Лабиринт с драконами

      Два дня Райл провел как в кошмарном сне. Что-то делал, кажется, ел и ложился отдыхать — мутная дрема не сильно отличалась от реальности. Вроде бы даже играл с Корэном, говорил о чем-то с Дароном — о том, что нужно взять учеников, что ли? Или о делах ветви?       Все расплывалось и смазывалось, стоило только отвернуться. Изнутри уже не грызло — огнем жгло, при виде Лиэна вспыхивавшим еще горячее. Хотелось кричать от этой боли, но рассудок подсказывал, что криком делу не поможешь, только навредишь: опоят снотворным и отправят в кошмары, из которых будет уже не выбраться. Лиэн же словно задался целью не оставлять его в покое ни на минуту, только наутро после разговора о косах куда-то исчез.       Он и сейчас пришел, странно сосредоточенный, что-то сказал Корэну — тот засветился, закивал.       — Тогда идем, я попросил Келору с тобой немного посидеть, подождешь нас, хорошо?       Эльфенок подскочил с такой готовностью, что Райлу даже стало любопытно, что ему пообещал Лиэн. Тот скоро вернулся, что-то крепко сжимая в кулаке, поймал за запястье свободной рукой.       — Идем.       — Куда? — Райл еле сдержал порыв вырваться, отпрянуть, потому что это прикосновение было слишком уверенным и требовательным.       — Увидишь.       Отпускать, даже ослабить хватку Лиэн и не подумал, потащил за собой. И явно собирался хоть волоком, но отвести Райла, куда там вел. Пришлось подчиняться, идти, хотя с каждым шагом становилось все хуже. Страх сдавливал грудь так, что дышать получалось через раз, перед глазами натурально темнело. Лиэн тянул, не позволяя остановиться, отдышаться, пока не толкнул неожиданно возникшую перед ними дверь.       В зале, где они очутились, Райл никогда не был, хотя прекрасно знал все помещения дома. Незнакомое место лишь усилило панику, пальцы Лиэна показались странно холодными. Дверь закрылась мягко, без стука, и Лиэн отпустил его, повернулся, протягивая что-то на раскрытой ладони. Там блеснуло, привлекая внимание, а Райл помимо воли сосредоточился на этом.       Две бусины были простенькими, стеклянными или из какого-то прозрачного минерала. Только вот, казалось, что внутрь кто-то насыпал блесток, и они крохотными плоскостями застыли в стекле, замерли неподвижно, поблескивая, стоило чуть изменить угол зрения.       — Лиэн... — как выхрипел — сам не понял, горло перехватывало, воздуха не хватало.       Лиэн стянул со своих волос ленту, длинные рыжие пряди тут же рассыпались, закрывая плечи плащом — легкие, вечно путающиеся, но почему-то никогда не заплетаемые им в косу. Протянул руку, распуская и волосы лекаря, на секунду задержал пальцы, холодя затылок ладонью. Подтолкнул к дальней стене, у которой на полу лежал толстый мягкий мат.       Пальцы, коснувшиеся спины, леденили даже через одежду. Они были чужими, страшными. Райл сделал несколько шагов на подгибающихся ногах, пытаясь уйти от этого кошмарного прикосновения, но тот, кто был за спиной, шел следом, не исчезал. И он рванул вперед, уже не держась, падая куда-то, бессмысленно хватая ртом исчезнувший воздух.       Лиэн только и успел — подхватить падающее тело, оттащил на мат, перепуганный до слез. Вся решимость, которой он набирался два дня, испарилась, остался только страх потерять Райла по собственной глупости. Он не был лекарем, не знал, что делать в таких случаях, так что просто ослабил шнуровку рубахи, прижал пальцы к шее, нащупывая неровное биение жилки. Потом просто лег рядом, обнимая, и разревелся в плечо Райла, молча, давя в себе всхлипы.       Сколько пролежали так — не понял. Вроде бы обморок — дело короткое? Значит, Райл спит? В прижатое к груди ухо мерно стучало сердце — значит, все хорошо? Он боялся пошевелиться, не зная, что будет, не накажет ли Райл опять. И замер испуганно, когда руки, до этого лежавшие безвольно, внезапно сжали, стиснули, пробираясь под задравшуюся рубаху. Кто бы знал, чего ему стоило остаться на месте, не отшатнуться от этих рук, снова горячих. Не дернулся, только крепче вцепился в плечи, прижался.       — Теплый... — Райл перекатился, очутившись сверху, придавил, не давая двинуться. Голос звучал недоверчиво, будто он думал, что так быть не может.       — А ты живой, — Лиэн снова всхлипнул, разлепил мокрые ресницы, глянул в лицо.       Глаза Райла были закрыты, он бездумно гладил его по боку, надавливал пальцами прижатой руки на лопатку, будто хотел убедиться, что все взаправду. Потом шумно выдохнул и глаза все-таки открыл.       — Лиэн? Я... опять?       — Напугал — опять, — почти сердито выговорил ему Лиэн. — Грохнулся в обморок.       — У тебя руки были холодными, — это было странно, но Райл оправдывался. — Как у мертвеца.       — Бывает, если сильно перенервничаю. Прости.       Кивнув, Райл завозился, обнимая удобней.       — Хочу тебя, — признался он, будто Лиэн сам не чувствовал.       — Косу заплети, — Лиэн снова всхлипнул, рассмеялся, дернул его рубашку, задирая до плеч.       — Нашел, когда вспомнить, — добродушно проворчал Райл, но все-таки перевернулся на бок, потянулся отделить прядь. Было неудобно, но он не собирался вставать, не сейчас. Приняв протянутую Лиэном бусину, он защелкнул её на самом кончике косы, спустившейся ниже ключицы.       — А когда же еще?       Лиэну было удобнее плести, хотя волосы Райла щекотали ему лицо, он отфыркивался от них, пока не доплел. Щелчок бусины был словно щелчок тетивы на спущенном арбалете, сигналом для Райла.       Что-то все еще оставалось. Как раздел, как вздернул на колени, надавил на спину, ведя безоговорочно и не давая воли. Но вот губы, коснувшиеся поясницы, были неожиданностью. И легкий укус, последовавший за этим и отвлекающий от вторгнувшихся внутрь пальцев.       Лиэн все равно застонал — слишком давно у них ничего не было, практически, на грани того, что он мог выдержать, не думая ежечасно о нуждах собственного взбесившегося от воздержания тела. И больно, и хорошо, он подавался назад, не обращая внимания на то, что Райл пытается удержать. Но потом вывернулся, поднялся на колени, глядя потемневшими глазами:       — Нет, не так.       Толкнул в грудь, роняя на мат, оседлывая бедра.       — Хочу видеть тебя.       Райл промолчал. Впервые не стал опрокидывать обратно, не стал удерживать, просто кивнул и лег, заложив руки за голову и давая полную свободу действия. Это было странно, непривычно и почти страшно. Но последнее чувство Лиэн выкинул из головы усилием воли. «Дорвался», — вот что крутилось в мыслях, и он постарался взять от внезапной покладистости Райла все, что только мог, провести по его телу наконец руками, исследовать губами, языком, пробуя на вкус, целуя, прикусывая, упиваясь его запахом.       Одернул только почти спокойный голос:       — Лиэн... Сорвусь.       — Мало, — Лиэн снова оседлал его, приподнялся, направляя дрожащей рукой. — Мало, мало, слышишь? Хочу тебя!       — Так возьми! Или мне самому?!       — Отвык, — простонал тот, — ты же запрещал...       Он в самом деле отвык проявлять инициативу в постели, первые движения вышли неуверенными, словно у юного девственника. Горячие ладони легли на бедра, помогли найти правильный угол, удержаться, когда попал, надавил внутри так, что в спине прогнуло.       Дальше было легче, понадобилось совсем немного времени, чтобы взлететь до пика. Он закусил губу в напрасной попытке удержаться, продлить удовольствие. Не вышло: ладони уверенно надавили, заставили опуститься в последний раз, и даже дали немного времени, чтобы прочувствовать случившееся. Отдышаться уже не позволили. Райл дернул его на себя, перекатился, подминая, вжимая в податливый мат.       Это было почти больно: резко, сильно, вбиваясь всем телом. Больно и здорово, потому что раньше Райл так не делал. Не сбивался с ритма, пытаясь упереться рукой поудобней. Не замедлялся, шаря ладонью по чужому лицу, проталкивая палец в рот, позволяя сжать его зубами и поглаживая оставшимися губы. Не кончал с таким стоном, придавливая всем телом, сначала напряженным, а потом расслабленным. Не позволял раньше обнять себя, бездумно гладить спину, сдвигая прилипшие к взмокшей коже волосы, очерчивая лопатки, затылок, трогать за ушами и нежные мочки. Лиэн упивался этим, как еще одним оргазмом.       Потом наваждение сгинуло: Райл приподнялся на руках, мотнул головой.       — Хватит, — буркнул он, садясь.       Лиэн прикрыл глаза, медленно выдыхая. Ничего, теперь его лекарь все равно никуда не денется. И он еще научит его, что после близости не нужно никуда убегать — потому что некуда и нет причин.       — Ну? — поторопил его Райл, легким пасом очищая их тела. — Или Корэну нас весь день ждать?       Пришлось вставать, одеваться, пытаться привести вусмерть перепутанную гриву в относительный порядок.       — Понял-таки, — фыркнул Лиэн, неловко, чуть косолапя, двигаясь к дверям зала.       — Вечером поговорим, — ворчание было домашним, уютным. А ладонь, скользнувшая в штаны, вообще ни с чем не вязалась. Как и легкая ласка, с которой огладили саднящее место, накладывая обезболивающее и заживляющие заклятья.       — Спасибо, — удивленно и благодарно отозвался Лиэн на это.       Райл кивнул, непривычно добродушный и благостный. Таким он оставался весь день, к радости семьи, шустро перебиравшейся из его комнат в те, которые обжил для себя Лиэн. На этаже как раз была еще одна комнатка, небольшая, но уютная, им ни подо что не занятая — и Корэн носился по ней с радостными воплями, не веря, что это все ему, одному, целиком комната!       Даже спать улегся без споров, счастливый-счастливый, натаскав кучу игрушек в новую, на вырост выбранную кровать. Старшие же ушли в спальню к Лиэну — и тут Райла и накрыло. Накрыло тихо, со стороны незаметно, просто лег на самый край громадной кровати, отвернулся к стене и замер.       Лиэн поначалу и не понял, подумал, что Райл устал, но тот лежал слишком неподвижно, и спина — спина была напряженной, а совсем не такой, как у уставшего и отдыхающего эльфа. Он осторожно подобрался поближе, протянул руку, и желая дотронуться, и отчаянно боясь. Позвал шепотом:       — Райл?       — Плохо, — коротко пояснил тот, потом вовсе сел, потянулся за одеждой. — Пойду в лекарской посижу.       — Не уходи, не надо. Если хочешь, я сам уйду в мастерскую, — Лиэн все-таки опустил руку на его плечо.       — Нет, не надо, — выгонять Лиэна из собственной спальни не хотелось. А у него даже некуда было уйти, Райл понял это только сейчас: в лекарской наверняка или Дарон, или ученики его, кто-нибудь да есть. Уйти, забиться в угол больше некуда. Нет этого угла. Можно только лечь обратно, снова отвернувшись и не обращая внимания на поглаживающую по плечу ладонь. Лиэн ведь не понимал и хотел как лучше. Смысла не было его отталкивать.       Теплая ладонь соскользнула на грудь, Лиэн прижался к его спине, уткнулся носом, втягивая запах тела. Желание тонкой струной дрожало внутри, пересиливая страх, и он поддался, поцеловал в плечо, лизнул кожу, провел губами до загривка, снова поцеловал, чуть прихватывая зубами. Мышцы под так приятно пахнущей кожей вроде немного расслабились, Райл не шевелился, но и не возражал, и это прибавляло смелости. Лиэн, едва не задерживая дыхание, решился, погладил по боку, по бедру, передвинул ладонь на ягодицу, чуть сжимая пальцы. Он в самом деле хотел Райла до одури, хотел взять его, только не так, как это делал сам Райл. Вряд ли у него получилось бы быть таким же жестким. Скорей уж наоборот.       Пальцы еще сдвинулись, соскользнули в ложбинку меж ягодиц, изучая, поглаживая. Лиэн лихорадочно вспоминал, где же после их последнего раза, когда были близки в этой комнате, осталась баночка с мазью. Вспомнив, призвал ее щелчком пальцев свободной руки. Открыл крышку, тихо звякнувшую от нетерпения — и вот на этот звук Райл обернулся. Поймал за запястье, сжал.       — Ты что собрался?..       Лиэн вздрогнул разом от боли, взметнувшегося страха, непроходящего возбуждения.       — Хочу тебя... — вышло хрипло, хорошо хоть не жалобно.       Дошло до Райла быстро. Открытая баночка полетела на пол, а Лиэн впечатался спиной в кровать, со всей дури, так, что воздух из груди выбило. Райл нависал сверху, сжимая руки, почти скалился, выталкивая слова сквозь сжатые зубы:       — Не с-смей, слышишь?! Никогда не с-смей! Это только для него! Ему и так больно!       — А мне не больно?! — в голосе Лиэна звенел и кололся осколками хрусталь, глаза были черны от расширившихся зрачков. — Он умер, умер и отпустил тебя! Ты сам не отпускаешь, делаешь больно всем вокруг — сам! Давай, ударь меня за то, что хотел собственного супруга приласкать. Ну?!       Запястья сжали так, что в них что-то захрустело, и Лиэн заорал от остро резанувшей боли. Его тут же отпустили, Райл отшатнулся, с каким-то ужасом глядя на свои руки. Задыхаясь, Лиэн заставил себя замолчать — не хватало еще разбудить сына. Попытался пошевелить пальцами и до крови прикусил губу от снова прошившей руки до самых плеч боли.       — Что ж ты остановился? Видишь, я никуда не ухожу, как обещал. Давай, продолжай.       — Лиэн, я... — Райл все никак не мог понять, как допустил это. Как лекарь сделал больно, повредил, причем настолько. Бэрс бы его... Вот на это он бы точно разозлился. От осознания произошедшего голова раскалывалась, и он сжал виски ладонями, пытаясь унять мечущиеся мысли.       — Хватит... хватит, хватит!       — Не ори! — свистящим шепотом заткнул его Лиэн. — У меня в комнате амулетов не стоит, Корэна разбудишь.       На него снизошло спокойствие, приглушило даже боль, или притерпелся. На удивление Райл послушался. Сидел, сжав голову, молчал, невидяще уставившись перед собой. Потом встрепенулся, потянулся поглядеть, что натворил.       — Нужно в лекарскую, кажется, сломал...       — Сам сломал — сам и вылечишь. Потом. Так что, любимый, мне теперь к чему готовиться? Что в следующий раз ты мне сломаешь, когда я тебя приласкать потянусь? — Лиэн бил словами наотмашь, не жалея.       — Не называй меня так! — это уже была не злость, а вопль раненого, пытающегося забиться в укрытие зверя. — Это, это...       — Это для тебя любимый — не я, да, помню. А у меня других любимых, кроме тебя, не было и нет.       — Бэрс, он... больше. Он все! — Райл не знал, как выразить словами то, что билось изнутри. — Все, понимаешь? Вообще все, любимый, отец, наставник, друг... — он мог бы перечислять еще долго, находя все новые и новые грани, но не стал, понимал, что просто захлебнется рвущимися наружу словами. — Я не могу, я его и так предаю всем этим! Нельзя так, понимаешь? Нельзя!       — Райл... — Лиэн с трудом вдохнул, хотя больше всего на свете ему хотелось просто перестать дышать вообще. — Он умер. Ты не можешь предать того, кто давно мертв. Кому нет абсолютно никакого дела до тебя, до твоей больной привязанности, до твоей любви. Его нет. Нигде. Никак. Если бы он знал, что творится сейчас с тобой, был бы очень разочарован. Но его нет, и нет ни разочарования, ни боли, ни предательства.       — Есть, — пальцы Райла заскребли по груди. — Он тут, он есть... Больно.       — Ты сам себе делаешь больно, — Лиэн кривил губы в горькой улыбке. — Прямо как я.       — Нашли друг друга два идиота, — цинично подвел итог Райл. Встал, оделся, закутал Лиэна в одеяло, поднимая на руки. Натягивать на него рубаху, со сломанными-то запястьями, было слишком жестоко. Лиэн только прижался головой к его плечу, кусая губы. До сих пор он никогда ничего себе не ломал. «Ну вот и узнал, каково это», — крутилось в голове.       В лекарской почему-то горел свет. Как оказалось, Дарон затеял осмотреть запасы зелий, прикидывая, что есть для его нужд. В другое время Райл бы на него не то что наворчал — вызверился бы натурально, о том, кто здесь хозяин и кого нужно спрашивать. Сейчас не стал, просто прошел мимо, к лекарскому столу, на который усадил Лиэна.       — Сейчас обезболивающее найду, если Дарон его никуда не засунул.       — Что случилось? — Дарон с тревогой взглянул на бледного эльфа с искусанными в кровь губами и испариной на висках.       — Упал неудачно...       — Лекарю не ври, — одернул его Райл, нашедший пузырьки с зельем на обычном месте. Разведя с водой, принес Лиэну, поднес плошку к губам.       — Пей. А ты — или молчи, или выметайся. Я это сделал, ясно?       Дарон молчал, только головой покачал. Не осуждающе — сочувственно, точно так же, как глядел на сломанные, уже припухшие запястья с четкими следами пальцев.       От того, что боль постепенно отпустила, на Лиэна навалилась сонливость. Или это был один из эффектов зелья? Он не знал, просто покачнулся, заваливаясь набок, на стол, в золотистое сияние, сейчас не пугающее. Райл помог, уложил, прикрыл одеялом, оставив руки сверху. Вроде трогал их, запястья чуть покалывало, не больно, почти неощутимо.       Почти так же неощутимо звучали голоса: Лиэн улавливал общий спокойный фон Дарона и редкие реплики огрызавшегося Райла. Потом Райла стало больше, кажется, он о чем-то рассказывал. Голос был такой, что Лиэн вздохнул, заерзал. Такой теплый, ласковый... никогда к нему так не обращался. Вообще от Райла впервые подобное слышал, а так хотелось, чтобы это говорили ему, о нем...       За ушами мягко, успокаивающе погладили, принялись осторожно массировать голову, так что все напряжение ушло, и можно было просто дремать, убаюканным этим ласковым тоном любимого.       Проснулся Лиэн уже в собственной постели, днем, и Райла рядом не было. Как выяснилось, он гулял с Корэном, и когда явился супруг — без особых угрызений совести отдал брата ему, а сам умелся в лекарскую, из которой потом не вылезал как бы не неделю.       Понять, прятался он там или все-таки действительно был занят, не получалось. Лиэн заглядывал пару раз, но неизменно натыкался на Дарона, который вместе с Райлом наводил порядок, перетряхивая один шкаф за другим. Единственный раз Дарон остановил его, попросив повторить пару особо заковыристых амулетов. В остальное время Лиэну казалось, что они замолкают при его появлении, обрывок фразы он уловил только однажды, когда подошел к почему-то незапертой двери.       — ... и даже не думай, пока себя не вылечишь, — говорил Дарон.       О чем он, Лиэн не знал. Райл спал с ним, во всех смыслах этого слова, был осторожен, но странно замкнут, постоянно хмурился, обдумывая что-то. Из этой задумчивости его только Корэн и выводил.       Закончилось все тем, что однажды вечером Райл явился за полночь, как обычно, рухнул в кровать и глухо сказал:       — Если хочешь — бери.       Лиэн, ждавший его, лениво перелистывая книгу, усмехнулся:       — Ты сам-то хочешь?       «Или зубы сцепишь и будешь терпеть, изображая страдальца?» — этого он вслух не сказал, но книгу все же закрыл и отложил на пол, под кровать.       — Не знаю, — по крайней мере, Райл был честен. — Больно, все время.       Лиэн вздохнул, потянул его за руку, разворачивая к себе лицом.       — Я ведь даже не знал ни о чем, пока ты не вздумал умирать, выложившись над близнецами. Ничегошеньки. И совсем не претендую на место Бэрса в твоем сердце. Куда мне тягаться с идеалом. Я просто хочу, чтобы ты меня не отталкивал, позволил себя любить. И ласкать тоже. Пожалуйста, Райл.       Вздох в ответ прозвучал такой тяжелый, будто Райл опять умирать собрался. Может, и умирал... или убивал. Он двигался рывками, будто рвал опутывающие его нити. Перебрался выше, потянулся, лицом к лицу, и наконец коснулся губами губ, неуверенно целуя, будто давно забыл, как это делается.       Если начистоту, то Лиэн и сам забыл, как это — целоваться. Хотя до Райла умел, и сейчас пытался вспомнить, как вообще это положено делать, почему так мешают носы и как дышать, когда рот занят. Потом думать перестал, обнимая ладонями любимое лицо, сходя с ума от нежности, затопившей душу, от своей любви, такой же больной и болезненной, как у Райла к его учителю.       Тот первым разорвал поцелуй. Задыхаясь, уткнулся куда-то в шею, навалился, обмякнув. Не плакал, нет, только дышал часто и быстро.       — Мне... Мне нужно кое-куда, — наконец выдавил он.       Лиэн готов был покусать его, как раз ухо практически у самого рта маячило. Но сдержался.       — Иди. Раз нужно.       — Если хочешь... если хочешь — пошли со мной.       Лиэн приподнял бровь, но кивнул. Как-то он не представлял, куда среди ночи может понести мужа после того, как они только что целовались.       Оказалось — в лес. Не в рощи у дома ветви, а дальше, по неприметным тропкам, а потом и вовсе по бездорожью, куда-то все дальше в чащу. Не сказать, чтобы леса в землях ветви были опасны, зверье тут водилось, но место свое знало, да и отбиться двум магам даже от ошалевшего медведя труда бы не составило. Но все равно, идти, спотыкаясь, ориентируясь на светлячок, зажженный пробирающимся чуть впереди Райлом, было неуютно.       Путь закончился на холме над неширокой быстрой речкой. Она журчала где-то внизу, поблескивала смутно, угадываясь больше на слух. Высокая трава шелестела, когда Райл пошел чуть наискосок, обходя попадающиеся на дороге кусты. Остановился он у старого дерева. Необъятный ствол ничем не выделялся среди других, так же темнел в неярком свете, но по тому, с какой нежностью погладил его Райл, Лиэн все понял.       Эльфов никогда не хоронили на кладбищах. Он слышал об этом людском обычае и ужасался: столько мертвецов в одном месте, да еще и каждый камнем помечен... Кошмар! Эльфы хоронили своих мертвых в лесах, там, где казалось правильней. На грудь всегда клали напоенное магией семя, и очень скоро из свежевскопанной земли поднимался росток.       Деревья не были надгробиями в прямом смысле слова. Просто указывали места для тех, кто помнил, а когда забывали, становились просто деревьями, такими же, как и все в лесу. То, что Райл умудрился найти именно это дерево в кромешной темноте, не перепутав и не заблудившись, говорило о многом.       «Я не соперник тебе. Но свое не отдам никому», — подумал Лиэн мрачно, глядя, как Райл трогает кору. Да он в постели так ласков никогда не был, как здесь. Лиэн отвернулся, потянул в рот и прикусил косицу, чувствуя губами холодную округлость бусины.       — Посидишь со мной? — позвал Райл сзади. Он устроился между двух корней и глядел на обернувшегося Лиэна, не зная, подойдет тот или ответит отказом.       — Посижу, — Лиэн стянул с себя куртку, накинул ему на плечи.       Он помнил, что обещал — не уходить никогда, как бы плохо ни было. Здесь ему не было ни плохо, ни хорошо, никак. Хотя, когда Райл сомкнул руки на его груди, стало гораздо лучше. А когда через некоторое время снова потянулся к губам — стало хорошо. Неуверенно так хорошо, в основном потому, что Райл вел себя совсем не как обычно, позволяя напирать и действовать, поддаваясь, стоило лишь немного обозначить нажим.       Лиэн отстранился, когда понял, что происходящее ему не слишком нравится. Особенно то, что Райл недвусмысленно трется об него.       — Что ты делаешь? — он даже руки вытянул, удерживая мужа на расстоянии.       — В твоем возрасте такие вещи уже понимают, — ядовито отозвался тот.       — Нет, Райл. Не здесь, — Лиэн даже головой помотал ради убедительности.       — Почему?       — В твоем возрасте это тоже уже понимают, — вернул ему укол Лиэн. — Вот уж не думал...       — Я лекарь, а мазь с собой. Или о чем ты?       — О том что я — не лекарь, и заниматься с тобой любовью я предпочел бы в первый раз в нормальной постели, а не на кочках под чужим деревом! — последнее он практически прокричал.       В кроне что-то зашумело, какая-то сонная птица забила крыльями, перелетая подальше от крикливых эльфов. Райл переждал, пока все утихнет.       — Лиэн... У меня от него больше ничего не осталось. Вы с Дароном правы, нужно отпустить, а я... не могу.       — Вот и отпускай. А я так тоже не могу, прости. Неужели ты сам не понимаешь, как это выглядит? Не понимаешь? Это. Просто. Память! Дерево тут ни при чем! — Лиэн обхватил себя за плечи трясущимися от злости руками, потому что очень хотелось взять Райла за волосы и приложить головой о ствол. Может, мозги на место встали бы.       — Домой один дойдешь?       — Нет. Я обещал тебя не оставлять, — огрызнулся Лиэн, сел на мокрую от росы траву, обнимая колени и пряча в них лицо.       — Хорошо, — обреченно согласился Райл, понимая, что последний укромный угол у него отняли. — Пошли тогда.       — Райл, просто представь, что меня здесь нет. Я никто и звать никак, нет меня тут. Я бы ушел, но просто боюсь заблудиться. И темноты боюсь тоже. Мешать тебе не буду, — глухо сказал Лиэн, не сдвинувшись с места.       — Ты мне не мешаешь... Было бы, чему мешать, — Райл подошел, потянул его за рукав. — Вставай.       Лиэн ведь не виноват, что не понимал: уже все. Возврата не будет, все позади, и теперь ничего не исправить. В груди болело, глухо, тоскливо, и на дерево Райл старался не смотреть. Знал, что больше не явится сюда, никогда, хотя дорогу будет помнить всю оставшуюся жизнь.

***

      В следующую неделю Лиэна не было в комнате, когда туда возвращался Райл. Он приходил совсем поздно, или же, можно сказать, очень рано, когда лекарь уже почти засыпал, прокрадывался, неслышно раздевался и тихо-тихо укладывался в постель, стараясь не коснуться, не разбудить. Он вполне отдавал себе отчет, что просто прячется в своей мастерской, потому что невыносимо ждать Райла в постели и вспоминать эту прогулку на чужую могилу. Прячется от мужа, которому не нужен.       Тот не выдержал первым.       — Мне расплести косу? — поинтересовался он, когда Лиэн в очередной раз, зевая, явился почти на рассвете. — Мертвое к мертвому.       Лиэн вздрогнул, как пойманный на месте преступления.       — Ты... ты не спишь?       Дурацкий был вопрос, что уж там. Просто ответа на тот, что задал Райл, у Лиэна не было. Вернее, был один, бился внутри, как птица в клетке ребер: дикое, до рвущихся жил «Нет!»       — Хотел бы, но нет, — Райл перевернулся на спину. — Я серьезно.       Лиэн стоял у кровати, опустив голову, комкал в руках рубашку и молчал, радуясь уже тому, что в комнате довольно темно, и Райл не видит его слез.       — Главы, — Райл не заметил, как причислил ученика Дорса к уже действующей власти, — запретили мне брать учеников, пока Дарон не разрешит. Дарон сказал, что не позволит, пока не исцелюсь сам. Вылечиться я не могу, прости.       — Не хочешь, — выдавил Лиэн. — А хочешь опять забиться в нору и страдать там в холоде и темноте.       — Смысл выходить, если уже даже ты меня избегаешь?       — А ты не подумал, что у меня, вообще-то, тоже работа есть, а ученика, даже одного, не светит, не дорос еще? — огрызнулся Лиэн. — А еще есть сын, с которым я дни провожу, и муж, которого в глаза не вижу, потому что не нужен ему?       — Был бы не нужен — не позвал бы тогда, — Райл перевернулся на бок, отворачиваясь к стене. — Но ты прав. Надо будет хотя бы записать все, может, Дарон и сумеет по записям обучить.       Лиэн оказался на кровати в одно мгновение, сгреб его за волосы, разворачивая к себе, прижимая коленом одну руку, а свободной рукой — вторую. Поцелуй больше походил на укус, чем на ласку, но нервы сдали окончательно.       От неожиданности Райл замычал, дернулся, пытаясь вырваться. Не смог — Лиэн был слишком зол. А потом и выдираться перестал, сдался, покорно и устало. Его тут же отпустили, и вместо того, чтобы тянуть за волосы, теплые ладони обняли лицо, поглаживая виски, скулы, перед ушами, очерчивая края челюсти и мягко направляя.       Спать Райл, как и Лиэн, когда не забывался в мастерской, ложились обнаженными, и это сейчас было как нельзя кстати, потому что раздевать Райла и раздеваться самому, прерываясь, было бы ошибкой. Лиэн проследил поцелуями линию подбородка, прошелся губами по горлу, отметив участившийся пульс. По плечам, по руке до внутренней части локтя, где тонкая и чувствительная кожа, до запястья, где под солоноватой кожей бился пульс, лизнул в ладонь, поднимая ее к лицу, прикусил по очереди кончики пальцев. Помнил, что Райл любил прикладывать пальцы к губам, проталкивать в рот — и не ошибся сейчас. У лекарей часто были чувствительные руки, и Райл исключением не был, задышав чаще, уже сам проводя по краю зубов, чуть задерживаясь на заостренных кончиках клыков.       Но эта ласка не мешала Лиэну продолжить игру свободной рукой, и он повел ею над грудью, практически касаясь кожи, очертил ногтем ареолы сосков, по расширяющейся спирали от каждого, провел кончиками пальцев от ямки между ключицами до пупка, обвел его и опустил ладонь ниже. Недельный перерыв давал о себе знать: Райлу хотелось, очень, он недвусмысленно вскинул бедра, сильнее вдавливая подушечку пальца в клык, будто хотел проколоть кожу.       Лиэн дернул к себе подушку, пихнул под приподнятые бедра, вылизывая и кусая пальцы. На щелчок прилетела уже новая баночка с мазью — та, первая, разбилась в ту ночь. У этой крышка была притерта плотно и не звякала. Он не боялся вспугнуть, просто последствия не вовремя прозвучавшего звука слишком хорошо врезались в память.       Но отвлекать Райла все равно было нужно, и он даже знал, как это сделать. Главное, не переборщить, остановиться вовремя. Он мягко отстранил его руку, скользнул между потихоньку раздвинутых ног и склонился, вылизывая теперь бока и бедра в самых чувствительных местечках, пока не спустился до паха.       Почему-то так они тоже раньше не делали. Райл вообще проявлял мало выдумки там, где остальные рыжие творили что-то безумное, а единственное его безумие Лиэн предпочитал не вспоминать. Ни к чему, не сейчас. Сейчас вел он, Райл только лежал, вцепившись руками в смятую простынь, и дышал часто.       Лиэн облизнул губы, но сначала просто поцеловал, отмечая полную готовность. Пальцы тихо коснулись мази, щедро окунулись в нее. Теперь их нужно было согреть. Промежности они коснулись только тогда, когда он медленно впустил плоть в рот, скользя губами по этой упругой и очень горячей части тела Райла. Движения получались чуть неуверенные, но эта неуверенность пряталась под нежностью.       Пальцы Райла сжались с такой силой, что Лиэн явственно услышал треск простыни.       — Голову. Убери, — потребовал тот.       «Да как же! Прям разогнался и побежал!» — со злостью подумал он, расслабляя горло и опуская голову так, что коснулся губами его паха.       — Лиэн, — Райл почти рычал, но не двигался, только в кровать сильнее вжался. — Прекрати! Сор-рвусь!       «Да и выползни с тобой, срывайся. Чего мне бояться? Я, кажется, уже все пережил».       Он сделал над собой усилие и сглотнул, одновременно с этим проталкивая в тело Райла кончик пальца, и тот все-таки не выдержал. Крепился, сколько мог, предупреждал, но ощущение вторгшегося внутрь предмета — а с непривычки и этого показалось много — заставило совсем забыться, схватить за волосы, сначала оттянув голову, а потом рывком насадив до конца, с глухим рыком проталкиваясь обратно в горло.       Лиэн вырвался из его рук, закашлявшись от неожиданности, зло сверкнул глазами, выдрал из волос не снятую ленту и швырнул ее Райлу. Тот машинально поймал, и шелковая ткань, превратившись во что-то странное, оплела запястья, вздергивая их к изголовью кровати.       — Вот так-то лучше, — прохрипел артефактор и снова склонился над ним, продолжая ласки, только теперь не так медленно. Не ожидавший такого Райл забился, закричал, не слишком-то подбирая выражения. В основном досталось клятому артефакту, хотя в адрес Лиэна тоже пара грубых слов последовали, особенно когда он, резко двинув головой, добавил второй палец.       На оскорбления Лиэн не отреагировал — возбуждение Райла не угасло, значит, он все делал правильно. А амулеты, поставленные им после той ночи, когда Райл сломал ему запястья, позволяли не волноваться о том, что они разбудят Корэна. Так что вскоре, добавив еще мази, он добавил и еще один палец, проворачивая кисть, отыскивая нужные точки приложения сил. Нашел, Райла выгнуло с очередной порцией ругани, которая теперь сводилась к тому, что Лиэн слишком долго тянет и это невозможно терпеть, и если бы не проклятая лента...       Лиэн не повелся на его вопли, только когда уверился, что он растянут достаточно, чтобы не было больно, выпрямился и убрал руку. Райл сверкал глазами так, что смотреть было страшно. Скалился, со свистом втягивая воздух, грудь ходила ходуном, мышцы на руках напряглись так, что казалось еще немного — и крепкая в общем-то спинка кровати, к которой прицепилась лента, не выдержит.       — Ну?! Возьми наконец, сам не могу!       Лиэн подхватил его под колено левой рукой, правую ногу вообще поднял себе на плечо, направил себя. Все равно показалось, что Райл слишком узок, а внутри него безумно жарко. А еще приходилось быть осторожнее и не торопиться. Ни в коем случае не торопиться. Ему не должно быть больно — это было для Лиэна непреложной истиной.       Если бы только это самого Райла волновало. Он вообще не обращал ни на что внимания, дергался всем телом, так что спинка кровати жалобно потрескивала, пытался закончить все быстрее. Пришлось звонко и чувствительно шлепнуть по заду, потом крепко прижать, перегибая почти пополам. Лиэн уставился в его бешеные глаза, прошипел:       — У меня еще много лент!       В ответ раздался стон: Лиэн вошел особенно глубоко, наверняка почти до боли, вдобавок зажал плоть Райла, и тот завозился, пытаясь получить свое хоть так.       — Тихо!       Он чуть отстранился, сжал ладонь на столь требующей ласки части тела, и задвигался, не всегда соблюдая ритм, то слишком медленно, то торопясь, то до самого конца, до шлепка плоти о плоть, то коротко и под слишком даже правильным углом, потому что Райл отзывался на эти движения особенно яростно, в конце концов сорвавшись на бессвязное:       — Лиэ-э-эн! Прошу!       Лиэн застонал сквозь зубы, задвигал ладонью в такт своим толчкам, теперь точным и резким. Хватило пары движений, Райл взвыл, вздрагивая всем телом, стискивая внутри так, что пошевелиться не получалось. Выгнулся — и обмяк, пытаясь вдохнуть:       — Ли... эн...       Тот сам пытался прийти в себя, отпустив его ноги и опираясь на вытянутые руки, встряхивал рассыпавшимися волосами. В голове стоял шум, хотелось лечь сверху на супруга и замереть хотя бы ненадолго. Он поднял голову, потом протянул руку, коснулся ленты, и та распустилась, снова становясь всего лишь куском шелка.       Очередной стон больше походил на скулеж, срывающийся от боли. Райл еле опустил руки, перевернулся на бок, прижимая их к груди. В темноте, царившей в спальне, толком ничего не было видно, но Лиэн смутно догадывался, что если Райл ведет себя так, то все как минимум не очень хорошо.       Он торопливо зажег светляк, приглушив яркость магического огонька до минимума, только чтобы хоть что-то видеть. И разглядел: наливающиеся багровым полосы на запястьях, медленно отходящие от синевы кисти. Вообще-то, такого не должно было быть, но Райл так рвался, что умудрился пораниться в принципе безопасным артефактом.       — Не... — голос Райла звучал с придыханием. — Не трогай руки... больше... Слышишь? Я лекарь...       — Прости, — Лиэн осторожно накрыл его запястье ладонью. — Если бы ты не дергался, как бешеный, этого не случилось бы.       — Не... могу. Терпеть не могу. Еще Бэрс... ругался... — Райл коротко рассмеялся, опять задохнулся, затих.       — Я придумаю что-то, что не поранит тебя, — Лиэн поцеловал его в ладонь. — У меня, вроде, мазь лежала в мастерской, сейчас принесу. Ты делал, помнишь? Я сейчас, — и рванул, как был, голышом. Хорошо, Корэн спал — да и что ему еще делать было, в такую рань. Даже он не вскакивал с рассветом.       Нет, на улице кто-то шумел, рывшийся в мастерской Лиэн слышал посвист вспарывавшего воздух клинка; дворик под окнами, куда никто никогда не заходил из-за его удаленности, пару месяцев назад облюбовал для утренних тренировок какой-то воин. Но кроме этого в доме царила полная тишина.       Мазь он отыскал, когда припомнил, что последнее делал, когда она ему понадобилась. После чего вернулся в спальню, слегка продрогший: в коридоре и в мастерской было прохладно.       — Нашел. Давай руки.       Морщась, Райл кое-как вывернулся, подставил запястья. Да, лекарь, да, лекарей их дар сам лечит — но не сразу же, для сразу нужны заклятья, нужно самому что-то сделать. А на это сил не было, совсем.       Виноватое лицо Лиэна было красноречивее всех извинений. Он вздыхал, осторожно втирая в поврежденную кожу мазь, стараясь не принести еще больше боли.       — Прости, я, правда, совсем не хотел...       — Сам виноват, — отрезал Райл, которому эти извинения были — как ножом по одному месту. Особенно когда вспоминал, как вел ничего не соображающего Лиэна.       — К вечеру пройдет. Переживу.       — Ты злишься? — Лиэн все пытался заглянуть ему в глаза.       — Нет. Спи уже, — буркнул Райл, пытаясь устроиться так, чтобы поменьше болело тело.       Пришлось Лиэну лечь, но он все равно еще ерзал, пока не подобрался совсем близко, не ткнулся головой в бок. Унялся, только когда Райл положил руку на плечо, устроил, неловко вывернув кисть — видно, так меньше болело. От кожи пахло мазью, чем-то травяным и горьковатым: Лиэн её не пожалел, щедро пройдясь до самых плеч, размазывая остатки.       Уснул он очень быстро, просто провалился в черную муть, и ничего ему не снилось — слишком устал.