Еще один Уизли

17. Юмора Артур не понял и от таких заявлений слегка оторопел: - Ну ладно, спасибо на добром слове… - Ты хуже, чем Розье! – плевался ядом маг. Светильники под потолком опасливо мигнули. – Я доверял тебе и жил в твоем доме! На первых порах, пока Малфой в Норе только обживался, была у него одна нехорошая манера. Вполне объяснимая тем, что произошло в Меноре: во-первых, этого пострадавшего с трудом удавалось затолкать мыться – он боялся лишиться одежды, а во-вторых, если все-таки он под душем оказывался, то тер и скреб себя чуть не до крови, пытаясь стереть кажущиеся следы чужих рук. Вот и теперь торчащие из рукавов запястья Малфоя цвели знакомыми красными пятнами. -Эй… Малфой, это я! У тебя что, рецидив?.. - Вижу, что ты! Никто другой бы такую маггловскую мерзость держать у себя не стал! - Тебя что, телевизор током ударил? - Лучше бы ударил! Лучше бы ударил и убил сразу! – "зябкий" жест, обнимание самого себя за локти. - Эй, - Артур на всякий случай отступил на шаг, подняв руки, - я не желал и не желаю причинять тебе зла! Я – не Розье, слышишь? - А почему тогда у тебя на диске эта… мерзость? Та, где мужчина с мужчиной? Тебе это нравится? - Да, рисовка своеобразная и довольно красивая… ты что, из-за этого? Малфой, я ни разу не причастен, поверь… черт, и угораздило тебя из всех вытащить именно этот! Слушай сюда, Малфой – кино и анимация у магглов – они очень многообразные, и не всегда шедевральные или пригодные для просмотра несовершеннолетним… А что-то есть просто для взрослых… знаешь, мальчишки перед третьим своим годом в Хогвартсе умудрились стащить в супермаркете журнал для взрослых, но в кассе все ужасно зазвенело, ох и скандал был! Так вот, нет ничего страшного в том, что-что-то нарисовано или снято, снято или нарисовано практически все, и нет ничего такого в том, что ты увидел… - Магглы все такие уроды? - Тшшш! Что заладил: уроды, уроды – будто в старших классах сам, наверно, не менялся похабными колдографиями… - Я был выше этого – я был старостой. Мне они доставались за так. Хотя бы перестал закрываться руками – это уже хорошо. - Малфой, идем на кухню, выпей сладкого чая и не вспоминай… ну, то есть, постарайся не вспоминать, а я постараюсь, чтоб больше тебе чего-то такого не попадалось. А заодно надо будет прошерстить весь имеющийся архив и изъять оттуда и диски, и книжки, в которых хоть что-то упоминается… заодно уж и убрать все, где есть кровь и смерть… Хорошая мысль – она, известное дело, всегда после приходит. Чай пить Малфой пошел, хотя и шарахнулся от случайного прикосновения совсем как раньше. С чая с тремя ложками сахара (а может, виновато еще и успокаивающее, туда намешанное), Малфоя перестало потряхивать. Перестала звенеть в шкафах посуда – словно чары тишины навел кто-то. - Забавно. Твои взрослые детишки или жена в курсе, что за дрянью ты увлекаешься? - Малфой, не вспоминай. Я бы никогда – это во-первых. Во-вторых, ты из-за своей… из-за своей травмы не всегда можешь оценить адекватно то, что кого-то может привлечь рисовка или еще что-то. Мне на самом деле неловко, что тебе под руку попался именно этот диск, я извиняюсь, слышишь? - Спасибо… - Люциус начал смеяться – слегка истерично так, но успокаивающее, наверно, все-таки изрядно приглушило этот всплеск. – Стоило дожить до такого, чтоб увидеть, как Уизли извиняется перед Малфоем! Из-за странных штук, которые Нел называла гормонами, лицо этого горе-аристократа ныне было слишком уж чистым и гладким, и оттого он казался младше своих лет. Выбившиеся из хвоста волосы, бледный красноватый загар на лице, страдальческая складка на лбу, футболка с гитарой: Артур едва успел одернуть себя, поймав на дурацком и могущем испугать это недоразумение жесте, – протянуть руку и погладить по голове. Будто еще одного ребенка – просто взрослого. Несчастливого, взрослого, запутавшегося и с нежеланным и заранее ненавистным ребенком внутри. Даже промелькнула ядовитой змеей поганая мысль, что, может, и зря не позволил упиться полынной настойкой… Наверно, из-за того же отката Малфой теперь едва сдержал зевок: - Ты сколько успокаивающего сюда накапал, предатель? - Детская доза – чайная ложка на чашку. - Больше я к тебе ни ногой на твой чердак – хрен знает, что тебе взбредет в голову еще! И давай, там вроде фруктовый творог с клубникой оставался? – вот его и давай его сюда в качестве извинений. - С клубникой нет - кажется, его съела Джинни. Может, с абрикосом? - Фу. А вообще давай. Поттеру попеняй, что так плохо твою дочь кормит. -Малфой! - Я что-то не то сказал? Еще несколько дней Малфой был каким-то слишком нервным и неловким, а потом все пошло по-старому: немножко швырялся в саду и на грядках, докапывался до Артура и постоянно что-то пил или жевал. Словом, немного сходил с ума в одиночестве, и, подумав, в один из вечеров мистер Уизли попытался это исправить поездкой в поселок. Доехать туда на "Сириусе" Малфой милостиво согласился и даже не очень-то ругался по поводу бензинового запаха, и даже в самом поселке не очень-то выступал. Мужественно пережил заход за продуктами (обойти мясной ряд по широкой дуге, пройтись по молочному и взять большую упаковку йогуртов и творога – на тот случай, если в гости снова завернет Джинни, отогнать Малфоя от стенда с журналами для взрослых), а потом уже потребовал: - К фонтану в парк! В парк – значит, в парк. А самого парка Артур не узнал! Куда-то делись все поломанные скамейки – наверно, потому что их всех починили. Починили, покрасили, а мусор чинно лежал не повсеместно, а почти что исключительно в урнах. От воды и солнца сверкал фонтан с девочкой и дельфином, посаженные на клумбе цветы чахли от солнца, еще не прижившись, но все-таки следы какой-то полезной деятельности были налицо!.. - Им здесь жарко. - Кому, людям? - Нет… А потом снова пришлось удирать. Потому что фонтан на какое-то время вдруг начал брызгать водой так сильно, что она мелком-мелким дождем пролилась на все клумбы и газоны вокруг – и те на глазах налились сочной зеленью. Цветы, проросшие рядом с уже посаженными, пестрели абсолютно немыслимыми расцветками. - Это не я! – как-то очень неуверенно предупредил Малфой. – У меня даже палочки нет! - Я верю. Я думаю, что наш парк понравился еще кое-кому… - Не говори при мне об этом… этом! – сразу помрачнел Люциус. - Пойдем отсюда! Они бродили еще долго – пока не добрели до кинотеатра. - Это еще что – очередные похабные картинки? - Не думаю. Потому что разрешено детям любого возраста, вон… рискнешь, Малфой? Какой-то пикси определенно подталкивал Артура Уизли на то, чтоб сделать глупость. - Может, посмотрим? - Еще раз? Ну уж… чтоб я еще раз – а вот и не дождешься, Уизли! Что тут за такое: "Чарователь лошадей"? Не очень-то он похож на мага – скорее уж на спивающегося сквиба!.. Глупость! Артур проклял себя самого раз двести, если не все триста. Если уж делать глупость, то масштабнее некуда – хорошо хоть народу тут было немного и заканчивался фильм совсем уж в сумерках, потому что Малфой умудрился – нет, не наколдовать еще что-то – пустить слезу. И не одну, а конкретно так расплакаться – такого не случалось даже в первые дни в Норе. - Ты это… потише… вредно же! - Кому-нибудь скажешь – убью! – предупредил он, пока шли до "Сириуса". Шли снова через парк: фонтан уже давно прекратил безобразничать, но влажная зелень была прохладной и пахла по-летнему хорошо и сладко. Здесь уже не было так безлюдно – всюду бродили парочки, прокатила детскую коляску со спящим свертком немолодая женщина, пробежали двое мальчиков-подростков. - Алиса, Алиса, ты там заснула?! – заорали мальчишки куда-то в крону высокого дерева. - Алиса, а можно я включу? – крикнут тот, который чуть младше. - Обойдешься! – ответило дерево и с ветки на дорожку неловко спрыгнула эта самая Алиса. Чем-то негромко щелкнула в руке – и тогда по всему парку сотворилось самое настоящее колдовство. Не всюду, но вдоль главных аллей загорелись цепочки огоньков! - Это что? - Это, - внезапно ответила Люциусу маггловская волшебница, - четырнадцать больших елочных гирлянд и три дня прыжков по деревьям: кажется, на всю оставшуюся жизнь налазалась… И аккумулятор еще тоже поднимали, чтоб никто не спер. Если уж кто-то очистил фонтан так, что главный не пожабился и дал денег на починку сидушек – глядишь, еще на что сподобится теперь! Вон, клумбы тоже они в вид привели… - Это не рабочие все! – вмешался младший мальчик. – Это на самом деле чары! Потому что еще вчера ничего не цвело и было сухое, а сейчас – как в тропиках. А знаете почему? – потому что раньше тут жили маги и тут были их замок и парк! Так и называлось - Уизел… - Тимми иногда глупости говорит! – отмахнулась девчонка. - Откуда здесь чарам взяться? - А отсюда! – помахал старший мальчик – руки у него были заняты сумкой с какими-то инструментами. А потом все трое рассмеялись и убежали. - Так это у кого тут были замок и парк?.. А обратно возвращались уже совсем по темноте – теплой и летней. Такой, что не домой бы, а до самого рассвета гулять по парку. То ли усталость брала свое, то ли еще и виноват в этом безвозвратно уходящий страх, но Малфой не только снова держался, как полагается, но и в какой-то момент умудрился прикорнуть, уткнувшись Артуру в шею: - Ей, если ты на ходу свалишься – костей не соберешь! - Хм… Благо, до Норы было совсем недалеко. 18. - Это просто невыносимо! - А не мог бы ты пострадать молча и в другом месте?.. Двое "уродцев" деловито поливали друг друга из садового шланга; разбросанные ведра, грязь в количестве, притоптанная клубника… "Мо и Лу – садовые работы продолжаются". - Жара. - В ванную сходи. - Она в этом доме, к сожалению, всего одна и я только что уступил первенство даме. - Тебя, может, из лейки полить? Прорастешь… - Уже некуда! – вон, прорастаю! - Ты мог бы одеться как-нибудь полегче… - Маггловские короткие штаны, которые больше напоминают нижнее белье? А ты куда собрался, в поселок? - Да нет, просто немного проветрюсь: до озера и обратно. - Можно с тобой? И на чердаке, и в сарае после солнечного дня действительно было, мягко говоря, жарковато – так, что все становилось моментально мокро-соленым от пота. В косых солнечных лучах плясали золотые пылинки, и Малфоя тоже по краю поливало этим солнечным золотом – светились волосы, ярко розовела правая щека, и на дне глаз тоже прятался свет – ну точно как в глубине чистого лесного ручья. Кажется, Нел это называла в свой последний визит "выглядит гораздо лучше". Сам Артур не заморачивался, хуже или лучше, но и на самом деле видел, как тревожно-серые Люциуса краски постепенно уступают место все более чистым и ярким. Будто слой за слоем меняется вся картина, в центре которой Малфой находится. Он задумчиво покачал в руке стакан из-под домашнего лимонада: на дне сиротливо прилипли листики ледяной мяты: - Рядом с Менором тоже было озеро – точнее, обычный пруд… Там росли сортовые водяные лилии, а еще, под согревающими чарами, разумеется, с южного края были лотосы… Мальчик иногда рвал их и приносил Циссе – и непременно доплывал до них с другого берега… и она не ругалась никогда. Это же здорово - когда так хорошо плавал… Сильный мальчик, храбрый мальчик. Интересно, а вода сильно теплая? - Малфой, не вздумай. - Да нет. Просто действительно было бы здорово: кажется, я тысячу лет не купался и совсем забыл, какая она – вода. - Малфой. - А иначе сдохну тут от этой жары вместе с твоим новым Уизли! - Отойдешь от меня хоть на шаг – отправишься обратно! Кажется, сам того не зная, Малфой постарался приглушить пришедшую как-то прочно и внезапно на смену радостному предвкушению тревогу. Если честно, Артур старался вслух не говорить про Фреда ни с кем, а когда становилось невтерпеж от подступающей к горлу памяти, то садился рисовать – и тут Люциус с его "храбрый мальчик"! Будь Артур один – наверняка бы перед тем, как добраться до озера, долго гонял бы "Сириуса", прогоняя от себя тоскливые мысли; не так давно он даже не вписался в поворот и слетел, и помогали выбираться из кювета и выволакивать мотоцикл обратно маггловские байкеры, а голова потом еще два дня гудела – даром что шлем все-таки был. А теперь пришлось ехать чуть быстрее, чем пешком – лишний раз устраивать пассажиру… обоим пассажирам встряску совсем не хотелось. Соленая рубашка моментально высохла от жаркого ветра, от соли зудели и лицо, и все тело – как же это оказалось приятно – с разбега окунуться в чистую и чуть пахнущую тиной озерную воду! Артур частенько выбирался сюда, пока ребятишки были не сильно взрослыми: песчаная полоска почти ровным полукругом – Перси прозвал это место Лунный Берег. Благодаря слабеньким магглоотталкивающим чарам здесь всегда было и безлюдно, и чисто – никто не мешал беситься и дурачиться на воле… Постепенно все вырастали, и за малышней – условно малышней, а на деле уже вполне сообразительными шустрыми пикси – приглядывали Билли и Чарли, а с братьями все веселее и вольнее, чем с отцом. Вот и оставалось – доехать иногда и, наплававшись, слегка поностальгировать по тому времени, когда с старшими вместе мечтал построить настоящее каноэ и как по берегу прыгало загорелое до медно-красного индейское племя в юбочках из травы и с вороньими перьями в волосах… - Эй, Малфой, ты что, уснул там? Люциус нагнал в два гребка: - Как-то от воды пахнет! Наверняка можно было найти место и почище! - Зато здесь людей нет! Людей и вправду не было – видимо, чары так до конца и не выветрились. Только где-то дальше, на полуострове, дремал, прислонившись к стенду "Рыбалка и купание запрещены!", старик с удочкой. - Хочу на тот край, там, кажется, кувшинки! - С ума сошел? Сил не хватит! - Ну, а у меня – хватит! Догоняй! После жаркого дня вода была теплая, как парное молоко, и, что бы там не капризничал Люциус, очень даже хорошо пахнущая и прозрачная: можно было спокойно рассмотреть водоросли и стайки мальков в глубине, и того же Малфоя, подбирающегося к кувшинкам. Все-таки пережитое в Меноре и то, что было сейчас – ничто не смогло испортить абсолютной скульптурности тела; хоть сейчас садись и рисуй. Пожалуй, только спереди немножко выпуклый, но это же такая малость… - Не смей. Так. На меня. Смотреть, - тяжело роняя слова, вдруг проговорил Люциус, и Артур понял, что рассматривает почти в упор и почти неприличным образом. - Отвернись немедленно. И не смей больше пялиться! - Ты чего? - Ничего! Не смей! – едва не окатило волной стыда и страха. А потом окатило обычной волной – Малфой пустился в обратное плаванье. - Вот придурок! – отплюнулся мистер Уизли, огляделся – несорванные кувшинки, стрекозы, стайки рыбок в глубине… Если честно, поначалу он думал позволить Малфою спокойно добраться обратно и одеться на берегу, а потом уже двигаться следом, чтоб не спровоцировать новую волну страхов, но в итоге успел как раз вовремя – когда этот проскулил чуть слышно: - Ногу сводит! – и почти приготовился идти ко дну. Тащить на себе это недоразумение легко было только полностью в воде – к счастью, когда под ногами оказался песок, оно кое-как стало шевелиться и помогать себе. За неимением лучшего, Артуру пришлось растирать несостоявшегося утопленника своей рубашкой, то выговаривая, то пытаясь успокаивать. Люциус отвечал невпопад, отмахивался, но, не в пример недавнему инциденту, совсем вяло. И даже не очень-то смущался и спешил отмахиваться, оказавшись закутанным в чужую одежду и буквально в чужих объятиях. Влажная светлая кожа, безупречные линии спины и плеч, спутанные мокрые волосы, округлость живота и темные от гормонов соски. И взгляд – темный, будто сплошные запрещенные чары: - Уизли, я давно уже высох. И хватит на меня пялиться, не в цирке. Вода в озере вроде бы была совсем-совсем теплая, но обоих вдруг пробило крупной дрожью.