Еще один Уизли

7. Ясное дело, что, в отличие от Молли, Артур Уизли с готовкой дружил через раз и, не будь маггловского супермаркета с его чудесными полуготовыми блюдами на продажу, именно сейчас пришлось бы туго… А так было гораздо проще и при минимуме усилий получились очень даже съедобные суп и рагу. Правда, случился прокол: отвыкший от еды Люциус закинул в себя столько супа, что его даже стошнило. Зато Малфой не шарахался так сильно от прикосновений, когда потребовалось его после всех этих неприятностей умыть. По крайней мере драться больше не пытался, а что воды набрызгали на весь пол – так на то Эванеско есть. Странное вообще дело, во всем доме – трое человек и две кошки, а то, что Молли абсолютно не занимается домом, чувствовалось очень даже. Хаос и неопрятность начинали свое наступление со всех углов, и кому еще было выйти на бой с этой темной армией. Артуру думалось, что возьмись Молли за привычные дела – все ей было бы легче, и он даже нарочно "забыл" зачаровать на мойку посуду – Ворчушка не удостоила и взглядом. И даже до раковины свою собственную кружку не донесла. Кошки, кстати, будто чуя эту ее изломанность, обе поселились в комнате Молли и даже, дело вовсе для них немыслимое, в последние дни неизменно влезали спать на ее постель. До самого того дня, когда Люциусу Малфою вздумалось поискать здесь себе пристанища – в первый же вечер Чернушка перебралась к нему. Пока что просто в комнату, но с явным намереньем забраться и в кровать, и в тарелку… Кстати, о пристанищах: - Ты не поверишь, но магия Малфой-менора начала стабилизироваться в тот вечер, когда ты оказался здесь! Еще немного – и… Артур Уизли на полпути буквально перехватил собственную фразу "можешь уйти": - Еще немного – и придет в норму окончательно! Гарри говорил, что магическая аномалия в Малфой-меноре стала гораздо слабее. И хотя в количестве находились желающие, предлагавшие просто и без затей разнести Менор ко всем дементорам, а не возиться, – Избранный быстренько «припомнил» заслуги семьи Малфоев. Так себе заслуги, но у кое-кого из светлых их было гораздо меньше… Гарри говорил еще и про то, что суда Люциусу все-таки не избежать, но… Но посмотрел в окно, где Малфой бродил по саду – в домашней обуви и накинутой на плечи куртке Артура, медленно, от дерева к дереву, – и сказал, что, возможно, присутствие самого виновного не потребуется. Ввиду, так сказать, временно ограниченной дееспособности подсудимого… Со слов Артура он уже знал о вероятной причине этой недееспособности. Еще Гарри принес каких-то чудесных сладостей в прозрачной коробке, но Молли к ним практически не притронулась – так и осталась сидеть с надкусанным ярким цветком из сладкой мастики в руке. Зато Люциус уже потом потихоньку к ним, этим угощениям, приложился сам и от души: естественно, отвыкшего от нормальной еды и от всяких изысков, его снова стошнило. Загнать Люциуса под душ, чтоб помыть ему испачканные волосы, кстати, снова оказалось проблемой и стоило долгих уговоров: в ответ на простенькие чары левитации он ответил таким выбросом, что Артур Уизли зарекся перетаскивать аристократическую тушку с помощью магии. Разумеется, когда в голове слегка потухли многочисленные звездочки: такое впечатление, что схватился за маггловский высоковольтный кабель… А применять силу – как применишь, если снова начнет отпинываться и кричать? Не слишком-то оно тоже приятно, ночами и так орет – и на том уже спасибо… Вот и приходилось уговаривать. После несколько раз повторенного «Ты здесь в безопасности!» Малфой все-таки кое-как прополоскал свою серую шевелюру и даже не пытался запереть дверь ванной. В маггловской сети можно было найти многое – и в том числе и ответ, как приблизительно стоит себя вести в такой ситуации родственникам и близким (родственникам и близким, ха-ха три раза!), и советы магглов вроде бы даже работали. Раз уж написано черным по белому, что не лезть, если старается избежать физического контакта, Артур и не лез, раз написано, что следует как-то втолковать, что в Норе абсолютно безопасно, что в случившемся нет вины жертвы и что, отказываясь мыться или как-то еще себя наказывая, Люциус делает вовсе неправильно… Неизвестно, много ли понимал Малфой из этих слов или это выучка брала свое, но в одно из утр он не поленился умыться и почистить зубы (и дело, потому что не самое свежее дыхание – оно неприятно всем) и даже за завтраком церемонно прошелестел что-то вроде «Благодарю!». Глядишь, так и проблемы с магией и с тем, чтоб, памятуя о плохих днях, периодически наедаться до рвоты, тоже закончатся… А вот для Молли советов хоть и нашлось тоже много, не очень-то они и помогали. Хотя и побыть в одиночестве ей вполне удавалось в будние дни, и побыть с кем-то, чувствуя поддержку семьи, тоже получалось – Джинни навещала, и Рон с Гарри и Гермионой, и Билл и Флер, и Перси, и даже Чарли приезжал еще раз… (На Малфоя косились, конечно, но, видимо, Гарри всем успел разъяснить ситуацию: даже Рональд не спешил резко высказываться.) Правда, с ночевкой никто не оставался – а по ночам Молли иногда прямо во сне принималась плакать. Днем-то она все ходила с сухими глазами... Темнело достаточно поздно, но Артур засиживался у себя и покурить выходил уже совсем в непроглядную черноту. Курил, шел в дом: вытереть мокрое лицо Молли, турнуть с подушки обнаглевшую кошку, потом возвращался – и или ради разнообразия немножко ковырялся в машине и в мотоцикле, или садился и рисовал-рисовал-рисовал… А поскольку турнуть от косого стола было некому, то из зеркала однажды глянул вполне себе инфернал. Облезлый, рыжий и с чернотой вокруг глаз. Стыдно даже: все наверняка считали, что он так от горя спал с лица, а не оттого, что спит часов по пять… 8. Кажется, в этом было что-то от древнего шаманства, когда кто-то мудрый на стенах пещеры наносил бесчисленные стада предназначенных на добычу животных: на рисунках все выходило совсем замечательно. На рисунках был все тот же весенний сад, плачущий розовыми вишневыми лепестками, только людей там было теперь двое – кроме серого человека там была молодая женщина в бледно-красном. Красивая, с огненной шевелюрой и янтарными глазами, а лисьи уши и хвост ее совсем не портили. Здесь, на рисунках, взгляд ее снова был ясным и разумным… Смешно или не очень, за все это время Молли ему рисовать не случалось – разве что в набросках мелькала иногда, и вот, пожалуйста… В руках у лисы-Молли неизменно красовался белый цветок с оборванными с одного края лепестками. Однажды в "апартаменты" нечаянно забрел Малфой. Ему опять стало плохо (считай – снова наверняка нажрался всего, что попалось под руку, хотя впечатления мореного голодом уже совсем не производил), а искать самостоятельно чистую одежду он не решался и не пытался. Вел он себя тихо – так тихо, что Артур Уизли опрокинул на пол тушь (к счастью, в банке было уже совсем на дне), когда под ухом раздалось: - Похожие. Он, Люциус, ничего не пытался испортить и, слава Мерлину, руками трогать тоже не пытался. Потому что магические выбросы у него все-таки еще случались – спонтанные, как у ребенка, но со всей его взрослой силы, а чинить сканер или покупать новый компьютер взамен сгоревшего Артуру не улыбалось ни разу. Все завертелось внезапно: выходные с их «семейными посиделками», теплый и уже абсолютно летний день; Артур решил приготовить смесь «Рагу из морепродуктов» - это, наверно, будет немного похоже на те, которые едят в Японии. А еще на гарнир будет рис, все можно будет даже не солить, а полить соевым соусом из бутылки… Артур Уизли думал, что по разговорам перевыполнил норму на много лет вперед, болтая без умолку, – правда, ответа от сидевшей рядом Молли он не дожидался даже в виде кивка. Люциус спускался из комнаты – и именно тогда в камин стукнулся Гарри. - Я про вашего э… подопечного. Тут с предварительным заседанием суда выходит такая история… - Что случилось? - Ничего. Но вообще хорошего тоже ничего или очень мало. - Что с хорошим? - Азкабана ему не светит. С остальным хуже: счета, которые в Гринготтсе, по решению суда арестованы, кроме того – кое у кого было пожелание опечатать Менор. Правда, не срослось, но... А еще… Гарри покосился на Люциуса с его мало-мальски порозовевшим и округлившимся лицом, собранными в небрежный хвост волосами и маггловской футболкой с какими-то рыбами. - А еще по решению большинства хотят ограничить магию на пять лет с подпиской о невыезде… - Что ж, умно. Ограничить магию – это значит и ограничить доступ к тем деньгам, которые, скажем, во Франции. Впрочем, на что-то еще более лучшее я мог бы и не рассчитывать. Люциус только несколько дней как адекватно научился разговаривать с посторонними, и этот его успех очень радовал. Все-таки сломать его оказалось задачей не по зубам бывшим соратникам… Но вот если бы Молли не сидела сейчас словно кукла!.. Пусть бы роняла все, торопясь, пусть бы ругалась, пусть бы укатывала своей неуемной заботой – рыжая, как лиса, и с ясными, будто золотой янтарь, глазами. Артур осторожно поправил Молли выбившуюся седую прядь. - Оставайся обедать, Гарри. Кажется, здесь получилось гораздо больше, чем на троих. Гарри – вот он-то все еще выглядел как сплошное ходячее недоедание – покосился в сторону плиты и потихоньку сглотнул слюну. И, похоже, собрался вежливо отказаться… - Отлично. Иди руки мой. Про руки сказать, по идее, должен был ни разу не Артур – но вот если бы так оно и было на самом деле! - У нас сегодня что-то… - Что это? – принюхался Люциус. – Что это такое? - Я плохого не дам. Морской коктейль. Кальмар, креветки, мидии, гребешки вроде бы… Малфой судорожно сглотнул. Совсем без аппетита, похоже: - Оно… оно пахнет! И никто не ожидал такой резвости от Люциуса – он в несколько скачков перегнал Гарри и только и хлопнул перед носом у героя дверью ванной. Было слышно, что его опять вырвало. На всякий случай Артур обнюхал сковороду с "Коктейлем" и попробовал ее содержимое. И Гарри попробовал – четыре раза пробовал, прицельно вылавливая кальмара. Потом Артур даже не поленился достать выброшенную вроде как обертку – но замороженные морепродукты, судя по дате, могли спокойно храниться в замороженном виде еще несколько месяцев. - И с чего его так разобрало? Вкусно же! "Японского" завтрака Люциусу в итоге так и не досталось, рис он получил просто с беконом и соусом. И то, он, извинившись, заявил, что предпочтет сидеть с другого края стола. - Когда мы ждали Чарли, Молли абсолютно не переносила запах жарящегося мяса, - посмеялся Артур, - верно, Молли? Нам с Билли, чтоб полакомиться отбивными, приходилось во время готовки проветривать кухню, а еще лучше – и съедать готовое тайком и быстро. И все равно она это как чувствовала и заявляла, что лучше будет ужинать, сидя подальше от нас… Гарри засмеялся – и в душе стало немного больно от его смеха. Просто потому что он смеется, беззаботный и светлый, несмотря на плохо зажившие шрамы от проклятий - и не слышно в нем отголосков того страшного дня. А еще он, мальчик, был весь в цементной пыли, потому что наравне со взрослыми помогал с восстановлением Хогвартса, и из Норы он собирался в Лондон – подменить Джинни на квартире у Фреда и Джорджа… у Джорджа. На следующем рисунке был Фред. Артур начал рисовать его сначала прямо в кухне на каком-то обрывке. Гарри, наверно, решил, что на него за что-то обиделись, потому что ушел совсем быстро и попрощался вполголоса – а Артур едва-едва проводил его до камина… Молли вот до комнаты проводить пришлось – это да, а потом - рисовал у себя в комнате: хотя старался не тащить туда ничего из гаража, но несколько листов хранилось. А потом в кухне раздался громкий крик. Люциус!.. Кричал и в самом деле Люциус: тряс в воздухе рукой, на которой проступал ожог. - Да зачем ты… - Жгется! И кажется, на этот раз стихийный выброс уберег Люциуса от серьезной беды. Неизвестно, каким образом, но Малфой умудрился ошпариться об деревянную ручку столового ножа – к счастью, успел себя только слегка оцарапать… Странно только, что попытался полоснуть по животу, не по руке или шее. Пришлось зачаровать еще и ящики в кухне – неизвестно, с чего Малфоя вдруг так резко повело, но, кажется, расслабляться и радоваться еще было рано. Спасибо, заживляющее и успокаивающее зелья Люциус выпил вполне себе безропотно – хотя и расплескал порядком, стуча зубам о край чашки. И даже позволил довести себя до комнаты за руку – хорошо, что заново не стал еще и шарахаться от прикосновений. - Ты это… отдохни немного… Предстояло поскорее найти в сети достаточно аргументов для этой "жертвы", чтоб втолковать, что попытаться что-то сделать с собой, когда дело всего-навсего идет о деньгах, - по меньшей мере глупо. Подумав, Артур сам хлебнул успокаивающего, потому что руки как-то противно дрожали, а дрожащими руками многого не порисуешь… Вечерний же Малфой был на редкость адекватен; как будто и не было этой выходки с ножиком: сел у стола рядом с Молли и заявил разумно и деловито: - Нам надо поговорить.