом бумага странно дрогнула, чернила будто расплылись — и все стало как прежде. Удовлетворенно выглядевшая Тэйла протянула на раскрытой ладони неширокий перстень с плоским рыжим камушком. У Дорса тоже был такой, только камень был побольше и непрозрачный, яркий, как его волосы. А у этого внутри, в полупрозрачной толще, смутно угадывалась сложная руна, которую Томэл не разобрал, некогда было. Нужно было надеть кольцо, которое удивительно удобно устроилось на пальце. Он чуть вздрогнул от неожиданности: под ободком кольнуло, не сильно, но ощутимо. Камень в кольце посветлел, руна вспыхнула и так и осталась гореть неярким теплым свечением.       «Ученик главы рыжей ветви», — расшифровал наконец Томэл значение символа. Просто руны наложили друг на друга, но они вполне читались.       Остаток времени до полудня они разбирались с бумагами, просматривали, какими делами глава ветви занимался в последнее время, прикидывали, что кому можно отдать. Прикидывала в основном Тэйла, Томэл только помогал сортировать записи. Потом отложил те, что держал в руках, молча кивнул и вышел: время.       О том, как нужно себя вести, Тэйла предупредила заранее. Идя коридорами дома ветви к залу телепорта, Томэл был спокоен. По сторонам поглядывал для порядку, уже примеряясь к своей будущей роли, проверяя, нет ли где проблем. Кольцо немного непривычно ощущалось на пальце, но с этим он быстро свыкся.       Белая пелена телепорта легко подалась, пропуская его на ту сторону. Привычная, в общем-то, площадка телепортации: голый каменный колодец с единственным выходом. Небольшой, эльфов пять бы только поместилось. Коротко осмотревшись, Томэл шагнул к выходу и, не сбавляя шага, направился к невысокому круглому строению, одиноко стоявшему посреди каменного поля. Шаги звучали гулко: камень был монолитным, не плиты и не брусчатка.       Двенадцать — он видел примерно половину, но знал, что их именно столько — башенок будто вырастали из этого камня, являясь его продолжением. Оттуда шло ощущение очень тяжелого внимательного взгляда, тянуло магией, такой же тяжелой, внимательной, ощупывающей и осматривающей со всех сторон. Там дежурили стражи, о которых предупреждала Тэйла.       С шага Томэл не сбился: знал, что нельзя. И быстрее тоже не пошел — Тэйла сказала, что поспешив, можно было угодить в руки стражи, которая стерегла это место так, будто вокруг уже были одни враги. Почему так, она не уточнила, сказав, что объяснят уже на Совете.       Здание приближалось удивительно медленно, плоское каменное поле скрадывало расстояние. Все-таки здание оказалось не таким уж и маленьким: целых три этажа, верхний опоясан крытой галерей. Старая постройка, сейчас так уже и не делали.       Нужная дверь нашлась сразу, простенькая с виду, деревянная, с какими-то магическими знаками. Томэл знаков не знал, но на всякий случай за ручку взялся той рукой, на который был перстень. За дверью была неширокая лестница, ведущая наверх, прямиком на третий этаж. Свернуть никуда было нельзя, только идти вперед, к небольшой площадке, на которой изваяниями замерли два черноволосых воина. Один даже не шелохнулся, другой очень плавно, каким-то странно тягучим движением стронулся с места и распахнул двойные двери, тоже исчерченные рунами.       — Томэл из рыжей ветви, посланец рыжей ветви, — объявил он негромко, сухим безэмоциональным голосом, и уступил дорогу.       Зал был неожиданно маленьким. В смысле, он был достаточно большим, чтобы не казаться тесным несмотря на монструозный круглый стол и массивные кресла вокруг него, сейчас занятые членами Совета, но был меньше, чем могло бы подуматься при взгляде снаружи.       Кресел было семь. Точнее, шесть, и одно без спинки, с невысокими мягкими бортиками, похожее на гнездо. В нем уютно свернулся глава воздушной ветви, как и все остальные, глядя на идущего к пустующему креслу рыжей ветви эльфа. Томэл остановился слева, просто потому, что успел заметить вязь рун. По правую руку от кресла на полу была такая же руна, как у него в кольце. По левую чуть иная, гласившая то, что сказал впустивший его стражник. Это было логично: он сейчас был именно представителем, а не учеником, потому что учителя рядом не наблюдалось.       — Приветствую Совет, — голос Томэла звучал спокойно, он неторопливо оглядывал собравшихся эльфов. Кто-то глядел в ответ недоуменно, кто-то с интересом, кто-то даже настороженно. О его ученичестве здесь уже знали, копия подписанной кровью бумаги отправлялась именно сюда. Но одно дело знать, а другое — видеть.       — Глава ветви рыжих Дорс отсутствует по рекомендации лекаря. Я, его ученик, сегодня буду присутствовать здесь и передам все учителю, когда он проснется.       — Давно пора было, — коротко ухмыльнулся черноволосый воин, пожилой, но все еще вызывавший неясное опасение при взгляде на его гибкую, худощавую фигуру и обманчиво тягучие движения, похожие на движения стража. — Я Корс, глава ветви воинов.       По очереди представлялись и другие, Томэл переводил взгляд вслед за звучащими именами, запоминая и примеряясь.       Русоволосый эльф, глава ветви земли, витал где-то в облаках, перекладывая перед собой листочки, испещренные цифрами, и отвлекся только чтобы коротко буркнуть свое имя. Глава водной ветви вообще был нечитаем — он, как и все его соплеменники, кутался в мокрый плащ, натянув капюшон на самый нос. Златоволосый и сереброволосый главы смотрели одинаково оценивающе, кажется, примеряясь, что может новый ученик, который однажды займет кресло учителя. Глава воздушной ветви представился коротко, пронзительным тонким голосом, и снова замер, навострив уши. Ему, похоже, было искренне интересно происходящее. И только от главы воинов веяло чем-то похожим на дружелюбное сочувствие.       В зале оказался еще один человек, которого Томэл сначала не заметил — тот стоял тихой черной тенью. Именно человек, в черном балахоне, уже знакомом по описаниям. Томэл успел с вечера прочесть те бумаги, что ему выдал Дорс, и с изумлением понял, что он отчасти знает тех, о ком в них говорилось. Вот только этот малефик ни капли не напоминал черных шаманов, которые ходили со степными людьми. Те сами были похожи на степняков, массивные, высокие, грубые, в вязи татуировок, только непривычно светлокожие и светловолосые. Пожалуй, последние два пункта и объединяли их с этим представителем Хелата. В остальном же ничего общего. Он был высок, худ как палка, с длинным вытянутым лицом и чуть крючковатым носом, из-под капюшона блестели внимательные темные глаза.       На капюшоне была пуговица с изображение распахнувшего клюв красноглазого ворона. Это и ножны на поясе подсказали Томэлу, что он видит не просто малефика, а еще и представителя островной аристократии.       — Я думаю, тебя предупреждали, что в этом зале и вообще здесь нельзя колдовать? — дружелюбно осведомился Корс. Томэл кивнул — об этом сказали, как и о реакции стражи, которая может последовать.       — Мастер Эйван, не сочтете за труд объяснить нашему новому коллеге, с чего такие меры безопасности? — тихим шелестящим голосом предложил глава среброволосых, опустив подбородок на сцепленные пальцы и внимательно глядя на Томэла.       Тот невольно обернулся к малефику, вздрогнув, когда названный Эйваном шевельнулся. Из широких рукавов балахона показались бледные руки с длинными пальцами. Вытянув указательный, малефик чуть приподнял капюшон.       — Да хранит вас Тьма, ученик Томэл. Надеюсь, вам известно, что когда-то мои братья в погоне за бессмертием пытались повторить опыт, создавший вас?       — Нет. Теперь знаю.       — Вы знаете итог этого опыта как вампиров. Создав их, в скором времени мы поняли, что наше творение имеет изъян. Кроме жажды крови, по сути, жажды энергии, они оказались жадны до власти. Не в их природе оказалось себя в чем-то ограничивать и жить в мире. Они предпочли захватывать власть путем интриг, обращая аристократические рода людей в подобных себе. Нам пришлось это пресечь.       Томэл кивнул еще раз. О кровавых десятилетиях войны с вампирами знали все эльфы, это нигде не скрывалось. Живя среди людей, он понял, что те, то ли в силу короткой жизни и памяти, то ли в силу того, что уничтожали тех, кого они считали сородичами, видели в этом лишь безумную бойню. Но эльфы относились к этой истории иначе. Они знали, на что были способны вампиры.       И если давно, многие тысячелетия назад, эльфам впервые пришлось схлестнуться с орками и убивать, чтобы выжить, здесь все обстояло хуже. Убивать нужно было не чтобы отстоять свои земли, а чтобы отстоять само право людей и эльфов существовать в этом мире. И потому любые средства шли в ход.       — Даже когда очищение было завершено, — все так же ровно продолжал малефик, — мы не были уверены, что ни один архимаг, живущий тогда, не соблазнился бессмертием. Наш союз ныне стал крепче, чем раньше, и потому я добавлю: они не единственный эксперимент, грозящий этому миру. Посему мы помогли в свое время с защитой этого места. И это место защищено до сих пор.       Томэл почувствовал, как поднимаются дыбом короткие волоски на шее под обрезанными на воинский манер до середины спины прядями. Краем глаза он видел: не только его сказанное потрясло. Кажется, Совет не был в курсе последней части информации.       Первым шевельнулся глава водной ветви. Подняв голову так, что из-под капюшона показались красные бельма век, он вперил взгляд в бесстрастно стоящего малефика.       — Моя ветвь порой слышит доносящиеся из глубин океана шумы, — медленно, чуть растягивая слова, заметил он. — Иногда это просыпаются вулканы. Иногда это поднимаются острова. Но иногда мы не понимаем, что это за звуки в вечной темноте глубин.       — Вам следовало сообщить об этих звуках раньше, — малефик повернулся к нему, чуть наклонился, от чего его нос еще сильнее стал походить на клюв. — Могу ли я уточнить, глава воздушной ветви?       — Да, конечно, — отозвался тот, навострив уши.       — Вы не встречали странных облаков, что могут лететь против ветра?       Тот задумался, потер морду краем крыла.       — Не видели, — наконец сообщил он. Не верить ему смысла не было: у этого эльфа была абсолютная память, почему его и выбрали главой.       — Но как это связанно с морем? — подумав еще, уточнил он.       — С теми, кто в вечной тьме — никак, — лаконично отозвался малефик. — Благодарю.       Глава воздушной ветви тихо пискнул. Можно было не сомневаться: теперь все его курьеры будут между делом высматривать эти странные облака и другие необычные вещи.       Короткий удар ладонью по столешнице привлек всеобщее внимание. Корс поднялся, опираясь на стол, внимательно глядя на малефика.       — Я воин, и я хочу знать: когда мы узнаем обо всех Сгоревших родах?       — О Сгоревших вы уже знаете, — Эйван чуть наклонил голову на бок. — О тех, чей огонь, как мы надеемся, угас, вы узнаете совсем скоро.       — Прекрасно, — рык воина совершенно не вязался ни с его возрастом, ни с телосложением, но и без этого было видно, как он зол. — И ты ведь тоже, — он специально допустил фамильярность. — Ты из Воронов. Чем ты отличаешься от человека?       — Практически ничем, и практически являюсь человеком. Или вас интересует что-то конкретное?       — Мне нужна информация.       — В таком случае, прежде запаситесь терпением.       Корс сел обратно. Он умел держать себя в руках, иначе бы не встал во главе ветви. Другое дело, что сжатые кулаки разжались очень не скоро. И его можно было понять: тот, на ком была забота о защите всех эльфийских земель, в том числе, ветви водных, оказывается, и не знал, от чего их надо защищать.       — Это все, что вы хотели нам передать? — прошелестел среброволосый, обращаясь к малефику.       — Более чем.       — Благодарю, — среброволосый ни капли не изменился в лице, только локти со стола убрал. — Вернемся к тому, с чего мы хотели начать.       Томэл простоял молча весь оставшийся Совет. Открывал рот только пару раз, когда у него уточняли, стоит ли ждать возвращения Дорса в ближайшее время. Запоминал происходящее, запоминал то, что следовало сделать его ветви — по счастью, это дублировалось и в письменном виде, на стол перед креслом, повинуясь встроенным в мебель амулетам, ложились исписанные листы. Все это еще предстояло разобрать и раздать указания.       Краем глаза Томэл невольно следил за малефиком, но тот опять превратился в тень, даже дышал едва заметно. Только глаза у него при этом были... цепкие, колючие, внимательные. От этого волоски на загривке снова поднимались дыбом.       Когда Совет подошел к концу, Томэл все же нашел в себе силы, собрав бумаги, шагнуть к малефику. В этот момент на плечо легла чья-то ладонь, как выяснилось, главы ветви воинов.       — Одну минуту, — вежливо попросил Томэл. — Мне нужно переговорить с мастером Эйваном.       — Да, конечно, — уже успокоившийся Корс отпустил его, и Томэл шагнул к малефику.       — Я вынужден передать, что часть проектов, совместных с Безымянным храмом, будет приостановлена до выздоровления главы ветви Дорса, — ровно сообщил ему Томэл, протянув очередные бумаги, которые принес с собой. Эйван снова наклонил голову на бок, неуловимо птичьим жестом, поразглядывал стоящего перед ним эльфа. Потом взял бумаги.       — Да хранит вас Тьма, — коротко попрощался малефик и пошел к выходу из зала. Только тогда Томэл выдохнул. Этот человек вызывал ощущение какой-то первобытной жути, даром, что он не боялся ничего, даже черных шаманов. Хотя, если и шаманы могли быть такими, как этот их... брат...       — Идем? — за плечо снова тронул Корс.       — Они точно люди? — вырвалось у Томэла помимо воли.       — Во всяком случае, нам приходится верить бумагам, выданным ими же, — невесело усмехнулся тот. — Ирония, правда?       Томэл не ответил, только встряхнулся всем телом, будто зверь.       Малефика он увидел еще раз, опять краем глаза, когда вместе с Корсом шел к площадке телепорта. Их здесь было целых три, все такие же небольшие, и главы ветвей постепенно расходились, отправляясь по домам. В одном из каменных колодцев внезапно стемнело, будто наступила ночь. Томэл успел заметить шагнувшую в тень высокую фигуру — и все сгинуло, будто и не было.       Взять себя в руки оказалось тяжелее, чем в прошлый раз.       — Сложнее всего привыкнуть к тому, что они таким же образом появляются, — бросил Корс, заходя вместе с ним в открывшийся телепорт. Томэл передернулся, и только после этого дошло, что они в доме ветви рыжих, а глава воинов почему-то по-прежнему с ним.       — Хочу взглянуть на Дорса, да и с Тэйлой не помешает поговорить, — пояснил тот на молчаливый вопрос. — Тебе потребуется помощь, а Дорс, как я его не пытался заставить, никак не желал набирать нормальных помощников, все сам бегал.       — Вы друзья?       — Хорошие, — кивнул воин, и Томэл не стал больше ничего спрашивать.       Корс сам расспрашивал его о прошлой жизни, о том, как оказался в учениках, ведя к лекарской самым кружным путем, какой только можно было выбрать. В доме ветви он ориентировался прекрасно, так что заблудиться не боялся, а вот Томэлу требовалось немного выдохнуть после Совета. Так что нашлось время даже рассказать, почему главы не слишком удивились его появлению: бумага, после того как договор был скреплен кровью, копировала все данные в архив и страже, которая всесторонне проверяла нового кандидата, а потом предоставляла данные всем заинтересованным лицам.       Обмолвился вскользь и почему место сбора Совета так защищено даже от глав ветвей: там хранилось самое ценное, что было у эльфов. Память. Но эту тему Корс развивать не стал, понимая, что не для коридоров разговор, и что это должен рассказать Дорс, от лица своей ветви, а не чужой.       В лекарской их встретил настоящий монстр. Обычно лекарь ветви просто ворчал на вошедших, иногда, если те были не к месту, ворчал злобно, отвешивая словесные оплеухи. Сейчас же он с таким видом развернулся от своего стола, где смешивал какие-то зелья, что руки обоих потянулись к оружию.       — Вам какого надо?! — это уже было не ворчанием, а полноценным ревом.       — Дорс... — осторожно начал глава воинов.       — Спит! — рявкнул на него лекарь. — И будет спать! Хватило с меня одного черного хмыря, так разбудил, что насилу обратно усыпил! Причем не я, а он же!       Заслышав это, Корс как-то боком попытался ретироваться обратно в коридор. Где были комнаты для больных, он прекрасно знал и мог бы...       — Куда пошел?! — осадил его лекарь. — Или ты тоже в моем ремесле лучше меня разбираешься, как этот черный?!       — А он правда... — только и успел заикнуться Корс.       Томэл каким-то чутьем понял, что лучше смолчать, и первым рванул прочь, когда лекарь низко, почти спокойно велел:       — Вон.       В себя они пришли у самого кабинета главы. Отдышались, поглядели друг на друга.       — Впервые его таким вижу, — честно признался Корс, — хотя понимаю, неприятно, когда другие указывают, что тебе делать.       Воин на то и был воином, что привык подмечать детали, и не заметить рядом с расставленными склянками листка с рецептом, написанным явно не эльфийской рукой, на человеческом общем языке, не мог. А тот факт, что лекарь ветви, и так не отличавшийся добродушным характером, явно это зелье смешивал — запах был... Значит, счел нужным последовать совету малефика и проверить его рецепт, но обозлился от этого в край. С него бы сталось и каким мерзким заклятьем вслед запустить. Спасло только одно: лекари очень не любили причинять другим вред.

***

      — Ты куда?       Направившийся к двери Томэл замер. Обернулся, вопросительно глядя на сидящую за столом Тэйлу.       Корс ушел только недавно, после ужина, накрытого супругой друга. Засиделся, выясняя, чем надо помочь в первую очередь, дал много дельных советов, пообещал прислать своего помощника, и до этого сотрудничавшего с ветвью рыжих. Но это все обещало быть завтра, а сейчас Томэл, раньше считавший себя выносливым, понял, что устал, и хотел уйти к себе хоть немного поспать. О чем и сообщил.       — Это и твои комнаты тоже. Или ты хочешь, чтобы Дорс бегал по ночам?       Представив главу ветви, в полусне, задевая стены, бредущего по коридорам, чтобы прикорнуть у него под боком, Томэл покачал головой.       — Спальня там, — указала Тэйла.       — Хорошо. Завтра перенесу вещи. А ты?..       — Схожу, проведаю Дорса.       Томэл проводил вышедшую эльфийку взглядом. Скорее всего за прошедший день Райл остыл, а то, чем без всяких сомнений собиралась лечить главу ветви супруга, было тому даже полезно — крепче спать будет. Но все равно, на душе было неспокойно.       Заглянув в купальню и улегшись в большую, неудобно мягкую, рассчитанную на четверых кровать, Томэл все пытался разобраться, откуда это чувство и что оно значит. Оно было связано с Дорсом, это он понял довольно быстро. Разобраться с оставшейся частью получилось не сразу, но когда вышло, он встал, оделся и пошел к лекарской.       Ночью дом ветви затих, и Томэл неслышно шагал по коридорам, оглядывая свои владения. В душе было привычное ровное удовлетворение: решение принято, и теперь все будет сделано правильно. В какой именно из комнаток отлеживался Дорс, Томэл знал. Прошел мимо лекарской, откуда пробивалась полоска света, но не доносилось ни звука. Наверное, Райл спал на своем посту. Прошел мимо пары прикрытых дверей, остановился у следующей, за которой так же царила тишина.       Рыжие многие комнаты в доме защитили заклятьем, чтобы весьма интересные звуки не мешали окружающим.       Он вошел бесшумно, прикрыл за собой дверь. Постоял на пороге, глядя на Тэйлу. Дорс был почти незаметен под ней — только откинутая в сторону рука комкала простыни да слышались слабые стоны, когда эльфийка двигалась особенно резко. Двух раз не хватило, чтобы выучить реакции любовника, и Томэл шагнул ближе, не обращая внимания на обернувшуюся к нему Тэйлу.       Дорс.       Зажмуренные веки, прижатые уши. Чуть приоткрытые губы, то и дело сжимавшиеся, когда он давил очередной стон. Капли пота на лбу. Заострившиеся скулы. Он не выглядел отдохнувшим, хрупкий глава ветви. Наклонившись, Томэл просунул руку под мучительно выгибающуюся спину, прошелся костяшками пальцев вдоль позвоночника, другой поглаживая за ухом, нажимая жестко, но не больно.       Стон оборвался хриплым криком, когда Дорс распахнул бессмысленные глаза, забился, стремясь быстрее достигнуть разрядки. Тэйла двинулась еще пару раз, пальцы снова прошлись по спине — и он замер, хватая ртом воздух, уже не находя сил на стон.       — Тише, — Томэл погладил его по голове, обернулся к Тэйле, взглядом спрашивая, хватило ли ей, не нужна ли помощь. Та уже поднялась, пересела на край кровати. Отмахнулась — хватило, она именно супруга доводила, давая то, о чем он так долго забывал, за что теперь и расплачивался.       — Не уходи, — попросил Томэл, когда эльфийка встала.       Мы нужны ему. Этого он не сказал, но оба поняли.       Дорс уже терся щекой о чуть шершавую, привычную к рукояти меча ладонь, бормотал на выдохе что-то бессвязное, просящее. Сила накатывала, вновь стихала, переплетаясь со свободно текущей магией Томэла. Выдохнув, тот разделся, лег рядом, переворачивая Дорса на бок. Тэйла села с другой стороны, наклонилась, нежно лаская супруга ладонью, пока Томэл готовил его.       — Тихо, — повторил он, входя, и Дорс послушно затих, впервые полностью положившись на кого-то кроме себя.