Еще один Уизли

19. На весь мир, кажется, упала бесконечная жара, и загустевший воздух нес в себе непонятные флюиды, поселявшие в крови лихорадочный пожар и потихоньку мутившие разум. Артур назвал бы это предчувствием, если бы хоть сколько-то в предчувствия верил – но пока что он только перепортил без толку уйму бумаги, не сделав ни одного приличного рисунка. Хотя как раз думал, что было бы неплохо отправить что-то новое на конкурс в сети – навряд ли стоило надеяться на какой-то приз, даже на самый маленький и массовый, но просто показать что-то новое людям было бы неплохо… И только полпачки улетело в урну, зато и сигарет в два вечера улетело немерено, а "Сириус", будто чувствуя настроение хозяина, разок снова чуть не выбросил его из седла на крутом повороте… Хорошо, что хотя бы тогда был один! До озера они ездили каждый вечер, но теперь разбегались по разным краям Лунного Берега, и плавали не мелководье, напоказ старательно игнорируя друг друга и пристально рассматривая исподтишка – всей кожей можно было почувствовать эти взгляды! Артур думал, что вот бы подплыть сейчас бы к Малфою, встряхнуть за плечи – кожа под руками окажется непременно прохладной, словно у русалки, - и спросить, заглянув в обманчиво-прозрачные глаза: - Что такое творится-то, а? Что-то ты снова задумал? Потому что "гость" явно дурил, то снова почти шарахаясь, то жарко дыша в затылок своим вишнево-румяным ртом, когда ехали обратно до Норы… А потом случилась гроза. Хорошая такая, летняя, громкая и яркая. Ох и топотал по чердачной крыше частый дождик! Кажется, именно его на самом деле недоставало Артуру – чтоб распахнуть окна и на свежем холодном воздухе рисовать-рисовать-рисовать. И лесное озеро, и кувшинки, и Малфоя в качестве водяного жителя. Только не странного-мутного, а в виде вполне себе ясного и приятного зрелища: правда, немного все-таки карикатурно-глазастого, словно "уродец" Лу, зато ровно с той скульптурностью, что была подсмотрена на берегу… Одно удовольствие было прорисовывать – словно не кистью и краской касался, а рукой прикоснулся, очертив. Безделица, но дыхание от такого сравнения перехватило на раз и снова пробежало ознобом по телу. Так, что Артур выругался и ушел курить на крыльцо. На всякий случай Артур по привычке двинулся проверить, не снится ли кошмаров Ворчушке в такую грохот и проверить окно - совсем не хотелось видеть ее на следующее утро простуженной: в семье всеми лечебными зельями и уходом за больными ведала все-таки она... Молли благополучно спала у себя; окно было закрыто, но свежего воздуха после такого обильного ливня было хоть отбавляй - и спала она крепко и сладко, а старшая кошка стерегла ее сон, кверху пузом развалившись поверх одеяла. По уму, примеру Молли и надо было последовать поскорее, но уже проходя мимо двери в комнату Чарли, Артур уловил короткий и какой-то приглушенный, словно в подушку, скулеж... Ну точно, снова сиятельный лорд смотрел волшебные сны про собственное заточение - а может, еще и испугался грозы: говорят, такое бывает у травмированных, а уж что могло нарисоваться в подточенном гормонами сознании... - Малфой, спишь? Малфой вроде как и действительно спал: спал он, спинав одеяло на край и, наверно, из-за всей этой жары впервые - без теплой пижамы. - Малфой, что за дрянь тебе снова сни... вот черт! Вот черт - потому что стало понятно, что снится ни разу не дрянь. Потому что когда снится дрянь, ни разу не трутся об сбитое одеяло и закинув на него ногу и двигаясь вполне однозначно. А еще - потому что, похоже, Малфой больше и не спал. - Я думал, у тебя снова кошмар. - Он и есть, - хрипло ответил Малфой. Ночник, слабенький пульсар в простом стеклянном шаре, не столько разгонял ночную темноту, сколько ломал и искажал видимость того, что вокруг. Подумаешь, кто-то, поднятый из приятного сна! - но почему тогда взгляд так цеплялся за оголенную безупречность ног и рук, и за вишневый, опухший и красный рот... И оттого мялась не только видимость реальности, но и сама реальность - потому что Артур не спешил убирать руку от чужого плеча. А Люциус совсем не собирался эту руку отталкивать, даже когда, оправив футболку, Артур скользнул по краю своей огрубелой от тяжелой домашней работы ладонью - даже почти не забираясь под этот край... - Что, Уизли, в одиночку-то тоскливо? И самому понадобился? Мялась и реальность, и ее границы: какое там отдернуть руку и извиниться, только разве что скользнуть чуть выше - очертить ключицу в вырезе футболки, шею и подбородок. Все словно кистью самой мягкой дотронуться - подбородок, теплая щека... И только потом уже отступить. А если кто-то и потянулся за его ладонью, так то наверняка показалось. Как и пригрезился судорожный выдох полуоткрытого вишневого рта. Вроде бы даже с сожалением. - Спи, Малфой. Я не из ваших. И закрой окно - весь подоконник в воде. А с самого следующего утра жара вернулась; а значит, вечером снова случилась поездка на озеро. Будто кто-то толкал к приключениям навстречу, вот только Артур точно не очень-то был насчет таких приключений в восторге. Он потряс Молли: - Поехали с нами, Ворчушка, здорово же будет! Но в ответ получил только недоуменное: - Ты что забыл, что я плаваю как топор? Малфоя вон выгуляй - ему полезно... Зато Малфой, не иначе как в роли того самого толкающего к приключениям фактора, готово дело, уже нарисовался на крыльце и даже с запасным шлемом в руках: - Я и твой новый Уизли скоро за компанию загнемся от этой жары, а садовый шланг почему-то перестал нормально поливать, а только брызгается! - Причем на меня! - поддела Молли. - Так что мне вашего озера уже и не требуется! Артуру только и оставалось отмахнуться: - Ладно, помчались. В конце концов, мало ли что могло присниться Люциусу ночью и не принял ли он все дурацкое, что было потом, за продолжение своего сна? По крайней мере, наяву теперь он Артура все так же не боялся, и держался по дороге вполне себе крепко, только покрикивая, чтоб не собирал все рытвины подряд. И драпироваться обратно во что-то закрытое тоже не собирался. Надо сказать, в маггловских летних одежках вид у Малфоя был довольно забавный, а еще делал его не то сильно моложе, не то откровенно младше своих лет. Короткие мягкие шорты, яркая широкая футболка, сандалии и пестрая косынка, завязанная на голове, словно у байкера или еще какого кочевого-дорожного народа... Такого костюма скорее можно ожидать от ровестников ребятишек - наверно, потому что частично из их гардероба и было позаимствовано. А еще - разгладившееся и посвежевшее породистое лицо, самым крестьянским и беспородным образом румяное. Эта яркость, если честно, при взгляде в упор Артура смущала, точно подростка. Потому что одно дело - пытаться запомнить, чтоб нарисовать потом, а другое - просто рассматривать... Артур уже чувствовал, что ничего хорошего от таких разглядываний ждать не приходится, и потому, поспешно побросав одежду, не оглядываясь, пошел в воду. Но попробуй-ка не оглянись, когда следом громкий плеск, а потом - голос совсем рядом: - Я что-то не так делаю? Эй, Уизли, а как ты вообще справляешься, если ты с ней уже вообще не спишь? - Во-первых, мог бы Молли назвать по имени, во-вторых, какое тебе де... Малфой, ты одурел, плавки где?! - Одурел, - согласился Люциус. - И не справляюсь уже, правда. И, честное слово, сам и первым потянулся к Артуру своими похожими на вишню губами. 20. Артур Уизли... неизвестно, что там насчет всего остального, но пока вот целовался он очень даже неплохо. А еще он был обветренный, загорелый поверх всех своих веснушек, весь какой-то жесткий-огрубевший - и впору было обезуметь под его осторожными руками художника! - Ты что, с ума сходишь?! - Немного. Не справляюсь с собой, прости. - Что ты удумал? - Ничего! Говорю же, просто не справляюсь! А твой новый Уизли наверняка пытается пристроить все, как ему нравится! - Чего может он пытаться - он ребенок! Который еще только будет. - Не говори так, это звучит просто отвратительно. Довесок, кажется, заранее мнит тебя своим единственным защитником. - Может быть - всем хочется быть нужным и чтобы любили... - И ты бы мог любить... это? - В первый раз, что ли. Знаешь, Малфой, не дури больше так, а? А то еще сорвусь нечаянно - и сам виноват буду... Сбора успокоительного попей, травок каких-нибудь полезных. А захочется дурить - вон, в огороде пошвыряйся снова. - Вы же с ней не спите! Тебе жалко, да?! - от избытка чувств Марфой попытался стукнуть по Артуру кулаком, но получилось оно так себе, неубедительно. Это в неновой и сплошь какой-то безразмерной одежде Уизли выглядел хоть и высоким, но каким-то рыхлым, а вот под заношенными мантиями и футболками скрывался тот еще рыжий медведь... Да и собственный голос выглядел слишком истерическим. - Захотел добавки на старые дрожжи? Дурак, да? Теплые руки - руки мастера, руки художика, жесткие и невероятно бережные! - Я немного соврал тебе, Уизли. Не хотел, просто... Сидеть на берегу, прислонившись спинами друг к другу, - это было как-то и невинно, и интимно до крайности. Да и говорить, не видя лица собеседника, было куда как проще: - ...он, конечно, еще сопляк был, но и я-то немного старше... Ясен хрен, что льстило такое откровенное обожание: Снейп-то за всякое подай-принеси уже тогда и проклясть мог. А этот только в рот смотрел... ну а потом что-то отмечали - и вот тогда лизаться полез. Ну, и играли, конечно, и слюнявились от души, а то как же, тайна! А Розье себе ничего лишнего не позволял в мой адрес - скорее уж я как желал, так и изгалялся. Разумеется, пока в Хогвартсе - я потом думать забыл, что он, мягко говоря, неравнодушен... Расплата, наверно, а? Зато потом!.. Он ведь был такой, он пытался делать приятное, особенно поначалу... и умел это делать! Он все время спрашивал, хорошо ли и хочется ли продолжать. А самое паршивое - что хотелось! Мне хотелось Розье. Особенно после Лестранжей - потому что с ним было больно только в первый раз... - Будь ты магглом, я бы посоветовал тебе говорить об этом не со мной, а с психотерапевтом. - Ты считаешь меня психом?! Разделенная на двоих уютность от сидения спиной к спине была нарушена: Малфоя просто подкинуло. Вцепился в плечи Артура своими породистыми тощими пальцами: полотенце, слипшиеся мокрые волосы, яркие губы и пышащий гневом темный взор. - Я - псих? - Ты просто запутался. И, скажем, в силу некоторых обстоятельств можешь немного не так оценивать просто нормальное к себе отношение. - Ерунда, - отчеканил Малфой. - Не хочешь - и не надо! А что твой новый Уизли там на этот счет думает - то он... - Дурак ты, Малфой. Ох и дурак... Малфой мало что из-за творящихся с ним изменений выглядел моложе, он и на ощупь оказался каким-то слишком уж... шелковым. И нестерпимо горячим от гуляющих в жилах дурных желаний. И, дементор его зацелуй, это оказалось заразно. До озера снова они добрались полчаса спустя, едва ли не ослепшие и оглохшие от накрывшей их волны из непонятной взбесившейся магии, в синячных пятнах от поцелуев и в песке... Малфоя ощутимо потряхивало; Артур уже размышлял, что будет делать и как, для начала, добираться до Норы, если этого горе-пострадавшего следом накроет и нервным припадком. - Ох и зря мы... - Не надо смотреть на меня, как преступник на аврора, Уизли! Видишь, - рука у Люциуса слегка дрожала, но смелости было не занимать, - я сам до тебя касаюсь! Я больше ничего не боюсь! - Малфой, ты... "Дурак" в который-то раз за этот день так и не прозвучало. - Рад, что ты справляешься. Но в дальнейшем, может, как-нибудь без моей помощи? Люциус, будто и не вот только что рвался безобразничать, вытирался, почти стыдливо повернувшись спиной: - Сам-то ты в это веришь? Чему и кому верить, Артур не знал - наверно, потому что с далеких школьных лет таких встрясок ему переживать не доводилось. Кто бы поверил, но у него от природы был так себе темперамент, а теперь – пожалуйста, всего лихорадило, точно подростка. И казалось, что Ворчушка тотчас непременно поймет, что творится с ним. А хоть как-то ее расстраивать абсолютно не хотелось. Но дома сладко пахло свежей едой, и нагретым на солнце деревом, и Молли только улыбнулась в ответ на сбивчивый рассказ о том, какая замечательная вода в озере: - Идите за стол, будем ужинать... и пусть Люциус ест клубнику - собрала только сейчас, как раз ему осталось - все остальное, пока вас не было, успела Джинни. - Я в холодильном шкафу тоже немного пошарилась! – честно сообщила Джинни. В одной руке у нее была бутылка от йогурта, в другой – кусок колбасы, а перед собой она левитировала невесть откуда набранную гору предназначенного в стирку белья. Внезапно оказалось, что девочка – совсем уже взрослая, и почти до неприличия выросшая из своего выцветшего домашнего платья. Трогательно-нелепая, родная и с такими же, как у Молли чудесными янтарными глазами: - Я черничный не трогала, мистер Малфой, а кто вишневенький первый увидел, тот и взял! - Мисс Уизли, вам никогда Шляпа не предлагала поступить в Слизерин? - Благодарю за комплимент! – надменно сморщила свой нос малышка. – Но меня и тут неплохо кормят. 21. Ягодный сок, всюду валяются зеленые хвостики и размазан сладкий сироп, одежда, словно на раненых, вся в красных пятнах... "Мо и Лу: клубничное время". Ничего лучше на конкурс , чем так еще и не дорисованный Фред, Артур пока не придумал, зато Мо и Лу жили на его страничке вполне себе основательно. Плюс абсолютно внезапно - пришли через сеть три заказа на рисунки. Работы ровно на вечер и денег (маггловских) абсолютно немного, но как раз на приятные мелочи вроде хорошей бумаги, туши с правильной консистенцией, на мелкие подарки для Молли... Артур думал, что можно бы было подарить и Малфою, но не надумал ничего, кроме каких-то красивых пирожных. Точно таких, как рисуют в книжках или фильмах. Дни и вправду были клубничными и сок, сироп и зеленые ягодные хвостики и в самом деле были повсюду. Хвостики, словно дохлую мышь, гоняла лапами младшая кошка, а в сиропную лужу мистер Уизли умудрился наступить с утра в кухне. Сахарно-ягодный теплый запах царил в Норе повсюду, даже в гараже перебивая запах бензина, а наверху - красок и табака. И от Люциуса тоже пахло клубникой - футболка, бриджи, выбившиеся из хвоста волосы и клубничный румянец. Даже в таком, откровенно не лучшем, виде, он сохранял все тот же флер изысканности - на него дышать-то было страшно, не то чтоб дотрагиваться... - Это все твой новый Уизли толкает меня на всякую хрень! И, таким самым образом оправдав себя, Малфой снова неловко-бесстыже ласкался - весь будто пропитанный тем же ягодным соком, ароматный и сладкий. - Ох и херню мы творим! - соглашался Артур и на какое-то время отрывался от листков и планшета. В конце концов, если немного шалит магия маленького, то зачем-то это действительно нужно. Правда, перед Ворчушкой все равно было стыдно, и хуже всего - потому что она отлично понимала все происходящее. Потому что будто бы мимоходом поймала Артура в кухне за рукав и предупредила тихо и серьезно: - Не навреди. Понял? Мистер Уизли тогда даже внятно ответить не смог, что-то пробормотав и торопливо сбежав в гараж; а потом еще целый день издалека наблюдал за Малфоем и Молли, но никаких признаков неприязни с ее стороны уловить не смог. Ворчушка заставляла Люциуса выходить днем только в головном уборе, и даже собственноручно завязала у него косынку на голове (косынку здесь когда-то забыл Билли). И Малфой, против обыкновения, не шипел ругательства, а почти смеялся. Улыбался - так точно, и, будто проверяя собственный стихнувший страх, осторожно касался своей рукой до ее теплого плеча. От всего сердца и без какой-либо задней мысли Артур предложил: - А может, тебе кого-нибудь в Лютном найти... в смысле что за деньги кого-нибудь, хоть девку, хоть парня... Малфой, против запоздало-ожидаемого, лицо бить не стал и даже орать не стал, а только вздохнул устало: - Ох ты ж идиот... мудрец в смысле. Куда позвать, сюда, что ли? Или самому в номера? А что от чужого человека я наверняка заново головой поеду, только еще капитальнее... - Как насчет подручного Нел? Мальчишка глаз с тебя не сводит... - И сам ты тот еще сводник, Уизли, а этот идиот мальчика не сильно старше - сам-то подумай, что советуешь! Мальчишка, которого старушка Нел иногда гоняла сюда со всякими своими зельями для Люциуса, и вправду был, похоже, изрядно неравнодушен к подопечному. Потому что постоянно заикался, что-то ронял и опрокидывал, каждый раз спрашивал, хорошо ли кормят, а когда однажды Малфой мимоходом брякнул, что очень жалеет, что здесь слишком холодно, чтоб вызревали в саду персики - то пожалуйста! Притащил полную корзинку, красивых, румяных и спелых, явно вот только привезенных и наверняка стоивших как пол-месяца его жалованья... - Дурак ты, Уизли. Мог бы просто сказать, чтоб отстал. - И что бы тогда ты? - Справлялся бы собственными силами, вестимо. Наверно. И в этом было, наверно, самое печальное, потому что гнать от себя Малфоя не хотелось. Хотелось совсем другого... - Ну, и что, по твоему, мы делаем? - Не знаю, как ты, а я до самого января могу делать то, чего хочу. А может, оно все было и неплохо. В смысле, последовать малфоевскому примеру и перестать давить на нервы самому себе... На втором этаже шевельнулась занавеска - вот дементор, наверняка и Молли видела их лежащими под деревьями в саду: голова к голове и переплетенные руки в пятнах ягодного сока. С одной стороны - и так знает, с другой - ну вот блин же... - Что ж, будем творить хрень вместе и дальше? - В конце концов, во всем виноват только твой новый Уизли. Наверно, так оно и правильно - пусть получит Малфой все, что желает. Потому что того же хочет и малыш. С другой стороны, Артуру-то винить в своем падении было некого... 22. Мисс Уизли всегда была сплошным ходячим сюрпризом. Немного полинялое и коротковатое платье в розочках, наивные хвостики и карий щенячий взгляд могли кого угодно ввести в заблуждение, а потом внезапно оказывалось, что под личиной милой хохотушки скрывается та еще боевая ведьма. Ох, какими виртуозными проклятиями она, говорят, швырялась в Битве при Хогвартсе! Но переплюнуть саму себя ей все-таки удалось… Молли весь день "гостила" у оставшегося из близнецов, и потому от камина слышное на всю Нору "Мам, ты дома?" осталось без ответа. Здороваться юная Уизли, очевидно, считала вредным излишеством, и потому, оказавшись на кухне, радостно пропела: - Ого, клубничненький! – и на этом приветствие сочла законченным. Жаркое солнце путалось в пестрых кухонных занавесках и рисовало кружевные квадраты на деревянном полу. В последнее время, наверно, из-за того, что ноги иногда от этой жары будто бы опухали, у Люциуса появилась привычка под столом обувь скидывать – и теперь он сидел, ловя босыми ступнями это разлитое по полу тепло, а самого Люциуса лениво ловила младшая кошка. Старшая, очевидно, на такие мелочи не разменивалась – она сидела рядом с Артуром и караулила бекон у него в тарелке; Уизли завтракал перед тем, как убежать по делам, Малфой же лениво ковырял ложкой йогурт и почти бездумно, будто зверюшка, радовался хорошему утру… - Обожаю клубничненький, - снова промурлыкала девчонка, плюхнувшись за стол и подгребая к себе одну из баночек. И - очевидно, за компанию, – тоже спинывая туфли с ног. Они явно мешали девчонке – не то просто же становились малы… - Ты не завтракала, малышка? Джиневра Уизли, всеми лицом и фигурой ни разу на малышку не тянущая, только отмахнулась: - Позавтракала, ага… Гарри бутерброды с тунцом решил сделать, твои любимые, говорит, а тунец этот еще в Первую Магическую, наверно, протух – я от этого запаха и сбежала! Как раз и подумала, а не пойти ли в гости… Тревожный звоночек в голове у Уизли сработал совсем, очевидно, чуть-чуть пораньше, чем у Малфоя: - Джинни. Ты ничего не хочешь нам рассказать? Отчаянье во взгляде юной Уизли было таким густым, будто смола. - Ничего! Чокнутому – точно ничего! - Кхм, - ответил "чокнутый", не оставшись в долгу, - тогда другой вопрос: Гарри уже знает? - Знает… - не стала отпираться девчонка и явно приготовилась рыдать. – И Нев, и Гермиона, и Рон… а вот как сказать бабушке Невила, мы еще ничего не придумали… Пап, а ты маме сам скажешь? Артур схватился за голову: - У меня появятся седые волосы таким темпами! Седины у него в рыжей гриве было и так уже очень густо, но девчонка не замедлила съязвить: - Надеюсь, на месте залысин!.. Пап, ты сам сможешь с мамой поговорить? А я пока все, камин Гарри скажу закрыть, а когда она немножко отойдет, ты мне свистнешь… - Простите, Джиневра, вы тут упомянули бабушку мистера Лонгботтома – и виновник, я так понимаю, он, а не Поттер? И до бабушки его эту новость тоже еще предстоит донести? - Может, тоже вы?.. - Ох, Джинни… что ж вы как... И поспешили что-то совсем, тебе ж еще учиться год… и мы думали, ты с Гарри… - И чего мне теперь?! – очевидно, от нервов, Джиневру все-таки пробило на плач. – Сдалась мне эта школа! И Гарри… да мы с ним полтора года назад встречались, а что он нас пожить пустил с Невом, так это на время… потом квартиру снимем, а еще я там готовлю на всех, потому что Гермиона еду только разогреть умеет нормально… Семейные часы над камином начали легонько позванивать. Намекая, что если кое-кто не поторопится, то на работу опоздает только так. - Так, малышка, хватит. Расстраиваться нельзя, а с мамой я поговорю… вечером поговорю, сейчас убегаю… ты хочешь что-нибудь съесть еще? Возьми в холодильном шкафу, там много теперь… разного. Девчонка некрасиво хлюпнула покрасневшим носом: - Спасибо, пап. Камин в холле зашипел Летучим Порохом, а в кухне на какое-то время воцарилась тишина. - Я не понимаю одного… как он-то просечь смог? На чем я погорела? - Ни на чем – просто стечение обстоятельств и немного логики… Главное, чтоб он нечаянно не проболтался о том, что мистер Поттер изрядно потворствовал вашей… любви. А то Гарри наверняка достанется под горячую руку. - Не так страшно. В конце концов мама покричит и простит… наверно… А вот бабушка может и проклясть сначала. От предложения позавтракать в Норе Джинни не подумала отказываться, щедро намазав хлеб арахисовым маслом и сверху пристроив выловленные из банки корнишоны. Люциус щедро, буквально отрывая от сердца, пододвинул к бедовой девчонке миску с клубникой. - Не утрируйте – все не так плохо, мисс Уизли. А бабушка… новость все-таки хорошая и главное – поднести ее, эту новость, правильно. Скажем так, в правильной обстановке и под правильное сопровождение. Не сочтите за обиду, я не буду спрашивать даже про Нору, но вот у Гарри в подвалах блэковского особняка точно должен найтись приличный коньяк…